Текст книги "Путешествие с вампиром (ЛП)"

Автор книги: Дженна Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

ПИТЕР: Это фотография.

Чёрт.

Он ведь не… Он же не…

ЗЕЛЬДА: Фотография чего именно?

ПИТЕР: Фотография шляпы.

Значит, не дикпик.

ЗЕЛЬДА: Фотография чего?

Просто очень странная вещь – отправлять такое человеку, с которым ты не разговаривал неделями и которому разбил сердце.

ЗЕЛЬДА: Несколько недель тишины, и первое, что ты хочешь отправить – фотографию шляпы?

Я ещё целую минуту смотрела на телефон после того, как отправила сообщение. Ответа не было. Что, впрочем, неудивительно, учитывая мой тон.

Через несколько минут ожидания я снова обратила внимание на сериал, который всё ещё смотрели мои подруги. Главный герой только что принёс героине букет цветов, и их откровенный флирт глазами был великолепен. Обычно такие сцены – моя слабость, но сосредоточиться на них было невозможно.

Не слишком ли я была с ним резка?

Как раз когда я собиралась написать и извиниться, телефон снова завибрировал.

ПИТЕР: Я думал, ты не хочешь ничего от меня слышать.

ПИТЕР: Поэтому держался подальше.

Учитывая, как закончился наш последний разговор… что ж, справедливо.

ПИТЕР: Но мне нужен совет.

ЗЕЛЬДА: Насчёт шляпы?

ПИТЕР: Насчёт шляпы.

ЗЕЛЬДА: Насчёт шляпы?

– Зельда, можно ещё попкорна? – Бекки подняла большую миску, из которой мы весь вечер ели. – Всё закончилось.

Я едва её услышала.

– Конечно, – рассеянно ответила я.

Ему нужен совет по поводу шляпы? Что вообще происходит?

Самым разумным было бы проигнорировать сообщение Питера, заблокировать его номер и вернуться к просмотру сериала. Но мне этого не хотелось. Вдруг выяснить, о чём он говорит, стало куда важнее всего остального. К сожалению, рядом были мои подруги. Если существует официальный протокол девичьих вечеров, то переписка с бывшим «почти-парнем», который и стал причиной этого вечера, точно была нарушением. Пора спрятаться в спальне.

Как трус.

– Линдс? Бекки? Мне мама написала, – весело сказала я. – Это важно. Она… эм…

Думай, Зельда. Думай!

– Ей нужно, чтобы я срочно ей позвонила.

– Твоя мама? – Бекки подняла брови. – Серьёзно?

– Ага. – Я показала на телефон, потом на спальню. – Она… ждёт. Лучше поговорю там. Я быстро.

Линдси уставилась на меня.

– Разве твоя мама не умерла?

Мои мысли резко остановились.

– Что? – моргнула я.

– Когда мы только открыли студию, ты говорила, что твоя мама много лет назад погибла в пожаре, – сказала Бекки. – Помнишь?

– Это… – я лихорадочно перебирала воспоминания. Даже если мои родители где-то и были живы, они не были частью моей жизни уже много веков. Как вообще мама могла всплыть в разговоре?

В памяти всплыло смутное воспоминание о дне «приведи семью на работу» в первые годы существования Yoga Magic. Наверное, тогда я придумала какое-то неубедительное оправдание и сказала, что мама умерла.

Чёрт.

– Вот… об этом она и хочет поговорить, – пробормотала я. – Она жива! Разве это не прекрасно?

Я поспешно юркнула в спальню и закрыла дверь, не дожидаясь реакции подруг на эту чушь.

Потом написала Питеру.

ЗЕЛЬДА: Ладно, покажи шляпу.

Появились три точки – он начал отвечать.

Я села на край кровати и уставилась на телефон, сжимая его двумя руками, ожидая ответа Питера. Точно так же, как это делает человек, который совершенно не заинтересован снова общаться со своим бывшим. Когда появилась фотография, я рассмеялась так громко, что Линдси и Бекки наверняка услышали это в соседней комнате. Питер прислал селфи: каменное лицо и на голове шляпа, которую я купила ему в том ресторане с поющей курицей в Неваде. Фото было размытым и ужасно снятым. Я даже представить не могла, зачем он это прислал. Хотя снова увидеть его лицо было самым приятным моментом за последние недели.

ПИТЕР: Кажется, она сломалась.

ПИТЕР: Когда нажимаю на кнопку на полях, она больше не издаёт звук.

ПИТЕР: Просто сидит у меня на голове. Без кукареканья.

Каждое новое сообщение заставляло меня смеяться ещё сильнее.

ЗЕЛЬДА: Не могу поверить, что ты сохранил эту шляпу.

ПИТЕР: Почему не можешь?

ЗЕЛЬДА: Я думала, ты её ненавидишь.

ПИТЕР: Я никогда не говорил, что ненавижу её.

ЗЕЛЬДА: Ты сказал, что это самая глупая вещь, которую ты когда-либо видел, и что выбросишь её, как только я отвернусь.

Питер не ответил сразу, хотя телефон показывал, что сообщение прочитано.

Я заметила, что громкость телевизора в гостиной стала намного выше. Наверное, пассивно-агрессивный сигнал от подруг: они явно не поверили моей отговорке.

Когда я снова посмотрела на телефон, Питер уже ответил.

ПИТЕР: Скажем так – со временем эта шляпа мне полюбилась.

Я невольно улыбнулась.

ЗЕЛЬДА: Я же говорила, что это отличная шляпа.

ПИТЕР: Говорила.

ЗЕЛЬДА: Но теперь она сломалась?

ПИТЕР: Похоже на то.

ПИТЕР: Совсем перестала кукарекать. И один глаз начал отваливаться.

Я внимательно рассмотрела фото. Глаза на шляпе действительно были перекошены, но так было и когда я её покупала.

ЗЕЛЬДА: Глаза выглядят как обычно.

ПИТЕР: Правда?

ЗЕЛЬДА: По фото трудно сказать, но вроде да.

ПИТЕР: Предположим, что один глаз всё-таки отваливается. Что бы ты посоветовала сделать?

Я уже собиралась написать какой-нибудь совет по шитью, когда вдруг осознала абсурд происходящего. Этот человек мог угнать машину и починить сломанный стол голыми руками. Но якобы не знал, как пришить плюшевый глаз к шляпе?

ЗЕЛЬДА: А насчёт того, что она не кукарекает – ты проверял батарейки?

ПИТЕР: Нет.

ПИТЕР: Думаешь, стоит?

Так. Что-то тут было не так. Он ни за что не мог не додуматься сразу проверить батарейки.

ЗЕЛЬДА: Почему ты на самом деле написал мне, Питер?

ЗЕЛЬДА: Я знаю, что ты ненавидишь эту шляпу. И даже если нет – ты бы и без меня понял, как её починить.

Телефон показал, что сообщение прочитано, но ответа не было. Пузырьки набора текста появлялись и исчезали. Я представила его где-то там, смотрящего на экран телефона и думающего, как выкрутиться. Нахмуренные брови. Уголки губ опущены.

ПИТЕР: На самом деле мне не нужна помощь с шляпой.

Я фыркнула.

ЗЕЛЬДА: Я так и думала.

ПЁТР: Ты права. Думаю, шляпа глупая.

ЗЕЛЬДА: Я знаю.

ЗЕЛЬДА: Что происходит?

Ещё одна пауза.

ПИТЕР: Ты ясно дала понять, что не хочешь ничего обо мне слышать. Но я переживал за тебя, потому что некоторые члены Коллектива всё ещё на свободе.

ПИТЕР: Даже больше – я сходил с ума от беспокойства. Я просто хотел узнать, что с тобой всё в порядке. Что ты в безопасности.

Моё сердце сжалось от его заботы, хотя он должен был знать, что я умею за себя постоять. Я прижала телефон ко лбу, позволяя нахлынувшим чувствам немного улечься.

ЗЕЛЬДА: Мой кинжал с осиновым наконечником лежит на тумбочке рядом с кроватью.

ЗЕЛЬДА: Со мной всё нормально.

ПИТЕР: Я всё равно переживаю. Но хорошо. Рад это слышать.

ЗЕЛЬДА: То есть ты просто использовал шляпу как предлог проверить, как я?

ПИТЕР: Да.

ПИТЕР: Прости, что написал под ложным предлогом.

ЗЕЛЬДА: Почему?

ПИТЕР: Я боялся, что иначе не смогу привлечь твоё внимание. Не смог придумать другой причины.

ПИТЕР: Я не очень хорош в этом.

Я не смогла удержаться от смеха.

ЗЕЛЬДА: Заметно.

Он снова не ответил сразу, и я задумалась, как закончить этот разговор. Могу ли я сказать ему, что рада была получить от него сообщение? Это правда.

Но стоит ли это говорить после всего, что произошло?

ЗЕЛЬДА: Ты мог написать мне что угодно – и всё равно получил бы всё моё внимание.

Возможно, это было не самое осторожное сообщение, которое я могла отправить, но это не было ложью. С тех пор как мы виделись в последний раз, едва ли проходил день, когда я не думала о нём.

Как бы ни сложилось всё между нами, я хотела, чтобы он это знал.

В гостиной Линдси и Бекки громко спорили, стоит ли ворваться ко мне в комнату, чтобы выяснить, что происходит. Линдси явно состояла в команде «ломаем дверь». К счастью для меня и моей бедной двери, в её команде была только она одна. Более здравый голос – Бекки – пока что брал верх.

Пока что.

Сказать им, что мне написала мама, было глупо. Может, я могла бы объяснить, что имела в виду свою соседку по колледжу. Мы просто так давно не общались, что я слишком обрадовалась и случайно сказала «мама».

Ладно, это была плохая легенда. Даже не средняя. Но времени у меня уже не было. Кто-то – скорее всего Линдси – стучал в мою дверь. Когда я открыла, она смотрела на меня, прищурив глаза и скрестив руки на груди.

– Питер написал тебе, и ты спряталась от нас, потому что хотела ответить ему и знала, что мы не одобрим, – сказала она. – Так?

Я моргнула, услышав её на сто процентов верное обвинение. Жалкое оправдание, которое я только что придумала в спальне, испарилось из моей головы, как утренний туман. Бекки обняла меня за плечи и слегка сжала их. Она так явно играла роль «хорошего копа», что это даже было смешно.

– Тебе не нужно нам врать только потому, что думаешь, что нам не понравится правда.

– Именно, – согласилась Линдси. – Если ты делаешь что-то, что, как ты думаешь, мы бы не одобрили, значит, вообще не стоит этого делать.

Бекки бросила на неё строгий взгляд.

– Линдси, – предупредила она.

– Но это правда, – настаивала Линдси. – По крайней мере в этом случае. Последнее, что ей сейчас нужно – переписываться с тем самым мужчиной, который только что разбил ей сердце.

– Он не разбивал мне сердце, – сказала я, прежде чем поняла, что тем самым только что подтвердила, что переписывалась с Питером. Чёрт. – По крайней мере, он не хотел. Просто…

Я замолчала, пытаясь найти правильное завершение для этой фразы.

– Просто что? – спросила Линдси, приподняв одну бровь.

– Просто… неудачное стечение обстоятельств, – наконец сказала я.

Если подумать, в этом и была вся суть. И от этого мне становилось ещё грустнее. Мы отлично ладили, и наше взаимное притяжение было очевидным. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, возможно, у нас могло бы быть какое-то будущее.

Но теперь это было невозможно.

– Он не плохой человек, – продолжила я. Мне было важно, чтобы подруги это понимали. – Мы просто не можем быть вместе.

Я видела, что Линдси хотела задать ещё вопросы. Бекки, похоже, тоже это заметила и положила руку на плечо своей кузины, прежде чем та успела открыть рот.

– Для нас главное – чтобы с тобой всё было в порядке, – сказала Бекки. – Так и есть?

Я на мгновение задумалась. Всё ли со мной в порядке? Не совсем.

Но буду ли я в порядке? Скорее всего. За свои четыреста лет я пережила больше разбитых сердец, чем можно было бы ожидать. Я пережила их тогда – переживу и это.

Даже если пока будет чертовски больно.

– Буду, – сказала я, заставив себя улыбнуться. – Обещаю.

***

Когда мои подруги ушли, я рухнула на небольшой диванчик, совершенно вымотанная после долгого рабочего дня и вечера, проведённого в разговорах. Мне ещё предстояло выполнить свой ночной ритуал, но сначала нужно было набраться сил, чтобы хотя бы встать с дивана и начать.

После возвращения домой я немного изменила всё: отказалась от ритуала со свечами и перешла на более сложное использование магии два раза в день. Эксперименты, которые я проводила в дороге, помогли мне определить идеальное количество магической энергии, которое я могла тратить ежедневно, не рискуя тем, что что-то пойдёт не так.

Каждую ночь перед сном я создавалa маленький шар света – такой же, как тот, что появился тогда на холодном поле в Неваде. А по утрам я вызывала тёплый, бодрящий ветерок, который сушил волосы лучше любого фена.

С тех пор как я вернулась домой, эти два заклинания стали моей ежедневной комбинацией – и, к моему облегчению, те панические, царапающие ощущения, которые мучили меня в месяцы перед моим путешествием через всю страну, почти полностью исчезли.

Я зашла в спальню и задвинула новые мшисто-зелёные шторы, чтобы никто, кто мог оказаться снаружи в этот час, не увидел, что я собираюсь делать. Старые шторы были красивее, но эти хотя бы были целыми, а не кучей кружевного пепла. В целом это было улучшение.

Я рассеянно взяла телефон с комода перед тем, как начать, и увидела, что Питер написал ещё одно сообщение после того, как я отложила телефон и вернулась смотреть телевизор с подругами.

ЗЕЛЬДА: Ты мог написать буквально что угодно – и всё равно получил бы всё моё внимание.

ПИТЕР: Ты всегда полностью владеешь моим вниманием.

Глава 26

Рецепт печенья, которое, по словам Кэсси, она любит – Фредерик Дж. Фицвильям

Много муки

Немного сахара

По крайней мере чашка каких-нибудь других порошков

Любая жидкая еда, которая у вас есть под рукой (кроме крови; НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не используйте кровь)

Смешать всё в большой миске. Разложить тесто на противне. Выпекать до готовности.

Той ночью я спала беспокойно, часами ворочаясь в постели, прежде чем наконец задремала незадолго до рассвета. Когда будильник прозвенел в шесть, казалось, будто я вообще не спала.

Утренние занятия начинались через час, и сегодня была моя очередь открывать студию. Каким-то образом я всё-таки оделась и спустилась вниз. Чтобы пережить этот день, мне обязательно нужно будет где-нибудь украдкой вздремнуть.

Оказавшись в студии, я занялась административными делами, которые нужно было закончить до прихода учеников. Я открыла дверь в Ореховую комнату, подняла жалюзи на окнах, выходящих на улицу, чтобы впустить солнечный свет, и заменила пустую бутыль в кулере с водой. Она оказалась тяжелее, чем я ожидала, но я всё же установила её на место, едва заметно помогая себе лёгким магическим порывом ветра.

Оставалось только быстро подмести участок у входной двери. Там очень быстро становилось грязно, а Роберт часто забывал заняться этим перед уходом вечером.

В шкафу для уборки я заметила на полке рядом с чистящими средствами одинокий листок в линейку. Я подняла его, собираясь выбросить, но когда пригляделась… После всего времени, проведённого за изучением его исписанной дорожной карты, аккуратный, чёткий почерк Питера я бы узнала где угодно.

УБОРКА: НОЧНОЕ РАСПИСАНИЕ

– Подмести и вымыть полы (для швов – зубная щётка)

– Вынести мусор (мешки в шкафу для уборки; день вывоза – среда)

– Натирать воском полы в Ореховой, Магнолиевой и Свитгамовой комнатах по очереди каждую неделю

– Протереть мебель от пыли

– (Напоминание: спросить у З., можно ли включать другую музыку во время уборки, а не ту, что запрограммирована в системе. Текущая музыка либо смертельно расслабляющая, либо безжалостно бодрая. И то и другое вызывает стресс.)

На моих губах невольно появилась тоскливая улыбка. Только Питер мог считать музыку Enya, Florence & the Machine и акустические мелодии на ситаре, которые мы ставили на большинстве занятий, чем-то стрессовым.

Подметая пол – плохо, потому что без магии я никогда не умела убирать – я думала о том, как тщательно Питер поддерживал чистоту в нашей студии, когда работал у нас. Как сильно ему хотелось чем-нибудь заняться, даже если это была уборка, за которую мы ему даже не платили.

Где он сейчас? Чем занимается?

Я не хотела об этом думать. Потому что такие мысли приводят к плохим решениям – например, начать ещё одну переписку с ним. Или, что ещё хуже, позвонить ему. А ещё мне пришлось бы признать, как сильно я по нему скучаю.

***

Когда на следующее утро я вышла из своего занятия «Йога для начинающих» в десять часов, Линдси и Бекки приклеивали на окна студии, выходящие на улицу, наклейки в форме коз разного размера.

До большого события оставалось всего две недели. И, к моему постоянному удивлению, люди действительно были этому рады. Местные СМИ постоянно звонили, прося короткие комментарии для районной газеты и соцсетей. Скорее всего, всё это внимание объяснялось тем, что в нашем городе просто не происходило никаких действительно важных новостей. Но всё равно отвечать на звонки журналистов занимало у нас неожиданно много времени. Обычно мне нравился спокойный, неторопливый ритм жизни в Редвудсвилле, но иногда я скучала по жизни в большом городе.

Это был как раз такой момент.

Например, в Нью-Йорке никто не сходил бы с ума из-за того, что в йога-студии решили устроить день с козами.

– Зачем вы это клеите? – спросила я с любопытством. – Разве билеты уже не распроданы?

– Ага! – ответила Линдси, не отрываясь от работы. Она с хирургической точностью приклеивала на самое большое окно крепкую на вид козу.

– Я знаю, что не очень сильна в маркетинге… – начала я.

– Это точно, – согласилась Линдси, шлёпнув козу по задней части, чтобы убедиться, что она хорошо приклеилась.

Я постаралась не обидеться на то, как быстро она со мной согласилась.

– Как я и говорила, – продолжила я, – я признаю, что не очень разбираюсь в маркетинге, но не понимаю, зачем рекламировать событие, на которое уже нет билетов. Если мы будем продолжать его продвигать, люди же начнут раздражаться?

– Ох, наивное дитя лета, – Линдси подошла ко мне и снисходительно похлопала по руке. – Нам мало того, чтобы всё было распродано. Мы хотим, чтобы те, кто не смог прийти, чувствовали, что упустили что-то важное.

– Это называется дефицит, – объяснила Бекки. – На курсе по маркетингу, который я проходила прошлым летом, этому была посвящена целая глава. Чем что-то более редкое, тем сильнее люди этого хотят – если правильно им это подать. Посмотри хотя бы на Taylor Swift.

Я подняла бровь.

– И какое отношение Taylor Swift имеет к йоге с козами?

– То, что невозможно достать билеты на её тур The Eras Tour – лучшая реклама, которую только можно придумать, – объяснила Бекки. – Билетов всегда было меньше, чем желающих. И это только разжигало интерес фанатов.

– Точно так же реклама нашего дня йоги с козами, даже если билетов уже нет, заставит людей захотеть записаться на занятия в нашей студии, – закончила она.

Для меня это звучало как полная ерунда, но после бессонной ночи у меня не было сил спорить. К тому же, если я продолжу возражать, подруги могут справедливо попросить меня самой придумать рекламные идеи. А этого мне точно не хотелось. Я кивнула на окна.

– Эти козы милые, – сдалась я.

– Они называются козлятами, – поправила Бекки.

– Хорошо. – Я зевнула и потянулась. – Вы сможете справиться с «окозлением» окон без меня? Я ужасно устала и хочу вздремнуть.

– Мы справимся, – заверила Линдси. – Иди домой.

– Но прежде чем уйдёшь, – сказала Бекки, – тебе пришла посылка. Она ждёт тебя наверху.

– Посылка? – нахмурилась я. – Обычно же доставка бывает только днём?

– Я тоже так сказала курьеру, – ответила Линдси. – Он заявил, что это очень особенная доставка и отправитель заплатил сверху, чтобы её привезли именно утром. – Она покачала головой. – Он прямо так и произнёс: очень особенная доставка. С особым ударением на каждом слове. Честно говоря, странный парень.

– Да, он был довольно странный, – согласилась Бекки. – Всё время прикрывал рот рукой, когда говорил. И был одет в пижаму из разных комплектов.

Он прикрывал рот рукой? И был странно одет?

Может быть, это просто эксцентричный калифорниец с побережья. Но мои подозрения уже проснулись. Неожиданная доставка в необычное время от человека в странной одежде в стиле «вампиркор» – и всё это так скоро после того, что случилось в Индиане…

– Скажи потом, что там, – сказала Линдси.

Но я уже шла к заднему выходу студии, готовясь к тому, что могу обнаружить дома.

Поднимаясь по лестнице в свою квартиру через две ступеньки, я перебирала в голове мрачные варианты. Могли ли оставшиеся члены Коллектива прислать мне взрывное устройство? Я бы не удивилась.

Я на сто процентов позволяла своему воображению разгуляться, но после того, что случилось на том складе, остановиться было трудно.

Когда же я подошла к своей двери, там стояла всего лишь белая коробка из кондитерской и рукописная записка на простом белом листе. Тревога, которая только что держала меня в напряжении, исчезла, уступив место чувствам, которые я понимала куда хуже. Мне даже не нужно было читать записку, чтобы понять, от кого она. Ведь только вчера утром я видела почерк Питера.

Записка была вся испещрена зачёркнутыми словами и исправлениями.

Моё сердце глухо ударилось о рёбра, когда я представила его где-то за столом – с ручкой в руке, мучительно подбирающего слова.

Дорогая… Здравствуй, Зельда,

Надеюсь, эти печенья застанут тебя в добром здравии.

Я испёк эти печенья специально для тебя.

Вот печенья, которые остались от большой партии, которую я испёк прошлой ночью по совершенно другой причине, никак не связанной с тобой.

Я скучаю по тебе.

Мне очень жаль из-за того, что я сделал.

Надеюсь, тебе они понравятся.

Я скучаю по тебе.

– Питер

Записка была короткой, но у меня возникло так много вопросов.

Где сейчас Питер? Когда, чёрт возьми, он успел научиться печь печенье из всего возможного? И самое главное: что означало то, что он прислал мне домашнее печенье?

Даже если бы я напрочь отбросила всякое недоверие, я всё равно не смогла бы представить Питера на кухне за занятием, результат которого предназначался для человеческого употребления. И всё же, по-видимому, именно это он и сделал.

Должно быть, он решил расширять горизонты и пробовать что-то новое. Я не могла его за это осуждать, даже если выпечка и не стояла бы в начале списка вещей, которые я бы посоветовала ему попробовать. Я занесла коробку внутрь и открыла её на кухонном столе. И правда – внутри была тарелка, доверху наполненная двумя дюжинами овсяных печений с шоколадной крошкой. Когда в последний раз кто-нибудь делал для меня что-то настолько милое, заботливое и по-домашнему тёплое? В голове не возникло ни одного ответа.

Растроганная, я взяла верхнее печенье из стопки. Осмотрела его. Выглядело оно восхитительно.

Я откусила кусочек. И мгновенно пожалела обо всех решениях в своей жизни, которые привели меня к этому моменту.

– О боги!

Это было самое отвратительное, что я когда-либо добровольно клала себе в рот. Я выплюнула проклятый кусок в кухонную раковину, а затем, наполовину смеясь, наполовину давясь, побежала в ванную. Нужно было срочно смыть этот вкус, иначе меня просто вывернет. А ведь это был мой завтрак.

Что вообще было в этих печеньях?

Пищевая сода – точно. Её резкий вкус и пастообразная консистенция перебивали всё остальное. Но под этим, как мне показалось, я уловила намёки на рисовую муку, банан и… орегано, наверное. Я схватила ополаскиватель для рта и сделала огромный глоток, полоща рот до тех пор, пока отвратительный вкус печенья не сменился вкусом Listerine. Потом я села прямо на пол ванной…и рассмеялась.

Вампиры, как известно, ужасные повара. Если подумать, это логично. Шеф-повар, который не может попробовать то, что готовит, всегда будет в невыгодном положении. Наверняка Питер тоже это о себе знал.

Но всё равно попытался.

Ради меня.

Мой смех постепенно стих, и в горле образовался ком – уже совсем не из-за той ужасной смеси, которую я чуть не проглотила.

Вернувшись в гостиную, я взяла ручку и листок бумаги со столика. Написать ему сообщение было бы куда проще, чем то, что я собиралась сделать. Но он только что прислал мне рукописную записку. Казалось справедливым ответить тем же старомодным способом.

Питер, – написала я.

Спасибо за печенье. Вот это сюрприз! Не стоило тебе. (Серьёзно. Не стоило.)

Я остановилась, не зная, что написать дальше. В голову приходили тысячи вариантов, но все они звучали слишком сентиментально. Я не простила его – не могла простить – за прошлое. Если дать ему понять, как сильно я по нему скучаю, это размоет границы, которые должны оставаться чёткими.

Надеюсь, у тебя всё хорошо.

Это можно было написать, решила я, даже если между нами всё кончено. Это была правда.

– З

В последние дни я держала мешочек с транспортирующим порошком на тумбочке рядом с кинжалом. Я посыпала щепотку порошка на записку, изо всех сил представила правый передний карман брюк Питера и наблюдала, как листок исчезает в воздухе.

Он не сможет отправить мне ответ тем же способом.

Ничего страшного. Если захочет связаться со мной – может написать сообщение.

Я постаралась не обращать внимания на то, как у меня трепетнуло сердце при мысли о том, как он найдёт мою записку у себя в кармане, откроет её…и подумает обо мне.

***

Когда тридцать минут спустя я вернулась в студию с коробкой печенья в руках, Бекки как раз отмечала приходящих учеников.

Моя прежняя усталость исчезла в ту же секунду, как я узнала о загадочной доставке. Если бы я сейчас легла, то просто лежала бы и смотрела в потолок, позволяя мыслям – тем самым, которым лучше бы не появляться – разбегаться во все стороны.

Держать несъедобные печенья у себя в квартире казалось плохой идеей по той же причине.

– Что было в посылке? – спросила Линдси.

Пока я была наверху, она уже закончила с наклейками на окнах и теперь украшала дверь Ореховой комнаты декором с козами.

– Печенье, – сказала я и поставила коробку рядом с мусором, который мы собирались вынести в контейнер. После того как Линдси отреагировала на мою переписку с Питером, лучше было не вдаваться в подробности.

– От кого? – спросила Линдси.

Я подошла к ней сзади, рассматривая её работу.

– Я и не знала, что существует столько вариантов украшений с козами, – уклонилась я, уперев руки в бёдра. Она приклеила целую пасторальную сцену – коза резвится на лугу. Надо признать, если не обращать внимания на абсурдность сюжета, сделано было очень красиво.

Линдси повернулась ко мне, прищурив глаза.

– Кто прислал печенье, З? – снова спросила она.

– Эм… печенье?.. – пробормотала я, отчаянно тянув время.

– Это был Питер, да? – спросила Бекки из-за стойки регистрации. – Поэтому ты их выбрасываешь?

– Я их выбрасываю, потому что они ужасные. – Это был хотя бы частичный ответ.

Судя по понимающим взглядам моих подруг, они всё равно всё поняли. Я вздохнула.

– Ладно. Да. Их прислал Питер. В записке он написал, что испёк их сам, и мне это показалось милым.

И это действительно было мило – даже если печенье оказалось кошмаром. Подруги переглянулись.

– Это… очень заботливо, – осторожно сказала Бекки. – И он действительно испёк их сам?

– По его словам, – сказала я. Я ему верила. Невозможно было купить такое в месте, которое недавно проходило санитарную проверку.

– Ни один парень никогда ничего для меня не пёк, – заметила Линдси.

Она подошла к коробке, открыла её и внимательно осмотрела содержимое. Потом достала одно печенье и задумчиво понюхала.

– Не ешь это, – предупредила я.

Она проигнорировала меня и откусила большой кусок. Через секунду она его выплюнула.

– Чёрт возьми. Ты не шутила – это ужасно.

– Я же говорила.

Линдси энергично вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Но всё равно, – сказала она, отдышавшись. – Это был милый жест.

Подруги снова переглянулись.

– Зельда… – начала Бекки и замолчала. – Прости. Я даже не знаю, как спросить, не вмешиваясь в личное.

– Я тоже не знаю, – сказала Линдси. – Но всё равно спрошу. З, что произошло между вами, пока ты была в отъезде?

Я не ответила сразу – да и как могла?

– Я просто хочу сказать… – продолжила она. – Если парень, который совершенно точно не умеет печь, присылает тебе коробку печенья, которое испёк специально для тебя… скорее всего, он чувствует себя виноватым и хочет извиниться.

– Он испёк их не специально для меня, – возразила я. – Он написал, что это остатки партии, которую делал по другим причинам.

Линдси фыркнула.

– И ты в это поверила?

Конечно, нет. Какая ещё могла быть причина печь печенье?

– Эм… – пробормотала я, окончательно растерявшись. – А что случилось с тем, что ты его ненавидела?

– Я никогда не говорила, что ненавижу его, – сказала Линдси.

Увидев мой сомневающийся взгляд, она поправилась:

– Ладно, может, я и злилась на него за то, что он причинил тебе боль. Но ты уверяла нас, что он не плохой человек. Я тебе верю.

– Он и правда не плохой, – сказала я. – Мы просто… не подходим друг другу.

– Ты уверена? – спросила Бекки. – Мы видели, как ты обрадовалась, когда он написал той ночью. Если он заставляет тебя врать подругам, чтобы выйти из комнаты и ответить ему, может, стоит всё-таки подумать ещё раз?

Я закрыла глаза, напоминая себе обо всех причинах, почему передумать – не вариант.

– Мы не подходим друг другу, – повторила я, на этот раз твёрже. – Мне бы очень хотелось, чтобы подходили. Но это не так.