Текст книги "Путешествие с вампиром (ЛП)"

Автор книги: Дженна Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Он тихо рассмеялся.

– Насколько ужасно будет, если я признаюсь, что понятия не имею?

– Как так вышло, что за все годы нашего общения я ни разу тебя не придушила?

– Вопрос на века, – усмехнулся он. – Слушай. Раз уж я поставил тебя в такое положение, я поспрашиваю – вдруг поблизости от тебя есть какие-нибудь вампирские сообщества. Может, Питер найдёт там людей, которые будут не против подружиться.

– Спасибо, – сказала я. – Он, кажется, немного расстроился, когда я не встретила его с распростёртыми объятиями.

– Считай, что сделано, – сказал Реджи. – Не знаю, что мне удастся узнать, но я постараюсь.

Между нами повисла неловкая пауза. Что вообще говорят человеку, который когда-то был близким другом, после десяти лет полного молчания?

– Мне… нужно бежать, – сказал Реджи, и в его голосе прозвучала та же неловкость. – Но было приятно поговорить. Даже если ты позвонила только для того, чтобы на меня накричать.

– Постараюсь не пропадать ещё на десять лет, прежде чем снова позвонить, – сказала я.

По крайней мере, это я могла ему пообещать.

Глава 5

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД

Во время путешествий Питер брал с собой только те вещи, которые нельзя было легко найти там, куда он направлялся.

Его любимая жидкость для полоскания рта всегда была с ним, как и несколько пакетов из банка крови – на всякий случай. Он ненавидел пить из пластиковых пакетов, ненавидел то извращённое, отчаянное чувство, которое это вызывало. Иногда, однако, на длинных, изолированных заданиях, выбора не было.

С собой он всегда брал и свой дневник, куда бы ни направлялся. Он выполнял две функции.

Первая – помогать ему отслеживать свои задания. Он был хорош в том, что делал, а значит, его услуги пользовались большим спросом. Семьдесят лет назад он всё помнил без записи, но теперь он больше не был молодым человеком. Без места, где можно было бы записать, где и когда ему нужно быть, Питер никогда бы не смог удержать всё в голове. Вторая функция дневника – для его проектов.

В другой жизни он мечтал стать архитектором. Большинство его человеческих воспоминаний были смутными и далёкими, но он всё ещё помнил удовольствие, которое испытывал, создавая скворечники для матери и инновационные загончики для животных отца. Он даже проектировал дом, в котором жил, когда повзрослел и покинул родной дом.

Когда позволялось время и вдохновение, он всё ещё любил проектировать. Об этом он не рассказывал никому. Кому бы он мог рассказать? У него не было близких друзей. Десятилетиями никто из любовников не задерживался рядом настолько, чтобы он мог довериться им. Создавать и строить красивые вещи – это было дело мечтателей, людей. Не таких, как он.

Тем не менее, он получал удовольствие от своих эскизов. И от мысли о том, что могло бы быть.

***

На следующий вечер, в шесть, Питер вошёл в Ореховый зал на мой пост-работный Fit Flow.

– Ты пришёл, – сказала я, удивлённо.

– Я же говорил, что приду, – пожал он плечами.

Он поменял чёрную футболку и джинсы на одну из наших маек для тренировок и обтягивающие шорты для бега, которые невероятно подчёркивали его бёдра. Его глаза были ясны, а он казался гораздо более расслабленным, чем в ту неожиданную ночь.

Это означало, что он недавно поел. Хорошо. Значит, ему будет меньше соблазна перекусить кем-то из студентов во время Шавасаны.

– Это не класс для новичков, – предупредила я, пока он раскатывал один из ковриков студии. Питер был последним, кто пришёл, и ему пришлось занять единственное оставшееся место – прямо у меня.

Когда он устроился, он снова встал, лицом ко мне. Орех – наш самый маленький зал, и в ней находилось ещё дюжина человек, так что между нами было меньше фута. Вблизи я снова осознала, насколько он высок.

– Неважно, что это не класс для новичков, – сказал он. – Я справлюсь.

После работы Fit Flow был популярен среди миллениалов. В своём спортивном костюме для Yoga Magic Питер выглядел так, будто идеально вписался среди тридцатилетних участников. Только зубы вампира у него были, а у остальных – нет. И стоял он на коврике с той самой решимостью, что можно было бы увидеть на передовой.

– Наконец-то нормальная еда! – пробормотала тихо Сара Ченг своей соседке Саре Андерсон. Обе стояли прямо за Питером и уставились на его ягодицы.

– Нужно вас разъединить? – с руками на бёдрах я включила своё лучшее разочарованное преподавательское выражение и посмотрела на них. Если в этом классе и были нарушители порядка, то это точно были Сары.

– Мы будем хорошими, – рассмеялась Сара.

– Обещаем, – согласилась другая.

Если Питер и заметил это, он не подавал признаков. Всё внимание было сосредоточено на попытках завести ноги в позу «сукхасана», как и у остальных в зале.

Но дела шли плохо.

За годы занятий йогой я поняла: люди с атлетическим телосложением часто испытывают трудности с гибкостью. Йога может быть унизительной и раздражающей для тех, кто привык, что тело слушается их приказов.

– Можешь пока встать, – сказала я Питеру, пока остальные устраивались. – Не нужно пока себя мучить.

Он бросил мне облегчённый взгляд.

– Спасибо, – сказал он, хмурясь, выпрямляя ноги. – Люди действительно находят это расслабляющим?

– Да, – улыбнулась я. – Только некоторым нужно время, чтобы освоиться.

– Хм, – снова сказал он и потянулся за правой лодыжкой, растягивая квадрицепс. Мне пришлось отвести взгляд от напряжённых мышц бедра, чтобы не выглядеть так же неприлично, как Сары. – Похоже, я один из медленных учеников.

– Йога – это не соревнование, – сказала я. – Это личное путешествие, только твоё тело и твой разум. Нет правильного способа заниматься йогой, нет универсальной методики. Сколько времени тебе потребуется, чтобы освоить позы – столько и нужно.

– Хм, – сказал он снова. Его скептицизм был обычным для новичков, особенно для тех, кто приходит в йогу после долгого фитнес-опыта. По его мускулистому телосложению я догадалась, что Питер как раз из такой категории. А учитывая, что он вампир, он будет оставаться в ней долго.

С силовыми позами вроде Воина II у него проблем почти не было. А вот гибкость и баланс давались тяжело. Но он не сдавался. Он старался следовать инструкциям, стиснув зубы, с упорством, которое заставляло меня снова задуматься о его прошлой жизни.

В конце концов, его сломала поза Дерева.

– Чёрт! – закричал он, падая в кучу на коврик.

– Нужна помощь? – спросила я, подходя. Он поставил правую ногу слишком высоко на левую, что для новичка было очевидным поводом для падения. Но я верила в практику йоги, управляемую учеником. Я никогда не вмешивалась бы, если моя помощь не была бы нужна.

– Нет, – проворчал он. – Сам справлюсь.

Мне пришлось прикусить щёку, чтобы не рассмеяться над его упрямством.

– Попробуй поставить подушечку стопы на лодыжку, а не на колено, – предложила я. – Как подставка.

Он посмотрел на меня так, будто я была причиной его падений. Потом проигнорировал совет, снова поставил ногу на колено и снова упал.

– Давай, – сказала я, прикусывая губу. – Я помогу.

Я подтянула его на ноги, затем встала на колени перед ковриком. Он стоял прямо, пока я положила руку на прохладную кожу голени и скользнула вниз до щиколотки. Мышцы напряглись под моей ладонью, и лёгкая дрожь пробежала по нему.

Я подняла глаза и встретила его взгляд – такой, что едва не подожгло меня изнутри. Слишком поздно я поняла, насколько двусмысленно это выглядело: я на коленях у его ног, касаюсь его голых ног… в любом другом контексте это было бы откровенно. Я заставила себя посмотреть на свои руки, напоминая себе, что я профессионал.

– Что дальше? – спросил Питер, голос напряжённый.

Я сглотнула.

– Расслабься, – приказала я.

Он выдохнул с раздражением.

– Я и так расслаблен.

– Если бы ты был ещё более напряжён, ты бы взорвался, – пошутила я. – Расслабься. И поставь подушечку правой стопы сюда. – Я лёгко постучала ему по щиколотке для верности.

– Все остальные в этом классе ставят ногу выше колена, – возразил он.

– Они годами занимаются йогой, – объяснила я. – Игнорируй их. Это между тобой, твоим телом и твоим разумом. Только твоим. – Когда он выдохнул с раздражением, я добавила: – Это не соревнование.

– Всё – соревнование.

Я подумала, что он шутит, пока не заметила твёрдое напряжение его челюсти и взгляд на свои ноги, будто они убили его собаку.

– Я не знаю, вернёт ли тебе отказ от такого подхода то, что ты ищешь, – тихо сказала я, чтобы другие студенты не услышали. – Но это не повредит.

Он сжал челюсти.

– Ладно.

Следуя моему совету, он сумел удерживать позу целых тридцать секунд. Но во время Шавасаны в конце занятия я ещё никогда не видела никого, кто был бы менее способен спокойно лежать пять минут, чем он. После окончания класса Питер остался, чтобы поговорить со мной, пока остальные выходили из комнаты.

– Я бы хотел вернуться завтра.

Я замялась. Хотя он проявил удивительное терпение во время занятия, и хотя мне не нравилось ограничивать доступ к йоге, продолжать подвергать студентов воздействию вампира казалось плохой идеей.

– Ты уверен? – спросила я. – Казалось, тебе это совсем не понравилось.

– Уверен, – подтвердил он. – Я… начинаю нервничать, когда нечего делать. Это одна из причин, почему я пришёл сегодня. Почему хочу вернуться завтра. – Он наклонился так близко, что я могла различить вкрапления карего в его тёмных глазах. Остальные уже ушли, оставив нас совершенно одних. – Раньше я, должно быть, был человеком, который постоянно чем-то занят.

Судя по тому, что я наблюдала до этого момента, потребность Питера быть занятым меня не удивляла. Но йога займёт лишь часть его времени.

– Ты думал о работе? – предложила я.

Он покачал головой.

– Мне не нужны деньги.

– Я знаю, – сказала я, думая о всех тех деньгах, что он показывал мне. – Но работа дала бы твоим дням структуру. – И тут меня осенило. – Безглютеновая веганская пекарня в центре города ищет кого-то на раннюю смену.

Он уставился на меня.

– Я вампир.

– И что?

– Ну, – продолжил он, – я ничего не знаю о еде для людей. – Пауза. – Ну, кроме Диетической колы.

Это меня выбило из колеи.

– Диетической колы?

– После того как я проснулся с амнезией, но до того как понял свои диетические ограничения, я экспериментировал, – сказал он с гримасой. – Большинство попыток заканчивались ужасно. Но Диетическая кола… она… пьянила меня.

– Пьянила? – я захлёбывалась. Идея строгого, молчаливого Питера, который пьёт колу и становится пьяным, была настолько невероятной, что мозг слегка отказался это обрабатывать. Я знала, что у разных вампиров разные способности, и что дневной свет влияет на них по-разному, но это…

Ну что ж. Только когда я думала, что всё видела. Я поклялась, что увижу это своими глазами, если это будет последним, что я когда-либо сделаю.

– Пьянила, – подтвердил Питер мрачно. Потом прочистил горло, явно желая сменить тему. – В любом случае, я был бы ужасным пекарем.

– Ладно, никакой пекарни, – согласилась я. Вряд ли было хорошей идеей подвергать его общению с людьми. Тут мне пришла идеальная мысль. – Как насчёт лёгкой уборки в студии? Роберт, пожилой уборщик, с которым мы работаем, не успевал за всем. Нам нужна помощь – и если Питер ищет занятие, он мог бы приходить несколько вечеров в неделю и поднимать дисциплину.

Даже когда я делала предложение, я думала, что Питер может посчитать это ниже своего достоинства. Он, возможно, не знал, кем был раньше, но его поведение намекало, что он не привык убирать за другими.

Но выражение лица Питера стало надеющимся.

– Ты предлагаешь мне работу?

– Да, – подтвердила я. – Вечерняя смена, это должно подойти под твой график. Оплата будет небольшая, но, как ты сам сказал, тебе не нужны деньги.

Он задумался.

– Подумаю.

– Конечно, – сказала я. – Возьми своё…

– Я согласен, – перебил он. – Начну завтра.

***

Питер приходил на Fit Flow каждую ночь оставшейся недели.

С каждым разом мне всё сложнее было игнорировать то, как спортивные шорты подчёркивали его подтянутую задницу и мускулистые бёдра. Особенно когда мне приходилось становиться на коврик рядом с ним и показывать правильные позиции – а это случалось часто. Я отказывалась заглядывать на кого-либо из своих студентов, но его тело было настоящим произведением искусства – и хотя я была полна решимости оставаться профессионалом, я не была из камня.

В остальном внимание Питера на занятиях сосредотачивалось не на мне, а на том, чтобы выполнять позы идеально. Если бы для освоения йоги хватало чистой силы воли, он бы овладел ей в мгновение ока. Но только время и терпение к себе могли привести к мастерству – Питеру нужно было прийти к этому самому.

Тем временем наша студия никогда не была такой чистой. Я даже не замечала, что некоторые вещи были грязными, пока он их не приводил в порядок. Я никогда не видела, как он работает, но было очевидно, что каждый вечер он тратил часы на уборку, уничтожая пыль, как рождественский эльф на стимуляторах.

Возможно, он служил в армии, когда был человеком. Другого объяснения такой дотошности я не находила.

Я раздумывала над этим, когда зашла в маленькую комнату в глубине Yoga Magic на еженедельное собрание с Бекки и Линдси. Они уже ждали меня.

– Отлично, что ты пришла, – сказала Бекки, когда я села. Круглый белый стол, вокруг которого мы сидели, занимал почти всё пространство нашей неофициальной конференц-комнаты. – Мы с Линдс как раз собирались обсудить планы для Goat Yoga Extravaganza.

О боже.

– Мы всерьёз собираемся это проводить?

Бекки посмотрела на меня.

– Мы уже обсуждали это.

Мы обсуждали.

– Мне всё равно не нравится, – сказала я. Йога с козами была одной из многих современных тенденций, которые я не понимала – как интерес к британской королевской семье или интернет-скандалы вокруг K-pop. Но меня редко спрашивали, когда решали, что в моде.

– У тебя отличные идеи, – осторожно сказала Бекки. – Но Линдси и я лучше следим за тем, что популярно.

Она была права. Я общалась с другими инструкторами по йоге в Северной Калифорнии и ходила на их занятия, чтобы поддерживать уровень, но соцсети и их роль в запуске трендов меня озадачивали. Возможно, это побочный эффект того, что я родилась за сотни лет до появления компьютера, хотя я никогда не спрашивала мнение других четырёхсотлетних людей о TikTok.

– Нам уже слишком поздно отступать, – отметила Линдси. – Два дня назад инфлюенсер YogaTok из Bay Area с миллионом подписчиков объявила, что придёт. Остальные билеты были раскуплены за пятнадцать минут.

Я уставилась на неё. Пространство, которое мы арендовали, вмещало сто человек.

– Пятнадцать минут?

– Пятнадцать минут, – повторила Бекки.

– Постойте, – сказала я. – Существуют инфлюенсеры йоги?

– Да! – весело сказала Линдси. – У нашей миллионной подписчицы ник GoatYogaIsTheGOAT. Она посвящает аккаунт посещению и продвижению мероприятий с козами.

– Её аватарка очаровательна, – добавила Бекки.

Я вздохнула, ощущая каждый год своего возраста. Для других козы могли быть милыми, забавными друзьями, а я навсегда буду ассоциировать их с Массачусетсом зимой 1793 года, когда у меня закончился топливный запас, и я спала с домашними животными, чтобы не замёрзнуть.

Этот запах останется со мной до конца дней.

Но если я хочу, чтобы Yoga Magic оставалась конкурентоспособной в этом переполненном рынке, я должна держать руку на пульсе желаний студентов. Даже если это значит привлекать домашних животных.

– Всё нормально, – сказала Линдси, сжимая мою руку сочувственно. – С этим трудно поспевать.

Если бы она только знала.

– Верно, – сказала я. – Ладно, думаю, мне стоит потратить время до мероприятия, чтобы разобраться, что же такое… эээ, йога с козами.

– Йога с козами – это именно то, – сухо сказала Бекки. – Я пришлю тебе ссылки на YouTube, чтобы ты увидела примеры.

– Если коза насрёт на тебя – это к удаче, – объяснила Линдси.

– Разумеется, – сухо ответила я. – Ещё что-нибудь нужно обсудить, или я могу готовиться к следующему классу?

Бекки и Линдси обменялись взглядом.

– Прежде чем уйдёшь, – сказала Линдси с блеском в глазах, – я снова видела того Питера прошлой ночью.

Я сглотнула.

– Питер ходит на множество занятий, – попыталась я обойтись лёгкой фразой. – И помогает с уборкой, которую Роберт не успевает делать.

– Я не видела его в студии, – сказала Линдси.

Сердце забилось быстрее.

Я тоже видела Питера вне студии. Всего дважды, оба раза в Perky’s, кофейне через квартал от Yoga Magic. Каждый раз он погружался в свой дневник с такой концентрацией, что мог бы вызвать пожар, и был полностью поглощён своими записями.

Кроме этого, я не знала, как он проводит время, когда не в студии. Но я не слышала о каких-либо таинственно обескровленных телах, так что чем бы он ни занимался, он держался подальше от неприятностей.

– О? – сказала я, делая вид, что это меня совсем не интересует. – Где ты его видела?

– Когда шла мимо прачечной прошлой ночью, – сказала Линдси.

Значит, у него нет прачечной там, где он остановился. Внезапно я почувствовала толику сочувствия – пока не вспомнила, что мне всё равно.

– Он носит боксеры, – продолжила Линдси. – Или по крайней мере стирал несколько пар. Одна была с цветами. Не подумала бы, что он такой, кто носит с цветочным принтом.

В моём сознании всплыл образ Питера, одетого только в боксеры с цветочным принтом. Я сжала карандаш, который держала, так сильно, что он сломался пополам.

– О, – сказала я, бросая обломки в мусорку, пытаясь быть непринуждённой. – Это… интересно.

Проницательный взгляд Бекки показал, что «непринуждённо» у меня совсем не получилось.

– Так в чём его дело?

– Как мне знать? – схватила я другой карандаш и начала с ним возиться. – Я ничего о нём не знаю.

Линдси и Бекки снова обменялись взглядом, прежде чем Линдси невинно спросила:

– Так ты не против, если я приглашу его на свидание?

Я поняла по тону и блеску в глазах, что она пыталась меня поддразнить. Моё тело одновременно раскалилось и похолодело.

– Не смей, – сказала я коротко.

– Почему нет? – слишком невинно спросила Линдси.

– Потому что… – я искала правильные слова. Как предупредить друзей о вампире, не говоря им, что он вампир? – Он… ред флаг. – Верно.

– Но ты же говорила, что ничего о нём не знаешь, – заметила Бекки.

Чёрт.

– Я знаю достаточно, чтобы понимать, что это последний человек на Земле, с которым вы захотите встречаться.

– И она ещё знает, что он горячий, – театрально прошептала Линдси Бекки.

Моё лицо загорелось.

– Он не горячий, – запинаясь, сказала я. Что, разумеется, было наглой ложью. Но мне казалось важным противоречить всему, что говорила Линдси.

– Даже если он сплошные красные флажки, мне ничего серьёзного не нужно, – сказала Линдси. – Я просто попрошу его номер в следующий раз, когда увижу. Если ты не претендуешь, Зельда.

Мои друзья обе открыто ухмылялись. Я чувствовала, что иду прямо в ловушку.

– Я не претендую, – сказала я. – Я просто думаю, что ты можешь найти лучше.

Бекки захихикала.

– Как скажешь. – Потом посмотрела на часы. – Ладно, девочки. Сегодня у Скотта софтбол, мне нужно приготовить ужин детям. Увидимся завтра.

Скотт был мужем Бекки, нейрохирургом, и одним из самых приятных людей, которых я когда-либо встречала.

– А мне нужно идти преподавать, – встала Линдси, потом громко поцеловала меня в макушку. – Увидимся позже, крошка.

Я не знаю, как долго оставалась в конференц-зале после их ухода, пытаясь осмыслить произошедшее. Единственная причина, почему меня так смущало, что Линдси пригласила Питера на свидание, была… потому что он вампир. Правда?

Глава 6

Письмо мистера Арчибальда Стивса мисс Гризельде Уотсон, датированное 9 февраля 1978 года

Дорогая мисс Уотсон,

Ответ на ваш вопрос – нет. Я не верну ваш депозит за жильё после того, как вы покинете мою собственность по окончании срока аренды. Несмотря на ваши утверждения, что пожары, которые вы устроили, были «случайными» (к слову, я им не верю), факт остаётся фактом: вы сожгли мои кухонные шкафы дотла. Вам повезло, что я просто выселяю вас с моей собственности, а не подаю на вас в суд за ущерб.

С уважением, и убирайтесь сейчас же,

Мистер Арчибальд Стивс

***

На следующее утро я проснулась в шесть часов ровно. И сразу поняла две вещи.

Первая: в моей спальне горел свет. Я, видимо, уснула непреднамеренно прошлой ночью, не совершив ни одного из своих ночных ритуалов. Вторая: занавески в спальне были в огне.

Я вскочила с кровати, в панике наблюдая, как ярко-синие языки пламени ползут по когда-то кружевной ткани моих теперь уже бывших занавесок. Комната была невыносимо жаркой, воздух густел от дыма. Пот слипал волосы к лицу и шее, а теперь капли стекали по спине, пока я в ужасе наблюдала за происходящим.

Это был не обычный пожар. Синие языки пламени горят сильнее всех, а как элементальная ведьма я сразу узнала смоляно-черные искры с занавесок как проявления чистой кинетической энергии. Моей чистой кинетической энергии. Мне не нужно было листать книгу заклинаний, чтобы понять, что это сделала я. Анализировать, как именно, придётся позже. Эти пожары распространяются с пугающей скоростью. Рано или поздно они охватят всё здание.

Нужно было действовать сейчас.

Впервые с пробуждения я обратилась внутрь себя. Меня потрясла дикая ярость силы, что бурлила во мне. Она была подобна бушующему инферно, горячая и ослепительно яркая под кожей.

Потребность высвободить её была ошеломляюще неотложной.

Десять лет назад, когда после моего ужасного, неудачного розыгрыша этих людей увезли в больницу, я поклялась больше никогда не использовать магию без раздумий. Но необходимость действовать быстро собиралась сделать из меня лгунью прошлого. Я не думала, не позволила себе ни секунды сомнений, прежде чем подняла руки и направила небольшой фрагмент своей силы на занавески.

Моя магия потекла из кончиков пальцев, словно прохладный ветерок в жаркий летний день. Облегчение было мгновенным и таким сильным, что я задыхалась. Одна рука ударилась о стену, чтобы удержать равновесие и не рухнуть, а другая направляла поток моей энергии прямо на пламя, мгновенно гасив его.

Когда я снова открыла глаза, занавески превратились в обугленную, дымящуюся массу. Я едва обратила на это внимание. Я дрожала – как от того, что впервые за долгое время чувствовала себя полностью физически в порядке, так и от того, что ужас случившегося начал постепенно доходить до сознания.

Этот пожар возник, потому что я слишком долго не использовала магию.

Я знала это так же точно, как знаю своё собственное имя. Только это было гораздо хуже, чем тогда, когда я случайно подожгла ту выставку ужасных открыток.

Гораздо хуже.

Потому что на этот раз я верно следовала своему вечернему ритуалу с свечами каждый день на протяжении нескольких месяцев. До прошлой ночи.

Одна лишняя ночь накопленной магии не должна была вызвать… этого.

Не усилились ли мои симптомы недавно? Я была более рассеянной с тех пор, как появился Питер, но больших изменений я не замечала. Всё, что я знала: если бы я не проснулась вовремя, последствия могли быть катастрофическими.

Я распахнула окно, чтобы выветрить густой, едкий дым из спальни. Мой разум работал на полной скорости. Этот пожар был неоновым знаком, что моя почти полная трезвость в использовании магии за последние десять лет должна прекратиться. Если бы обугленные остатки бывших занавесок могли говорить, они ясно бы сказали, что моего ночного ритуала со свечами недостаточно.

Но сколько магии слишком много? Должна быть золотая середина между использованием силы настолько, что берут верх низменные инстинкты, и я снова становлюсь Гризельдой Ужасной, и настолько малым её количеством, что превращаюсь в ходячую пожарную опасность.

Где эта золотая середина, я не знала.

Я закрыла глаза, снова обратив внимание внутрь себя. Пламя и магия, которую я использовала, чтобы его погасить, истощили достаточно энергии, и почти постоянное жужжание под кожей исчезло. Физически я была в порядке. На данный момент этого было достаточно.

Прохладный ветерок ворвался через открытое окно – знак того, что тепловая волна, сковывавшая Редвудсвилл последние недели, наконец-то закончилась. Похоже, многое собиралось измениться.

***

После быстрого обхода вниз, чтобы убедиться, что дым не проник в студию – к счастью, не проник – я направилась прямо в «Perky’s». Врач, вероятно, сказал бы, что кофеин – худшее, что я могу ввести в организм, учитывая, насколько я была на нервах. Но я перестала ходить к врачу после того, как пережила последнего из них сто пятьдесят лет назад.

Кофеин помогал мне думать. А думать нужно было очень много.

Если я собиралась снова вводить магию в свою жизнь – а похоже, что так оно и будет, хочу я того или нет – нужно было быть осторожной и вести структурированные эксперименты. Я ещё не до конца понимала, как это делать, но уж точно не здесь. В такой маленькой, сплочённой общине невозможно было долго скрывать существование ведьм, если бы каждую ночь у меня в спальне происходили магические взрывы. И это не говоря уже о том, что могли бы подумать Линдси и Бекки.

Более того – люди могли пострадать, если что-то пошло бы не так во время экспериментов. Рисковать я не собиралась. Я никогда бы себе не простила, если бы снова потерялась в магии и навредила новым друзьям.

Возможно, стоило ненадолго уехать из Редвудсвилла. Я остановилась, держа руку на двери «Perky’s», обдумывая это. С момента переезда я почти не путешествовала: отчасти потому что влюбилась в эту маленькую общину после всей жизни странствий, но в основном из-за обязанностей по ведению малого бизнеса. Две долгие поездки, что я совершила с момента переезда, были визитами в йога-ретрит недалеко от Мендосино, всего пару часов отсюда. Поскольку это были рабочие поездки, Бекки часто напоминала мне, что ни одна из них не считается отпуском.

Реджи раньше шутил, что старая фраза «катящийся камень мха не собирает» была придумана по мотивам моей жажды странствий. Возможно, ненадолго покинуть город – хороший способ стряхнуть пыль с ботинок и проводить эксперименты вдали от тех, кто мне дорог. В каком-нибудь Штат Нигдевилль никто бы не обратил внимания, если бы странная женщина устраивала пиротехническое шоу в мотеле посреди ночи.

И если бы обратили – неважно. Утро неизбежно наступило бы, а меня уже не было бы на месте.

Придётся проверить у Линдси и Бекки, будут ли они в порядке без меня, управляя Yoga Magic какое-то время. Но как-то я уже знала, что они согласятся.

С этой мыслью я открыла дверь «Perky’s» и шагнула внутрь. К моему удивлению, Питер был там, сидел за столом в глубине, далеко от окон. Он сжимал в руках один лист бумаги, челюсть сжата так сильно, что я опасалась – не сломает ли он себе клык.

Последнее, чего мне сейчас не хватало, – это вставать в ситуацию, из-за которой Питер выглядел так напряжённым. У меня и так проблем хватало.

Тем не менее я направилась к его столику.

– Зельда, – сказал он, смутившись, когда я подошла. Он поспешно сунул помятый, явно много раз дерганный лист бумаги в конверт. Потом его глаза расширились, когда он посмотрел на меня. – Что случилось?

– Я так плохо выгляжу? – я поспешно спросила, выбегая из квартиры после того, как оделась, не взглянув в зеркало.

Он снова оценивающе посмотрел на меня.

– Да.

Я закатила глаза.

– Вот это да, какой обаяшка.

Один уголок его рта приподнялся.

– Я не пытался быть обаятельным. Только честным. Он жестом предложил мне сесть, и я устроилась напротив него. – На твоём лице сажа, и ты выглядишь так, будто увидела привидение. Что произошло?

Я колебалась. Сколько из этого я хочу ему рассказать?

– В моей квартире был пожар, – сказала я. Этого, по крайней мере, можно было сказать. – Со мной всё в порядке. Всё в порядке. Ну, кроме занавесок. С ними не всё в порядке. Мне нужны новые.

Его лоб сморщился от беспокойства.

– Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

– Да, – соврала я.

К счастью, он не настаивал. Его взгляд скользнул от меня к конверту, который он держал, когда я вошла.

Я была достаточно умна, чтобы воспользоваться возможностью сменить тему.

– Что это?

– Что что? – ответил он.

Очевидно, я была не единственной, кто хотел избежать разговора.

– Бумага, на которую ты смотрел, когда я пришла. Та, что ты сунул в конверт и о которой не хочешь, чтобы я спрашивала.

Он поднял бровь.

Тогда почему спрашиваешь?

– Я слишком любопытна для своего же блага. – Потом мягче добавила: – И, потому что, похоже, тебе может быть полезно поговорить об этом, что бы это ни было.

Он на мгновение задумался. Затем протянул конверт через стол ко мне. Он был адресован ему, видимо, на новую квартиру, изящным почерком. Имя и обратного адреса не было.

Каждое движение его тела излучало тревогу.

– Открой, – сказал он.

Я открыла.

Это было короткое письмо, написанное ярко-красными чернилами, тем же плавным почерком, что адресовал конверт:

П..

Ты не отвечал на наши письма, поэтому мы прибегаем к НЕОБЫЧНЫМ методам связи, чтобы достучаться до тебя.

Мы понимаем, что тебе нужно было время, учитывая, насколько неожиданно разочаровывающей оказалась эта работа, но всему есть предел. Мы начинаем волноваться, что у тебя появляются странные идеи. Встретимся на складе как можно скорее, иначе мы отправим кого-то за тобой.

– Дж. Р

***

Внизу записки отправитель нацарапал «Склад № 2» и адрес в Индиане, который ничего мне не говорил. Угрожающий тон письма вызвал у меня воспоминания о прошлой жизни – жизни, в которой я нередко сама получала подобные записки, а иногда и отправляла их.

Я стряхнула неприятные воспоминания.

– Блоссомтаун? – спросила я, возвращая записку ему. – Где это?

Питер покопался в своей сумке и вытащил одну из тех складных дорожных карт, что продаются на заправках. На обложке красными буквами было написано ИНДИАНА. Он положил карту на стол между нами и быстро развернул её.

– Вот здесь, – сказал он, указывая пальцем на участок дороги к югу от Индианаполиса. Предугадывая мой следующий вопрос, он добавил: – Я не знаю, как и почему я знаю, где этот город. Я просто знаю.

Если память мне не изменяет, последний раз я была в Индиане много лет назад, на студенческой баскетбольной игре. Всё, что я помнила теперь, – море красных джерси, пьяные студенты и придурковатый тренер, кидавший стулья. Опыт был настолько неприятным, что возвращаться туда мне совершенно не хотелось.

– Ты знаешь, кто такой этот Дж. Р? – спросила я.

– Ни малейшего, – сказал он раздражённо. Он попытался сложить карту обратно, но быстро сдался и вместо этого скомкал её, засовывая в сумку. – Я ничего не помню о том, кем был раньше. Но у меня плохое предчувствие относительно того, что может случиться, если я проигнорирую эту записку.