Текст книги "Путешествие с вампиром (ЛП)"

Автор книги: Дженна Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 27

ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС

НАШИ ДНИ

– Ну?

Питер прочистил горло.

– Она поблагодарила меня за печенье. Сказала, что надеется, что у меня всё хорошо.

Он несколько часов мучительно размышлял над запиской Зельды после того, как нашёл её в кармане своих джинсов, раз за разом перечитывая каждое слово в поисках скрытого смысла.

Реджинальд постучал ручкой по столику в кафе.

– И?

Питер пожал плечами.

– И что?

– Думаю, мой друг пытается спросить, сказала ли она что-нибудь ещё, – пояснил Фредерик. Он снял очки и аккуратно протёр их.

Питер изо всех сил старался не закатить глаза.

Вампиры не нуждались в корректирующих линзах. Любые проблемы со зрением исчезали сразу же в момент обращения, вместе со всеми прочими недугами, которые могли мучить человека, пока он был смертным. Питер подозревал, что этот щёголь носит очки лишь потому, что они дополняют его старомодный образ. Впрочем, Питер мог простить Фредерику эту слабость. За последние несколько дней тот оказал ему огромную помощь советами.

– Она больше ничего не сказала, – сказал Питер. Тревога неприятно кольнула его. – А должна была?

Мужчины переглянулись.

– Это зависит, – осторожно сказал Реджинальд.

– От чего?

Фредерик сложил пальцы домиком и опёр на них подбородок.

– От того, простила ли она тебя.

Лицо Питера вытянулось.

– О.

Реджинальд хлопнул его по плечу. За меньшее Питер когда-то убивал людей, но сейчас решил не обращать внимания.

– Послушай. Ты ей нравишься.

– Что? – сердце Питера не билось уже много лет. Но если бы билось, сейчас оно бы колотилось как безумное.

– У вас двоих не могло быть худшего начала, – сказал Реджи. – Но я знаю её уже несколько столетий. Если она начинает о ком-то заботиться, она никогда не отказывается от этого человека.

Питер чувствовал себя школьником – потерянным и сбитым с толку, что было для него одновременно неловко и непривычно. Когда дело касалось Зельды, он был совершенно беспомощен.

– Если печенье не сработало, – спросил он, – что дальше?

– Дай ей время, – сказал Реджинальд.

– Время, – повторил Питер.

Он мог дать ей время. Они оба были бессмертны. У них было бесконечно много времени.

– А после того как дашь ей время, – добавил Фредерик, – унижайся.

***

Я проснулась от исключительно неприятного ощущения, когда холодная вода капала мне на лоб.

На мгновение я снова оказалась в Котсуолдсе в 1876 году, спящей в том сарае с плохо крытой соломой крышей во время ливня. Но когда я моргнула и открыла глаза, увидела свою спальню – точно такую же, как накануне ночью. За исключением того, что с потолка в трёх местах капала вода. Я буквально вылетела из кровати, охваченная дезориентированной паникой, испугавшись, что снова где-то ошиблась и это каким-то образом устроила моя магия.

Но когда паника немного улеглась, я выглянула в окно. С неба лился настоящий поток воды. И, словно чтобы окончательно доказать, что я здесь ни при чём, в воздухе прогремел гром, заставив меня вздрогнуть.

Моя квартира находилась над задней частью студии – той частью здания, что была дальше всего от улицы. В прошлый раз, когда у нас была протечка, вода просочилась только в переднюю половину здания, намочив часть товара, но оставив мой дом сухим.

На этот раз мне повезло меньше.

Я отодвинула кровать от места протечки, затем сделала то же самое с книжным шкафом и комодом. На моей хорошо укомплектованной кухне, вероятно, найдётся достаточно ведер и мисок, чтобы подставить их под все капли. Если нет – можно взять что-нибудь внизу.

Проверять вещи на повреждения от воды придётся позже – сначала нужно было посмотреть, в каком состоянии студия.

Надеюсь, всё не слишком плохо.

***

Когда двадцать минут спустя я добралась туда, Бекки и Линдси уже сидели в нашей переговорной комнате.

– Насколько всё плохо? – спросила я, занимая последний свободный стул.

– Могло быть хуже, – сказала Бекки. – Ни один тренировочный зал не протекает, и это уже облегчение. Но протечка в холле снова появилась. Придётся избавиться от ещё части товара.

Я поморщилась.

– Сколько?

– Все леггинсы придётся выбросить, – сказала Линдси, качая головой. – И примерно половину толстовок. Это просто дождевая вода, но мы же не можем постирать это и потом продавать людям.

– Да, не можем, – согласилась я.

Надеюсь, в прошлый раз, когда у нас протекала крыша, мы уже закрыли страховую франшизу, и в этот раз не придётся слишком много платить из собственного кармана.

– У меня в квартире теперь тоже протечка, – добавила я. – Значит, крыша стала хуже после последнего ливня. Есть шанс, что вы нашли кровельщика?

Бекки и Линдси обменялись многозначительным взглядом, прежде чем снова посмотреть на меня. Они выглядели нервными. А это было странно – в этой комнате наши самые жаркие споры обычно касались того, куда поставить пилатес в расписании. У меня на затылке сразу встали дыбом волосы.

– Что такое? – спросила я.

Они снова переглянулись.

– Есть кое-что, что мы должны тебе сказать, – призналась Бекки. – Это насчёт человека, которого мы думаем нанять для ремонта крыши.

– Только не злись, – добавила Линдси.

– С чего бы мне злиться из-за того, что вы наняли кого-то починить крышу? – удивилась я. – Мне всё равно, кто это сделает, лишь бы всё исправили до следующего дождя.

– Возможно, тебе станет не всё равно, когда узнаешь, кто это, – тихо сказала Линдси.

Я переводила взгляд с одной на другую, чувствуя, как растёт моё замешательство. И уже собиралась потребовать объяснений, когда вдруг всё поняла.

– Подождите… – ошеломлённо сказала я. – Питер снова в Калифорнии?

– Он сказал, что ненадолго в городе, – виновато ответила Бекки. – Когда ты уехала в поездку, у него в квартире остались кое-какие вещи. Ему нужно просто собрать их, пока с него не сняли ещё один месяц аренды.

Он был в городе и не сказал мне. Во мне вспыхнуло чувство, которое совершенно точно не было разочарованием.

– Понятно, – сказала я.

– Он зашёл поздно ночью, когда начался дождь, просто проверить, всё ли в порядке со студией, – продолжила Бекки. – Похоже, он уже знал, что у нас течёт крыша, когда идёт дождь. И, как оказалось, она действительно текла. Наверное, ты крепко спала, потому что не ответила ни на одно наше сообщение.

– Мы тебе, наверное, их миллион отправили, – добавила Линдси.

Правда?

Я полезла в карман за телефоном и проверила сообщения. И правда – больше десятка сообщений от подруг, отправленных поздно ночью.

– Питер так переживал, – продолжала Линдси. – Серьёзно, тебе надо было видеть, как он волновался. Когда мы сказали, что ищем кого-то, чтобы заменить крышу, он сразу изложил очень подробный план, как всё сделать за три дня. И дал список рекомендаций, которым можно позвонить, если мы захотим убедиться, что он действительно может выполнить работу.

Линдси звучала искренне поражённой, но меня это не удивило. Разумеется, у Питера был подробный план ремонта крыши. И, конечно, он мог бы всё сделать в кратчайшие сроки. Но кого, чёрт возьми, он указал в качестве рекомендаций? Об этом мне лучше было не думать.

– Мы скажем ему проваливать, если ты хочешь, – сказала Бекки, вероятно приняв моё ошеломлённое молчание за злое. – Если бы он не предложил начать прямо сейчас и сделать всё бесплатно..

– Подождите, – сказала я. – Он предложил сделать это бесплатно?

– Да, – подтвердила Бекки, всё ещё не веря. – Мы не могли поверить, что он отказывается от оплаты за такой огромный проект. Но он настоял. Сказал, что ему нужно многое загладить.

Я опустила взгляд на свои руки, пытаясь осмыслить всё это.

– Понятно, – снова сказала я. – И что вы ему ответили?

– Что сначала должны спросить тебя.

Прежде чем я успела сказать, что мне нужно подумать, свет в переговорной несколько раз мигнул – и полностью погас.

Чёрт.

Когда в Редвудсвилле шёл дождь, отключения электричества были почти неизбежны. Линии электропередач в нашем городке были старые и надземные, поэтому во время штормов ветер часто оставлял без света целый квартал, пока коммунальная служба не приезжала всё починить. Я закрыла глаза. Крышу нужно было починить как можно быстрее. Если Питер хочет этим заняться… ладно. Я не позволю своим личным чувствам мешать делу.

– Кто-нибудь из вас может позвонить в электрокомпанию? – сказала я, поднимаясь со стула и мысленно перебирая список дел. – И нужно отменить сегодняшние занятия и сообщить всем, кто записался, что им вернут деньги.

– Конечно, – сказала Бекки. – Мы всё сделаем. А насчёт крыши?

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.

– Я напишу Питеру и скажу, что он может начать прямо сейчас.

Поднимаясь по лестнице к своей квартире, я наконец полностью осознала ситуацию. Я снова увижу Питера. Очень скоро.

Всё нормально, сказала я себе. Всё будет нормально.

Глава 28

Заголовок на первой полосе газеты Redwoodsville Times, наши дни

РЕКОРДНЫЕ ДОЖДИ НАКРОЮТ СЕВЕРНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ НА ВСЮ НЕДЕЛЮ

Redwoodsville Times, корреспондент редакции

К тому времени, как я закончила всё, что нужно было сделать в студии, дождь снова начался – настолько лёгкий, что я едва его заметила.

Но примерно через час, когда я уже переоделась в пижаму и собиралась начать свой вечерний ритуал, я услышала характерное плинк, плинк, плинк – капли воды падали в ведра, которые я расставила по всей квартире. Через несколько минут редкие капли превратились в тонкие, но постоянные струйки.

Если мой потолок снова протекал, значит, дождь усилился. Я выглянула в окно спальни. И правда – вода лилась стеной. Питер всё ещё на крыше? Или он уже спустился, когда дождь начал усиливаться?

Я почти открыла окно, чтобы высунуть голову и проверить – если Питер всё ещё там, он к этому моменту должен был промокнуть до нитки. Но затем напомнила себе, что ему не нужна моя забота. Он взрослый вампир. Если он хочет стоять на крыше во время ливня – это не моя проблема.

С другой стороны… а что если он настолько упрямо решил починить крышу, что останется там дольше, чем следует? Как он уже не раз демонстрировал на наших занятиях йогой, равновесие у него было ужасное. Не нужно было большого воображения, чтобы представить, как он поскальзывается и серьёзно травмируется.

После ещё нескольких минут внутренней борьбы победила та часть меня, которая переживала.

Я схватила дождевик и натянула тёплые леггинсы, собираясь выйти и настоять, чтобы он прекратил работать на сегодня. Но на середине лестницы я услышала грохот в входную дверь студии – настолько громкий, что он отозвался эхом по всему зданию. Когда минуту спустя я распахнула дверь, Питер буквально влетел внутрь вместе с порывом ветра, от которого задребезжали оконные стёкла.

Он провёл рукой по лицу, смахивая воду с глаз, и капли разлетелись в стороны.

Я не знала, когда дождь снова разошёлся всерьёз, но Питер явно провёл под ним уже немало времени. Он промок до самой кожи. Тёмные пряди волос тяжело свисали на лицо. Тонкая хлопковая футболка прилипла к телу как вторая кожа и – о боги – я не могла оторвать взгляд от его груди.

Во время нашей поездки я видела его в самых разных стадиях одетости и раздетости. Но что-то в том, как мокрая ткань обрисовывала каждую мышцу под ней, намекая на всё, что скрыто под ней, не позволяя увидеть это полностью—

– Можно полотенце? – вполне разумный и совершенно невинный вопрос Питера прервал мои непристойные мысли. – Льёт как из ведра.

Он был настолько мокрый, что у его ног уже собиралась лужа.

– Полотенце, – пробормотала я. – Да, конечно.

Я поспешила к кладовке в задней части студии, где мы держали полотенца для учеников. Они были маленькими – не предназначенными для того, чтобы вытирать человека ростом с Питера – но если взять три-четыре, должно хватить.

Я сняла дождевик и распахнула дверцу шкафа, собираясь схватить целую охапку.

И замерла. Вернее – из-за того, чего внутри не было. Шкаф был совершенно пуст, если не считать нескольких блоков для йоги, которые, видимо, кто-то из приглашённых инструкторов по ошибке положил туда. Где же десятки аккуратно сложенных полотенец?

Линдс или Бекки отправили их в прачечную и забыли сказать мне?

Я услышала, как Питер подходит. Его выдали чавкающие шаги мокрых ботинок по плитке. Подойдя, он заглянул через моё плечо в почти пустой шкаф. С его волос капала вода – холодные капли падали мне на плечо, просачиваясь через ткань рубашки прямо к коже.

– Здесь нет полотенец, – заметил он.

– Да… – я сглотнула, слишком остро ощущая его за своей спиной. – Обычно их здесь полно. Может, их убрали из-за протечки? Я… не уверена.

Я уже собиралась предложить принести полотенце из своей квартиры, когда мне пришла идея. Или, возможно, ужасная идея.

– Если хочешь высушиться и переодеться у меня в квартире… можно.

– Что? – почти пискнул он.

После этого слова у меня вылетали изо рта со скоростью несущегося поезда.

– Мы можем бросить твою мокрую одежду в сушилку. Я возьму что-нибудь сухое из студийного товара, чтобы ты мог надеть, пока они сохнут.

Горло Питера дернулось, и капля воды медленно скатилась по его шее вниз, вниз… пока не исчезла под воротником мокрой футболки.

– Я не хочу доставлять неудобства.

– Никаких неудобств. – Я указала на него. – Ты весь промок. И это случилось, потому что ты помогаешь нам. Ты простудишься насмерть, если не снимешь эту одежду.

Он поднял бровь, сдерживая улыбку.

– На самом деле нет.

Я фыркнула, неожиданно рассмеявшись.

– Это просто выражение.

– Я знаю.

Мы стояли и смотрели друг на друга, а воющий ветер идеально сопровождал бурю мыслей у меня в голове.

– Поднимайся со мной наверх, – сказала я.

И только когда слова уже вылетели, я поняла, что приглашаю его в квартиру второй раз. В первый – в ту ночь, когда я узнала, кто и что он такое. Боги… с тех пор произошло так много. Возможно, он тоже вспоминал ту ночь. Он на секунду замешкался, затем коротко кивнул.

– Спасибо. Я… – он замолчал. Сглотнул. – Быть в мокрой одежде действительно очень неприятно.

***

Моя квартира была гораздо более захламлённой, чем обычно. Книги и безделушки, которые я убрала из спальни из-за протечки, лежали беспорядочными стопками в гостиной. Даже если бы квартира была идеально чистой, мои руки всё равно дрожали бы от нервов.

Питер огляделся. Его взгляд остановился на стопке книг у двери.

Там была странная смесь: романтические романы, купленные на гаражных распродажах, путеводители по побережью Тихого океана и старые книги заклинаний, которые были у меня уже десятилетиями.

– Эти новые, – задумчиво сказал он.

– Нет. Они просто были в спальне, когда ты приходил раньше.

То, что Питер видел вещи, которые я обычно прятала от всех, казалось странно интимным. Судя по тому, как он быстро отвёл взгляд, он чувствовал то же самое.

И тут до меня вдруг дошла вся неловкость ситуации.

Мы с Питером одни в моей квартире. Он промок до нитки. И сейчас он собирается раздеться в моей ванной – по моему приглашению. Ну что ж, подумала я. Давайте сделаем это ещё более неловким.

– Хочешь принять душ?

Он молчал, просто смотрел на меня так, будто не верил своим ушам.

– Я имею в виду… – быстро заговорила я. – Раз ты весь мокрый, так будет удобнее.

– О.

– Но ты не обязан, если не хочешь.

– Нет. То есть… да.

Он крепко зажмурился, сжав кулаки у глаз. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Я хочу. Спасибо.

– Ты… – я сглотнула. – Помнишь, где ванная?

– Да. – Он посмотрел в сторону спальни. – Там, верно?

– Да. – Я кивнула на шкаф, где стояли стиральная и сушильная машины. – Если снимешь одежду, я положу её в сушилку, пока ты будешь мыться. Через час всё будет сухим.

– Хорошо, – сказал он, и выражение его лица было невозможно прочитать. – Я недолго.

– Можешь не торопиться.

Тем временем я спущусь вниз и посмотрю, что у нас осталось целым после протечки и может ему подойти. И, честно говоря, мне нужно было немного физической дистанции. Хотя именно я пригласила его сюда, я больше не доверяла своей способности принимать разумные решения, зная, что он всего в одной комнате.

– Спасибо, – снова сказал он.

Затем неловко помахал рукой и ушёл в мою спальню, закрыв за собой дверь.

***

Линдси ещё не вывезла повреждённую спортивную одежду, так что в студии было из чего выбирать.

К сожалению, у нас почти не было мужских размеров – примерно восемьдесят пять процентов наших учеников были женщинами. Питер, возможно, был единственным студентом, который вообще подходил под его пропорции.

Но в складском контейнере возле студии мне всё же удалось найти серую мужскую толстовку размера XL с надписью:

Bend, Breathe, Believe

Сгибайся. Дыши. Верь.

Питер, скорее всего, возненавидит этот слоган, хотя сама толстовка была мягкой и выглядела удобной. Я уже представляла его хмурое лицо, когда покажу её ему, и усмехнулась этой мысли. Над моей головой раздались шаги. Это был Питер – в моей ванной. Мне понадобится ещё около тридцати минут, чтобы обыскать студию в поисках подходящих спортивных штанов.

Тридцать минут передышки, прежде чем мне придётся вернуться домой и столкнуться с ситуацией, которую я сама же и создала. Но прежде чем я успела начать, мой телефон завибрировал.

ПИТЕР: Я закончил принимать душ.

ПИТЕР: Не спеши возвращаться.

ПИТЕР: Но у тебя есть халат или что-нибудь такое, что я мог бы надеть, пока моя одежда сушится?

Халат у меня был. Шёлковый, который я купила много лет назад в Сингапуре. Он заканчивался чуть выше колена. На мне он выглядел довольно сексуально; на Питере же сидел бы как укороченный топ. Даже короче – он бы точно не смог его запахнуть.

Мои щёки вспыхнули от картины, которую тут же нарисовало воображение: Питер пытается натянуть его на себя.

ЗЕЛЬДА: Мой халат тебе не подойдёт

Мягко говоря.

ЗЕЛЬДА: Но я поднимусь через минуту с толстовкой, которая, скорее всего, подойдёт. А пока можешь обмотать полотенце вокруг талии, пока джинсы не высохнут?

К несчастью, воображение тут же подкинуло и эту картину: Питер без рубашки, с одним из моих цветочных банных полотенец на талии. Они были чуть больше тех, что мы держали в студии, но совсем ненамного. Оно почти ничего не прикрывало бы. И оставляло бы ещё меньше простора для воображения.

ПИТЕР: О да. Вижу здесь полотенца.

ПИТЕР: Просто оставь толстовку возле двери спальни, когда вернёшься.

Я почти спросила почему, прежде чем поняла: теперь было бы не совсем уместно видеть его без рубашки, в одном полотенце. Я прижала кулак ко рту и мысленно застонала.

ЗЕЛЬДА: Хорошо!

ЗЕЛЬДА: Скоро буду.

***

Я заварила чашку травяного чая и заставила себя медленно пить его, пока мы ждали, когда одежда Питера высохнет. Он следил за мной, пока я ходила по кухне. Его взгляд был таким горячим, что я ощущала его почти так же ясно, как физическое прикосновение. Когда я повернулась к нему с кружкой в руках, он всё ещё смотрел.

Питер придал своему лицу осторожно нейтральное выражение и скрестил ноги в щиколотках – настолько скромно, насколько это позволяло слишком короткое полотенце, обмотанное вокруг его талии.

– Итак, – начала я, проводя пальцем по краю кружки. – Чем ты занимался с тех пор, как мы уехали из Индианы?

Я заставила себя сосредоточиться на паре, поднимающемся от чая, на почти обжигающей керамике – на чём угодно, только не на том, как Питер всё ещё смотрит на меня. Это был неловкий вопрос в неловкой ситуации: он сидел на моём диване в толстовке, которую принял лишь с явной неохотой, и в одном из моих слишком цветочных полотенец.

Но всё же… Мне хотелось знать.

Он прочистил горло.

– Я ненадолго вернулся в Бостон.

– В Бостон? – переспросила я. – Ты там жил раньше?

Он помедлил.

– Там находится квартира, где я жил в последнее время, – сказал он. По тому, как он это произнёс, было понятно, что он не считает это настоящим домом. – Мне нужно было проверить кое-что, что я там оставил.

– Например что?

Вопрос был довольно дерзким, слишком личным. Но сидеть рядом с ним начинало немного сводить меня с ума, и слова сами сорвались с языка. Он пожал плечами, будто ему было всё равно.

– Мои растения.

– Твои растения? – удивилась я. – Тебя ведь не было довольно долго. Они вообще ещё были живы?

Его взгляд потемнел. Он покачал головой.

– Мне пришлось их выбросить.

Я не знала, что на это сказать. Особенно видя печаль на его лице.

Ему нравились его растения, подумала я.

– Мне жаль, – сказала я искренне.

Он снова пожал плечами.

– Ничего. Я уже очень давно не задерживался на одном месте достаточно долго, чтобы сохранить что-то живым.

Мне пришлось впиться ногтями в ладонь, чтобы не сделать какую-нибудь глупость – например, не потянуться и не сжать его руку в утешении.

– Значит, ты теперь живёшь в Бостоне?

Он наклонил голову, обдумывая.

– Не уверен. После того как выбросил растения, я какое-то время провёл в Чикаго. Мне там нравится.

– Почему Чикаго?

Я сделала глоток чая, наблюдая за ним поверх кружки, пока он, похоже, взвешивал, как ответить. Когда он наконец заговорил, он не посмотрел мне в глаза.

– Мне нужен был совет.

Я подождала, думая, что он продолжит. Но он ничего больше не сказал. Вместо этого повернулся к окну.

Между тем временем, как он вышел из ванной в толстовке и полотенце, и тем моментом, когда я приготовила чай, дождь прекратился. Небо очистилось настолько, что между облаками пробивалось несколько звёзд. Он открыл рот, собираясь что-то сказать. Но в этот момент зазвенела моя сушилка. Питер посмотрел на меня – ровно на два удара сердца – затем поднялся с дивана.

– Я оденусь и закончу крышу.

– Что? – я вскочила. – Ты серьёзно?

Он ведь не собирался снова лезть туда, пока крыша ещё мокрая? К тому же по прогнозу ночью ожидался новый дождь. Вампиры, конечно, технически не могли умереть, если сорвутся с крыши и рухнут на тротуар, но, я полагала, это всё равно могло их ранить. И почти наверняка было бы чертовски больно. И я вдруг ясно поняла: мне не всё равно, если он пострадает. Особенно если это произойдёт из-за меня.

Его челюсть сжалась.

– Я должен закончить.

Моя рука метнулась вперёд словно сама по себе. Ладонь легла на место, где когда-то билось его сердце. Пальцы сжали ткань одолженной толстовки. Я невольно наслаждалась мягкостью ткани – и резким вдохом Питера.

– Это может подождать до завтра, – сказала я, пытаясь говорить так же решительно, как он минуту назад.

Он сглотнул.

– Не может.

– Почему?

Его грудь поднималась и опускалась неровно.

– Ведра подержат воду до утра. Всё, что могло испортиться, мы уже убрали. Почему ты не можешь просто подождать до..

Его рука накрыла мою и крепко сжала её – так быстро, что я едва заметила движение.

– Я не могу ждать, Зельда, потому что должен сделать всё возможное, чтобы доказать, как мне жаль.

Его голос стал хриплым, почти ломаясь на слове жаль.

– Мне нужно сделать всё возможное, чтобы вернуть тебя.

Его слова выбили воздух из моих лёгких.

Если быть честной, я уже знала это. С самого первого сообщения – ещё про ту нелепую куриную шляпу – было ясно, что он пытается загладить свою вину. Я не хотела это признавать, но всё равно знала. А теперь, здесь, в моей квартире, с его глазами напротив моих и его большим пальцем, мягко рисующим круги на тыльной стороне моей ладони, притворяться больше было невозможно. Наше знакомство могло бы быть более злосчастным, только если бы мы были героями одного из моих любовных романов. Но теперь, когда прошло немного времени, я начала задаваться вопросом – имеет ли это вообще значение.

Питер видел меня настоящую. И ни разу не отступил.

Да, начало было бурным. Но нельзя прожить вечность, не разбив несколько яиц. Или что-то в этом роде. Может, метафора и смешалась, но всё же… возможно, мы всегда должны были оказаться именно здесь.

Я совершила в жизни много ошибок. И продолжать упрямо отталкивать его… Этой ошибки я больше не сделаю.

– У меня так давно не было настоящего дома, – продолжил Питер, когда я молчала. Теперь он почти умолял. – Пока я не встретил тебя. Теперь, когда я знаю, каково это – быть с тобой, я не думаю, что смогу снова жить без тебя.

Он закрыл глаза и осторожно наклонился вперёд, пока его лоб не коснулся моего. Наше дыхание смешалось. Я закрыла глаза, наслаждаясь теплом этого момента. Я могу простить его, решила я с кристальной ясностью, которую иногда дают только время, ужасное печенье и небольшая дистанция.

– Я хочу вернуть твоё доверие, – прошептал Питер.

Его слова коснулись моих губ – прохладные и мягкие.

– Если ты дашь мне ещё один шанс, я всегда буду заботиться о тебе.

Я почти сказала ему, что он уже всё доказал. Что я тоже скучала по нему. Что готова оставить прошлое позади. Но его губы были слишком близко. Поцелуй казался гораздо более быстрым способом донести эту мысль. Я чуть приподняла подбородок и сильнее потянула его за толстовку, пока наши губы не встретились.

Его глаза распахнулись от удивления, тело на мгновение напряглось – но затем он понял, что я хочу сказать, и расслабился, отвечая на поцелуй.

Я не стала терять времени: обвила руками его шею, притягивая его так близко, что уже не понимала, где заканчивается он и начинаюсь я.

Питер поцеловал меня в ответ жадно, как человек, который долго был голоден. Одной сильной рукой он обнял меня, а свободной поднялся к моему лицу и очень-очень осторожно коснулся костяшками пальцев моей щеки. Его рука была такой прохладной на моей разгорячённой коже, а прикосновение таким нежным, что казалось – моё сердце может разбиться, если он отнимет её.

– Зельда. – Питер судорожно выдохнул. Нервно усмехнулся. – Боги. Я…

Шорох ткани и глухой звук чего-то, упавшего на пол, оборвали остаток его фразы. Вдруг Питер выглядел так, будто хотел, чтобы земля разверзлась и поглотила его целиком. Его глаза были широко распахнуты, дикие. Испуганные.

Он поспешно отодвинул от меня нижнюю часть тела.

– Зельда, я… мне так жаль.

Я ещё несколько секунд непонимающе смотрела на него, пока меня не осенило. Опустив взгляд, я, конечно же, увидела его член – уже наполовину возбуждённый, – и цветастое полотенце, которое минуту назад было обмотано вокруг его талии и теперь лежало у его ног бесформенной кучей.

Наверное, он отпустил его, когда мы начали целоваться.

Смех, который внезапно поднялся во мне, был словно солнце, наконец взошедшее после самой длинной ночи года. Я чувствовала себя почти безумной от облегчения и радости.

– Питер! – выдохнула я, задыхаясь. Я смеялась так сильно, что пришлось обхватить себя за бока, чтобы не упасть. Это был самый нелепый примирительный поцелуй в истории. И каким-то образом именно это делало всё ещё более идеальным. – О боги.

– Прости. Я просто не подумал… – начал он, но остановился, сбитый с толку тем, что я никак не могла перестать смеяться. – Я не остановился подумать, что, если обхвачу твоё лицо ладонями, перестану держать… другие вещи.

Когда это заставило меня смеяться ещё сильнее, его рот скривился в самой дурашливой улыбке, какую я когда-либо видела.

– Надеюсь, ты смеёшься не над… ну, понимаешь. – Он неловко указал на нижнюю половину своего тела.

– Боги, нет, – сказала я, всё ещё смеясь. – Обещаю.

Его улыбка стала шире.

– Хорошо, – сказал он с лёгкой самодовольной ноткой.

А потом, прежде чем я успела сказать хоть слово:

– Я так сильно люблю тебя, Зельда.

Моё дыхание перехватило, когда смех рассеялся, а его слова прозвучали в тихой комнате, словно трубный зов.

Потеряв дар речи, я подняла дрожащую руку и коснулась его щеки. Его глаза закрылись, когда он наклонился к моей ладони, и его щетина грубо царапнула мою кожу. Питер, с которым я путешествовала, всегда тщательно брился. Насколько тяжёлыми были для него последние недели?

Только сейчас я заметила тёмные круги под его глазами, морщинки в уголках, которых не было, когда мы расстались. Я приподнялась на носках и медленно поцеловала его в другую щёку. Я плохо умела говорить «я тебя люблю» в ответ, но, надеюсь, однажды скоро научусь.

– Это значит, – прошептал Питер едва слышно, – что ты меня простила?

На этот раз я поцеловала его в губы.

– Да.

Он вздрогнул всем телом, и я поцеловала его снова.

– Мне просто нужно было немного времени.

Через мгновение он подхватил меня на руки так легко, словно я весила не больше куклы. Его сильные руки прижали меня к груди, и я охотно прижалась к нему, положив голову на его широкую грудь. Склонив голову и прижавшись лбом к моему, он медленно понёс меня через квартиру, пока мы не остановились у закрытой двери моей спальни. Он сглотнул так сильно, что я почувствовала это щекой.

– Это также значит, что ты позволишь мне показать, как сильно я по тебе скучал?

Я вытянула шею, чтобы ухмыльнуться ему.

– Ты имеешь в виду – позволю ли я тебе переспать со мной?

Он тихо рассмеялся, коснувшись своим носом моего.

– Что-то вроде этого.

– Я позволю тебе переспать со мной, – призналась я.

Я провела кончиками пальцев вниз по линии своей шеи, наблюдая, как его взгляд следит за этим движением. Его руки крепче сжали меня.

– Я позволю тебе и другие вещи.

Он сглотнул.

– Зельда. Что ты говоришь?

Он знал, что я имела в виду, но ему нужно было услышать это вслух. Каждый раз, когда мы занимались любовью, он кусал меня – но только по моему прямому приглашению. Возможно, даже с возвращённой памятью он всё ещё не доверял себе достаточно, чтобы следовать своему биологическому инстинкту кусать, если не получит ясного подтверждения, что я этого хочу. Надеюсь, однажды он поймёт, что я всегда буду хотеть его укуса.

А пока я приподнялась и прошептала ему это на ухо.

– Я хочу, чтобы ты укусил меня.

Если раньше мне казалось, что Питер двигается быстро, то это было ничто по сравнению с тем, как он распахнул дверь моей спальни и почти швырнул меня на кровать. Его толстовка исчезла через секунду, затем и моя одежда – всё оказалось забытым ворохом на полу, пока он забирался надо мной. Осторожные прикосновения и благодарные слова исчезли. Хищный блеск в глазах Питера говорил лучше любых слов, как сильно он меня хочет.

– Прости, если я слишком тороплюсь, – прошептал он, дрожа от желания. – Если тебе нужно, чтобы я остановился…

Он оставил окончание фразы висеть между нами, пока целовал моё тело всё ниже и ниже. Нервы вспыхивали ощущениями и предвкушением, и я запустила пальцы в его мягкие каштановые волосы, чтобы удержаться в реальности.

Когда я слегка потянула за них, я с наслаждением услышала сорвавшийся у него звук.

– Если мне нужно будет, чтобы ты остановился, я скажу, – пообещала я, ахнув, когда он остановился у моего пупка и провёл языком. – Но мне не нужно, чтобы ты останавливался.

Он издал сдавленный звук – наполовину смех, наполовину всхлип.

– Ты сведёшь меня в могилу, – пробормотал он у чувствительной кожи моего живота.

Я извивалась от ощущений, от царапающей щетины, когда он опускался ниже… и ещё ниже. Между нашими телами почти не было пространства, но он всё равно был слишком далеко.