Текст книги "Мой любовник"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 41 страниц)
ГЛАВА 46
Солнце уже почти прорвалось сквозь завесу леса, когда Дариус и Тормент приняли форму перед крохотной хижиной с соломенной крышей в нескольких милях от места похищения и особняка по соседству… и той презренной рептилии, поприветствовавшей их в том сыром, подземном коридоре.
– Вы уверены? – спросил Тормент, перекидывая сумку на другое плечо.
В настоящее время, Дариус ни в чем не был уверен. По правде говоря, он был удивлен, что им с парнишкой удалось убраться из дома симпата без шума и драки. На самом деле, их проводили оттуда, словно они были приглашенными гостями.
С другой стороны, пожиратели грехов всегда держали собственное местонахождение подальше от посторонних глаз, и воистину, Дариусу и Торменту повезло, что они вообще выбрались из дома живыми и невредимыми.
– Вы уверены? – снова спросил Тормент. – Вы не решаетесь войти внутрь.
– Увы, мое промедление не имеет к тебе никакого отношения. – Дариус двинулся вперед, пробираясь по проторенной им же тропе, ведущей к входной двери. – Я не позволю тебе спать на холодном каменном полу Гробницы. Хоть мое жилище на вид и неотесанное, но у него есть крыша и стены. Там вполне хватит места и для нас двоих.
На мгновение он вообразил, что снова живет, как когда-то – в замке, полном комнат и додженов, с изысканным убранством в роскошном особняке, с открытыми дверями для друзей и родни, а так же тем, кто предпочитал безопасность и надежность.
Возможно, ему удастся найти способ осуществить это снова.
Хотя, учитывая тот факт, что у него не было ни семьи и ни друзей, едва ли стоило стремиться к этому с таким рвением.
Отодвинув чугунный засов, он навалился на дубовую дверь, которая, учитывая свой размер и вес, больше походила на подвижную стену. Оказавшись с Тором внутри, Дариус зажег висевшую у входа керосиновую лампу и закрыл дверь, вложив в ставни широкую перекладину, толщиной со ствол дерева, поперек дверной панели.
Весьма скромно. Одинокое кресло перед очагом, единственный соломенный тюфяк. И не многим больше под землей: скудное количество продовольственных припасов да скрытый туннель, ведущий в лес.
– Как насчет трапезы? – спросил Дариус, начав разоружаться.
– Да, сэр.
Хозяин дома отстегнул свое снаряжение, и подошел к очагу, где присев на корточки растопил торф, всегда лежавший там, пока не разжигался огонь. Когда повеяло дымящимся мхом, Дариус поднял люк в земляном полу и спустился за едой, элем и пергаментом. И вернулся уже с сыром, хлебом и копченой олениной.
Огонь освещал лицо гревшего руки Тора, когда парень спросил:
– Как теперь со всем этим быть?
Дариус присоединился к нему и разделил то немногое, что мог предложить, со своим единственным гостем, когда-либо бывавшим в его доме.
– Я всегда считал, что судьба склонна преподносить весьма странные союзы. Но даже предположить, что мы можем сойтись интересами с одним из тех… просто немыслимо. Хотя с другой стороны, он, казалось, не меньше нашего был потрясен и встревожен. По правде говоря, эти пожиратели грехов жалуют нас не больше, чем мы их. Для них мы как крысы под их ногами.
Тормент передал флягу.
– Никогда не испытывал желания кровосмешения с ними… они вызывают у меня отвращение. Все без исключения.
– Он чувствовал себя не лучше. Тот факт, что его кровный сын забрал женщину и удерживает ее даже в течении дня в его стенах, причиняет ему такое же страдание. Он как и мы полон желая, чтобы обе стороны вернулись по своим семьям.
– Использовав нас?
Дариус холодно улыбнулся.
– Он хочет покарать сына. И единственный действенный метод – это забрать у него женщину – его «любовь» – оставив с бременем потери и знанием того, что низшие нанесли ему поражение. А если мы приведем ее домой целой и невредимой? Ее семья переедет, забрав ее с собой, и никогда, никогда не позволит произойти подобному снова. Она проживет долгую жизнь на земле, пока этот пожиратель грехов должен будет знать это, до тех пор, пока дышит. Это в их природе – и именно такое, своего рода, разрушение души отец не сможет проделать без тебя или меня. Именно поэтому нам и было указано, куда отправиться и что мы там найдем.
Тормент покачал головой, словно не мог понять логику другой расы.
– В глазах ее рода она станет изгоем. Кроме того, глимера станет избегать весь ее…
– Нет, не станет. – Дариус поднял ладонь, пресекая возражения парня. – Потому что глимера никогда не узнает. Никто не узнает. Эта тайна останется между мной и тобой. Воистину, у пожирателя грехов нет причин выступать, чтобы от него отвернулся его собственный вид… таким образом, женщина будет спасена от падения.
– Однако, как мы провернем такой обман с Сампсоном?
Дариус поднес флягу с элем к губам и сделал глоток.
– Завтра, с наступлением ночи, мы отправимся на север, как и указал пожиратель грехов. Разыщем женщину, вернем ее семье и скажем, что она находилась у человека.
– Что если женщина расскажет?
Дариус задумался об этом.
– Подозреваю, что, будучи дочерью глимеры, она прекрасно осведомлена о том, как много ей грозит потерять. Молчание защитит не только ее, но весь ее род.
Хотя все вышесказанное велось с учетом того, что она будет находиться в здравом уме, когда они ее найдут. А это может оказаться и не так, может Дева-Летописеца освободила измученную душу женщины.
– Это может оказаться засадой, – пробормотал Тормент.
– Может и так, но что-то не верится. К тому же стычки меня не страшат. – Дариус поднял взгляд на своего протеже. – Худшее, что со мной может случиться – это если я умру в погоне за невинным – нет способа уйти лучше. Если это окажется ловушкой, гарантирую, что прихвачу с собой в Забвение легион, стоящий у меня на пути.
Лицо Тормента осветилось уважением и почтением, и Дариус почувствовал грусть. Если бы у парня был настоящий отец, вместо бессердечного пьянчуги, ему бы не пришлось испытывать подобных чувств к постороннему.
Как и находиться в этом скромном убежище.
Как бы там ни было, у Дариуса не хватило духу указать на это его гостю.
– Еще сыра?
– Да, спасибо.
Покончив с трапезой, взгляд Дариуса переместился на его черные кинжалы, крепившиеся на нагрудных ремнях. У него возникла странная убежденность, что не пройдет много времени, как Тормент получит свой собственный комплект – парень был весьма умен, изобретателен и обладал отличными инстинктами.
Конечно, Дариусу еще не приходилось видеть его в бою. Но это обязательно произойдет. Тем более, посреди этой нескончаемой войны.
В свете огня Тормент нахмурил лоб.
– Сколько они сказали, ей было?
Дариус вытер рот пергаментом и почувствовал, как напрягся его затылок.
– Не знаю.
Они погрузились в молчание и Дариус догадался, что то, что ему внезапно пришло на ум, крутилось и в голове Тормента.
Последнее, в чем они нуждалась в этой ситуации – это серьезное осложнение.
Однако, засада это или нет, они направились на север, к прибрежной территории, указанной им симпатом. Оказавшись на месте, они прошли через небольшую деревеньку и отыскав среди скал описанное им пожирателем грехов убежище… обнаружили, что их обманули.
Или использовали, чтобы привести их обоих к той рептилии.
Однако, по правде говоря, Дариус не удивился. Пожиратели грехов не заслуживали доверия, зато испытывали непреодолимую тягу к корысти… и мстили даже собственным отпрыскам.
Это был случай преобладания сущности над характером: последнее проигрывало. Сущность делала их совершенно непредсказуемыми.
Они с Торментом собирались найти, что искали на севере у моря. Он был абсолютно уверен, что они ее найдут.
Вопрос только в том, в каком состоянии найдут эту бедную женщину…
ГЛАВА 47
Когда Джон и Хекс наконец-то оторвались друг от друга, их первой остановкой стал душ в раздевалке. И так как важно было восстановить потерянные калории, они пошли в него врозь, Хекс – первой.
Ожидая своей очереди в зале, Джон усмехнулся – ему вроде как полагалось быть истощенным. А вместо этого был полон жизни, сил и просто переполнен энергией. Он не чувствовал себя таким сильным… никогда.
Хекс вышла из раздевалки.
– Твоя очередь.
Господи, она была прекрасна с этими грешными короткими мокрыми вьющимися, как после сушки волосами, халатом, облегающим тело, раскрасневшимися губами… Воспоминания о том, чем они занимались, подействовали крайне возбуждающе, но в конечном итоге он развернулся и пошел задом наперед – так, по крайней мере он сможет смотреть на нее чуть дольше.
Она улыбнулась ему, заставив его сердце забиться вдвое быстрее. Теплота и нежность преобразили ее, сделав воистину прекрасной.
Она была его женщиной. Навсегда.
Когда дверь разделила их и послышался щелчок замка, Джона охватила нарастающая паника, будто она не просто исчезла из виду, а пропала насовсем. Что было глупо конечно. Подавленный паранойей, он наскоро принял душ и накинул халат, стараясь не замечать, насколько быстро все это проделал.
Когда он вышел, она все ждала его, Джон хотел было взять ее за руку и направиться в особняк, но не удержался и крепко обнял ее.
Дело в том, что настанет время, когда все смертные однажды потеряют тех, кого любят. Так устроена жизнь. Но основную часть отпущенного им времени они об этом не задумываются, хотя где-то глубоко в подсознании осознают, что это возможно в любой момент. Впрочем, существуют и напоминания, и почти все потери в духе о-боже-пожалуйста-только-не-это становятся на вашем жизненном пути, заставляя остановиться и почувствовать то, что на сердце. Подобно жуткой головной боли, оказавшейся простой мигренью; или автокатастрофе, в которой сиденья для детей и подушки безопасности сохранили всем жизнь; или кому-то кто был украден и вернулся в отчий дом… последствия этого встряхивали и заставляли хотеть быть сильнее, закаляли.
Господи, он никогда особо над этим не задумывался, но начиная с первого удара сердца часы начинали свой ход и заводился будильник. Сделка, о которой вы даже не подозревали вступала в игру с судьбой, у которой на руках были все козыри. Как только минуты, часы, дни, месяца и года проходили, история была написана – ты выбывал из игры и последний стук сердца означал конец пути и время считать победы и поражения.
Удивительно, как смертность делает подобные моменты бесконечными.
И когда он прижимал Хекс к себе, ощущая ее тепло, усиливавшее его собственное, его сущность обновилась, внутренние весы восстановили равновесие и подводя итог – все, что в его жизни имело ценность находилось рядом.
Урчание его желудка, заставило их разжать объятия.
– Пойдем, – сказала она. – Накормим твоего зверя.
Он кивнул, взял ее за руку и они тронулись.
– Тебе еще предстоит научить меня языку жестов, – напомнила Хекс, когда они вошли на кухню и открыли дверь в кладовую полную продовольствия. – Можешь начать прямо сейчас.
Входя в тесное помещение он снова кивнул и Хекс закрыла их. Хм-м… очередной интимный момент. Закрытая дверь… просторная одежда…
Гаденышь в нем оценил пространство помещения, член дернулся под халатом. Если она обхватит ногами его бедра, они могут отлично…
Хекс шагнула ближе, потянувшись рукой к его эрекции, скрытой только тонким хлопком, опоясывающим бедра. Встав на цыпочки, она прикоснулась губами к его шее, одним клыком царапая кожу прямо над артерией.
– Если мы продолжим, то никогда не доберемся до кровати. – Ее голос стал еще ниже, когда она потерлась об него. – Боже, ты такой огромный… Я не говорила тебе насколько глубоко ты входишь? Очень глубоко. Прия-я-ятно и о-о-очень глубоко.
Джон отступил, наткнувшись на стопку желтых блокнотов, сбивая их с полки. Когда он решил поймать их прежде чем они упадут на пол, она остановила его, подтолкнув в исходное положение.
– Оставайся на месте, – сказала она, опускаясь на колени. – Мне очень нравится открывшийся вид.
Когда она поднимала то, что разлетелось, ее взгляд застыл на его возбуждении – которое определенно сделало ставку на то, чтобы освободится, натягивая ткань до предела, открывая его ее взору, рту, сексу.
Джон ухватился руками за одну из выдвижных полок, наблюдая за тем, как она смотрит на него, затаив дыхание.
– Думаю я собрала все блокноты, – сказала она через некоторое время. – Лучше вернуть их на место.
Она прислонилась к его ногам, медленно поднимаясь, ее лицо ласкало его колени, бедра…
Хекс прошлась по его члену, проведя губами о скрытую под одеждой чертову штуку. Когда его голова откинулась и уперлась в стеллаж, она продолжила плавно подниматься, таким образом, что грудь оказалась следующей что коснулась того наэлектризованного места.
Она закончила пытку, вернув блокноты на место… потираясь своими бедрами о него.
Хекс прошептала ему на ухо:
– Пошли быстрее есть.
Чертовски. Мать твою. Верно.
Она отступила от него, напоследок ущипнув за мочку уха, но он остался стоять пря-я-ямо там, где стоял. Потому что если бы это пытка продлилась чуть дольше, он кончил бы прямо на себя.
Что в обычной ситуации было бы не так уж и плохо, но, по крайней мере, не тогда, когда она рядом и при вторичном рассмотрении, это место не назовешь особо уединенным. Любой из Братьев или шеллан могли зайти и стать свидетелем довольно интересной сцены.
Выругавшись и проведя несколько глубокомысленных манипуляций ниже пояса, Джон набрал код и открыл вход в туннель.
– Так как должна располагаться рука, чтобы получилась буква «А»? – спросила она, когда они вошли в туннель и двинулись дальше.
К тому моменту, как они добрались до буквы «Д», они прошли через потайную дверь под парадной лестницей особняка. Буква «И» была пройдена на кухне у холодильника. «М» – когда они готовили сэндвичи. Так как их руки были заняты жареной индейкой, майонезом, салатом и хлебом, они не добились ощутимого прогресса в дальнейшем изучении алфавита. Далеко не ушли и во время еды, только «Н», «О» и «П», но он видел, что она практиковалась в уме – ее взгляд был рассредоточен в пространстве, определенно повторяя то, чему он ее учил.
Она быстро училась и для него это не стало сюрпризом. Убираясь, они продвинулись от «Р» до «Ь», а когда они выходили из кухни Джон показал ей «Э», «Ю», «Я».
– Отлично, а то я уже собирался искать вас. – Зи подпирал арку у столовой. – Роф собирает собрание. Хекс, ты тоже должна присутствовать.
Брат развернулся и направился к парадной лестнице, удаляясь по мозаичному полу, изображающему яблони.
– У вас в порядке вещей собрания средь бела дня? – спросила Хекс.
Джон покачал головой и они оба произнесли губами: «Что-то случилось».
Они кинулись наверх, перепрыгивая через две ступени зараз.
На втором этаже Братство заполнило кабинет Рофа и король сел на трон своего отца. Джордж, свернулся рядом со своим хозяином и Роф поглаживал его одной рукой по голове, другой он подбрасывал кинжал для вскрытия писем.
Джон оставался позади, не столько потому что был учеником, сколько потому, что в кабинете не было места. И он хотел быть у двери.
Настроение Хекс полностью изменилось.
Естественно, как только сменилась ее внутренняя одежка, изменилась и внешняя: с фланелевой ночнушки в кольчугу. Стоя рядом с ним, она нервничала, перенося свой вес с одной ноги на другую.
Он чувствовал то же самое.
Джон огляделся. Напротив него, Рэйдж открывал виноградный «Toostie Pop», а Ви прикуривал самокрутку, пока подключал Фьюри к громкой связи. Рив, Тор и Зи расхаживали по кабинету. Бутч сидел на диване, облаченный в шелковую пижаму от Хью Хефнера. Куин, тем временем, ошивался у бледно-голубых портьер, явно после секса. Губы были раскрасневшимися, волосы растрепаны и рубашка частично расстегнутая, свободно расправленная наружу.
Что заставило задуматься, не в состоянии ли эрекции он все еще находился.
«Где Блэй? – задался вопросом Джон. – И с кем, черт возьми, развлекался Куин?»
– Итак, Ви получил гребаное голосовое сообщение на наш основной ящик. – Замолчав, Роф обвел взглядом толпу, хотя нихрена ничего не видел. – Вместо того, чтобы заниматься херней, объясняя что в нем, я дам вам его прослушать.
Вишес оставил самокрутку между губами и потянулся к телефону, его пальцы запорхали по клавиатуре, набирая номер почтового ящика и пароль.
А затем Джон услышал. Этот вымораживающий голос.
«Готов поспорить, что вы никак не ожидали услышать меня. – Тон Лэша был наполнен мрачным удовлетворением. – Сюрприз, ублюдки, и знаете что? Я собираюсь оказать вам услугу. Вы точно захотите узнать, что сегодня ночью прошло массовое посвящение в Общество Лессенинг. Загородная Ферма на трассе RR 149. Произошло это около 4 часов утра, так что если вы оторвете свои задницы и направитесь туда сразу же с заходом солнца, то возможно найдете их еще валяющимися на месте. И вот еще что, наденьте свои болотные сапоги – там грязновато. Ах, да, и передайте Хекс, что я все еще ощущаю ее вкус».
Ви отключил громкую связь.
Когда губы Джона обнажили клыки и он издал беззвучное рычание, картина на стене позади него задрожала.
Джордж заскулил и Роф погладил пса, указав на кинжал.
– Не волнуйся Джон, именно ты убьешь его. Клянусь могилой моего отца. Однако мне нужно, чтобы ты собрался, ясно?
Проще сказать, чем сделать. Легче было удержать питбуля за шкирку.
Хекс рядом с ним нахмурилась и скрестила руки на груди.
– Мы договорились? – повторил Роф.
Когда Джон наконец кивнул, Вишес выдохнул облако отборного турецкого табака и прочистил горло.
– Он не оставил точного адреса. Я попытался отследить номер, с которого он звонил – ничего.
– Что меня больше всего интересует, – начал Роф, – так это какого хера делает этот ублюдок. Он же главный у лессеров – так что же означало это у-меня-самые-большие-яйца-среди-них? Эй, приятель, я весь в дерьме. Но не по своей вине.
– Он стукач. – Вишес затушил самокрутку в пепельнице. – По крайней мере, мне так показалось – но свои яйца я на это не поставлю.
Теперь, когда Джон справился с эмоциями и мог трезво мыслить, он был склонен согласиться с Братом. Лэш – эгоистичный ублюдок, довериться ему все равно, что довериться гремучей змее, но дело в том, что при полном отсутствии нравственности можно с уверенностью поставить на нарциссизм: это делает придурка абсолютно непредсказуемым.
Джон был в этом уверен – по крайней мере, в том, через что прошел сам.
– Возможно, его свергли с трона, – пробормотал Роф. – Папочка О решил, что сынок не настолько хорош? Или же новенькая, блестящая игрушка зла сломалась – может, обнаружился какой-то дефект в аномальной биологии Лэша? Я хочу, чтобы мы отправились туда со всей возможной осторожностью, предполагая, что это засада…
Все согласились со словами Рофа, не забыв при этом вставить парочку грубых шуток, включающие в себя задницу Лэша и различные виды приспособлений большого диаметра, воздействующие на нее: самым популярным вариантом стали ботинки 14 размера[68], но этот вариант остался далеко не самым креативным.
К примеру, Джон серьезно сомневался, что Рэйдж смог бы припарковать свой GTO в жопе парня. Или хотел сомневаться.
Боже… что за поворот событий. И все же в этом не было ничего удивительного – если то, о чем они говорили, действительно произошло. Омега, как известно, проходил сквозь главных лессеров как дерьмо выходило из гуся, и его крови в них было не обязательно больше, скорее она была в них, так сказать, более порочна. И если Лэша выкинули на обочину, звонок Братству как средний палец для папочки, был отличным ходом – особенно тогда, когда лессеры были ослаблены из-за посвящения, и поэтому не способны оказать сопротивления.
Братья могли зачистить дом.
«Иисус Христос, – подумал Джон. – Судьба может преподнести странных союзников».
Хекс медленно закипала, стоя рядом с Джоном и изучая помещение, но из-за стола и трона, могло показаться, что кабинет похож на французскую женскую комнату.
Голос Лэша заставил ее почувствовать себя так, словно желудок промыли аммиаком, в нем жгло и мутило, оказывая неприятное воздействие на бедный сэндвич с индейкой, съеденный не так недавно.
И то, что Роф согласился с тем, что Джон имеет полное право вступиться за нее, совершенно не способствовало успокоению.
– Итак мы проникнем туда, – сказал Слепой Король. – С наступлением темноты, все вы отправляетесь по 149 и…
– Я отправляюсь прямо сейчас, – сказала она громко и четко. – Дайте мне пару пистолетов с ножом, и я все проверю не тратя зря времени.
Ла-а-адно. Выдернув чеку из гранаты в центре комнаты и зажав ее, она не смогла бы привлечь больше внимания.
Когда эмоциональная аура Джона потемнела от этого о-нет-ты-не-пойдешь, она начала обратный отсчет до взрыва.
Три… два… один…
– Это конечно очень любезно с твоей стороны, – сказал король, включив на полную режим задобрить-женщину. – Но я думаю, что лучше…
– Ты не можешь мне запретить. – Она опустила руки по швам… а затем напомнила себе, что не собирается нападать на него. Действительно. Она не собиралась.
Улыбка короля была холодна, как сухой лед.
– Я здесь монарх. Что означает, если я говорю тебе остаться здесь, ты, мать твою, остаешься.
– А я симпат. И не твоя поданная. Если говорить по существу, ты достаточно умен, чтобы не посылать своих лучших бойцов… – она обвила рукой комнату с находящимися в ней Братьями, – …в возможную засаду. В отличие от них я сама по себе. Подумай над этим. Ты собираешься потерять одного из них просто потому, что не хочешь выпустить меня на солнышко?
Роф жестко рассмеялся.
– Рив? Не хочешь сказать ей пару слов?
С другого конца комнаты, ее бывший босс и лучший друг, подонок, посмотрел на нее своими аметистовыми глазами, повидавшие слишком много всего.
«Это самоубийство», – мысленно сказал он.
«Не смей удерживать меня, – ответила она. – Я никогда тебе этого не прощу».
«Продолжай в том же духе и прощение будет последней вещью, о которой я буду беспокоиться».
«Я не остановила тебя, когда ты отправился в колонию. Черт, ты связал мне руки, поэтому я не смогла. И теперь ты будешь говорить, что мне можно, а что нельзя? Да пошел ты».
Челюсть Ривенджа сжалась так сильно, что она удивилась, когда он открыл рот и не выплюнул зубы.
– Она может делать все, что пожелает. Вы не можете спасти того, кто сам этого не хочет.
Мужской гнев поглотил большую часть воздуха в комнате, но она была так сосредоточена, что не нуждалась в нормальной работе своих легких.
Одержимость вполне могла заменить кислород. Все, что касалось Лэша служило топливом для ее костра.
– Мне нужно оружие, – сказала она. – Кожаные шмотки и телефон для связи.
Рычание Рофа было низким и глубоким. Словно он собирался попытаться запереть ее здесь, несмотря на решение Рива.
Пройдя вперед, она уперлась руками в стол короля и наклонилась.
– Потерять меня или рискнуть потерять их. Что вы скажете на это, Ваше Высочество.
Роф поднялся на ноги и на мгновение она получила четкое ощущение того, что хоть он и оставался на троне, но все еще был смертельно опасен.
– Следи. За своим. Тоном. В моем гребаном доме.
Хекс глубоко вздохнула и попыталась успокоится.
– Прошу прощения. Но вы должны рассмотреть мое предложение.
Когда повисла тишина, она почувствовала угрозу, исходящую от Джона – и знала, даже если ей удастся обойти короля, у нее нет времени, пройти мужчину у двери. Впрочем, ее уход даже не рассматривался.
Роф грязно выругался.
– Хорошо. Иди. Я не понесу ответственность за твое самоубийство.
– Ваше Высочество, Вы никогда ее и не несли. Никто, кроме меня самой за нее не несет – и корона на вашей или чьей-либо голове этого не изменит.
Роф посмотрел в сторону Ви и прорычал:
– Я хочу, чтобы эту женщину снабдили оружием.
– Нет проблем. Сейчас вооружим.
Последовав за Вишесом к выходу, она остановилась перед Джоном, желая провести по нему рукой… особенно, когда он крепко схватил ее за бицепс. Но суть в том, что у нее пока еще была возможность выйти отсюда до захода солнца и она должна была ею воспользоваться. Если существуют какие-нибудь подсказки о местонахождении Лэша, ей лучше воспользоваться ими, если она хочет первой уничтожить ублюдка. А с приходом сумерек? Джон и Братство собирались разрулить ситуацию – без колебаний уничтожив свою мишень.
Да, Лэш должен заплатить за то, что с ней сделал, и именно она должна вернуть должок. Она уже тысячу раз живьем хоронила сукиных сынов, осмелившихся причинить ей вред, Когда дело касалось веселого слова «расплата».
Тихо, так, чтобы больше никто ее не услышал, она сказала:
– Я не нуждаюсь в защите и тебе известно, почему именно я должна сделать это. Если ты любишь меня, то отпусти мою руку. Или я сама ее вырву.
Когда он побледнел, она взмолилась, чтобы ей не пришлось применить силу.
И не пришлось. Джон ослабил хватку.
Направляясь к выходу из кабинета, она прошла мимо Ви и рявкнула через плечо:
– Ты тратишь мое время, Вишес. Мне нужно немного железа.
