Текст книги "Мой любовник"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 41 страниц)

ГЛАВА 33

Хекс проснулась, ощущая запах Джона Мэтью.

Его запах и запах свежего кофе.

Ее веки поднялись, и она тут же отыскала его глазами в тускло освещенной послеоперационной палате. Он вернулся обратно в кресло, где развернувшись вполоборота, наливал себе в кружку кофе из темно-зеленого термоса. Он снова был одет в кожаные штаны и футболку, но с все еще босыми ногами.

Повернувшись к ней, он замер, его брови взлетели вверх. И хотя кружка с кофе была на пути в его рот, он тут же предложил ее ей.

Боже, это описывает его вкратце.

– Нет, – отказалась она. – Он твой.

Он остановился, словно решая, согласиться с ее точкой зрения или нет. Но затем поднес фарфоровый край кружки к своим губам и сделал глоток.

Ощущая себя немного более устойчивой, Хекс откинула одеяло и вытащила из-под него ноги. Когда она встала, ее полотенце упало и Хекс услышала, как Джон с шипением втянул в себя воздух.

– Ох, извини, – пробормотала она, наклоняясь вниз и хватая махровое полотенце.

Она не винила его за нежелание созерцать шрам, который все еще пересекал нижнюю часть ее живота. Не то зрелище, которое тебе захотело бы увидеть перед завтраком.

Обернув себя полотенцем, она направилась в туалет, позаботилась о своих нуждах и умыла лицо. Ее тело хорошо восстанавливалось, коллекция синяков исчезала, ноги ощущались сильнее под весом ее тела, и благодаря отдыху и кормлению от него, ее боли недолго оставались болезненными, и приносили лишь небольшой дискомфорт.

Вернувшись из ванной комнаты, она спросила:

– Думаешь, я смогу одолжить у кого-нибудь для себя одежду?

Джон кивнул, но указал на кровать. Было ясно, что сначала он хотел ее накормить, и Хекс не возражала против такого плана.

– Спасибо, – сказала она, туже натягивая полотенце вокруг своей груди. – Что у тебя там есть?

Когда она села, он предложил ей на выбор насколько вариантов еды, и она взяла сандвич с индейкой, так как не могла отказать себе в потребности в белке. Со своего места Джон наблюдал за тем, как она ела, просто попивая свой кофе, и в ту же секунду, как она закончила, он предложил ей пирожное, которое выглядело слишком заманчиво.

Сочетание вишни и сладкой глазури заставили ее присоединиться к Джону за кофе. И к слову, в тот же момент Джон уже был с кружкой, словно прочитал ее мысли.

Она расправилась с двумя пирожными и бубликом. И стаканом апельсинового сока. И двумя чашки кофе.

Что удивительно. Наверное, это его молчание так странно на нее действовало. Как правило, она оставалась безмолвна в таких ситуациях, предпочитая придерживаться своего совета и не делиться своими мыслями. Но с отчетливым присутствием Джона, она ощущала необычную потребность поговорить.

– Я объелась, – резюмировала она, укладываясь обратно на подушки. Когда он вздернул бровь и поднял последнее пирожное, она покачала головой. – Боже… нет. В меня больше не влезет.

И только тогда он начал есть.

– Ты ждал пока поем я? – спросила она, нахмурившись. Когда он встретился с ее взглядом и пожал плечами, Хекс тихо выругалась. – Ты не должен был этого делать.

Еще одно пожатие плеч.

Наблюдая за ним, она пробормотала:

– У тебя галантные манеры за столом.

Его румянец был цвета Дня Святого Валентина, и она вынуждена была признать, что ее сердце замерло, а затем забилось быстрее.

Опять же, возможно, это учащенное сердцебиение было из-за того, что она только что забросила в свой пустой желудок не менее двух тысяч калорий.

Или нет. Когда Джон начал облизывать глазурь с кончиков своих пальцев, и она поймала взглядом его язык, то на мгновение почувствовала трепетание в своем теле…

На слабое возбуждение между ее ног обрушились воспоминания о Лэше, образы вернули ее в ту спальню, к нему, лежащему сверху на ней, разводящему ее ноги в стороны своими грубыми ручищами…

– О, черт… – Соскочив с кровати, она едва успела добежать до туалета.

Ее вывернуло. Два пирожных. Кофе. Тот сандвич с индейкой. Полная эвакуация всего, что она съела.

Поднимаясь, она не чувствовала рвоту. Она чувствовала отвратительные руки Лэша на ее коже… его тело внутри нее, толкающееся внутрь и наружу…

И-и-и, это был апельсиновый сок.

О, Боже… как ей удалось проходить через это снова и снова с тем ублюдком? Кулаки, побои, и укусы… затем зверское насилие. Снова и снова, и снова… а затем последствия. Смывания его со своей кожи. Из себя.

Черт…

Еще одна волна тошноты прорвалась сквозь ее мысли, и хотя она ненавидела рвоту, та дала ее мозгу хоть какую-то краткую передышку. Это походило на то, как если бы ее тело физически пыталось изгнать нанесенную ему травму, просто взорвав ее, чтобы она смогла начать все сначала.

Перезагрузка через загрузку, так сказать.

Когда рвота прекратилась, она опустилась на пятки и уперлась липким лбом о руку. Пока воздух скользил вверх и вниз по ее горлу, внутри нее все дрожало, словно рассматривая возможность новой волны тошноты.

«Больше нечем», сказала она проклятым позывам. Нет, если она не хочет попытаться выблевать свои легкие.

Вот дерьмо, она ненавидела эту часть. Сразу после того, как вы побывали в аду, ваш разум и окружающая обстановка превращались в минное поле и вы никогда не знали, в какой момент они подорвутся. Конечно, со временем, они исчезали, но возвращение к «обычной жизни» было чертовски тяжелым.

Она подняла голову и нажала на смывное устройство.

Когда прохладная ткань коснулась ее руки, Хекс подскочила, но это оказался всего лишь Джон, и ей нечего было бояться.

И боже, у него было то единственное, в чем она так нуждалась сейчас: чистая, влажная, прохладная ткань – послание богов.

Приложив ее на лицо, она вздохнула от облегчения.

– Прости из-за еды. Это было еще то избавление от нее.

Время для Дока Джейн.

Когда Хекс развалилась обнаженная на полу перед туалетом, Джон одним глазом следил за ней, а вторым смотрел на набираемое им в телефоне сообщение.

В ту же секунду, как только сообщение было отправлено, Джон бросил мобильник на стойку и достал чистое полотенце из стопки у раковины.

Он хотел дать Хекс немного личного пространства, но также ему нелегко было наблюдать за тем, как ее позвоночник грозил прорваться сквозь кожу спины. Приподняв ее, он позволил своим рукам опуститься ей на плечи.

Он хотел прижать ее к своей груди, но не знал, готова ли она к такой близос…

Хекс вплотную прижалась к нему спиной и закрепила полотенце, скрестив две его половинки спереди.

– Дай угадаю. Ты вызвал доброго доктора.

Поерзав, он уперся ладонями о пол, чтобы удержать свое тело и согнув поднял колени так, чтобы она оказалась в колыбели, окруженной им по бокам. «Вот так», подумал он. Унитаз не маячил у нее перед ее лицом, но если он ей понадобится, то все что ей нужно сделать, это сесть прямо.

– Я не больна, – сказала она, хриплым голосом. – Это не из-за операции или чего-то подобного. Просто я переела.

«Возможно», подумал он. Но все же, не повредит, если ее осмотрит Док Джейн. Кроме того, им понадобится разрешение, чтобы выйти сегодня ночью, если предположить, что теперь это вообще возможно.

– Хекс? Джон?

Джон свистнул, услышав голос доктора, и мгновение спустя женщина Вишеса просунула голову в ванную комнату.

– Вечеринка? И я не приглашена, – сказала она, входя.

– Ну, технически, думаю, что приглашена, – пробормотала Хекс. – Я в порядке.

Джейн опустилась на колени и хотя ее улыбка была теплой, взгляд был проницательным, когда она вглядывалась в лицо Хекс.

– Что здесь происходит?

– Мне стало плохо после еды.

– Не возражаешь, если я измерю твою температуру?

– Я бы сейчас предпочла не иметь дела с тем, что будет касаться моего горла, если не возражаешь.

Джейн достала белый инструмент из своего чемоданчика.

– Я могу проделать это и с твоим ухом.

Джон был потрясен, когда рука Хекс нашла его руку и сильно сжала ее, словно она нуждалась в некой поддержке. Чтобы дать ей понять, что он был рядом с ней, когда бы ей не понадобился, он сжал ее руку в ответ, и в то же мгновение ее плечи опустились и она снова расслабилась.

– Сделай это сама, Док.

Хекс склонила голову, положив ее прямо ему на плечо. Поэтому он ничего не мог с собой поделать, чтобы не прислониться щекой к ее пушистым, мягким локонам и сделать глубоки вдох.

Как бы он не переживал, но добрый доктор работала очень быстро. Поместила градусник внутрь, сигнал, вытащила его обратно – что означало, что Хекс снова подняла свою голову.

– Температуры нет. Не возражаешь, если я осмотрю шов?

Хекс раскрыла края полотенца, обнажив живот и полосу, убегающую в нижнюю часть ее живота.

– Выглядит неплохо. Что ты ела?

– Слишком много всего.

– Довольно правдиво. Есть какая-нибудь боль, о которой я должна знать?

Хекс покачала головой.

– Я чувствую себя лучше. Правда. Что мне нужно – это одежда и обувь… и еще одна попытка с Первой Трапезой.

– У меня есть одежда, которую ты можешь надеть, а затем поднимемся в дом и снова позаботимся о твоем кормлении.

– Хорошо. Спасибо. – Хекс начала подниматься на ноги и он помог ей, придерживая полотенце на месте, когда оно начало соскальзывать. – Потому что мы собираемся выйти на улицу.

– Никакой борьбы.

Джон кивнул и показал доктору:

«Мы собираемся просто размять ноги. Клянусь».

Док Джейн прищурила глаза.

– Единственное, что я могу сделать – это медицинское заключение. И думаю, что тебе, – она посмотрела на Хекс, – нужно что-то поесть и остаться здесь на остаток ночи. Но ты взрослая, поэтому можешь самостоятельно принять решение. Хотя знайте следующее: если уйдете без Куина у вашей парочки с Рофом будут серьезные проблемы.

«Ладно», показал жестами Джон. Он не хотел этой рутины с нянькой, но не собирался испытывать судьбу с Хекс.

У него не было иллюзий насчет его любимой женщины. Она могла решить уйти в любой момент и если это дерьмо произойдет, он был бы признателен поддержке.

ГЛАВА 34

Лэш проснулся в том же положении, что и уснул: сидя на полу в ванной комнате ранчо, с опущенной головой на согнутых коленях.

Открыв глаза, он бросил быстрый взгляд на свой отвердевший член.

Ему снилась Хекс, образы были такими ясными, а ощущения – такими яркими, что удивительно как он не кончил в штаны. Они были в той комнате, боролись, кусались, а затем он овладел ей, бросив на кровать, заставляя ее принять его в себя, как бы ненавистно ей это не было.

Он окончательно и бесповоротно влюбился в нее.

Булькающий звук заставил его поднять голову. Пластик Фантастик пришла в сознание, и теперь ее пальцы подрагивали, а веки трепетали, как сломанные жалюзи.

Когда его глаза сосредоточились на ее спутанных волосах и окровавленной блузке, Лэш почувствовал резкую боль в висках и был чертовски уверен, что это никак не связано с хорошим времяпрепровождением. Шлюха, лежащая в собственных нечистотах, была ему омерзительна.

У нее явно было расстройство желудка и слава богу, что он благополучно проспал эту какофонию.

Откинув волосы с глаз, он почувствовал, как удлинились его клыки и понял, что пришло время найти им достойное применение, но, проклятие… она была такой же привлекательной, как и тухлое мясо.

Много воды. В чем сейчас нуждался этот кошмар, это в огромном количестве воды и…

Когда он снова нагнулся к рукоятке душа, ее взгляд переместился на него.

Крик, вырвавшийся из ее окровавленного рта, эхом отражался от плитки, пока у него не зазвенело в ушах, как церковные колокола.

Чертовы клыки до одури напугали ее. Когда ему на глаза снова упали волосы, он откинул их обратно, раздумывая над тем, не вспороть ли ей горло, только для того, чтобы она заткнулась наконец. Но о том, чтобы укусить ее прежде, чем она примет ванну даже и думать не чего…

Она смотрела не на его рот. Ее широко распахнутые, сумасшедшие глаза были прикованы к его лбу.

Когда волосы снова упали ему на глаза, он откинул их назад… и что-то осталось на его руке.

Медленным движением он опустил взгляд.

Нет, это были не его светлые волосы.

Его кожа.

Лэш повернулся к зеркалу и услышал собственный крик. Его отражение находилось за пределами понимания – клочья плоти, из которых сочилась черная жидкость, оголили его белый череп. Подцепив ногтем край плоти, которая все еще держалась на нем, он обнаружил, что все провисло; каждый квадратный сантиметр на его лице был ничем, как тончайшим слоем, прикрывающим кость.

– Нет! – кричал он, пытаясь вернуть все это дерьмо на место…

Его руки…, боже, и они тоже. С их поверхности свисали клочья кожи, и когда он задрал рукав вверх, то пожалел, что не сделал этого аккуратнее, так как его кожа поднялась вместе с тонким шелком.

Что с ним?

В зеркало он увидел, как позади него шлюха пустилась в бегство, прям как от героини Сисси Спейсек – Кэрри [53] – только без платья для выпускного вечера.

С приливом сил он двинулся к ней, но уже не с той силой и грацией, к какой привык. Настигнув свою жертву, он чувствовал трение одежды на своем теле и мог только догадываться о разрывах, происходящих с каждым дюймом его тела.

Он поймал проститутку, когда та добежала уже до задней двери и начала бороться с замками. Врезавшись сзади, он схватил ее за волосы, запрокидывая голову назад, и жестко вгрызся зубами, высасывая ее черную кровь.

Он быстро расправился с жертвой, осушая ее до тех пор, пока ничего не стало поступать в его рот и, закончив, он просто отпустил ее и она рухнула прямо на ковер.

Волоча ноги, как пьяный, он вернулся в ванную комнату и включил лампы с обеих сторон от зеркала.

С каждым снимаемы им предметом одежды, обнаруживался еще больший ужас, который уже показало его лицо. Его кости и мышцы блестели черным, маслянистым отблеском под электрическим освещением.

Он – труп. Стоящий, ходящий, дышащий труп, глаза которого закатились в глазницы без век и ресниц, а рот не обнажал ничего, кроме клыков и зубов.

Остатки кожи, что крепили его красивые некогда светлые волосы к голове – даже они соскальзывали назад, как парик без клея.

Он снял последний клочок и своими руками-скелетами погладил предмет его гордости. И конечно же, он попытался вернуть это гребаное дерьмо на место, с черной липкой слизью запекшийся на локонах, окрашивая и придавая им матовый оттенок… так, что они стали ничем не лучше, чем то, что все еще было на голове той шлюхи у двери.

Он позволил коже головы упасть на пол и уставился на себя.

Через ребра он видел биение собственного сердца и в немом ужасе задался вопросом, что еще собирается у него отгнить… и что от него останется, когда эта трансформация завершится.

– О, Боже… – проговорил он искаженным голосом, но отдающиеся эхом от тела без плоти слова были жутко знакомыми.

***

Блэй стоял у своего открытого шкафа, перед всем его висящим гардеробом. Глупо, он ему хотелось позвонить своей матери за советом. Что он всегда и делал раньше, когда дело доходило до того, во что нужно нарядиться.

Но этот разговор был не для той щекотливой ситуации, в которой он находился. Она бы предположила, что это из-за женщины и пришла бы в полный восторг от того, что он собирался на свидание, и ему пришлось бы ей лгать… или выйти как есть.

Его родители никогда не осуждали… Но он был их единственным сыном, а отсутствие у него женщины означало не только отсутствие внуков, но и укор со стороны аристократии. Неудивительно, что в глимере было все нормально с гомосексуализмом при условии, что у тебя есть женщина и ты никогда не распространяешься об этом или не афишируешь это открыто, подтверждая то, кем ты родился. Общее представление. Только общее представление. А если ты выделяешься? Тебя исключали из общества.

Как и всю твою семью.

На каком-то уровне ему даже не верилось, что он собирается встретиться с мужчиной. В ресторане. А после закрытия отправится с парнем в бар.

Его свидание собиралось стать удивительным. Как всегда.

Поэтому Блэй достал серый костюм в бледно-розовую полоску от Зенья. Следующей была хлопковая рубашка от Барберри цвета слабого румянца с французскими манжетами и ярко-белым воротничком. Туфли… туфли… туфли…

Бам-бам-бам по двери.

– Эй, Блэй.

Дерьмо. Он уже разложил костюм на своей кровати и был после душа, в халате и с гелем на волосах.

Гель: эта чертова штука выдаст его с потрохами.

Направившись к двери, он приоткрыл ее на дюйм-другой. Выглянув в коридор, он увидел Куина, в боевом обмундировании: в руке он держал нагрудную кобуру для кинжалов, весь одет в кожу, на ногах ботинки New Rocks.

Однако, забавно, что вся эта воинская рутина не произвела на него особого впечатления. Блэй был слишком поглощен вспоминанием о том, как парень выглядел прошлой ночью, растянувшийся на постели с устремленным взглядом на рот Лейлы.

«Плохая мысль устраивать кормление в собственной комнате», подумал Блэй. Потому что теперь он задавался вопросом, насколько далеко зашли эти двое на его матрасе.

Хотя, зная Куина, все прошло как надо. Как и всегда.

– Джон скинул мне сообщение, – сказал парень. – Они с Хекс собираются на вылазку в Колди и на этот раз этот ублюдок…

Глаза Куина прошлись вверх и вниз по нему, затем он прислонился к косяку и посмотрел за плечо Блэя.

– Что делаешь?

Блэй чуть сильнее запахнул на себе халат.

– Ничего.

– У тебя другой одеколон, и что ты сделал со своими волосам?

– Ничего. Так что ты там говорил про Джона?

Последовала пауза.

– Ага… как скажешь. Ну, он выходит в город и мы отправляемся с ним. Хотя, мы не должны высовываться. Они хотят побыть наедине. Но мы можем…

– Я уезжаю сегодня ночью.

Проколотая бровь Куина нахмурилась.

– И что с того.

– С того… что я ухожу.

– Раньше это никогда не имело значения.

– Сейчас имеет.

Куин снова переместился в сторону и глянул поверх головы Блэя.

– Ты достал этот костюм просто, чтобы произвести впечатление на домашних?

– Нет.

Повисло долгое молчание, а затем произнес всего одно слово:

– Кто?

Блэй широко раскрыл дверь и отступил в сторону. Если они собирались обсуждать это, не имеет смысла делать это в коридоре, где остальные могли увидеть или услышать их.

– Это имеет значение? – спросил он, выходя из себя.

Дверь громко захлопнулась.

– Да. Имеет.

Злясь на Куина, Блэй развязал пояс своего халата и дал ему соскользнуть с обнаженного тела. А затем натянул брюки… на голое тело.

– Так один друг.

– Мужчина или женщина?

– Как я уже сказал, это не имеет значения.

Еще одна долгая пауза, во время которой Блей натянул рубашку и застегнул ее.

– Мой кузен, – прорычал Куин. – Ты собираешься к Секстону.

Блэй подошел к комоду и открыл свою шкатулку. Внутри поблескивали запонки всевозможных видов. Он выбрал набор с рубинами.

– Это расплата за прошлую ночь с Лейлой?

Рука Блэя застыла на манжете.

– Боже.

– Так и есть. Это из-за…

Блэй обернулся.

– А тебе не приходило в голову, что это не имеет никакого отношения к тебе? То, что парень пригласил меня на свидание, и я хочу пойти? Что это нормально? Или ты так поглощен собой, что фильтруешь все и вся со своей самовлюбленностью.

Куин немного отпрянул.

– Секстон шлюха.

– Ну, думаю, тебе должно быть очень хорошо известно, что не один он такой.

– Он шлюха, очень стильная и очень дорогая шлюха.

– Может все, что мне нужно – это немного секса. – Блэй вздернул бровь. – Это было для меня проблематично, и те женщины, с которыми мы были в барах, просто уходили с тобой, и не были не достаточно хороши, чтобы начать это делать с ними. Думаю, что самое время получить небольшую разрядку, и я двигаюсь в правильном направлении.

Ублюдок побледнел. Он действительно побледнел. И будь оно не ладно, если он не споткнулся, отступая назад и не оперся на дверь.

– Куда вы идете? – спросил он хрипло.

– Он ведет меня в «У Сэла». А после мы собираемся в сигарный бар. – Блэй вставил вторую запонку и подошел к комоду за шелковыми носками. – А потом… кто знает.

В спальне повеяло ароматом темных специй, заставив его остановиться. Из всех сценариев, по которым он предполагал, будет развиваться их сценарий… учуять связующий аромат Куина, стало полной неожиданностью.

Блэй развернулся.

После долгой, напряженной паузы, он подошел к своему лучшему другу, привлеченный его ароматом. И с каждым приближающим его шагом, горячий взгляд Куина прослеживал за каждым его движением, и та связь между ними, которая была давно похоронена с обеих сторон, взорвалась в комнате с новой силой.

Когда они оказались нос-к-носу, он остановился, встретившись своей широкой грудью с грудью Куина.

– Скажи, – прошипел он со страстью. – Только скажи и я никуда не пойду.

Тяжелые руки Куина обхватили с двух сторон шею Блея, сдавливав ее вынуждая его наклонить голову и приоткрыть рот, чтобы сделать вдох. Крепкие костяшки пальцев впивались в подбородок с обеих сторон.

Электрический момент.

Воспламеняющее напряжение.

«Они собирались закончить все на кровати», подумал Блэй, обхватив своими пальцами широкие запястья Куина.

– Скажи всего одно слово. Сделай это и я проведу ночь с тобой. Мы выйдем с Хекс и Джоном, а когда они уйдут, мы вернемся сюда. Скажи это.

Сине-зеленые глаза, преследовавшие Блэя по жизни, были прикованы к его рту, а грудная клетка Куина поднималась и опадала, словно он пробежал стометровку.

– А еще лучше, – протянул Блей, – почему бы тебе просто не поцеловать меня…

Блэй развернулся и грубо толкнул его на комод, который с грохотом ударился об стену. Когда бутылочки с одеколоном задребезжали и попадали на пол, Куин обрушил свой рот на губы Блэя, вцепившись пальцами в горло парня.

Хотя это не имело значения. Жестко и отчаянно – все, что он хотел от парня. И Куин преуспел в этом, его язык ворвался внутрь, беря… завладевая.

Шаря руками, Блэй вытащил рубашку из брюк и начал ее расстегивать. Он так долго этого ждал…

Но это закончилось до тога как успело начаться.

Куин развернулся, когда штаны Блэя упали на пол и бросился к двери. Положив руку на дверную ручку, он ударил головой в панель один раз. Другой.

И затем мертвым голосом, он проговорил:

– Иди. Наслаждайся. Только прошу, будь осторожен, и постарайся в него не влюбиться. Он разобьет тебе сердце.

В мгновение ока Куин покинул комнату, дверь которой закрылась за ним без малейшего шума.

После ухода Куина, Блэй стоял там, где тот его оставил, его брюки болтались на лодыжках, его угасающая эрекция смутила его, хотя он и был один. Когда мир покачнулся, а в груди все сжалось в кулак, он быстро заморгал, пытаясь сдержать слезы.

Словно тысячелетний старик, он медленно наклонился и потянул за пояс штанов, его руки, возились с застежкой-молнией. Не заправляя рубашки, он подошел и сел на кровать.

Когда на тумбочке зазвонил телефон, он повернулся и посмотрел на экран. На каком-то подсознательном уровне он понадеялся, что это окажется Куин, но это был последний человек, с которым он захотел сейчас говорить, и позволил, кому бы там ни было, оставить ему голосовое сообщение, не став брать трубку.

По какой-то причине он думал о часе, проведенном в своей ванной, трясущийся над бритьем, обрезанием ногтей, и укладыванием волос проклятым гелем. Потом время перед шкафом. Все это, теперь казалось потраченным впустую.

Он чувствовал себя грязным. Совершенно грязным.

И он никуда не пойдет с Секстоном или кем бы то ни было сегодня вечером. Он был не в настроении. Нет причин выливать всю свою грязь на ни в чем неповинного парня.

Боже…

Черт.

Почувствовав, что уже может говорить, он потянулся к тумбочке и взял трубку. Нажав кнопку, он увидел, что ему звонил Секстон.

Может, чтобы все отменить? И не должно ли это стать облегчением. Быть отшитым дважды за одну ночь едва ли можно назвать хорошими новостями, но это спасет его от необходимости объясняться с мужчиной.

Включив голосовую почту, Блей подпер руками лоб и уставился на свои босые ноги.

«Добрый вечер, Блэйлок. Я воображаю, что прямо сейчас, ты стоишь перед своим шкафом и пытаешься определиться с выбором, что надеть». Ровный, глубокий голос Секстона стал неожиданным бальзамом, успокаивающим его. «Ладно, на самом деле это я сейчас перед собственным шкафом с одеждой… Думаю, что надену костюм и пальто и жилет в озорную ломаную клетку. Я подумал, что полоски были бы не плохим сочетанием с твоей стороны». Последовала пауза и смешок. «Не то, чтобы я указывал, что тебе надевать, конечно же. А вообще звони, если понадобится помощь. В смысле твоего гардероба, конечно же». Снова пауза и затем уже серьезный тон. «С нетерпением жду с тобой встречи. Пока».

Блэй отнял телефон от уха и поставил свой большой палец над кнопкой «удалить». В порыве он сохранил сообщение.

После протяжного вдоха, он вынудил себя подняться на ноги. Дрожащими руками, он застегнул свою шикарную рубашку и вернулся к комоду, который теперь был разгромлен.

Он поднял флаконы с одеколоном, снова поставив их на место, и подмел пол. Затем выдвинул ящик с носками… и вынул от туда то, что ему было нужно.

Чтобы закончить свой туалет.