Текст книги "Цена твоей Любви (СИ)"
Автор книги: Доминика Магницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Глава 37. Моника в плену
Я поздно проснулась и почувствовала неприятный холодок, царапнувший сердце. Из приоткрытого окна веяло прохладной свежестью, и я поймала себя на мысли, что мне едва удаётся контролировать собственное тело. Мышцы ног жутко ныли, низ живота приятно тянуло вниз, а грудь покалывало от безудержных ласк и ненасытных губ.
– Рон?
Конечно же, мне никто не ответил. Лишь смятая подушка напоминала о том, что эту ночь мы провели вместе.
Я постаралась отогнать непонятную тревогу и, стиснув зубы, медленно встала с кровати. Скользнула взглядом по хаотично разбросанной одежде и с досадой хмыкнула.
– Кажется, мне потребуется новое нижнее белье.
А желательно еще и дополнительная косметика, потому что тех скромных запасов, которых Рон привез из моего дома, недостаточно для маскировки его жадной любви.
Губы опухли от поцелуев. Цепочка следов от шеи вела к груди и особенно ярко выделяла ключицы.
Этой ночью я тоже не осталась в долгу. У меня будто совсем тормоза отказали, и я не собиралась больше ждать. Сама потянулась к кожаному ремешку на джинсах и в порыве страсти сорвала несколько пуговиц, бедром чувствуя, как сильно он меня хочет.
– Ты уверена? – остановился и словно с трудом поднял на меня горящие глаза.
Выражение его лица обо всём мне сказало, и последние сомнения как-то разом испарились.
Я ко многому была не готова. К предательству сестры, к обману матери, к манипулированию отца и к жестокому беззаконию.
Но к Рону я была готова. На все сто процентов.
– Уверена.
И вот так мы перешагнули последний рубеж. Я не думала головой и отбросила все страхи, заперев их в заманчивом слове «завтра».
Обнаженная кожа вспыхивала при каждом прикосновении. Плоть к плоти. Дыхание в губы. Зажим на волосах. Поначалу плавные и нежные движения, быстро переросшие в грубые и нетерпеливые.
Мы были словно оголодавшими животными, которые наконец-то смогли удовлетворить потребность друг в друге. Я буквально задыхалась от чувства наполненности и на гортанном выкрике прогибалась в спине, пытаясь оказаться еще ближе к нему.
Но ближе некуда. Секс – просто приятный бонус, имитирующий доверие и сплетающий двух ненасытных влюбленных. Когда, будучи на грани эйфории, ты что угодно готов пообещать и можешь дать любую клятву, срок которой – одна ночь.
И оттого каждый взрыв эмоций я воспринимала еще более остро. Потому что понимала – завтра я без сожалений сдохну ради него. А он – ради меня.
Но мы хотим жить. Не клянемся и не признаемся в любви. Никакие слова мира не выразят наши чувства. Они теплятся на дне глаз и чертовски жгут сердце. Красным неоном рисуют вечные узоры и со сладким выдохом замирают на устах. Шепчут заветное: «Навсегда».
– Куда он делся? – обращаюсь в пустоту.
С непривычки закашливаюсь и сипло усмехаюсь.
– Добился чего хотел и свалил. Шмидт, да у тебя вообще совести нет.
Приходится заставить себя отправиться в ванную и принять душ. Стоя под сильным напором воды, я напоминаю себе о том, что сегодня многое должно решиться.
Во-первых, прощание с Джиной. Я просто не представляю, как сообщу ей о своем отъезде. И о том, что я вряд ли в ближайшем будущем смогу вернуться в Милан.
Во-вторых, поимка Брайса. Рон носом землю рыть будет, но не даст ему уйти. Это лишь вопрос времени, и я искренне надеюсь, что дело не затянется.
Я быстро маскирую покраснения и в спешке одеваюсь. Бросаю последний взгляд в зеркало, приглаживаю еще мокрые волосы и выхожу из комнаты, сразу намереваясь отправиться на поиски мужа.
Но уже в конце коридора меня тормозит Нико, с которым я только вчера познакомилась, и стальным, безэмоциональным голосом посылает холод по позвоночнику.
– Рон уехал и приказал мне поехать с тобой. Ты готова?
Я нерешительно киваю. С опаской разглядываю до зубов вооруженного мужчину и тихо уточняю.
– Он отправился в опасное место?
Мысленно негодую – уж лучше бы он взял с собой этого мрачного капо. Тогда я бы не так сильно за него переживала.
– Не парься, – фривольно отрезает. – Он не из доходяг. Живым вернётся.
Остаётся только поверить, потому что Нико не собирается долго ждать. Он резко отворачивается и кивком головы указывает следовать за ним. Мы спускаемся вниз и подходим к большому черному джипу, рядом с которым стоит незнакомый мужчина.
– Это Антонио. Он тоже с нами.
Нико говорит сухо и по делу. Сразу видно, что он не привык бросаться словами, и всё же я чувствую себя комфортно. Мне и самой не хочется говорить, потому что я глубоко погружена в предстоящий разговор с подругой. Мысленно пытаюсь от всего абстрагироваться и придумать последовательный план.
Главный вопрос – с чего начать.
Но, увы, я так и не смогу это узнать, потому что еду на прямую встречу с Дьяволом, отнявшим жизнь моей сестры. В самое логово настоящего бандита.
Где-то на середине пути я с удивлением вскидываю брови и тихо спрашиваю.
– Откуда вы знаете, где живет Джина?
Будь я чуточку внимательнее, давно бы задалась этим вопросом, но половину дороги я металась между страхами и никак не могла найти себе места.
Получаю ожидаемый ответ.
– Адрес легко найти.
Ну конечно. Могла бы и сама догадаться, что для таких, как они, нет недоступной информации.
Проходит минут десять. Ничего не предвещает беды, и вдруг в следующую секунду всё быстро меняется.
Я поворачиваюсь к окну и словно в замедленной съемке вижу, как на нас несется огромный грузовик. Фары резко ослепляют, раздается визг сирен, и всё, что я успеваю сделать – зажмурить глаза и ухватиться за переднее сиденье. Нас на сумасшедшей скорости отбрасывает в сторону. Нико в последний момент нагибается, хватает меня за плечи и ложится сверху, накрывая собой и защищая от осколков.
Мимолетная боль простреливает затылок и коленку. Я как-то отстраненно, будто на уровне периферии, начинаю выпрямляться и вытягиваю руки вперед, чтобы помочь Нико подняться, но с ужасом застываю на месте, почувствовав что-то теплое на ладонях.
Истина ошарашивает – кровь. В отличие от меня, мужчине знатно досталось. Особенно пострадали незащищенные части тела – шея, лицо и руки.
В нас буквально просверлили дыру. Боковую дверь вывернуло, стекло разбилось и жалящими осколками вонзилось в мягкую плоть.
Щека горела от царапины, но я как-то мимоходом вытерла лицо и снова попыталась привести мужчину в чувства. Кричала, как сумасшедшая, и не понимала, почему никто не приходит нам на помощь.
Кое-как вылезла из-под тяжелого тела и с трудом оттолкнула жалкие остатки от некогда прочной двери. В состоянии аффекта я даже не заметила, что водитель грузовика, который нас протаранил, давно свалил с места происшествия.
Перед глазами всё поплыло. Я судорожно полезла в карманы Нико, чтобы найти телефон и вызвать скорую, но внезапно почувствовала на своей спине чей-то жуткий взгляд.
Списала на глупую мнительность.
Как оказалось – зря.
Потому что в следующее мгновение к моему рту прижали мокрую тряпку, пропитанную какой-то дрянью, и я тут же повалилась на землю.
Слух царапнул мерзкий голос.
– Куда собралась, цыпа? – узнаю наглый тон Брайса. – Пришло время платить по счетам.
Я теряю связь с реальностью. Прихожу в себя, уже находясь в какой-то темной комнате без окон и нормальной мебели. В центре стоит один стул, на котором, едко посмеиваясь, сидит Герра.
– Мы могли бы быть такой хорошей командой, но ты сделала неверный выбор. Готова к последствиям?
Спиной чувствую холод, идущий от стены. Я сижу на полу и безвольно наблюдаю за происходящим. Смотрю в его безумные глаза и просто отказываюсь бояться, хотя всё мое тело обездвижено веревкой.
Может быть, это из-за вещества, которое я успела вдохнуть. Но я делаю ставку на Рона.
Он спасёт. Найдет меня и заставит этого ублюдка поплатиться за все его грешки. Я уверена – Шмидт быстро сообразит, что произошло нечто ужасное. Нельзя поддаваться панике. Учитывая обстоятельства, мне срочно нужно разговорить Брайса.
– Как ты узнал, что мы будем там? – затхлый воздух мешает дыханию. Я неловко кашляю и прочищаю горло. – Этот грузовик ведь специально в нас въехал?
– Ну конечно, – встаёт и небрежно взлохмачивает мои волосы. – Хорошо, что ты не пострадала. Я просил своего человека метить в водителя. Ты мне живой нужна, – тихо добавляет, – пока что.
– Как долго я была в отключке? – дёргаюсь, стремясь избавиться от его липких прикосновений.
– Хочешь подсчитать, как скоро твой Шмидт примчится на помощь? – холодно усмехается. – Не рассчитывай на него. Он ни за что не найдет это место.
На мгновение его сковывает судорога, но он быстро маскирует свой страх и натянуто улыбается. Но меня не обманешь. Я нутром чую фальшивую уверенность. Брайс сам не раз говорил, что мой муж на многое способен.
Черт возьми. Даже я временами его боялась.
– Ты следил за нами? – осторожно спрашиваю, чтобы не вызвать агрессию.
Он же психопат. Кто знает, в какой момент его может перемкнуть.
– Да. Чуть не блеванул, пока на вас смотрел. Тебе самой не тошно? – сгибает коленки и садится рядом. Я окончательно вжимаюсь в стену. – Ворковали, как пташки. Я уж решил, что бесполезно, но нет – ты умница. Дала мне наводку о своей подружке, и вот, – разводит руками, – мы наконец-то здесь. Все вместе.
Я замираю. До рези в глазах напрягаю зрение и с ужасом замечаю тело, лежащее неподалеку.
– Стой. Что значит «все вместе»? – сипло переспрашиваю. – Это же не…
– Джина? – громко хохочет. – Она самая. Еще жива. Ты рада?
Впивается в меня безумным взглядом и как-то нервно убирает пряди от лица. За то время, что мы не виделись, он сильно преобразился. Теперь я вижу не мальчишеское лицо, а лицо одержимого маньяка, которого искренне забавляет эта ситуация.
– Чему я должна радоваться? – передергиваю плечами, сбрасывая озноб с тела. – Тому, что ты меня похитил? Тому, что двое мужчин в машине на пороге смерти? – всё сильнее распаляюсь. – Или тому, что ты ввязал в это дерьмо мою единственную подругу?
– Сестра у тебя тоже была единственная, – смотрит в упор и хищно скалится. – Напомнить, где она теперь?
Пока он старательно пытается вывести меня на эмоции, я начинаю тихонько двигать запястьями, чтобы развязать веревку. Узел не слишком тугой, но вот что делать после этого – ума не приложу.
Попытаться ударить? Но я точно проиграю, мышцы затекли.
Добежать до двери и оставить Джину наедине с Брайсом?
Нет уж. Я больше не собираюсь терять ни одного дорогого мне человека.
– Ты должна радоваться, ведь вы обе всё еще дышите, – сдавливает шею, демонстрируя, как легко он может перекрыть мне кислород.
– Чего ты хочешь?! – хриплю, с трудом глотая воздух.
– Исполнить твоё желание.
Герра резко расслабляет ладонь и отстраняется. Я захожусь в диком кашле.
– Какое желание? – горько уточняю.
Ведь моё единственное желание – чтобы он сдох в тюремной камере. Годами прокручивал свои действия, вспоминал искалеченные судьбы людей и задыхался от недостатка свободы. Он виновен по всем статьям. В похищении, убийстве, шантаже и подстрекательстве.
– Мы были с тобой партнерами, разве нет, Моника? – протяжно выдавливает моё имя. – Что ты просила сделать в обмен на помощь?
Внутри меня всё обрывается и холодеет. Невольно я вспоминаю слова Рона.
«Он знает, что ему до меня не добраться. Пойдёт через неё».
Брайс усмехается, заметив мой озлобленный взгляд, и хитро подмигивает.
– Я выполню твоё желание, детка. Отомщу за тебя и уничтожу того, кто дурманил голову Мел. Шмидт прямо сейчас идёт в мою ловушку. Я отправил ему координаты и написал, что ты будешь там. Он откроет дверь и…БАМ! – кривит губы. – Взлетит на воздух.
– Нет. Нет. Нет. Боже мой, ни за что! – истерика выдаёт меня с головой. – За что ты его так ненавидишь? Какое отношение он вообще имеет к тебе?
– Ко мне – никакого. Я убью его за то, что он влез в голову к Амелии, – рвано цедит. – Можешь мне не верить, но я реально любил твою сестру. А когда понял, что она помешана только на Шмидте, я решил – пусть никому не достанется.
Не верю своим ушам. Как у него вообще язык поворачивается говорить мне подобные вещи.
– Да что это за любовь такая?! – отчаянно вскрикиваю.
Запястья почти свободны.
– Разрушающая, – зловеще шипит. – Моя любовь была не такой, как у обычных людей. Она была более совершенная, а Мел от неё отмахнулась. И за это я её убил.
Глава 38. Шмидт
– Дерьмо.
Кулаком мечу в стену. И мне плевать, что я веду себя как животное. Хочу до крови раздробить, чтобы саднящая боль напоминала – я еще не рехнулся.
Она жива. Не может быть по-другому, иначе я весь Милан с землей сровняю. Буду голыми руками глотки разрывать и не остановлюсь, пока Царапка не возьмёт меня за руку. Только она способна усмирить моё желание убивать.
А сейчас это желание росло в геометрической прогрессии.
– Успокойся. Прошло всего несколько часов, – слабо хрипит Нико. – Он ничего ей не сделает.
Кромсаю костяшки о бетон, чтобы не добить этого задохлика.
Мать твою. Я помню каждую гребаную секунду. Мне нужно лишь мгновение, чтобы представить сотни шрамов, которые Герра успеет ей нанести. И чем дольше я здесь стою, как зомбак, тем быстрее обнуляются шансы на спасение её чертовой головы.
Да я и сам хорош. Попёрся в Каморру, чтобы обговорить детали с Фелисом. Нашёл время – надо было с ней идти, а то крайне распланированное будущее трещит по швам.
Нахрена мне завтра, если в нем не будет моей жены.
– Что с Антонио? – отвлекает Нико.
– Умер на месте, – говорю хладнокровно, отсекая эмоции.
– Нашли какие-нибудь следы вокруг машины?
– Нет. Герра хорошо подготовился и быстро свалил вместе с ней. Из хороших новостей – мы поймали водителя грузовика. Он сразу признался и указал на Брайса. Ему заранее был известен маршрут, поэтому он специально выбрал более тихое место, чтобы наехать на вас. Шумиха гораздо позже поднялась, – сквозь зубы рвано выдыхаю. – Хорошо, что ты успел нажать на экстренную кнопку. Я рад, что ты цел.
Мои слова вызывают у него усмешку. На лбу появляется испарина от попытки выпрямиться на локтях.
– Лежи. Ндрангете нужен здоровый лидер, а ты и так на ладан дышишь.
– Не за что, – неожиданно обрывает по полуслове.
И я сразу понимаю, о чём он. Нико – сильный боец. Почти лучший.
Он в идеале знает, как надо вести себя в экстренных ситуациях. У него молниеносная реакция – он бы успел рвануть на себя дверь или, как минимум, закрыться руками.
Но он выбрал защитить её. И я по гроб жизни буду ему обязан. Чертовски обязан. Считай, как на пожизненном сроке.
Лишь бы усилия были не напрасными.
– Он еще не прислал свои требования?
– Нет. Вместо этого он прислал адрес. Хочет заманить в ловушку.
– Дешевый приём, – кроет матом. – Ты же сам не пойдешь? Людей отправишь?
– Посылать своих на самоубийство? – хищно усмехаюсь и неодобрительно качаю головой. – Ни за что. Больше никто не сдохнет. Кроме него, конечно.
– Тогда какой план?
– Ждать, – от напряжения вены вздулись на шее.
Ненавижу это слово. Оно прямо душу травит, лишая остатков терпения. Буквально ножиком по сердцу режет, да так легко, будто по сливочному маслу идёт.
– Ты? Ждать? – кряхтит и изгибается от боли. – Смеешься?
– Заткнись, – раздраженно разминаю кисти рук. – Это единственный выход. Слежка быстрой не бывает.
– Герра лучше всех знает, как замести следы. Ты не сможешь на него выйти, – замолкает и пораженно вскидывает голову. – Если только ты не пытаешься отследить свою жену.
– Именно, – скольжу рассеянным взглядом по стене.
Хрупкие нынче стены стали. Один удар, и штукатурка уже летит на пол.
– На ней жучок? – пристально смотрит. Осуждающе так. Почти с укором.
– Не совсем, – пренебрежительно бросаю. – Так, микро чип внутри кулона.
– Это одно и то же.
Пожимаю плечами и стряхиваю с куртки несуществующие пылинки.
– А что в этом такого? Сегодня это может спасти ей жизнь, – развожу руки в стороны.
По сути, если бы не долбанный маячок, я бы давно слетел с катушек.
– Мать твою, Рон, ты следишь за собственной женой? – щурится. – И давно?
– Я вставил его на всякий случай. Решил перестраховаться и в итоге очень пожалел, что не протестировал жучок раньше, – зло шиплю, сокрушаясь сам на себя. – Как оказалось, синхронизация может занимать целые часы. А если бы раньше проверил, всё было бы быстрее.
Тупой кусок дерьма – вот, кто я. Мозгов хватило лишь на то, чтобы вернуть ей подвеску. О другом я и думать забыл. Самодовольно усмехался – мол, куда она денется.
А Моники и дух простыл, пока я всякой херней страдал.
Идиот.
Нико нарушает тягучее молчание, полное сухих упреков.
– Герра должен поверить, что его ловушка сработала. Это усыпит его бдительность.
– И кого же мне послать по адресу самоубийц? – устало усмехаюсь. – Место абсолютно пустое. По камерам посмотрели – ни души. Есть лишь один вариант – бомба.
– Черт, Рон, я реально должен тебе подсказывать? Да мудаков столько, что хоть всех шли. Абсолютно не жалко.
– Что насчет водителя грузовика? – глаза наливаются кровью.
Лично бы пристрелил, да ждал полезной информации.
– Ты не передал его копам? – удивленно вскидывает брови. – Ты же договорился, что больше не будешь…
– Да, знаю, но это личное. Пусть Гастон останется в стороне.
– Звучит слишком идеально, – прочищает горло, – раз ты не хочешь вмешивать карамбов, значит, ты уже решил, что сделаешь с Брайсом?
– Убью тварь голыми руками, – холодный вердикт.
Не успокоюсь, пока он дышит. Вечно буду переживать за безопасность Царапки и оглядываться.
А это совсем не похоже на то будущее, которое я ей обещал.
– Да? – отвлекаюсь на звонок.
– Мы нашли её.
Наконец-то.
Глава 39. Моника верит в мужа
– Так ты хочешь убить его из-за ревности? – не удерживаюсь и выдаю короткий смешок.
Боже, на секунду абсурдность ситуации помогает мне отпустить внутреннюю тревогу. Шмидт всегда знал, что делать, и я просто не имею права в нём сомневаться.
Брайс подхватывает мой подбородок и вместо ответа начинает маниакально изучать черты моего лица. Смотрит с особым интересом и каким-то безумным блеском в глазах, отчего я ногтями впиваюсь в верёвку и из последних сил удерживаю себя на месте.
Мои руки свободны, но если он это заметит – мне конец, поэтому я хладнокровно встречаю его взгляд и сквозь зубы задаю новый вопрос, поскольку ответ на первый уже очевиден.
– Что дальше?
Я дергаюсь, и он с удивлением отстраняется, будто только сейчас осознал – я не кукла и умею двигаться.
– Допустим, ты убьешь Рона, – надрываю голосовые связки, чтобы не выдать свой страх. – А что потом? Ты стал неугодным и даже опасным. Как скроешься от преследований? Вечно-то бегать не получится.
Ну да. А если еще вспомнить о двух заложницах, то вообще как-то бесперспективно.
– Я не буду больше прятаться, как крыса, – ядовито плюётся в сторону и с мерзкой улыбочкой вводит меня в шок. – Сегодня мы умрём, детка. Готова?
Я вытягиваюсь, как струна, и кидаю напряженный взгляд в сторону Джины. Она до сих пор без сознания.
– Ты…о чем ты говоришь? – поджимаю пятки и рефлекторно передергиваю плечами.
Как ни крути – страшно смотреть на окончательно поехавшего человека.
Особенно страшно, что он превосходит меня в силе и физической подготовке. Да еще и пистолет наверняка держит под рукой.
– Будет забавно, да? – заливается грубым смехом. – Одинаковые даты на надгробиях. Окровавленные тела, которых пронзила одна пуля. О таком годами будут писать. Мы войдем в историю.
Пока он едва ли не задыхается от нахлынувшего вдохновения, я начинаю тихонько отползать в сторону. Ближе к стулу, которым в случае чего можно воспользоваться. В этот момент Брайс, как фанатик, возводит взор к потолку и мечтательно прикрывает глаза.
Я уж было думаю – это мой шанс, но внезапный сигнал телефона резко возвращает мужчину к реальности.
Он достаёт смартфон и читает полученное уведомление. И с каждой секундой его улыбка становится всё шире.
– Ну что, пойдём. Лично посмотришь на пепелище, которое осталось от твоего любимого муженька.
С этого ракурса мне видно, как грудная клетка подруги едва заметно приподнимается. Сначала я чувствую облегчение, но потом до меня доходит смысл его слов.
В горле пересыхает. Ноги сводит судорога, а сердце отбивает сумасшедший ритм.
Я не верю и остаюсь на месте, потому что расклад в любом случае не на моей стороне.
Если Рон жив – мне просто нужно его дождаться. А если нет – я сама побегу за пулей в лоб, потому что уже ни в чём не вижу смысла.
Только в нём. В мужчине, который пообещал сделать меня счастливой.
«Не смей нарушать обещание» – внутренний протест.
– Что значит «лично посмотрю»? – сипло уточняю. – Как?
– Сейчас увидишь. Я тебя отвезу, – резко подлетает ко мне и грубо хватает за плечи.
Стискивает кожу, наслаждаясь болезненной мукой на моём лице, и тихо шепчет.
– Напоследок я хочу увидеть, как ты заплачешь от горя, когда увидишь его обезображенный труп. Это наверняка потрясающее зрелище. А потом я всажу пулю тебе прямо в сердце и одним выстрелом убью нас обоих.
Держать освобожденные руки за спиной всё труднее. Меня буквально трясет от желания расцарапать ему лицо, но вместо этого я закрываю глаза, чтобы не видеть мерзкое, гнилое нутро Брайса, и мысленно повторяю одну и ту же фразу.
Прямо на повторе. Чтобы не забыть и не сдаться. Помнить – Рон жив. И он заставит этого ублюдка захлебнуться собственной кровью.
Герра ведёт меня к обшарпанной двери и вдруг резко останавливается рядом с ней. Как-то особенно бережно обхватывает мои скулы и фальшиво сочувствует.
– Извини. Я реально пытался тебя полюбить, но ты совсем на неё не похожа, – холодные пальцы скользят по контуру лица. – Мы с Мел такие штуки проворачивали, что тебе и не снилось. В ней был огонь безумия, которым я вдохновлялся. Ты даже представить не можешь, скольких людей мы отправили на самое дно. Мы жили этим. Брали кайф и плевали на все запреты. Ты на такое не способна. Слишком малодушная.
Боже. Перед смертью не надышишься, но я едва сдерживаю скучающий зевок, потому что, вопреки ожиданиям Брайса, я чувствую радость.
Да, я другая. Если быть нормальной уже не в тренде, я всё равно останусь такой. Простой, банальной и адекватной.
Меня прельщает мысль о тихом доме, уюте, спокойствии и любящем человеке.
Большего и не надо. Счастливая семья – вот лучший кайф.
– Ничего не скажешь, Моника? – кладёт руку на шею. Да с такой силой, словно хочет голову оторвать и оставить себе на память.
Хотя какая память, о чём я. Он же решил прославить нас больным самоубийством. Редкостный психопат.
Я бы сказала: «Гори в аду». Но он давно в нём горит, поэтому я просто молча качаю головой.
Жду какой-то развязки с поразительно холодным рассудком. Уже понятно – по нему психушка плачет. Пустые разговоры ничем не помогут.
Пусть выведет на улицу, подальше от Джины, и тогда я сделаю всё, чтобы веревка, в которую я вцепилась, как в спасательный круг, затянулась возле его шеи.
Должно быть, я так долго боялась, что уже исчерпала все эмоциональные ресурсы.
– Тебе что, плевать на Шмидта? – ядовито скалится. – Я думал, у вас любовь до гробовой тоски, но что-то ты не сильно переживаешь.
– Нет, я переживаю, но, если он и правда мёртв, я сама буду молить о смерти, – твердо заявляю, немного лукавя.
Джина-то не должна расплачиваться за наши грехи. Сперва я сделаю так, чтобы она была в безопасности, а уже потом загляну смерти прямо в глаза.
Брайс брезгливо кривится, словно съел лимон, и горько цедит.
– Если бы Мел хоть немного меня любила, я бы пощадил её.
Пощадил! О, как великодушно. Он упивается своим эгоизмом и не ведает, что никакие тщедушные чувства не дают ему права на убийство человека.
– Мы идём или нет? – скупо повторяю.
Герра кивает, берет меня за локоть и каким-то чудом не замечает, что веревка свободно свисает с моих рук. Потом он выводит меня в коридор и толкает входную дверь.
Мы всё это врёмя были в старом и покошенном домике. Одна комната да хилое подобие прихожей. Видно, он и правда надумал сдохнуть, раз здесь нет никакой защиты.
Ну хоть какое-то облегчение – на одну тварь станет меньше.
Я неумело плетусь за ним, едва волоча ноги, и вдруг резко поднимаю взгляд, почувствовав сотни глаз, которые устремились в нашу сторону.
Из горла вырывается вопль облегчения, когда я наталкиваюсь на мощный силуэт, возглавляющий целую колонну солдат.
Рон. Он пришёл за мной. Он жив!
Ослабевшие руки отпускают верёвку, в которой уже нет надобности, а затёкшие мышцы внезапно вспоминают всё, чему были обучены.
Проходит секунда или две. Брайс замирает, совсем не готовый к такому развитию событий, и я мгновенно этим пользуюсь.
Наваливаюсь на него всем телом и ногой отпихиваю в сторону, а потом просто бегу, не жалея сил.
Бегу к нему. К моему счастью и к моему проклятью, которое подхватывает меня на руки и моментально дарит чувство защиты от всего гребаного мира.
– Черт возьми, ты жив! – слёзы градом льются из глаз. На эмоциях я молочу всякую чушь. – Какое облегчение, что мой муж – не идиот.
Он не попался в ловушку и нашёл меня. По-прежнему злится, почти бесится и также сильно сжимает талию, словно дух хочет вышибить из легких.
Рон хрипло смеется и, пока его люди скручивают Брайса, остервенело целует моё лицо.
– Я тоже люблю тебя, Царапка.
Я хочу утонуть в этом моменте, но мы не можем позволить себе надолго забывать об окружающих. По крайней мере, не сейчас. Еще слишком рано.
Я нехотя отрываюсь от Рона, бросаю взгляд на дикую суматоху и тихо шепчу, чувствуя поглаживание на своей спине.
– Джина внутри. Я должна ей помочь.
– Хорошо. Иди, а я пока тут закончу.
Последнее слово прозвучало особенно грозно. По хищной и предвкушающей ухмылке Шмидта я сразу поняла, что именно он хочет закончить.
А точнее – кого.
– Ты уверен? – сбиваюсь под гнетом острого взгляда и судорожно тяну носом воздух. – Я имею в виду…может, его стоит сдать полиции?
Колкость сменяется теплом и совершенно непоколебимой решительностью. Черные глаза насмешливо смотрят прямо в душу и словно без тактильных касаний ласкают и обволакивают моё трясущееся тело.
– Просто иди в дом и не выходи, пока я сам за тобой не вернусь, – в голосе прорезаются стальные нотки.
Здесь он главный. Дон Ндрангеты и так слишком многое себе позволил, а ведь люди ждут, когда он совершит месть прямо у них на глазах.
Мне не понять этого жестокого мира, хотя по всем разумным меркам я являюсь его частью. Как жена Шмидта и как дочь Алдо.
– Хорошо, будь осторожен.
Я отворачиваюсь и возвращаюсь в дом. Как-то рефлекторно начинаю отвлекаться на собственное сердцебиение, чтобы заглушить любые возможные звуки, которые вскоре могут разодрать меня в клочья.
И это не жалость, а обычный человеческий страх. Хочется на пару минуть оглохнуть, чтобы не ждать громкого выстрела и не дрожать от одной мысли – Рон многих убил. И сегодняшняя смерть, по сути, ничего не меняет.
Она просто даёт ещё один ключик к нашему будущему. Без бегства, мафии и криминала.
Даже поверить сложно. Неужели однажды я проснусь рядом с мужем, приготовлю нам обоим завтрак и за едой буду обсуждать всякие банальности, вроде покупок и прогноза погоды?
Забавно, но звучит как настоящая мечта. Может, оттого и кажется такой нереальной?
– Джина? Джина, это я. Моника, – громко зову подругу.
Та едва слышно стонет. Из её груди вырываются болезненные вздохи, перекрываемые тихим кашлем.
– Держись. Я тебя сейчас приподниму, а ты мне немного поможешь, хорошо?
Она слабо кивает, и я принимаю это за одобрение. Хватаю её за плечи, тяну на себя и от усилий сцепляю зубы, чтобы волком не завыть – я еще не успела набраться сил, а выброшенный в кровь адреналин уже давно покинул моё ослабевшее тело.
– Черт возьми, ты почему такая тяжелая? – горько хмыкаю, вытирая с её лба капельки пота. – Выглядишь, как тростинка, а по ощущениям я будто кабана поднимаю.
– Эй, за кабана по роже получишь, – слабо улыбается.
Я устало фыркаю и сажусь рядом с ней на пол. Аккуратно дотрагиваюсь до рук, ног, живота и спины и тихо уточняю.
– Тебе не больно?
– Нет. Он меня не трогал, только постоянно усыплял.
Какое облегчение. Я бы себе не простила, если бы Джина из-за меня пострадала.
– Как давно ты здесь?
– Здесь? – удивленно осматривается. – Не знаю. Еще вчера я была дома. Помню, как вернулась с работы, кто-то постучал в дверь, я открыла, а потом…темнота.
– Боже, Джина, тебя не учили тому, что сначала нужно спрашивать, кто там?
– Я подумала, что это ты пришла, – слабо толкает в плечо. – Я сто лет ничего от тебя не слышала. Могла бы хоть раз позвонить!
– Ты права. Прости, – опускаю голову, – за всё прости. Я должна была это предусмотреть. Вообще не понимаю, зачем он тебя похитил.
Я кратко рассказываю Джине события последних часов, после чего она мучительно начинает что-то вспоминать.
– Иногда я приходила в себя и слышала, о чем он говорил. Вроде в самом начале планировал схватить тебя в моей квартире, а потом он вдруг резко передумал.
– Странно, – задумчиво протягиваю. – Может быть, он узнал о том, что я еду с охранниками…
Внезапно Джину начинает бить мелкая дрожь. Она слышит завывания ветра и скрип половиц, в то время как я передергиваю плечами от облечения – это не выстрелы. Пока всё еще тихо.
– А он точно не вернется? Это ведь тот парень, о котором ты говорила? Брайс вроде бы, да?
– Точно, – уверенно заявляю, хотя по спине ползёт холодок. – Забудь о нём. Рон разберётся.
Она окидывает меня внимательным взглядом и насмешливо хмыкает.
– Рон, значит? – улыбка превращается в оскал. – Тебе все мозги отшибло? Я же предупреждала, чтобы ты с ним не связывалась.
Ага. Как же. Шмидт если захочет – сам свяжет. Хоть документами, хоть верёвкой.
– Эм…я не знаю, как тебе сказать, – из груди вырывается тяжелый вздох. – Но Рон и я…мы как бы женаты.
– Как бы?! – кричит во всё горло.
И откуда только силы берутся. Совсем недавно как труп лежала, а теперь голыми руками готова меня порвать.
– Как оказалось, мы поженились еще до моей амнезии, – виновато улыбаюсь. – Сейчас всё по-другому. Ты многого не знаешь.
– Так расскажи мне, – настойчиво цедит.
– Не торопи события. Мы отвезём тебя к врачу, чтобы убедиться, что ты в порядке, а потом я отвечу на все твои вопросы. Обещаю.
Джина иронично хмыкает. Она явно замечает, что я очень часто стала говорить о нас с Роном как о едином целом. И, вопреки всем сомнениям, это вызывает у меня лишь счастливую улыбку, которая, к сожалению, резко сползает с лица.
Раздается выстрел.
***
– Ты серьезно? Того врача, который пытался меня убить, подослал Брайс? – выпучиваю глаза от удивления.
Мы сидим в квартире Джины и ждём, пока та примет душ. К счастью, в больнице её тщательно проверили и не выявили никаких проблем. Просто посоветовали больше отдыхать и пропить курс витаминов.
– Да, и это явно не последнее дерьмо, которое он устроил, – Рон согласно кивает и крепко сжимает мои руки. Настолько крепко, что костяшки пальцев начинают белеть. – Уже плевать. Я не хочу о нём говорить.
