Текст книги "Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)"
Автор книги: Дина Ареева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
– Ломаешься? Ну поломайся еще, поломайся. Недолго осталось, тупая овца.
– Это ты тупой, Коннор. Тебе говорят отвалить, а ты не понимаешь, – фыркаю в ответ и разворачиваюсь на выход из раздевалки.
Но почему он на меня так смотрит? Странно, что сразу заткнулся, а не начал угрожать и грозить депортацией.
Из-за Коннора я упустила удачный момент разоблачения Демона. Принесла же нелегкая чертового громилу! Можно было притвориться, что я убираю, дождаться Демьяна и снова позвонить. А потом любоваться его реакцией. Но не оставаться же мне там с Коннором наедине.
Девочки переодеваются быстро и освобождают помещение. Быстро протираю подоконники, скамейки и ручки от шкафов, прохожусь с пылесосом. Полы вымою сразу в обоих раздевалках, а пока стучу в дверь к парням.
– Там уже все переоделись?
– Да, входи, – слышу из-за двери и тяну ручку на себя.
В раздевалке почти пусто, осталось человек пять. Нет ни Коннора, ни Топольского, зато есть Демьян. Он сидит в своем кресле, положив ногу на скамейку, и зашнуровывает кроссовок. Рядом на скамейке экраном вверх лежит телефон.
Демьян в спортивных шортах и футболке, и мой взгляд непроизвольно скользит по его ногам. В глаза бросаются тренированные мышцы. Они вовсе не выглядят атрофированными от обездвиженности.
Что же с ним случилось? Что с ним произошло такого, что он сел в инвалидное кресло?
В кармане оживает телефон, достаю и чуть не роняю на гладкий плиточный пол. Демон.
«Увидел пропущенный звонок. Что-то срочное?»
Поднимаю глаза и впиваюсь взглядом в Демьяна. Длинные пальцы продевают кончики шнурка в отверстия и стягивают, продевают и стягивают. На скамейке все так же безжизненно чернеет глянцевый экран.
Медленно набираю на клавиатуре: «Случайно нажала, извини», отправляю и жадно гипнотизирую телефон Демьяна. Но тот не подает признаков жизни. В ладонь отдается легкая вибрация:
«Жаль. Я соскучился».
Отвожу глаза и натыкаюсь на изучающий взгляд Демьяна.
– Это ты или не ты? – спрашиваю почти жалобно.
Он недоумевающе поднимает бровь и криво улыбается.
– Я это определенно я, Маша-растеряша. Кстати, тебе идет, – он кивает на мою робу с надписью «технический персонал». Я тушуюсь и бормочу.
– Она дико неудобная, но от меня требуют, чтобы я ее надевала.
– Ты пиздец красивая в любой одежде, – серьезно говорит Демьян и кивает на пылесос. – Помочь?
– Спасибо, – качаю головой, – я справляюсь.
– Как хочешь, – он руками переставляет ногу на подножку кресла, забирает телефон и выезжает из раздевалки, а я беспомощно смотрю ему вслед.
Выходит, Демон не он. Тогда кто?
***
– Райли, мне скучно, – тянет капризным голосом высокая брюнетка и садится парню на колени, – давай повеселимся.
Райли – наш сегодняшний заказчик. Его дом такой же роскошный, как у Топольского, зато атмосферка намного раскованнее. Настолько, что мы с Оливкой только молча переглядываемся.
Здесь нам пришлось поработать, чтобы подготовить дом к приему гостей. Надо отдать должное хозяину, нам он тоже предложил присоединиться. Но даже моя подруга, любительница потусить, нервно замотала головой.
Контингент гостей Райли также разительно отличается от Топольского. Здесь классическая мажорская вечеринка, на которой практически нет знакомых лиц. Никиты, кстати, в числе приглашенных я тоже не вижу. Его вообще не видно в универе последние два дня.
Так что мы сидим возле барной стойки и следим, чтобы запасы алкоголя не иссякали, и гости не успевали просохнуть.
– Сейчас, детка. Эй, как тебя там, иди сюда, – щелкает пальцем Райли в мою сторону. Он не то, чтобы хочет меня обидеть или унизить.
Парень уже достаточно набрался, чтобы с трудом вспомнить свое имя, что уже говорить о моем. Встаю и подхожу к развалившимся на мягких диванах парам.
– Ближе подойди, – манит пальцем Райли и икает. Подхожу, и он тянет меня за локоть вниз. От неожиданности не успеваю сбросить руку, а он шепчет в самое ухо два двузначных числа. Повторяет и отталкивается. – Запомнила.
Озадаченно киваю, и мне в руку ложится ключ.
– На втором этаже вторая комната слева. Там сейф, в нем пакет. Принеси.
Повторяю про себя комбинацию цифр, чтобы не забыть, и поднимаюсь наверх. Нахожу комнату, сейф. Вставляю ключ, набираю комбинацию. Раздается щелчок, дверца открывается, и я шокировано застываю.
Сейф до отказа забит долларами. Пачки сложены ровными рядами так, что остается перед дверцей небольшое пространство. Там лежит небольшой пакет из крафт-бумаги. Беру пакет, закрываю сейф и спускаюсь вниз в гостиную. Отдаю ключ, пакет и возвращаюсь к Оливке.
– Что там? – шепотом спрашивает она, я вместо ответа пожимаю плечами.
Ясно, что. И оказываюсь права. Веселье приобретает совсем другой оттенок, и мы еле дожидаемся, когда все разойдутся по комнатам. Или вырубятся, кто где пожелал.
Наш контракт заканчивается в шесть утра. Мы приводим в порядок дом, садимся в такси и возвращаемся в кампус.
Глава 19
Маша
– Вам знаком этот ключ, мисс Заречная? – начальник службы безопасности кивком головы указывает на стол. Там лежит ключ, похожий на тот, который мне вчера давал Райли.
Наклоняюсь над столом, чтобы получше рассмотреть. Как будто бы он, по крайней мере, брелок очень похож. Сейчас ключ упакован в полиэтиленовый пакет, но через прозрачную пленку хорошо видно.
Я в кабинете Оливера Дугласа, нашего главного безопасника. В обед он вызвал меня в кабинет и, как только я вошла, устроил форменный допрос.
– Если я не ошибаюсь, этот ключ принадлежит Райли Фареллу, – отвечаю, глядя на сидящего рядом с офицером Райли.
– Значит вы признаетесь, что воспользовались ключом, чтобы открыть сейф? – продолжает задавать вопросы Дуглас.
– Фарелл дал мне этот ключ и попросил принести из сейфа пакет. Как вы знаете, вчера я обслуживала вечеринку в его доме, – пока не понимаю, к чему он клонит. – А почему вы спрашиваете?
Офицер должен быть в курсе, мы же подписали контракт. Поворачиваю голову и смотрю на Райли, который сидит с отстраненным видом и рассматривает меня в упор.
– У мистера Фарелла из сейфа пропали деньги. Он утверждает, что их взяли вы. Что вы на это скажете, мисс Заречная? – офицер сверлит меня буравящим взглядом.
– Если он так считает, пусть обращается в полицию, – пожимаю плечами.
– Вы уверены? – спрашивает Дуглас. – Не буду скрывать, для нас крайне нежелательно, чтобы эта история вышла за рамки учебного заведения. Тогда под угрозой может оказаться весь проект. Администрация университета предпочитает, чтобы спорные ситуации решались договорным путем. Конечно, если вы настаиваете, я буду вынужден вызвать полицию, но подумайте хорошенько, в ваших ли интересах допустить, чтобы началось следствие? Вы уверены, что на этом ключе и на ручке сейфа нет ваших отпечатков пальцев?
До меня доходит смысл сказанного, и я холодею. Вглядываюсь в лицо Райли, и по спине ползет липкий пот, потому что его взгляд насквозь пропитан превосходством. А еще плохо скрытым торжеством.
Мои отпечатки есть и на ключе, и на сейфе. А еще на крафтовом пакете, который Райли попросил принести, и в котором оказались наркотики. Но похоже, у офицера Дугласа другая информация.
– И сколько... – говорю вмиг пересохшими губами и сглатываю, потому что голос сипит и срывается, – сколько по версии мистера Фарелла я взяла денег?
– Все, – отрывисто говорит Райли, нагло глядя мне в глаза, – ты забрала все, что было. А ключ подбросила мне в карман, пока я спал.
Ноги становятся ватными, и я хватаюсь за стол, чтобы не упасть. Офицер внимательно смотрит сначала на меня, затем на Райли и встает со стула.
– Мисс Заречная, мистер Фарелл. Я оставлю вас ненадолго, постарайтесь уладить конфликт мирным путем. Помните о репутации заведения и о том, что проект дал возможность сотням студентов с невысоким достатком учиться в нашем университете. Я настойчиво рекомендую вам, мисс Заречная, пойти навстречу мистеру Фареллу, вернуть деньги и не выносить лишнего за стены этого кабинета.
За офицером закрывается дверь, и мы остаемся одни. Едва дожидаюсь и разворачиваюсь к Райли.
– Что это значит? Ты прекрасно знаешь, что я ничего не брала! Ты сам дал мне ключ и попросил принести пакет.
– Я? Откуда? – насмешливо поднимает брови этот мерзавец. – Ничего такого не было, у меня есть свидетели. А у тебя какие доказательства?
– С меня хватит, я иду в полицию, – направляюсь к двери, но Райли вырастает передо мной, преграждая путь.
– Предупреждаю сразу, если дернешься, полиция найдет у тебя и мои деньги, и пакет с наркотой. Помнишь, чьи там отпечатки пальцев? – теперь в его взгляде нет и тени насмешки, в голосе только лед и металл. – Так что я бы посоветовал тебе забыть о полиции, детка.
Отчаяние захлестывает, мне хочется кричать, хочется расцарапать лицо Райли, хочется бежать и звать на помощь. Но все, что я могу, это только стоять и смотреть на ненавистного мажора.
– Почему? – с трудом проговариваю каждое слово. – Что я тебе сделала?
– Ничего не сделала, – отвечает он, – лично мне ничего. Ты просто попала, детка.
– Но почему я?
– Слишком многим людям ты зашла, – он протягивает руку к моему лицу, я отшатываюсь, но он его не касается. Лишь тыльной стороной ладони обрисовывает контур. – Слишком красивая. И ничья.
Становится душно, не хватает воздуха. Хочется рвануть за воротник блузки и облегчить ему доступ, но сил хватает только чтобы сдавить рукой горло.
– Я правильно понимаю, что если найду нужную сумму, вы от меня отстанете?
Райли уважительно приподнимает брови и наклоняет голову в сторону, как будто увидел меня под другим углом. И эта другая я оказалась не похожа на первую.
– Возможно, – осторожно отвечает. – Можем обсудить.
– Сколько? – сглатываю, рукой ощущаю глотательное движение.
– Полмиллиона долларов, – отвечает Райли, и у меня вырывается истерический смешок.
– Серьезно? Почему не миллион?
– Потому что столько на тебя поставили, – внезапно он наклоняется ниже и говорит с угрозой в голосе, глядя с расстояния в несколько сантиметров. – Ты еще не поняла, что здесь играют по-взрослому? Добро пожаловать в Игру, детка.
Глава 19-1
Полмиллиона долларов. По-взрослому, правильно сказал этот подонок Райли. Лучше и не скажешь.
Я ничего не говорю Оливке, не хочу ее впутывать. Она была вместе со мной, она может свидетельствовать в мою пользу, что я не брала деньги. Но те, кто на меня поставили, и так знают, что я ничего не брала.
Как же я не поняла, что это ловушка? Прокручиваю в памяти каждую секунду и поражаюсь собственной тупости. Почему я не отказалась от ключа, почему не послала Райли, как только поняла, что надо открыть сейф? Не понимаю.
Единственное, что можно сказать в мое оправдание, что если бы я отказалась, то они бы все равно придумали, как меня подставить. Или подсунуть ключ и пакет с наркотиками, или подбросить деньги.
Для них это не проблема. Потому что по-взрослому, тут Райли прав.
И решать ее придется тоже по-взрослому.
Достаю телефон и пролистываю список контактов. Он до сих пор подписан как Шведов. И я ничего не могу с собой поделать, даже мысленно называю его Сергей Дементьевич.
Вхожу в переписку.
В последний раз мы списывались позавчера. Он спросил, как у меня дела, я ответила, что все ок. Шведов пишет мне примерно раз в три-четыре дня, старается не надоедать, и я это прекрасно понимаю. С мамой мы созваниваемся каждый день, и подозреваю, в те дни, когда Шведов не навязывается мне, он терроризирует маму.
В свою очередь я ему благодарна за ненавязчивость и периодически делюсь своими достижениями – отправляю фото таблиц рейтинга и успеваемости.
Наверное, сейчас лучше звонить, а не писать, потому что «по-взрослому». Я хорошо помню, когда по-взрослому было в последний раз. Сергей Грачев принес в лицей обрез и гранату, Шведов оттолкнул Никиту к лестнице, и это спасло их обоих. А мы с Андреем Топольским чуть не погибли.
Нажимаю на дозвон. Признаю, что заигралась и переоценила свои силы. Или недооценила местную элиту. Учредители Игр в нашей «сотке» по сравнению с ними смешные карапузы в детской песочнице.
Длинный гудок. Если я его отвлекла, извинюсь, в любом случае он поможет.
– Слушаю, – отвечает женский голос на родном языке, и меня на секунду охватывает паника.
Женщина? Что она там делает? Я не интересуюсь этой стороной жизни моего биологического отца, но признаю, что она есть. Он слишком интересный мужчина.
– Здравствуйте, – справляюсь с паникой и стараюсь, чтобы голос не дрожал, – я могу поговорить с Сергеем Дементьевичем?
– Кто его спрашивает? – голос в трубке звучит слишком сурово и официально, и паника накрывает новой волной.
– Это... Это его дочь, – лихорадочно облизываю сухие губы. – Простите, могу я узнать, с кем говорю?
– Дежурный врач приемного покоя областной клинической больницы. Ваш отец попал в ДТП, сейчас он в операционной. Назовитесь, пожалуйста, я должна зафиксировать ваш звонок для полиции.
На автомате диктую свои имя, фамилию и отчество, а сердце в груди разрывается на части.
– Доктор, скажите, что с ним? – кричу в трубку, перекладывая телефон от уха к уху, чтобы слезы не затекали на экран. Но в ответ слышу лишь уклончивое:
– Мы делаем все, что можем. Будем надеяться на лучшее.
Помертвевшим голосом выдавливаю из себя благодарность и сползаю по стенке на пол. Меня буквально прорывает. Слезы текут и текут, как будто внутри меня начал таять ледник, и теперь я тону в непрекращающихся потоках воды.
– Ты не можешь умереть, слышишь? – шепчу, слизывая с губ соленые капли.
Кликаю на аватарку и увеличиваю на экране фото. Такой же, каким я его видела в последний раз – прямой нос, поджатые губы, колючий взгляд. Но глаза нечужие, разве могут быть чужими глаза, которые каждый день смотрят на меня из зеркала?
И неужели тот раз был действительно последним?
Нет, так не может быть. Мотаю головой, отчего со щек срываются соленые брызги и разлетаются по сторонам. Он не может меня бросить. Снова...
И дело совсем не в деньгах, сейчас я о них вообще не думаю.
Просто я не успела сказать ему, как я рада, что это он, а не тот второй, Илья. И тем более, что не Топольский. Но не из-за мамы, а из-за того, что он именно такой. Джеймс Бонд.
А еще я им горжусь.
От одной только мысли, что я могу больше никогда его не увидеть, хочется кричать. Закусываю кисть и реву в голос, некрасиво завывая и хлюпая носом в согнутые колени.
Он так старался завоевать мое доверие. Он так хотел быть нужным, не понимая, что он и так мне нужен. Очень.
Но как я могла это ему сказать? Мне казалось, я тогда окончательно предам память папы Леши, которую и так предавала, думая о своем настоящем отце. Потому что, если бы не было моего папы Леши, о таком отце я могла только мечтать.
Из полузабытья вырывает сигнал вызова. Мама.
– Да, мам, – шепчу в микрофон, вытирая ладонью глаза.
– Доченька, ты плачешь? – я слышу в ее голосе слезы. – Ты уже знаешь о Сереже?
– Это все из-за меня, – хочу говорить громче, но из груди вперемешку со всхлипами вырывается лишь сипение, – это я во всем виновата.
– Что ты такое говоришь, Машуня, – уже в открытую плачет она, – не смей так говорить. Сергею бы это не понравилось.
– Это из-за меня, – повторяю упрямо, – это потому что я не хотела его прощать.
– Неправда, Машенька, ты давно его простила, – представляю, как мама качает головой, – и Сережа об этом знал.
– Знал? – сердце в груди замирает в отчаянной надежде. – Правда? Он сам тебе говорил?
– Конечно, мы не раз с ним это обсуждали.
– А... А ты, мам? Ты простила?
– Давно, доченька, я давно его простила. И он знает об этом, честное слово.
– Мама, скажи, что он будет жить, пожалуйста, – давлюсь слезами в трубку, и слышу в динамике резкий голос Андрея.
– Так, обе быстро прекратили истерику. Сереге это не поможет. Там сейчас лучшие врачи, у меня через два часа самолет. Я буду на месте, отзвонюсь. Все будет хорошо, Серега справится, если только вы не будете причитать.
– Я тоже, – сглатываю и шумно дышу, – тоже прилечу.
– Не вздумай срываться с учебы, – пресекает Топольский, – Сергей так тобой гордится! Давай еще завали сессию для полной картины. Ты все равно ничем не поможешь. Я говорил с профессором, там нужна не одна операция, но если делать все сразу, может не выдержать сердце. Восстанавливать сознание смысла нет, так что его ввели в искусственную кому.
– И как долго это будет, Андрюша? – судя по тому, что я слышу маму, она включила громкую связь.
– Как пойдет. Может и на месяц. Ну не плачь, Дашуня, Серега крепкий черт, выберется. Все, я поехал, как долечу, отзвонюсь.
Слышен звук поцелуя и быстрые шаги.
– Машенька, а ты там как? – мама всхлипывает, и из трубки доносится детский плач. Максик проснулся...
– У меня все хорошо, мамочка, не переживай, – шепчу, закусывая рукав толстовки. – У меня все просто отлично...
Глава 20
Маша
Все поменялось в одночасье. Эти изменения витают в воздухе, я слышу их, ощущаю кожей, чувствую рецепторами. Они пропитывают все вокруг, и мне все сложнее делать вид, будто ничего не происходит.
Вокруг меня словно сжимается невидимое кольцо, не могу объяснить, почему. Но я его слишком хорошо чувствую, чтобы предположить, что я просто себя накручиваю.
Еще и Топольский пропал. То мозолил глаза, я везде на него натыкалась. На него и на его девушек. Теперь его даже на лекциях нет, и машины не видно на парковке.
Не могу сказать, почему он меня интересует. Хотя тут я наверное кривлю душой, конечно же знаю. Он с самого первого дня, как появился в универе, делал все, чтобы меня выжить. Прогнать. Вынудить забрать документы и уехать. И теперь в глубине души меня не покидает догадка – может, он что-то знал? И если его попросить, может он поможет мне уехать?
Я не послушала Андрея, просто не могла оставаться в кампусе, когда узнала об отце. Принесла заявление на отпуск, но меня направили к начальнику безопасности. И офицер прямым текстом сказал, что я невыездная.
– Поймите, мистер Дуглас, там мой отец, – я с трудом сдерживала слезы, но хлюпать носом перед офицером не хотелось.
– Закройте все вопросы с Райли Фареллом и затем поезжайте, куда хотите, мисс Заречная, – бесстрастно заявил Дуглас, и мне ничего больше не оставалось, кроме того чтобы развернуться и уйти.
Оставался единственный человек, на которого я могу положиться, и сейчас мы делаем вид, что прогуливаемся по периметру городка.
– Полмиллиона, Саймон! Я не знаю, сколько точно денег было в сейфе, может меньше. Но Райли нарочно назвал сумму, которая для меня абсолютно неподъемная, – я говорю это с натянутой улыбкой, чтобы со стороны нельзя было понять, о чем мы говорим. Пусть это выглядит как обычная болтовня.
– Я сам в полном ауте, малыш, – качает головой Саймон. – Я и подумать не мог, что на тебя будет объявлена охота.
– Охота? – несмотря на теплый вечер, по спине пробегает холодок. Я ежусь и прячу руки в карманы толстовки. – Что это значит, Саймон?
– А вот то, что произошло с тобой. Тебе расставили ловушку, и ты в нее попала, а это значит, что на тебя был заказ. И заказ достаточно крупный.
Я догадываюсь, что означают его слова, но мозг все равно до конца не принимает.
– Ты хочешь сказать, что меня хотят втянуть в Игру? И Райли не обманул, когда сказал, что на меня ставили ставки?
Молчание Саймона слишком красноречиво, и я невольно втягиваю голову в плечи.
– Ты мне поможешь? – шепчу отрешенно, глядя себе под ноги. – Помоги мне уехать, Саймон. Пожалуйста...
– Куда ты поедешь, Мари?
– К отцу. Я должна попасть к нему. И мой отчим, он поможет. У него точно нет полмиллиона долларов, зато есть хорошая команда юристов. Если я уеду, мне не смогут подбросить ни деньги, ни наркотики. Кто поверит, что я прятала полмиллиона долларов в общаге под кроватью?
Саймон молча жует губу, смотрит в небо и наконец медленно отвечает.
– Хорошо, малыш, давай попробуем.
***
Складываю в файл деньги и документы, приматываю скотчем на талию и набрасываю капюшон. Я ничего не говорю Оливке, потом. Я потом извинюсь и все ей расскажу, сейчас главное покинуть пределы кампуса.
Саймон ждет на улице. Мы делаем вид, будто идем на пробежку, и даже немного пробегаем по беговой дорожке. Саймон оглядывается по сторонам и толкает меня за кустарник, разросшийся перед забором.
– Сюда, быстро, – он подгоняет, и мне передается его мандраж. Сердце громко колотится о ребра, такое чувство, что грудная клетка сейчас разорвется.
Осталось подпрыгнуть повыше, Саймон меня подсадит, и я спрыгну по ту сторону забора. Там как-нибудь доберусь до города. Может повезет поймать такси, а может просто попрошусь к кому-то автостопом. Дальше или поезд, или самолет.
Мы все продумали. Я не под следствием, запрет на выезд это личное распоряжение Оливера Дугласа. Я точно знаю, что не виновата, поэтому не считаю, что должна его соблюдать. Зато я точно имею право защищаться.
Подпрыгиваю, Саймон приподнимает меня за талию...
– Стоять, – слышу негромкий, но резкий окрик.
Руки, держащие мою талию, разжимаются, и я приземляюсь на ступни. Оборачиваюсь. Перед нами, держа руки в карманах, стоит высокий широкоплечий парень. Я его не знаю, знаю только, что он старшекурсник.
– Далеко собралась, малышка? – его тон не предвещает ничего хорошего, как и насмешливый прищур. От парня на километр несет опасностью.
Мы с Саймоном переглядываемся, он чуть заметно покачивает головой.
– Мы просто разминаемся, Уильям, – говорит он, но парень презрительно кривится.
– Ты можешь идти, – он смотрит на Саймона. Я чувствую, как накаляется атмосфера вокруг и примирительно кладу руку на локоть приятелю.
– Иди, Саймон, я сама разберусь.
– Я здесь подожду, рядом, – упрямо отвечает друг и возвращается на дорожку. А я поворачиваюсь к парню.
Мы оба молчим. Я не вижу необходимости оправдываться, а он не считает нужным мне ничего объяснять. Ему надоедает первому.
– Иди в корпус, – кивает он в сторону общежития, – и больше не смей этого делать.
– А то что? – вскидываю голову, но он отвечает очень спокойно, даже не пытаясь замаскировать угрозу в голосе.
– Увидишь.
Он продолжает стоять, не вынимая рук из карманов, но я уверена, что если попробую влезть наверх, он применит силу.
Сцепляю зубы, разворачиваюсь и не говоря ни слова, иду к общежитию.
– Я все равно найду способ сбежать, вот увидите, – шепчу сквозь зубы и иду к Саймону.
Глава 20-1
За мной следят, я это знаю точно. Теперь не просто чувствую. Вижу.
Они везде. Где бы я ни появилась, они следят за мной. Я все время ощущаю на себе их взгляды. Жадные. Похотливые.
И наблюдающие.
Ко мне не подходят, со мной не говорят. Но стоит выйти из помещения, замечаю, как они оборачиваются мне вслед.
Большинство из них я не знаю по именам, знаю только Райли и Уильяма. Еще Коннор. Я не уверена на сто процентов, но этот ублюдок так нагло ухмыляется при виде меня, что я тоже считаю его одним из них.
Сегодня хочу уйти раньше из столовки, но сначала съем свой обед. Выхожу в зал, сажусь за столик. И только потом соображаю, что за ним обычно всегда сидит Топольский.
Но не пересаживаться же теперь из-за этого. Механически глотаю еду, не чувствуя вкуса, а по спине, словно липкие улитки, ползают чужие взгляды.
Достаю телефон, Демона уже несколько дней нет в сети. Зато Демьяна вижу каждый день, причем часто болтающего по телефону.
Я устала гадать и сомневаться, просто пишу в надежде, что мой друг когда-то появится.
«Ты был прав. Я попала, Демон, мне очень нужна твоя помощь».
Раздумываю несколько секунд и добавляю.
«А я была неправа, что не верила. Прости».
Больше ничего. Я сейчас готова даже Топольского просить. Пусть бы вывез меня, да хоть в багажнике. Но сегодня он опять не появился, а его номера у меня нет.
Встаю, кладу в карман телефон и направляюсь к выходу. С дальнего столика поднимается парень, с соседнего второй, а в дверях появляется третий. Раньше я бы и внимание не обратила, но теперь явственно ощущаю, как в один миг тяжелеет воздух, волоски на коже становятся дыбом, а в меня впиваются пристальные взгляды.
Иду быстрее, парни синхронно ускоряются. Тот, что на дверях, делает шаг в сторону, освобождая проход. И при этом не сводит прямого насмешливого взгляда.
Они просто наблюдают. Ничего не говорят, ничего не делают, не проявляют никакого интереса.
Так может ничего нет? Может это всего лишь моя паранойя?
Вот и проверим. Как только переступаю порог, срываюсь на бег. Бегу вперед, не разбирая дороги, и слышу за собой топот ног.
Кажется, что их там не меньше сотни, и я бегу еще быстрее. Я без денег, без документов, со мной только мобилка. Но дикий животный страх подгоняет, заставляет бежать дальше. Огибаю стадион, здание библиотеки и когда сворачиваю на хозяйственный двор, ловлю себя на том, что шаги стихли.
Останавливаюсь, оборачиваюсь. Моих преследователей нет, может, мне все приснилось? И за мной никто не гнался?
Взгляд спотыкается о мусорные контейнеры. Торможу и обхожу их по кругу. А что если...
– Даже не думай.
Вздрагиваю, оборачиваюсь и узнаю парня, который стоял в дверях. Отскакиваю и с размаху впечатываюсь спиной в того, что сидел за дальним столиком. Третий с ухмылкой подходит сбоку, в руке у него белый продолговатый конверт.
– Что вам нужно? – выдавливаю с трудом. – Почему вы меня преследуете?
– Разве? – удивляется первый.
– Тебе показалось, – скалится второй. Третий подходит ближе и протягивает конверт.
– Возьми, это тебе.
– Что это? – прячу руки за спину и смотрю на конверт так, будто это ядовитая кобра.
– Приглашение на бал, – первый сверлит взглядом. Двое остальных парней подходят практически вплотную, заключая меня в кольцо.
– А если не возьму, что будет? – смотрю исподлобья.
– Лучше не проверяй, – качает головой третий, – не советую.
И хоть его голос спокойный и ровный, угрозу в нем чувствую каждой клеточкой тела.
– Успокойся, малышка, ты такая дерганая, – проявляет заботу тот, что стоит за мной, – не надо бояться. Ты просто придешь, и мы просто поговорим. Обещаю, что все твои проблемы сегодня решатся. Если будешь умницей.
Он берет мою руку, забирает конверт и вкладывает мне в ладонь.
– За тобой приедут. Все что от тебя нужно, просто быть такой, как ты есть.
– Какой? – вырывается против воли. Стоящий напротив парень усмехается.
– Ершистой.
Второй добавляет:
– Упрямой.
Из-за спины слышится:
– Красивой.
Они разом делают шаг назад, кольцо размыкается, и я судорожно дышу, сминая конверт трясущимися пальцами.
– А если не приду?
Они не отвечают, разворачиваются и уходят. Первый порыв – выбросить конверт в мусорный контейнер, но останавливаю сама себя. Выбросить успею, а вот уликой для полиции он послужить может вполне.
Разрываю конверт, оттуда выпадает сложенный вдвое лист. Разворачиваю и читаю.
«23.00»
Все, больше ничего нет. Складываю лист обратно в конверт и прячу в карман. Окидываю оценивающим взглядом контейнер и иду в направлении общежития. Саймон должен мне помочь, и он поможет. Он обещал.
***
– Плохая идея, малыш, – качает головой приятель. – Мусор будут вывозить только завтра утром. Ты там задохнешься, если будешь сидеть всю ночь.
– Но я не могу к ним идти, Саймон, ты разве не понимаешь?
– Конечно понимаю. Давай сделаем так. Я сейчас поеду к брату, встречусь с ним и все расскажу. Дождемся, что он скажет, согласна?
– Это недолго?
– Да нет, он как раз на работе. За мной никто не следит, я спокойно выйду из кампуса, сяду на автобус. Я туда и обратно, никто не догадается.
Выбор у меня небольшой, приходится соглашаться. Мы прячемся под лестницей, чтобы нас никто не видел.
– Все, я пошел. Выйду первым, а ты еще посиди пару минут.
– Спасибо, Саймон, – вкладываю в слова всю свою признательность, – ты настоящий друг.
Это правда, у меня на него теперь вся надежда. Саймон взмахивает рукой и выбирается из-под лестницы. А я достаю из конверта лист и фотографирую.
«Мне прислали приглашение на бал», – пишу в сообщении, вкладываю фото и отправляю. Теперь мне ничего не остается, кроме как ждать Саймона.
Глава 21
Маша
«Ебаные принцы»
Я даже через экран ощущаю злость, которой пропитаны эти слова.
Демон пишет...
Он прочитал сообщение совсем недавно и сразу прислал ответ. Я разделяю его возмущение, но мне это вряд ли поможет.
«Не вздумай никуда идти. Закройся в комнате. Притворись больной. А лучше сломай себе что-нибудь, по-настоящему»
Не верю, он это серьезно? Сломать? Рили?
«Почему ты молчишь? Ты же прочитала, Маша»
«Может, мне сразу спрыгнуть с крыши?» – не могу удержаться, чтобы не съязвить, но Демону плевать.
«Если невысоко, то можно. Урони на себя штангу, а лучше вывихни ногу на пробежке. Идеально, если тебя увезут в клинику. Только не смей идти на их ебучий бал, поняла?»
И через три секунды:
«Маша, отвечай!»
«Но почему?»
«Чтобы дождаться меня»
Открываю рот от удивления. Он готов со мной встретиться в реале? Или я не так поняла? Пальцы порхают по клавиатуре.
«А ты сейчас где?»
«Далеко. Вернусь и все решу, главное, сегодня никуда не иди»
Стоп, он не сказал «приеду». Просто «вернусь», но куда?..
«Ты поэтому был не в сети?»
«Да. Скоро снова исчезну. А ты сделай, как я сказал. Пообещай, Маша!»
«Хорошо, я попробую»
Я, конечно, слабо представляю, как буду ломать себе конечности. Может, лучше дождаться Саймона?
Демон, как и обещал, пропадает из сети, зато появляется Саймон.
– Малыш, давай под лестницу, я тебя жду.
Его голос звучит сурово, но не расстроенно, неужели он с хорошими новостями? Выглядываю в коридор, там девчонки из нашего потока болтают между собой. Заталкиваю вглубь рвущееся раздражение. Больше поговорить негде?..
Но приходится дождаться, пока они уйдут, и только тогда пробираюсь под лестницу.
– Что сказал твой брат? – нетерпеливо бросаюсь к Саймону. Он серьезен и собран. Достает из кармана коробку и открывает передо мной с видом мага-волшебника.
– Что это? – с недоумением рассматриваю незнакомые мелкие предметы, каждый не больше пуговицы.
– Это камера, подслушивающее устройство и маячок, их мне дал брат. Если ты пойдешь на сегодняшнюю встречу, полиция получит неоспоримые доказательства, и тогда можно будет накрыть всех с поличным.
– Я не пойду, Саймон, – испуганно мотаю головой, – я лучше с крыши спрыгну, как Лия.
– И что ты этим докажешь? – хмурится друг. – У тебя нет ни переписки, ни телефонных разговоров ни с кем из тайного клуба.
