Текст книги "Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)"
Автор книги: Дина Ареева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
А для всех «Гонконг», потому что это самое высокое здание в столице. Солнце красиво садится на красном горизонте, а у меня на коже появляются мурашки, потому что квадрокоптер снижается над «Гонконгом».
Глаза начинают слезиться, прикрываю их от лучей заходящего солнца. Дрон спускается еще ниже, на секунду зависает и исчезает в здании примерно на середине. Ошалело моргаю, все еще не в силах поверить увиденному.
Демон совсем рядом? Можно сказать, в соседнем доме?
– Эй, девочка, что ты здесь делаешь? – окликает меня один из мужчин.
– Как ты сюда попала, Маша? – спрашивает председатель. Хоть мы и снимаем квартиру, он успел с нами познакомиться.
– Дверь открыта, – оправдываюсь, – а сегодня такой красивый закат.
– Закрыли бы тебя здесь, пришлось бы и рассвет красивый встречать, – насмешливо смотрит его собеседник, я бормочу извинения и спешу исчезнуть.
Демон в сети появляется только на следующий день, и я испытываю дикое желание задать ему вопрос в лоб. Но что-то удерживает. То же, что толкнуло меня вчера на крышу.
Еле дожидаюсь выходных, когда родители снова уезжают за город. Пишу Демону, что мне скучно, и что иду вечером прогуляться. Давно заметила, что когда я остаюсь одна, он наблюдает за мной с повышенным вниманием.
«Я тебя одну не отпущу»
«Тогда пойдем со мной»
«Ок»
Я гуляю, дрон парит в небе. Возвращаюсь, он доводит меня до подъезда. Машу рукой и бегу к консьержу. Я с ним давно дружу, а вот недавно пожаловалась, что мне изменяет парень. Парень живет в «Гонконге», бинокль у меня в сумке, одна проблема – как попасть на крышу.
Надо ли говорить, что на крышу я попадаю за считанные минуты. Прячусь за выступом и в последний момент успеваю выхватить глазами движущуюся точку. Подношу к глазам бинокль и сжимаю его так, что корпус врезается в ладони. Потому что квадрокоптер зависает над балконом, на котором сидит парень в инвалидной коляске. Зависает и ныряет в балконную дверь.
Парень поворачивает голову, и мне кажется, что мы смотрим друг на друга. У меня начинают трястись руки. Он меня не видит, он не может меня видеть. Но все равно смотрит. Разворачивает кресло и въезжает в дом следом за дроном.
Высчитываю этаж – двадцатый. На следующий день иду в «Гонконг», отключив геолокацию.
Хожу кругами, а войти внутрь так и не решаюсь. Я приблизительно вычислила номер квартиры, но до сих пор не знаю, имею ли я на это право. Постучать, позвонить, прийти.
Смотрю на экран телефона – Демон в сети. Может написать «Привет! Открывай, я у тебя под дверью»? Или «Привет, как насчет встречи офлайн?»
Но совесть, грызущая изнутри, говорит, что Демон вряд ли мне обрадуется.
Он не хотел, чтобы я его видела, а я его обманула. Имела ли я право так с ним поступать?
Нет. Чувствую себя тварью. И ухожу, делая большой крюк, хотя дрона наверху точно нет.
Мы встретились через несколько дней в соседнем с «Гонконгом» торговом центре. Я здесь покупаю средства для ухода за волосами в профессиональном бьюти-салоне, и сегодня зашла пополнить запасы.
Иду по проходу между бутиками, а он выезжает навстречу в инвалидной коляске на электронном управлении. Рядом идет женщина, одетая стильно и дорого. Они похожи, наверное, его мама.
Останавливаюсь как вкопанная, не могу заставить себя не смотреть. Это точно Демон, я его узнала, его невозможно не узнать. Темные волосы стильно уложены, футболка обтягивает широкий рельефный торс. Ноги в джинсах безжизненно застыли на подножке кресла. Но они совсем не кажутся слабыми или атрофированными.
Что же с тобой случилось, Демон? Почему ты прячешься?
К счастью, я говорю это только мысленно. Меня задевает за плечо проходящий мимо мужчина, пакет с покупками вылетает из рук, один флакон закатывается прямо под коляску.
– Девушка, извините, – мужчина бросается помогать собирать раскатившиеся бутылочки.
Демон наблюдает, и у меня под его внимательным взглядом уши горят как светофоры. Он отъезжает назад, наклоняется, достает из-под колес флакон. Мой бальзам для волос. Уши продолжают пылать, но я мужественно поднимаю глаза, и мы встречаемся взглядами.
Он меня узнает, я вижу это по вспыхнувшим в зрачках огонькам. Теперь я могу рассмотреть, какого цвета у него глаза. Они серые, но не светлые, скорее, мокрый асфальт. Уголок губ дергается и застывает.
Демон протягивает мне флакон, я беру и расплываюсь в счастливой улыбке.
– Благодарю!
Не знаю, какая из меня актриса, мне кажется никакая. Но я изо всех сил изображаю безмятежность, складывая в пакет свои флаконы, и старательно не смотрю на Демона. Как будто я его впервые вижу. Снова растягиваю губы в улыбке.
– Еще раз спасибо! Хорошего дня!
– Пойдем, Дем, – женщина трогает его за плечо.
– Да, мама, – слышу за спиной, и вытираю вспотевший лоб. Хочется сесть на пол прямо посреди торгового центра, но я заставляю себя передвигать ноги в направлении выхода.
Он целый день был не в сети. А когда вечером я вижу во входящих его аватарку, сердце прыгает как попрыгун. Силы в руке не хватает даже чтобы нажать на просмотр.
«Привет, Ромашка! Как прошел день?»
Вглядываюсь в экран. Он не понял, что я его знаю? Я себя не выдала? Или он просто хочет сделать вид, что ничего не произошло, и продолжать игру?
Значит, продолжим. У него может быть сто причин и мотивов не выходить в офлайн. А у меня мотив только один. Демон мой друг, и я не хочу его потерять. Поэтому отвечаю.
«Привет. Ничего особенного. Как обычно»
Глава 9
Маша
Мы с Оливкой болеем. Сначала заболела я, потом Оливка. Из города приезжал врач, поставил диагноз вирусная инфекция и закрыл нас на карантин в лазарет.
То, что мы пропускаем лекции, не страшно, гораздо хуже то, что мы выпали из графика.
Потеряна целая неделя. Если убирать в раздевалках теоретически можно, то нельзя стоять на раздаче с соплями и кашлем.
Саймон два раза приходил меня проведывать под окна лазарета, все остальное время мой моральный дух поддерживает Демон. Он настаивает, чтобы я еще на неделю отказалась от работы, чтобы окрепнуть, но я и так потеряла гору времени.
Через неделю мы возвращаемся к учебе, но в кафетерий пока еще не допускают. Я беру дополнительные часы по уборке корпусов общежития. Делаю все вдвое медленнее, чувствую слабость, поэтому часто отдыхаю.
Вечером на раздевалки меня уже не хватает, поэтому решаю убрать там с утра. Встаю раньше на два часа, подхожу к мужской раздевалке и предварительно стучу. До сих пор перед глазами стоят Никита с Лией, больше не хочется так попасть.
Никто не отвечает, толкаю дверь. Окна открыты на проветривание, внутри запах свежести. Подхожу к зеркалу – начищено до блеска. В душевых тоже чисто. Ничего не могу понять, открываю приложение. Может, произошел сбой, и кто-то тоже записал на себя уборку в раздевалках?
Нет, на эту неделю раздевалки закреплены за мной, на вчера стоит отметка, что там не убрано. Что в таком случае происходит? Может, у меня после болезни начались галлюцинации?
Но в раздевалках на полу белая плитка. Если бы ее не вымыли, там бы оставались следы и разводы. А пол тоже сияет чистотой.
В женской раздевалке та же история. Ошалело разглядываю стены, по подоконнику даже прохожусь пальцем. Чисто.
Захожу в приложение, ставлю отметку «Убрано» и ухожу в полном недоумении. Через несколько минут мне приходит подтверждение, моя работа засчитана. Только я ее не выполняла, вот в чем проблема.
Я слишком залипла в телефон, неудивительно, что врезаюсь в коридоре в рослую фигуру. Меня в последний момент хватают за плечи и отодвигают. Я по запаху понимаю, кто это, но все равно стою несколько секунд, разглядывая загорелую шею в вырезе черной футболки. И твердую грудь, обтянутую той же футболкой, в которую я почти уткнулась носом.
С трудом заставляю оторвать взгляд от смуглой кожи, опускаю глаза и обнаруживаю, что стою на ноге Топольского. На его белоснежном «Конверсе».
– Извини, – бормочу, поспешно отодвигаясь.
– Смотри под ноги, Маша, – слышу над ухом недовольное. Тут я с ним полностью согласна, его «Конверс» уже не такой белоснежный.
– Что ты здесь делаешь в такую рань? – защищаюсь и смелею настолько, что смотрю ему в глаза.
Это правда, до занятий еще далеко. Я в принципе мало пересекаюсь с Никитой. Он третьекурсник, у нас разное расписание в разных учебных корпусах.
К тому же, как я слышала, он не живет в кампусе. Никита снимает дом в городе, а в университет приезжает на «Мазерати». Очень в стиле Топольского, не представляю его живущим в общаге.
– Пришел узнать, когда ты заберешь документы, – отвечает он. Я машу рукой и обхожу его по кругу, но он снова перегораживает путь. – Ты не ответила.
Меня охватывает злость.
– Послушай, Топольский, не лезь ко мне с дебильными советами. Трахай своих поклонниц в раздевалке и не суйся в мою жизнь, ок?
– Не ок, – он дергает меня за локоть. – Я от тебя не отстану.
– Отстанешь, – говорю убежденно, – отстал же, когда у Каменского увидел. И теперь отстанешь.
Честно, мне показалось, он меня сейчас ударит. По крайней мере, он так сжимает кулак, что на руке вздуваются вены. Похоже, я перегнула палку. От испуга закрываю глаза и шумно дышу.
– Эй, ты в порядке? – Никита снова берет меня за плечи и встряхивает.
В его синих глазах мелькает что-то неуловимое. Был бы это Саймон или Севка, я бы сказала страх. Но это Топольский, а в его глазах может мелькать только раздражение.
Кошусь на его руку и выпаливаю:
– Я думала, ты меня сейчас ударишь.
Топольский разжимает пальцы и с силой отталкивает, я спиной прилипаю к стене.
– Блядь, лучше бы я тебя убил, – говорит он, с хрипами выталкивая воздух, – если бы я мог...
У меня внезапно пропадает голос.
– Наверное, так было бы лучше для всех, – говорю почти шепотом. При этом мой голос звучит удивительно похоже. Так же судорожно и хрипло.
Никита ничего не отвечает и идет дальше по коридору, а я смотрю на телефон. У меня есть целых полтора часа, чтобы доспать. Или просто полежать с закрытыми глазами.
Глава 9-1
Уже три дня подряд кто-то убирает вместо меня раздевалки с душевыми, и я начинаю бояться. Даже поделиться ни с кем не могу, потому что если это сбой, а я о нем не сообщила, мне обнулят все отработки за месяц.
Самое обидное, я все равно не высыпаюсь, каждое утро приходится вставать раньше на два часа и идти к раздевалкам. А потом выспаться уже не получается.
Внутри загорается робкая надежда, что это кто-то захотел мне помочь. Но когда отключаю режим «розовые очки», то осознаю, что скорее наоборот. Кто-то хочет меня крупно подставить. Вот только кто?
Сегодня я это выясню, потому что собираюсь спать в раздевалке. В мужской. Принесла сюда подушку с одеялом, и теперь лежу на лавке, пытаюсь уснуть. Уснуть не получается, из головы не идет увиденная днем сцена.
Топольский как обычно пришел под конец обеденного перерыва, только не с друзьями. С ним была темноволосая девушка, другая, не Лия. Он взял кофе себе и девушке, сел за столик. Я пропустила момент, когда в кафетерий ворвалась Лия. Подлетела к девушке, вырвала из рук бумажный стаканчик, вылила кофе на девушку. Вцепилась ей в волосы и стала орать, чтобы она не лезла к Топольскому.
У меня не слишком хорошая память на лица, но кажется, они из одной компании. И как будто даже подружки. Это перед ней Лия распиналась о новом капитане футбольной команды.
Надо же, как быстро у них закончилась дружба.
– Ты что творишь? – Никита поднялся, схватил ее за запястья и сдавил. Видимо, сильно, по крайней мере Лия отпустила волосы девушки. Та, всхлипывая, взяла со стола салфетки и принялась стирать кофейные пятна с одежды.
Топольский развернул Лию за плечи и толкнул к двери.
– Пошла отсюда.
– Кит, – она попыталась его обнять, но он довольно грубо ее оттолкнул, и Лия заплакала. – Кит, не бросай меня, пожалуйста. Что мне сделать, чтобы ты меня не бросил?
– Твоя неделя закончилась, – сказал он достаточно громко, – ты мне надоела.
– Кит, пожалуйста... Я же... – она понизила голос до шепота, но я прочитала по губам. – Я же люблю тебя...
– Это твоя проблема, – холодно ответил Топольский. – Отвали, сказал.
Подчеркнуто равнодушно развернулся к ней спиной, кивнул на дверь темноволосой девушке, и они вместе ушли из столовой.
Лия обхватила голову руками и упала за столик. Мне было немного жаль ее, она, как и я, наступила на те же грабли. Нашла в кого влюбляться! Но попытки удержать парня, который открыто ею пренебрегает, выглядели слишком жалко и неприятно.
Натягиваю одеяло повыше. Оно тонкое, а в раздевалке довольно свежо, не хватало заболеть по новой. Как я буду догонять график?
Спать я сегодня не собираюсь, как вообще можно уснуть на этой лавке? Она твердая и неудобная, у меня уже все бока болят. И свет в душевой горит, в полной темноте страшно. Ложусь на спину и закидываю руки за голову.
Интересно, когда я приходила в ночной клуб, чтобы поговорить с Никитой, я тоже выглядела такой жалкой и потерянной как Лия? Думаю, что да. Выходит, Топольский всегда был таким с теми, к кому терял интерес? Безжалостным, жестоким, холодным.
Скорее всего. А я его просто идеализировала, потому что любила...
Нет, я не буду спать, я не усну. Но когда яркий свет слепит глаза, понимаю, что все-таки уснула, и сплю до сих пор. Мне снится сон, настоящий кошмар, потому что во сне я вижу Топольского. Он стоит надо мной, поджав губы, и молча меня разглядывает.
Приподнимаюсь на локте, хлопая глазами, лихорадочно соображаю, где я. Что я делаю в мужской раздевалке и почему надо мной стоит Никита.
– Что ты здесь делаешь, Маша? – у него видимо возникли те же вопросы.
– А ты? – парирую в ответ.
– Я был в зале, пришел принять душ, – отвечает Ник.
– В пять утра? – бросаю взгляд на часы и окончательно просыпаюсь. Даже умудряюсь изобразить сарказм.
– Да, пока никого нет, и никто не мешает. Кстати, раздевалка не убрана, а это твоя зона ответственности, – говорит он равнодушно, поворачиваясь спиной, и я замечаю, что его майка мокрая от пота.
Топольский стягивает ее через голову, а я инстинктивно тяну на себя одеяло.
– Никита, ты что делаешь? – прячу глаза, не хочу смотреть на его обнаженный торс. – Зачем ты раздеваешься?
– Потому что это раздевалка, – его голос звучит так, будто он объясняет душевнобольному. – Я иду в душ. А душ я обычно принимаю голым. У тебя по-другому, Маша?
– Нет, – краснею и отворачиваюсь, чтобы не видеть, как он снимает все остальное.
– Ты не сказала, почему спишь здесь, – слышу его голос, но не поворачиваюсь. – Ты поругалась с соседкой по комнате?
Говорить правду не собираюсь, Топольскому наплевать, кто там вместо меня убирает. Тем более, сегодня мой уборочный маньяк решил взять выходной.
– Поспорили, – буркаю, сползая с лавки.
– В следующий раз, если мне придется идти в неубранную душевую, я отправлю жалобу, – бросает Никита через плечо и идет к душевой кабинке.
Он прав, я должна убирать с вечера. Это мои личные проблемы, что с вечера я убираю в корпусе и физически не успеваю добраться до раздевалок с душевыми. Быстро сворачиваю импровизированную постель и иду в женскую раздевалку. Начну с нее, не убирать же мне при голом Топольском.
Распахиваю дверь в женскую раздевалку и застываю на пороге. Пахнет свежестью и чистотой, зеркала блестят, пол чистый и кое-где еще влажный.
Уборочный маньяк не брал выходной. Он увидел меня, спящую в мужской раздевалке, и не рискнул попасться на глаза. А я все проспала...
***
В обед за раздаточной стойкой я практически засыпаю. Пожалуй, надо отказаться от уборки на этажах, раздевалки стоят дороже. Раз меня вернули в столовку, то можно обойтись без нее. Сегодня Никита без девушки, с ним снова Джас и Марти.
Я хожу по залу, собираю брошенную одноразовую посуду в большой мусорный пакет. Только сейчас замечаю Лию, сидящую за самым дальним столиком. Она неотрывно смотрит на Топольского, сжимая в руках какой-то предмет.
Долго смотрит, будто собираясь с мыслями, порывисто встает. Подходит к Никите и протягивает ему предмет. В зале повисает звенящая тишина, все поворачивают головы в их стороны. Выпрямляюсь, медленно ставлю обратно стакан, чтобы не шелестеть пакетом. У меня не хватает духу нарушить эту тишину.
– Хочу. Играть. В тебя, – произносит Лия, нарочно растягивая каждое слово. Она говорит совсем тихо, это я стою слишком близко.
– Блядь!
Никита выхватывает у нее предмет и сдавливает двумя руками, будто собирается сломать. Не надо особо его знать, чтобы не понять, что он злится. А я бы добавила, что он разъярен.
– Какого хера, Лия? – он не говорит, он рычит. Лия смотрит ему в глаза, сглатывает и повторяет чуть слышно:
– Хочу. Играть. В тебя, Кит...
Топольский смотрит в потолок, потом на девушку, которая хоть и храбрится, но страх из нее прямо брызжет, выплескивается через край.
Смотрю на Никиту и почти вижу, как в нем идет отчаянная борьба между разными Топольскими. Один из них все же побеждает, Ник хватает Лию за руку. Набрасывает на запястье предмет, оказавшийся металлическим браслетом, и защелкивает.
Мне отсюда не видно, но я готова поклясться, что на ободке браслета выгравирована буква «G». Никита берет Лию за локоть и ведет к выходу. Его лицо по-прежнему мрачное и злое, зато Лия буквально светится от счастья.
Они оба выходят из столовой, и я даже думать не хочу, куда он ее повел. И очень удивляюсь, когда вижу Лию на следующей паре.
Я не ошиблась, на ее руке действительно надет такой же браслет, как и у Норы. Неужели Никита тоже станет делать с ней то же, что и Коннор с Норой? Чему тогда так радуется Лия?
Она не на дотации, я не видела ее ни на одной отработке. Что тогда все это значит?
Пары заканчиваются, мы с Оливкой собираемся в магазин. У нас закончились продукты, причем все сразу. Мы составили слишком длинный список, поэтому идем вдвоем.
Выхожу на крыльцо общежития первой, и вижу темно-серую «Мазерати», подъехавшую почти к самой двери. За рулем сидит Никита, и когда из дверей выпархивает сияющая Лия с сумкой в руках, я непроизвольно вцепляюсь в шоппер.
Топольский скользит по мне равнодушным взглядом, перегибается через пассажирское сиденье и открывает дверцу. Лия садится рядом, пристегивается, что-то говорит Никите. Он кивает в ответ, я стою и смотрю, не в силах сдвинуться с места.
Меня захлестывает вал противоречивых эмоций. Я возмущена, что Топольский втянул Лию в неизвестную мне игру, и в то же время недоумеваю. Куда они едут? Куда он ее везет?
Интуиция подсказывает, что они едут к Никите домой, и я захлебываюсь от очередной волны, которой меня накрывает. Дикой ревности. Говорю себе, что мы с Топольским чужие, что я и представить не могу, сколько девушек было у Никиты. Но увидеть своими глазами это совсем другое дело. И я убеждена, что увиденное можно расценивать однозначно: теперь Лия и Никита пара. А мое сердце, которое как я себя убедила, заковано в броню, снова отдает тупой болью в груди.
Глава 10
Маша
В это невозможно поверить, но Топольский действительно встречается с Лией. Мало того, она у него живет. Мне не у кого об этом узнать, да я бы и не стала, меньше всего хочется, чтобы он об этом узнал. Еще решит, будто мне не все равно, с кем он живет.
Все равно.
Но ведь Никита ее прогнал на глазах у всех. А Лия принесла ему браслет, он надел ей его на руку и... Что? Что это означает? Почему Коннор с Норой не живет, а наоборот обращается с ней как с продажной девкой? Еще и делится со всеми...
Я случайно услышала, как девочки сплетничали о Норе, говорили, что она влюбилась в Коннора. Значит она тоже сама дала ему свой браслет?
Одни вопросы без ответов.
Никита каждое утро привозит Лию в универ на своем «Мазерати» и после лекций увозит обратно. Она не ходит на вечеринки, она теперь вообще ходит по универу как приклеенная к Топольскому. И он ее чуть ли не за руку водит.
Я когда впервые увидела, не поверила. Одно время она сама к нему липла. Ник разговаривает с парнями, а она стоит за спиной, подбородок на плечо положила и слушает. То подойдет и обнимет его за талию со спины, а он никак не реагирует. Но и руки тоже не сбрасывает.
А сегодня Лия остановилась, чтобы ремешок на босоножке поправить. Никита тоже задержался, подставил локоть, чтобы она могла опереться. Потом положил руку на талию и повел за собой по коридору.
Я стояла, смотрела вслед и ничего не могла с собой поделать. Надо было видеть Лиино счастливое лицо! А Топольский сейчас почти все время мрачный ходит, я, кажется, так и не видела его улыбающегося.
Мне тоже не до улыбок. Не думала, что будет настолько тяжело наблюдать за стремительно развивающимся романом Топольского. Мы так давно расстались с Никитой, столько всего с тех пор произошло. А теперь у меня чувство, что ничего и не проходило.
Я устаю говорить себе, что Топольский для меня пройденный этап, что у нас ничего бы не получилось. Устаю уговаривать и ругать, это бесполезно. Это вообще не работает. И еще я устаю притворяться.
Мне больно их видеть вместе, больно смотреть, как Лия липнет к Никите, а он молча все принимает. И еще срабатывает главное – Лия самая обычная девушка, как я. Была бы она как Милена, может, я реагировала бы по-другому. Таких девочек полно в универе. Красивых, ухоженных, как с картинки. Но Никита не влюбился в Лию поначалу, там что-то другое.
Только как узнать, что? Не у самого же Топольского спрашивать.
Хотя иногда я даже на это готова. Представляю, как подхожу и спрашиваю Никиту:
«Привет! У вас с Лией серьезно? Тебя можно поздравить?»
Или: «Привет! Ты влюбился? Поздравляю!»
Что он мне ответит, представлять не хочется. Наверняка ничего хорошего.
Стараюсь с ними не пересекаться, но как назло, Лия с Никитой постоянно маячат перед глазами. Даже в библиотеку пришли, когда мне понадобились материалы для курсовой работы.
Единственное, я ни разу не видела, чтобы они целовались. Видела, как Лия тянется губами к щеке Никиты, но он каждый раз уворачивался. И сам ни разу не попытался ее поцеловать. Учитывая, что наше с ним знакомство началось с поцелуя, то...
Впрочем, знакомство Лии с Никитой началось с минета, так что я зря ее жалею. Возможно, дома у Топольского он ей все компенсирует. Такие у их пары особенности...
Мне плохо еще и оттого, что не с кем об этом поговорить. Я никому не могу рассказать о Топольском, о том, что нас связывало и связывает. Слишком много грязи и боли, я не готова ни на кого их вываливать.
Оливка хорошая, но мы не слишком близкие подруги. Мне кажется, я вообще не умею дружить, у меня вечно какие-то тайны.
Зато Демон идеально чувствует мое настроение.
«Ромашка, мне приснилось, что ты чем-то расстроена. Колись!»
Настроения шутить нет, поэтому отвечаю коротко:
«Нет»
«А почему тогда сидишь с кислым видом?»
«Откуда ты знаешь?»
«Ты что, забыла? Я все знаю»
Хмыкаю и даже телефон переворачиваю.
«У меня встроена потайная камера? Или ты хакернул мою?»
«Хакернул. Но ты не переживай, я только чтобы за тобой наблюдать. Так что у тебя случилось?»
«Ничего, Демон, отстань»
«Ты влюбилась?»
«Говорю же, отцепись!»
«В своего сводного брата, что ли?»
«У него новая любовь, ему не до меня»
«Значит, я угадал? Ты ревнуешь?»
«Я сейчас тебя заблочу»
«Не надо, Ромашка, я играю на твоем поле»
Он меня конкретно разозлил, и я готова внести его в черный список. Но в последний момент передумываю. Демон действительно на моей стороне, и он не виноват, что я действительно ревную Топольского.
«Я не ревную, мне все равно. Мне просто не нравится то, что я вижу»
«Почему?»
«Здесь происходят странные вещи. Никита так грубо вел себя с этой девушкой, а потом она дала ему браслет и сказала, что хочет в него играть. Он надел ей браслет, но я же знаю, он был очень злой. А теперь они пара. Как в этом разобраться, Демон? Он не похож на влюбленного»
«Но тебе не все равно?»
«Нет. Мне не нравится то, что здесь происходит. Они играют в какие-то игры, и я не могу понять, в какие»
«Тебе обязательно это знать?»
«Да»
Пауза. Демон пишет очень долго, перестает. Ничего не приходит. Затем он совсем исчезает из сети. Снова появляется и снова пишет.
«Я тебе говорил, что сюда не надо поступать. У меня было предчувствие. А теперь я уверен: тебе надо оттуда валить, Ромашка. И чем скорее, тем лучше».
Глава 10-1
– Послушай, Мари, – Оливия придвигается ближе и говорит почти в самое ухо, – помнишь, ты говорила мне про прайс? Так вот, я разговаривала с девочками, они сказали, что можно заработать больше, чем мы имеем на отработках. И там не надо так впахивать. Ты слышала об этом?
– Да, слышала, – киваю.
У Оливки часть учебы оплачена, и ей не нужно убирать раздевалки. Но работать каждый день в столовке ей надоело, и я ее понимаю.
– Можешь поговорить с Саймоном? Девочки сказали, можно подрабатывать у мажоров на вечеринках. Для них это дешевле, чем вызывать сотрудников кейтеринговой службы, особенно когда собирается большая туса. Ну и потом, девушки могут соглашаться, по желанию... Это не входит в прайс, – добавляет она торопливо. – Заключается разовое соглашение, все легально. И деньги вносятся прямо на счет универа.
Задумываюсь. Можно попробовать, только если через соглашение. И потом, вечеринка это не собрание тайного клуба, там сложно чего-то не заметить.
Я все равно собиралась поговорить с Саймоном. Я отстаю от графика, хотела спросить о дефиле и кастинге на конкурс Мисс универ, или как он там называется. И если получится, осторожно расспросить о Лие с Никитой.
Саймон должен о них знать, другое дело, что может не захотеть делиться. А вот если мы с Оливкой вместе попросимся в «прайс», не откажет в помощи.
Вызываю приятеля на пробежку, только теперь мы бегаем позже, когда заканчивает тренировку футбольная команда.
Саймон с радостью откликается. Мы давно не бегали, то я болела, то зашивалась с отработками. Возможно, Оливка права, надо попробовать. Если этот функционал всем известен и работает, почему нет?
На вечеринки я уже насмотрелась, там главное много не пить. О моей «дружбе» с алкоголем я уже упоминала, так что для себя проблем вообще не вижу.
– Привет! – Саймон целует меня в щеку, но ближе к губам чем обычно. Подавляю желание его оттолкнуть. Я сама спровоцировала парня на поцелуй, теперь надо думать, как мягко съехать. – Я скучал, малыш.
– Я тоже. Побежали? – решаю разговор оставить на потом, когда будет пауза между забегами.
Мы бежим к футбольному полю, оттуда как раз игроки тянутся по направлению к раздевалкам. Невольно взглядом спотыкаюсь об Никиту. Он в мокрой насквозь футболке, стягивает ее через голову, под кожей перекатываются тугие мышцы.
Лия бежит навстречу с бутылкой воды, заглядывает в глаза, улыбается. Мне вдруг хочется, чтоб Никита ее оттолкнул или хотя бы посмотрел раздраженно, как он может. Пусть потом обнимаются, когда я не буду их видеть.
Не знаю, что такое невидимое парит в воздухе. Наверное, от меня идут какие-то волны, потому что Топольский отмахивается от Лии как от назойливой мухи. Я притормаживаю, тяну Саймона за футболку, и Никита оборачивается в нашу сторону.
Перехожу на шаг, Саймон тормозит вместе со мной.
– Лия, – резко зовет Топольский, берет у нее из рук бутылку воды и пьет. Поливает лицо и вытирает футболкой. – Пойдем.
Обнимает девушку за плечо, она обвивает его талию. Я с трудом заставляю себя не торчать посреди дорожки и не смотреть, как они вместе уходят в раздевалку.
Мы с Никитой никогда так не ходили, мы толком и не встречались. Чтобы вот так открыто, не боясь и не прячась. Только целовались у него в машине, и все. Ну еще танцевали...
– Малыш, так мы бежим или нет? – Саймон осторожно тянет за руку, и я киваю.
– Да, извини. Хотела, чтобы они все ушли, и не было как в прошлый раз.
Мы пробегаем три круга и останавливаемся восстановить дыхание.
– Саймон, я могу воспользоваться твоими услугами рекрутера?
– Ты решилась на дефиле? Ну наконец-то! – приятель не скрывает радости.
– Да. А еще мы с Оливией хотим поработать по рекомендации, – учащенно дышу и запинаюсь, и это не из-за бега, – только... Только обычный прайс, Саймон, не как Нора. Мы просто хотим заработать больше, без... без секса с заказчиком.
Фух, я все-таки это сказала. Саймон смотрит, не мигая.
– Ладно, – говорит после паузы, – тебе давно пора перестать убиваться на всех отработках сразу.
– Скажи, – сглатываю, – а что между этой парой, нашего нового капитана и той девушки? Он при всех надел ей браслет, такой же как у Норы. Он втянул ее в Игру? Но ведь она не ходит на отработки, я ее ни разу не видела.
– Ты уверена, что тебе это нужно, малыш? – Саймон не скрывает, что недоволен. – Это их дела и отношения.
– Но Топольский вел себя с ней довольно грубо. Я застала их в раздевалке, она ему... В общем, потом он при всех ее прогнал. А теперь она у него живет, ходят и ведут себя как пара.
Саймон жует губу, смотрит в небо. Явно раздумывает, надо мне знать или нет, но все же решается.
– Ты права, Мари, Лие не нужны деньги. Она предложила Топольскому себя на «полный прайс». Теперь он ею распоряжается по своему усмотрению.
– Разве он не мог отказаться?
– Мог, но...
– Что?
– Ответ тебе не понравится, малыш.
– А от этого может что-то поменяться?
– Давай еще пару кругов, – мимо нас проходит компания парней, и Саймон дает понять, что разговор окончен. Но мне кажется, я догадываюсь.
– Она становится собственностью клуба?
Саймон хмурится, но согласно кивает.
– Да. Любой может ее трахать сколько захочет.
– Но это же изнасилование!
– Она пишет расписку каждому члену клуба, что это добровольно.
– Даже если они будут трахать ее одновременно?
Парень молча разводит руками. Меня трясет.
– Значит, Топольский у нас сыграл в благородство? Так ведь любая девушка может навязаться парню!
– Таких как Кит в этом клубе нет, малыш, не обольщайся. А пример Норы должен многих отрезвить. И потом, кто тебе сказал, что Кит не трахает Лию дома?
Правильно, никто. Сама не знаю, что меня так задевает – или то, что Никита неожиданно из говнюка стал защитником, или то, что Лия его прогнула.
Мы пробегаем еще два круга и возвращаемся в общежитие. Саймон обещает подать наши с Оливкой кандидатуры, мы прощаемся, и я чувствую, что ни на что больше сегодня у меня сил нет.
***
В рейтинге я обвалилась на несколько позиций и уверенно иду с отставанием графика. Поэтому на сегодняшнее дефиле у меня большие надежды. Еще и Саймон обнадежил, что на выходных планируется несколько мажорских вечеринок, и как будто наши с Оливкой кандидатуры уже рассматриваются.
