Текст книги "Амброзия (СИ)"

Автор книги: Диана Билык

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29. Трансформация

– Не сработало? – прошептал Герман и отполз к стене.

Пахло кровью, пахло не испарившейся страстью и серой. Лина уставилась в черный пол и прикусила до боли губу. Она не будет плакать из-за мужчины. Не станет. Никогда. Даже, если он был для нее соломинкой. Даже если был шанс быть вместе счастливыми. Не в этой жизни. Не в это время. Она выплакала все слезы для Максима, он заслуживал счастья, а она – нет. И Кирилл тоже убийца…

Власов выгнулся, приподнявшись над полом. От неожиданности Герман влип в стену и выпучил глаза. Начиналось самое страшное. Лина сжалась и опустила голову еще ниже.

Овца покорная. Я в тебе не сомневалась.

Кэйса проигнорировала внутренний голос и стала ждать. Конца. Теперь пришла очередь жить темной половине, как бы Лина не хотела остановить время, как бы не хотела продлить минуты жизни – от нее уже ничего не зависело.

Кирилла выгнуло сильнее, с хрустом. Он утробно зарычал и царапнул руками воздух. Веки оставались плотно закрытыми, только губы раскрывались, будто у рыбы на суше. Герман отполз дальше, округлив еще больше глаза. Видимо, олигарх плохо читал историю. Вернее, не историю, а мифы, не подтвержденные фактами, но Лина прекрасно знала, что будет дальше. Никогда не видела и старалась не верить, но знала. Да и Герман слепо верил, что Власов простой человек.

Все ошибаются, даже великие. Особенно те, кто мнит себя таковыми.

– Что с ним? Что ты сделала?! – сдавленным голосом проговорил «возможный папочка».

Лина приподнялась. Волосы рухнули на лицо и прилипли к губам. Она отбросила их назад и повернулась.

– Это не я сделала, а вы.

Новый рык разорвал тишину, и в окне затрещали стекла.

Кирилл распахнул глаза с широкими радужками золотого цвета и поперечной полоской. Лунный свет скользнул по широкоскулому лицу. Оно бугрилось, будто под кожей завелись скарабеи. Челюсть вытянулась вперед, зубы заострились, нос округлился и стал выпирать, превращаясь в собачью морду. Проводник зарычал, показывая острые клыки. Выгнул спину, почти встав на мостик. Затрещали кости, руки и ноги, поменяв форму, стали утолщаться и обрастать шерстью. Ногти удлинялись, превращаясь в острые когти.

Герман крякнул что-то невнятное и выстрелил. Власов рухнул и затих. Грудь его поднималась и опускалась быстро-быстро, будто он задыхался. Со рта пузырилась белая пена. Лина чувствовала, как колошматится сердце в ее груди. Она не может помочь. Не может спасти его и себя. Это бессмысленно.

– Что ты за тварь?! – сплюнул в сторону Герман и тяжело встал. Отошел подальше, а затем всмотрелся в дергающееся тело проводника. – Кэйса, что с ним?! Отвечай!

– Он переходит в другую форму, – тихо ответила Лина и шагнула к Кириллу. Все равно теперь не убежать, не скрыться. Они связаны навсегда. И если он станет оборотнем и убьет ее быстро, Кэйса будет только благодарна. Прекратится это нелепое скитание бесполезной жизнью без права на счастливое будущее.

– Он такой же? Говори, сучка! – закричал Герман, ступив ей наперерез, и направил дуло Лине в грудь. Ткнул так сильно, что, казалось, проломил ребра. Она лишь опустила голову. Пусть считает, что это было «да». Олигарх отстранился, потер подбородок и тихо выдавил: – Что будет дальше?

– Он убьет нас, – спокойно ответила Лина и, наклонившись, провела пальцами по горячей руке Кирилла. Трансформация приостановилась из-за раны? – Быстро убьет. Только я выживу, а вы – нет.

– А эликсир? – прохрипел олигарх.

Лина пожала плечами. Она не знала, как действует лекарство на таких, как они.

– Почему ты не сказала? – Герман привалился к стене. Ему становилось хуже. Желтизна наползала на лицо, и кожа покрывалась потом.

– А зачем? Эликсир есть, берите и пейте. Вам же так хочется жить! Вот на себе и проводите эксперименты!

– Лучше молчи, отродье!

– Вашей же крови! – психнула Лина и порывисто встала. Взяла шприц и набрала еще одну порцию лекарства. – Вот! Сохраните себе жизнь, только не знаю поможет ли это вам. Вы уже мертвы в душе! И подозреваю, что давно!

– А если ты отравишь меня?

– Зачем мне это? Я оранжерею открыть хочу, а денег дать только вы можете. Хотя все это, – Лина перевела взгляд на затихшего Кирилла, – теперь бессмысленно.

Герман дышал все тяжелее, изо рта показалась пена. Лина теперь понимала, что его быстрее убьет болезнь, чем Кирилл.

– Решайтесь!

Внизу что-то загромыхало, да так сильно, что оба вздрогнули, и стены затряслись. Кирилл предупреждал, что до утра они не выживут.

– Хорошо, давай, – прохрипел Герман, кланяясь полу и сплевывая кровавую слюну.

Лина немедля выдавила содержимое шприца в его плечо и присела рядом с Кириллом. Он дышал, но дышал так слабо, что становилось страшно. Пульс прерывался, а иногда и совсем пропадал.

– Кирилл… – погладила его по шершавой щеке и наклонилась, когда он немного пошевелился.

– Ли-и… – почти неслышно прошептал он, не открывая глаза. – В кармане…

– Что? – сев поудобней, Лина полезла в рюкзак и перебрала все возможные места, где проводник мог хранить важные вещи. Может, в кармане рубашки? Но она на первом этаже…

Снова бабахнуло. Герман лежал на боку и не подавал признаков жизни. Проверять, жив он или нет, не было желания.

Кирилл вцепился в край футболки Ангелины ослабевшими пальцами и снова прошептал:

– Принеси. В кармане…

– Кирилл, там внизу кто-то есть, – просипела Лина.

– Быстрее…

И она сорвалась по ступенькам навстречу страху и ужасу. Почему пыталась Власову угодить несмотря ни на что? Потому что понимала, что он не выживет? Хотела последнюю волю исполнить?

В темном зале дрожали тени. Луч фонарика прочертил по полу широкую полосу, а затем переломился в коридоре.

– Пустите меня! – закричал кто-то на улице. Густой и низкий мужской голос врезался в память. Наум!

Лина бросилась к двери. Переступая через мертвые тельца скворцов чуть не свалилась от рвотного позыва. Бросила фонарик в угол. Он качнулся и распустил веер лучей по окровавленной стене.

– Сейчас, – прохрипела Кэйса и дернула щеколду. Дверь толкнулась, но сильнее чем ожидалось и почти ударила по носу.

Лохматая рука пробралась в щель, и Лина увидела длинные закрученные когти оборотня.

– Не-е-ет! – не соображая, что делает, навалилась всем телом на дверь и попыталась ее захлопнуть назад. Толчки лупили по щеке и груди, а дыхание обжигало легкие.

– Пу-у-усти-и-и меня-а-а-а, – рычал охранник с другой стороны и метелил дверь.

Как у Лины хватало сил удерживать, она не знала. Силы заканчивались, а лапа торчала в проеме и расширяла щель. Крик и возня закладывали уши, пришлось призвать все силы, чтобы спастись, но ничего не выходило.

Из-за плеча вытянулась рука, затем вторая, и Кирилл навалился на железный лист. Оборотень взвыл, лапа исчезла снаружи, а дверь с грохотом захлопнулась. Лина вернула щеколду на место и обернулась. Власов лежал на полу и трясся, словно эпилептик.

– Чем помочь? – Лина бросилась к нему и положила голову себе на колени. – Что сделать?

– Найди ее, помоги… Скажи, что я люблю ее, – шептал Кирилл и закатывал глаза. – Лекарство не сработало, Лина. Проверь формулу и не смей умереть, ты должна ей помочь.

Ангелина уперто мотнула головой и сильнее прижала Кириллу подбородок. Он дергался и дышал через рот, хватая воздух большими порциями.

– Я не выживу… Оставь меня. Ей помоги, – он говорил рвано и через слово отдыхал.

– Что не так? Почему ты не перешел?

– Эликсир… не полный, – Кирилл вцепился пальцами в руку Лины и сдавил до боли. – Обещай найти ошибку в формуле…

– Но почему? Я все сделала, как в рецепте, – Лина сдерживала дрожь и пыталась успокоиться. Наум затих на улице и не подавал признаков жизни, казалось, что его появление было сном. Темнота обнимала плечи и приникала к телу влажным холодом. Запах перьев и крови душил и мучил.

Кирилл еще дергался какое-то время, закатив глаза, а потом застыл, резко отпустил руку Кэйсы и стал тяжелее камня. Лина согнулась и закричала.

Грохнуло снаружи, оборвав ее вопль. Было больно терять человека, который хоть как-то понимал ее. Это не были чувства или привязанность, ей просто было жаль.

Завыло на улице: протяжно, будто кинжалом впиваясь в виски. Лина стерла кровь на губах проводника и поцеловала его. Ее волосы опустились на бледное лицо мужчины, словно накрыв черной простыней. Выбравшись и переложив его голову на пол, она еще какое-то время смотрела на широкую грудь, в надежде увидеть хоть маленькое движение, но было поздно. Проверять пульс не стала.

После очередного удара в глубине башни, Лина бросилась в зал и нашла вещи Кирилла. Нащупала в кармане рубашки небольшую пластиковую карточку. Вытащила дрожащими пальцами и уставилась на фото темноволосой и голубоглазой женщины. Сердце екнуло. Вот ради кого он был здесь…

А ты мечтала, что он падет к твоим ногам?

Лина не ответила. Хватит с нее надежд, наелась сполна. Если сможет – выполнит обещание, но только ради себя, а не Власова, который просто питался ее силой. Жестоко использовал.

Глава 30. Призрак

Лина боялась смотреть в окно: черная тьма, казалось, мерцала красными всполохами глаз. Монстров, птиц и насекомых. Мир изменился, и выжить на границе мог не каждый. Говорили, силовое поле, что защищало город, ломало кости мутантам и блокировало их превращение, потому на вертикальных улицах монстры не встречались. Но цифровые некрологи часто пестрели новостями о жутких убийствах. Списывали все происшествия на маньяков, которых не могли поймать десятки лет. И сегодня Лина начинала сомневаться в правдивости новостей. Явно от населения многое скрывалось.

Может, это одна из вероятных причин, почему Кирилл не перешел? Поле сдержало его сущность? А если Власов приблизится к границе, он станет другим?

Мысли скручивались в голове в ком и стискивали виски. Лина стояла у стены, опустив фонарик, и почти не дышала. Снаружи бродило нечто в обличии Наума. Грохот затих, но отдавался в ушах щелканьем и гудением. Охранник мог говорить, значит, тоже не до конца перешел, но лапы… когти. Это был оборотень!

Стало тихо, и страшно было сделать вдох, чтобы не нарушить хлипкий покой леса. Рука Лины стиснула фонарь, и пальцы опустились на выключатель. Темнота поглотила очертания мебели. Лунный зеленый свет полился на грязный пол, тень листвы зашевелилась, будто рой черных насекомых сбился в кучу.

Лина уставилась в окно и замерла. Тень за стеклом разрослась и закрыла единственный источник света – луну. Остались только тьма, колыхающаяся по краям, и красные всполохи глаз. Нужно было закричать, но голос провалился в желудок и сдавил горло тошнотворным спазмом. Никто не придет на помощь, никто ее не спасет.

Монстр приблизился к окну. За его спиной трепетали черные птицы, и кислотно-зеленым глазом усмехалась луна. Огромные лохматые лапы вытянулись вверх и процарапали по стеклу. Мерзкий скрип выбил остатки воздуха из груди Ангелины.

И она сорвалась. Ринулась вперед. Почему должна его бояться? Пусть он боится.

– Я разрешаю тебе появляться.

– В любое время?

– Да!

Оказавшись лицом к лицу к опасности, Лина вытянула руку и ударила лучом фонаря в окно. Яркий блик ослепил глаза и резким потоком воздуха отбросил ее назад. Ударившись головой, сквозь черноту она услышала, как разрывается окно и звенят стекла. Рваный крик зверя оглушил тишину, а затем все исчезло.

***

– Очнись…

Ласковый дрожащий голос прорвался в сознание и впустил в уши монотонный гул.

– Детка, открой глаза. Ты в безопасности, но нужно поспешить.

Веки казались гирями, и, чтобы открыть их, пришлось преодолеть боль.

Разбитое окно зияло зубастым ртом и скалилось не хуже зверя. Куда делся оборотень?

Снаружи белым маревом качалась женщина.

Ее облик переливался перламутром, иссиня-черные волосы подкрашивались зеленью ночного светила. Призрак. Тот самый призрак, что чудился Лине возле ветхого дома.

– У тебя есть немного времени, – заговорил фантом на несколько голосов и качнулся в сторону. Поворот полупрозрачной головы потянул за собой легкую белесую дымку. – Нужно обратить действие яда, или Кирилл не выживет. И Герман тоже. Поднимайся, детка.

– Кто ты? – хрипнула Кэйса. Голова гудела от удара, и на затылке прощупывалась большая гематома.

– Неважно. Идем, – призрак снова качнулся, затем поплыл, словно упал, и спрятался за стеной башни.

– Куда ты? – прошептала Ангелина. Она боялась разбудить ночных монстров. Боялась дышать и шевелиться.

– Выходи наружу. Я их отогнала ненадолго.

Значит, Власов жив. Жив! Лина выбежала в коридор и бросилась к проводнику. Как она могла не проверить пульс? Совсем со страху с ума выжила.

– Извини… – шепнула она в тишину и потянула Кирилла за плечи. Рядом лежали носилки. С трудом справившись с тяжелым телом, она уложила на них мужчину, бегом вернулась в зал и принесла плед и рубашку. Рубашку положила под голову Власову, а пледом укутала его. Он не подавал признаков жизни, но пульс был, слабый, но был. Лина поцеловала его в губы и поспешила к дверям.

Щеколда открылась не сразу, видимо, оборотень своей мощью выгнул ее внутрь. Пришлось воззвать к темной и взять немного чуждой силы. Вторая личность почему-то молчала, будто воды в рот набрала. Может, оно и к лучшему. И после нескольких рывков затвор все-таки сдался.

Железо натужно скрипнуло, и холодный воздух пропитанный ночными ароматами дохнул в лицо. Лина сжала сильнее пальцы на рукояти фонарика и пошла вперед. За белой невесомой женщиной. Та уплывала в чащу, мерцала между деревьями вытянутой дымкой и застыла в низине, больше похожей сейчас на пропасть. Лина догнала призрака, удивительно, но ни разу не споткнулась, и уставилась в высокие заросли сорняка. Под кислотным светом луны они казались невероятными.

Амброзия.

Лина отступила назад. Только не это.

– Нарви ее, – зашептал голос расстроенный на несколько тембров, – разотри пальцами до мелкой крошки, добавь каплю своей крови… И еще нужна слеза: искренняя.

– Я не могу касаться, – Лина попятилась. Холод и страх сковал плечи. Она знала, что будет стоит приблизиться к этим листьям. – У меня жуткая аллергия на нее.

Женщина качнулась среди ядовитых ветвей и проговорила:

– Можешь не спасать мужчин. Кроме тебя некому это сделать. Но если решишься, ты должна знать: Кирилл не просто человек, теперь придется шагнуть дальше, чем хотелось бы. Герману вряд ли уже поможешь, он слишком слаб, но попробовать стоит. После идите в глубину леса. Вам нужно пересечь границу и добраться до Астровой равнины. Но поспешите, иначе Кирилл станет оборотнем навсегда.

Лина замотала головой.

– Не понимаю. Почему эликсир на Кирилла подействовал?

– Он уязвим из-за перехода, да и это не эликсир был, а яд.

– Яд… – эхом повторила Кэйса, и так холодно стало в груди, словно из нее дух вышел. Сама же уколола его. Отравила. – А…

– Эликсир невозможно сделать в этой башне. Идите к источнику, только там нужные растения можно найти, – призрак вспенился ветром и почти растворился. – Поспеши, Ангелина, – зашепталось со всех сторон.

– Стой, а как же Наум?

– Вернется скоро. Быстрее…

Со свистом призрак скользнул в темноту, просочившись в нее мелкими белыми точками, а затем все погасло. Лина осталась одна. С луной. Та глазела щербатой мордой на заросли амброзии и будто кивала: «Давай, решайся… Иначе он умрет…».

Лес шелестел и скрипел, где-то в тишине хлопали крылья птиц. Сердце колотилось под ребрами, и, казалось, что скоро проломит в груди дыру. Окно теперь разбито. Как укрыться? Как спастись?

Лина ринулась к амброзии, нарвала пучок листьев и соцветий и побежала к башне. Луч фонаря выплясывал впереди и освещал вечернее поле битвы. На земле клочками валялись грязные окровавленные перья, туш птиц уже на было, будто их пожрало большое животное.

Хруст веток под ногами разлетался и дробился в тишине, как выстрелы из пистолета. Все время казалось, что за ней что-то крадется. Кто-то сейчас вцепится в лопатки и вырвет позвоночник. Лина выскочила ко входу и закрыла за собой дверь, будто это могло укрыть от монстров. Оставалось еще разбитое окно.

Не глядя на Кирилла, она сжала сильнее пучок травы и побежала к чаше. Переступила Германа, что скрутился возле лестницы. Не было времени на сантименты. Вылила на пол то, что осталось от яда, и хорошенько натерла жгучей травы. Она знала, чем это грозит, но не могла отступить. Жизнь дороже.

Когда резала ножом ладонь, видела, как вспучилась от ожогов кожа. Боли не почувствовала, будто амброзия и аллергия забрали ее. Теперь нужна слеза, да не простая… А где ее взять? Лина наклонила голову над чашей.

– Ты – бездушная тварь. Тебе не заплакать искренне.

– Замолчи…

– Еще чего! Тут такой цирк, а мне молчать? Может, сплясать тебе, чтобы легче думалось?

– Угомонись, прошу…

Темная, как нарочно, бормотала и мешала сосредоточиться. Неужели Лина и правда так очерствела, что не сможет заплакать? Но получилось же раньше, когда с Кириллом спорились… А теперь она ему жизнь должна спасти. Ради чего? Чтобы себе помочь или он ей дорог?

На душе было сухо, не получалось выдавить из себя и капли, только страх стягивал лопатки и царапал по спине. Боль терзала кисти, и пыльца амброзии попадала в кровь. Завтра Лина не сможет нормально дышать, с трудом будет ходить, а еще через день без подпитки провалится в долгий мутный сон. Но сейчас не хотелось об этом думать: она должна что-то сделать. Ей уже все равно, что будет дальше.

Стало горько. Она привязалась к Власову, и фото, что лежало в кармане, на самом деле причинило боль. Разве можно было слепо верить, что проводник искренне к ней потянется, разве могла надеяться на его любовь? Нет. Ему нужно было лишь ее тело, только пища, чтобы утолить зверский голод. Он ничуть не лучше других мужчин, которых приманивал ее запах.

Боль встала под горлом и стянула невидимым жгутом грудь. Но слезы не шли. Лина привыкла подобные чувства глушить, и теперь признать себя слабой и беззащитной не получалось. Вчера сработала злость, а сегодня ей просто хотелось все забыть. Когда увидела фото, словно клацнул переключатель, и все чувства ушли в глубокую темноту сознания. Ни боль, ни жжение не вызовут в ней сильных эмоций. Слез не будет.

– Лина-а-а… – прошептал в стороне Герман. Кэйса обернулась. Напряжение было таким жутким, что она похолодела внутри.

Подошла ближе.

– Вы можете заплакать? Нужна слеза, – потрогала его холодные руки, заглянула в мутные глаза. Он едва дышал. – Держитесь. Формула была неправильной, нужно противоядие.

– Послушай. Присядь, – он резко потянул ее за ворот футболки. – Я столько ошибок наплодил, что страшно вспомнить, но ты не можешь отвечать за поступки родителей.

– Да перестаньте. Мне все равно, кто вы. Я спокойно жила до этого без вас. Этот разговор бессмысленный. Давайте выберемся, а потом друг о друге забудем. Мне от вас ничего…

– Стой… – он захрипел и потянул ее сильнее. Отдышался и снова заговорил: – Я ей не верил. Я виноват, Лина… Довел ее… Мне так было плохо… А она терпела все мои выходки и гасла на глазах. Я только сейчас это понял. Прости. Даже если ты не моя дочь, прости меня…

Да разве она обижается? Но сердце сжалось в груди, будто булавку вонзили. Зверски защипало глаза, и Лина заплакала. Не рыдала, не кричала, а просто закрыла веки и выдавила несколько слезинок. Ринулась к чаше, как можно осторожней, чтобы не потерять драгоценную возможность спасти мужчин. Она не знала насколько получилось искренне, с трудом понимала почему вообще это сделала, ведь Герман для нее чужой человек, а женщина, что родила ее – всего лишь биологическая мать. Именно она наградила ее жестоким искаженным геном. Разве могла Лина сказать ей спасибо? Разве могла понять, зачем произвела ее на свет? Лучше бы убила до рождения, чем обрести дочь на такие муки.

Слеза зашипела, белое облако пара поднялось над головой и защекотало нос солоноватым запахом. Каким чудом не сворачивалась кровь от жара, она не представляла, но и сама суть такого приготовления была нереальной. Сейчас думать не хотелось о подробностях, Лина просто набрала в шприц густой жидкости и быстро выдавила Герману в плечо. Он застонал. Когда Кэйса набрала еще порцию и повернулась к выходу, Герман потянулся к перилам и попытался встать.

Лина подала руку.

– Я помогу.

Они спустились довольно быстро. Олигарх покашливал, но шел, придерживаясь второй рукой о стену.

Лина оставила его на диване, бросила взгляд в разбитое окно. Сколько у них времени? Небо даже не тронулось серостью рассвета. Это пугало. Оборотни не любят дневной свет, был бы хоть какой-то шанс, но пока рано еще говорить о спасении.

Побежала к Кириллу и сделала ему укол дрожащими руками. Облегченно выдохнула и устало положила голову на его грудь. Сердце проводника билось едва слышно, так словно оно в вакууме.

– Прошу тебя… – прошептала Ангелина. – Приди в себя.

Сердце ответило громким ударом, затем еще одним. Кирилл с хлопком задышал и дернулся.

В зале затрещало стекло, и по башне прокатился жуткий рык. Не успели.