Текст книги "Амброзия (СИ)"
Автор книги: Диана Билык
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Глава 34. Жажда
Разлепив веки, Кэйса прислушалась к тишине. Она щелкала и скрипела ветками за окном, шуршала листьями и разбавлялась веселым пением птиц. Солнце повернулось и не светило ядовито в комнату. Много времени прошло, возможно, даже целый день. Тени стали гуще и длинней, а комната напитала тепло, и к запаху сырости добавился стойкий солоноватый аромат крови.
Ангелина перевернулась и вытянула из-под себя затекшую руку. Разжала кулак, и на пол выкатилась черная пуля. Она тихо стукнулась о дерево и забилась под колыбель.
Кирилл лежал навзничь. Он не шевелился, и Лине показалось, что не дышал. Припала к его груди и замерла. Сердце билось редко и слабо, но билось. И рана затянулась. Лина провела ладонью по гладкой коже и стерла остатки хлопьев сухой крови. Жив и не перешел. От этого потеплело в душе и хотелось засмеяться. А ведь она могла и не очнуться после такой выкачки, но выдержала. Будь Лина простым человеком, Кирилл бы уже умер. Вернее, стал бы монстром, и это маленькое спасение было настоящей отрадой в ее черной жизни. Сейчас стало понятно, что возле чаши Власов не превратился в монстра только из-за их связи. Ему хватило энергии остановить повреждения, хотя тоже был на грани от ранений. И вторая пуля где-то еще сидит под кожей в плече.
– Кирилл… – позвала Кэйса, но проводник не шелохнулся. Не ответил он и на второй и десятый раз и, даже когда Ангелина влепила ему пощечину, – только голова безвольно повернулась в сторону. – Что с тобой? – ввинтился в уши ошарашенный шепот. Очухавшись от шока, Лина поняла, что это ее голос – сорванный и охрипший.
Хотелось есть, пить и умыться. Лина вытянула из сумки влажные салфетки и обтерла руки и лицо. Себе и Кириллу. Очистила его живот и грудь от темных разводов, а затем прикрыла одеялом наготу и подложила под голову комок из одежды. Долго рассматривала его умиротворенное лицо и вспухшие губы. Капелька крови застыла в уголке, напоминая о муках, что ему пришлось пережить. Если бы не он, Лина давно бы сорвалась и сломалась, но… Он здесь ради другой, и нельзя поддаваться эмоциям и впускать его в сердце. Никогда.
Нашла свое белье и бриджи под тяжелой ногой проводника и быстро оделась, а затем завязала волосы в низкий хвост.
Темная странно молчала. Это настораживало, но и радовало. А ведь Власов не во всем признался ночью, и Лина чувствовала, что эти тайны еще раскроются.
Высыпала из рюкзака шмотки. Пришлось и сумку Кирилла растормошить, но воды не нашла. Обе фляги были пусты. Нож, кружку и всякие походные мелочи Лина отложила в сторону. Электронный браслет и фонарик были разряжены. Потянувшись к подоконнику, чтобы поставить батареи на солнце, она замерла от жуткого ощущения, будто за ней кто-то следит. Мурашки колко помчали по плечам и спине, дрожь охватила руки и тяжестью опустилась на шею. Кэйса резко обернулась. На кровати в любовной позе спали вечным сном двое. Он и она.
Лина осторожно подошла ближе и заглянула в колыбель. Пуста.
Ощущение, что кто-то наблюдает, не отпускало, и чудилось тихое сопение со всех сторон. Будто эхо. Страх царапал лопатки, словно под футболку громадный паук залез. Может, это Кирилл так сипло дышит?
Входная дверь тихо скрипнула, ветер сильнее хлестнул по окну ветками разросшейся шелковицы. Лина подбежала к вещам и схватила нож. В проход просунулась лохматая голова зверя. Не то собаки, не то волка, но крупней, с шерстью цвета сухой травы. Он зарычал и выставил напоказ острые клыки. Вязкая слюна капнула на пыльный пол и оставила на нем темную кляксу. Хищник ступил осторожно вперед, цокнул ногтями и принюхался, а затем внезапно заскулил и убежал.
Лина съехала от испуга по стене. Сердце лупило в грудь, будто с цепи сорвалось. Затошнило. Пульс стучал в кончиках пальцев, громыхал в ушах и бил по вискам. Хотелось пить, так сильно, что горло слипалось и не давало сглотнуть вязкую слюну.
Когда дыхание немного выровнялось, а зверь не вернулся, Лина прокралась к двери и потянула створку на себя.
– Трусиха…
Лина подскочила от неожиданности и огрызнулась:
– Ну, конечно, ты же не снаружи! Тебе чего бояться?
– Не забывай, что я пленник в твоей голове, боягузка, – ответила Темная и захихикала.
– Да! Я боюсь! Довольна?
– Нет. Мне вовсе не это нужно…
– А что же?
– Свобода! А ты слишком осторожна, и Власов – дурак. Думаешь, что он пожертвует ради тебя жизнью? Он за себя печется, за свою разлюбимую женушку. Ведь трахнул тебя без согласия? Снова. Ха-ха-ха!
– Замолчи, – процедила Лина сквозь зубы. В тишине старого дома, голос показался ошеломительным и трескучим. – Я сама этого хотела.
– Ты и с Максом сама хотела…
– Только ты убила его!
– Мы вместе, не путай, – ее голос запищал, будто перегрузилась система компьютера, и резко стих.
– Что ты умолкла? – спросила Лина мысленно, но Темная не ответила.
Время капало оплавлеными жарой минутами, и световой день заворачивал к ночи. Нужно срочно найти воду, во рту стояла жестокая сухость. От нее воротило и жгло внутренности.
Глянув еще раз на спящего Кирилла, Кэйса захватила с пола пустую флягу из-под воды, стиснула рукоять ножа и смело открыла входную дверь. Она тоже зверь, пусть ее боятся. С потолка на голову посыпалась крошка побелки, ветер занес в дом запах спаренной солнцем травы и высушенного хмеля. И приторный вкус амброзии. Вот чего Ангелина боялась больше хищника.
Двор заполонили сорные высокие растения, виноград и дикая шелковица. Ангелина вспомнила, что видела еще яблоню у поваленных ворот. Как еда, фрукты очень даже подойдут, нужна только вода.
Кэйса прицепила флягу к поясу и, осторожно выглянув из-за угла, сжала нож до белых косточек. Она готова была драться и не собиралась больше прятаться. Сейчас день, и дикие звери для нее не страшны, потому что в этой местности главное пережить ночь… Хотя от скворцов не хотелось бы сейчас отбиваться? Они ведь днем напали.
Сквозь заросли просматривался силуэт колодца, но до него еще добраться нужно. Лина вернулась к дверям. В коридоре, приваленные гнилыми досками и трухлявыми тряпками, стояли садовые инструменты. Вытащив изогнутую лопату и прикрыв за собой дом, Кэйса уставилась на закругленный символ на съеденной коррозией и ржавчиной пластине. Он был заляпан грязью, но ядовито-желтый цвет вырисовывал круг. Невероятно знакомый знак. Стало холодно от плохого предчувствия, Лина судорожно сглотнула.
Сорвала лист репейника и потерла хорошенько по двери. Прикрыла нос, чтобы не вдохнуть мох и пыль и чуть не закричала. На желтом круге четко прорисовались три черных лепестка.
Карантин.
Глава 35. А бежать некуда
Ангелина долго стояла возле знака и смотрела не моргая на затертую временем краску. Во рту стало еще суше. От ужаса и страха. Что за болезнь сразила людей, что их даже не похоронили по-людски? Будто выжившие бежали и просто бросали дома. Или жителей здесь заперли? Оставили умирать… И уцелел ли хоть кто-то?
Тяжело выдохнув горячий воздух, Лина шагнула назад и окинула взглядом заросший сад. Казалось, что из темноты под ветками на нее кто-то или что-то смотрит. Выставив перед собой лопату, она медленно стала пробираться к колодцу. Вдруг там есть вода. Отчего-то жажда казалась страшнее, чем дневные мутанты. По сути безобидные животные, искалеченные плохой экологией.
Электронный браслет тихо пикнул и выдал сообщение отпечатком на коже: «Батарея заряжена». Прямые лучи солнца всегда очень быстро наполняли энергией современные гаджеты, да только Лине становилось худо от жары, но в тень уходить, где густые и высокие травы, она не решилась. Стерев пот со лба, она срезала ржавым острием лопаты первые кусты. Пыльца встрепенулась и засветилась на свету мелкой мошкарой. Облако полетало над головой и пересело на соседние кусты.
До колодца добиралась долго. Через несколько минут изнурительного труда Лина уже и забыла о страхе и не оглядывалась. Может, умереть от лап голодного животного было лучшим выходом?
– Нравится тебе Кирилл? – вдруг очнулась Темная в голове.
– Не твое дело, – мысленно и злобно ответила Кэйса.
– У меня есть предложение.
– Ты бесплотна, что ты можешь предложить?
– Не забывай, я могу выходить, когда я захочу. Не зарывайся, а то выбью тебя из тела, и будешь сидеть тихо.
Лина сглотнула и поняла, что нельзя бросать слова на ветер, даже если они могут спасти тебе жизнь. Стоит задуматься, нужно ли такое спасение.
– Почему тогда медлишь? – яростно замахнулась лопатой и отсекла голову чертополоху. Розовый колючий клубок скатился к ногам и, показалось, облегченно выдохнул.
Темная не отвечала. Последнее время Лина чувствовала странную легкость в груди и свободу мыслей. Будто вторая личность ослабела или пряталась в глубине сознания. Но из-за чего?
– Молчишь?
– Не спи с ним больше. Давай, ты откажешься от любых прикосновений и даже поцелуев, а я умолкну. Навсегда умолкну. Как тебе такое предложение?
– Заманчиво, – Лина приостановилась. До колодца оставалось пару метров. – Только где гарантии?
Внезапно сдавило виски. До острой боли. Лина вскрикнула и согнулась.
– Соглашайся, или я тебе мозг поджарю.
– Могла бы, – захрипела Кэйса и вцепилась в рукоять лопаты, – уже бы сделала это. Ты манипулируешь мной!
В голове разразился хохот.
– Конечно! Я как и ты жить хочу.
– Что тебе это даст? Почему с Максимом можно было, а с Кириллом нельзя? Чем не угодил?
– Мне он не нравится. Не вкусно!
– Ах, невкусно, значит?! Ты врешь, гадость такая! Переедание мучает? Скоро лопнешь?
– Замолчи! – взвизгнула Темная.
Лина выпрямилась. В голове стоял гул, словно рядом звонили колокола. Злость выворачивала наизнанку, хотелось заорать во все горло, но она лишь тихо прошептала:
– Ты не будешь мне диктовать что делать, когда делать и с кем! Поняла?!
Тишина разбавлялась щелканьем пульса в висках.
– Я еще сыграю свою роль. Ты пожалеешь! – прошипело в ответ многоголосие и затихло.
Холодные капли скатились со лба по лицу и побежали за шиворот. Лина отряхнулась, чтобы выйти из оцепенения и срезала очередной куст, обвешанный соцветиями в виде перевернутых зонтиков. Жара становилась невыносимой, удушливый запах разнотравья скручивал внутренности и царапал в носу. Лина чихала и отхаркивалась. Пить хотелось невыносимо.
В колодце чудом сохранилось ведро. Оно зияло с дырами, но должно было выдержать. Быстро зачерпнув со дна воды, Лина потянула ржавые цепи на себя. Алая, будто кровь, жидкость колыхнулась и пролилась на пол. Просочилась сквозь землю и оставила после себя влажные ленты на траве.
Как ее пить? Да и можно ли?
На ощупь это была простая вода, но вот цвет… Словно кто-то вкинул в колодец десять килограмм карминовой гуаши. Лина вдохнула запах, но ничего не почувствовала. Ни гнили, ни сырости. Ничего. Прикрыла глаза и лизнула палец. Пена собиралась в уголках рта от желания пригубить больше. На вкус вода напоминала березовый сок, губы так и раскрывались сделать глоток.
Выхода все равно не было, потому Кэйса набрала полную флягу и поплелась к дому, чтобы спрятаться от палящего солнца. Не забыла запереть дом на корявый крючок: не хотелось больше лохматых и зубастых гостей.
Присела устало возле Кирилла, прислушалась к его ровному дыханию и, когда убедилась, что сердце его бьется размерено, привалилась к стене. От жажды расплывалось перед глазами, а горло напоминало огненный столб. Решившись, Лина открутила крышку фляги и поднесла горлышко к губам.
– Стой… – охрипло прошептал Власов.
– Как ты? – Лина подтянулась к нему и погладила по щеке. В его глазах читалась тревога, и щетина подросла и колола пальцы.
– Лучше. Намного, – слабо выдавил он и снова прикрыл глаза.
– В плече осталась? – Кэйса скользнула ладонью вниз и прощупала бугристые шрамы. Под ними пряталась пуля.
Власов накрыл руку своей и потянул ладонь к теплым губам.
– Ты спасла меня, Лин… Прости, я не должен принуждать и брать без согласия. Это неправильно.
– Не нужно. Я хотела этого сама, – призналась Кэйса и придвинулась ближе. – Но это все равно непривычно. Просыпаться и чувствовать, что что-то было, но ты этого не помнишь.
– Я больше так не буду, – ласково провел языком по ладони и снова коснулся поцелуем. – Здесь вода отравлена вирусом плесени. Ее нельзя пить, – проводник приподнялся и, отодвинув Лину немного, пошарил в сумке. В одном из отсеков прятались узкие колбочки. – Капни во флягу. Жидкость очистится.
Когда напились воды, Лина прилегла рядом и долго молчала. Слушала, как стучит его сердце и вспоминала, как касалась его пальцами. Кирилл был на волоске от смерти. А те двое, что покоились на кровати, не убереглись.
– Отчего они умерли? – Лина показала взглядом.
Кирилл гладил ее за ухом и глубоко дышал.
– Много лет назад был всплеск эпидемии, но ее удалось остановить на границе. Число жертв неизвестно, потому что вертикальные города уже развились, а тех, кто остался в селах и поселках, никто не считал. А пострадали именно внешние населенные пункты около рек.
– И что это за гадость?
Кирилл пожал плечами.
– Я не ученый. Не знаю.
Глава 36. Кто не спрятался, я не виноват
Когда ядовитое солнце стало прятаться за другой стеной, уходя на запад, в доме стало мрачно. Лина старалась не смотреть в сторону скелетов, но взгляд то и дело цеплялся: за редкие волосы, любовную позу пары, одежду оплетенную паутиной и прикрытую пылью.
– Не смотри на них, – тихо сказал Кирилл. – Им все равно уже не поможешь.
– Никогда не видела мертвецов… такими, – призналась Лина. – А еще меня волнует, где малыш из колыбели?
Власов прикрыл глаза и запустил теплые пальцы в ее волосы.
– Может, он умер раньше. Дети ведь слабее взрослых.
Лина прижалась к проводнику сильнее и вздрогнула.
– Жутко как…
– Согласен.
Она не ответила. Лежала неподвижно и старалась не вдыхать его вкусный запах. Волнующий.
– Тебе лучше? – тихо спросила и легонько царапнула его по животу указательным пальцем.
Кирилл, нежно перебирая ей локоны, кивнул. Вытянул одну длинную черную прядь и коснулся ее губами.
– Но зверь не отступит. Я одной ногой в могиле, можно сказать, уже умер. Еще там – в башне, сейчас просто небольшая отсрочка. Хочу, чтобы ты пообещала…
– Не надо, прошу, – перебила его Лина. Она знала, что он попросит, и не могла согласиться.
Власов горько усмехнулся и вытащил еще одну прядь, намотал ее осторожно на палец.
– Видишь, а делала вид, что злая и холодная. Безразличная, – тепло улыбки сникло, и на смуглое лицо наползла печаль. – Если я не смогу бороться, ты проткнешь мне сердце ножом без колебаний.
Лина дернулась от холода, что сковал плечи, и спряталась под одеяло.
– Ты должна, – настаивал Кирилл. – Иначе он убьет тебя, а меня все равно это не вернет.
– Мы доберемся до равнины и успеем сделать эликсир, – буркнула Лина, все еще прячась. Грудь Кирилла приподнималась от дыхания и касалась ее вспухших губ. Она поцеловала его и пошептала: – Не заставляй…
– Ты до сих пор веришь в эликсир бессмертия? Это глупости, Лина! – Кирилл горячо выдохнул и скомкал ее грудь. Провел пальцем по ареоле. Нежно и осторожно. Посылая на кожу миллионы приятных колючек. – Эликсир – это заражение нашим с тобой недугом. Его природа из этой местности, как и природа вируса плесени, что погубила тысячи отчужденных жителей. Оно все связано. Я не знаю, как и почему, но… наши предки прогневили Землю. Читала о Третьей Мировой?
– Да кто о ней не читал? Это было почти сто пятьдесят лет назад, – фыркнула Лина и выглянула из-под одеяла. – Не пойму в чем связь?
В голосе Кирилла послышалась улыбка:
– Именно тогда земли были отравлены, а наши предки заражены. Ты интересовалась историей своего дара?
Лина сжала кулаки. Конечно, она искала ответы, но ничего не нашла.
– Но ничего не нашла… – вторя ее мыслям заключил Власов и снова вплел пальцы в ее волосы. Потянул на себя. – Почему ученый прятался так далеко? Почему его убили?
Лина пожала плечами. Его близость была невыносимой. Сумасшедшей.
– Он знал правду, – просипел Кирилл ей в лицо. Очертил скулу, коснулся большим пальцем губ. – И равнина, куда ты хочешь отправиться, тоже ее знает.
– Равнина ничего не может знать… – прошептала Кэйса.
– Зато те, кто живут там – могут.
Ангелина приподнялась на руках. Врет? Кажется, нет.
– О чем ты, Кирилл?
– Иди сюда, – он говорил властно и тащил из нее стоны. Прикосновениями, что словно мотыльки порхали по спине, поцелуями в шею, плечи. Обжигающими. И шептал: – Если ночь переживем, я покажу тебе. Но ты должна пообещать…
Кирилл приподнялся и оттолкнул от себя Лину. Осторожно придерживая спину, помог лечь. Навис над ней и густой тенью перекрыл насыщенно-оранжевый свет из окна.
Он ждал. Ждал ответа, а Кэйса кусала губы и мотала головой.
– Я не могу…
– Сможешь. Смогла же пулю достать? Это тоже самое, – перехватил ее руку и положил себе на грудь, где уродливым цветком красовался шрам. – Только немного глубже, – его голос был напряженным, будто он точно знает, что будет дальше.
– Я отдам тебе все силы, только не заставляй это делать. Кирилл…
– Они не бесконечны, – легкое прикосновение его пальцев разметало по коже мурашки. – Я не могу тобой пользоваться. Снова и снова. На это даже такой мерзавец, как я, не способен.
Лина прикрыла глаза. На ресницах дрожали перламутровые лучики.
– Но я хочу этого… Не из-за голода, – распахнула веки и словила озадаченный взгляд проводника. – Ты мне нравишься. Знаю, бессмысленно и глупо, но это правда. Пусть бросишь меня, как только вернешься в город, к своей черноволосой с фото, но сейчас ты со мной. Подари мне это время.
Кирилл опустил голову и стиснул губы до тонкой кривой. Глубокая складка легла на лоб, брови изогнулись.
– Это неправильно… – он резко отодвинулся и отполз к стене. Словно избитый ребенок.
Ангелина поднялась под одеялом и, прижав к себе колени, уставилась на пожелтевшую от времени побеленную стену. Тень шелковицы за окном рисовала на ней длинные и корявые терракотовые полосы, будто руки ведьмы из сказки. Сколько закатов и рассветов прошло после смерти хозяев дома? Было ли им больно? Страдали они или уснули вечным сном счастливые?
– Разве правильно убивать, желая? – сказала обреченно Лина. – Разве правильно любить, а потом в один миг обрывать жизнь дорогому человеку? Это правильно?! Я хочу освободиться от этого, и ты можешь мне в этом помочь. Сама я не доберусь…
– Глупая. Люди убивают и без твоих способностей. Каждый день перегрызают друг другу глотки за власть и деньги. А ты до сих пор коришь себя за то, что не можешь контролировать?
Лина вздернула подбородок и посмотрела на проводника. Он прилепил затылок к стене и туманно глядел в потолок.
– Сколько ты убил девушек? Неужели тебя совесть не заедает? Твой Темный тоже путает мысли и мешает жить?
– Одну… – сухо ответил Власов, будто песок бросил в глаза, и умолк.
Лине на миг показалось, что голос его дрогнул, а на глазах появился глянец.
– И ты не коришь себя? – она повернулась. – Говори!
– Нет, – отрезал проводник и впился в нее горячим и колючим взглядом.
Ангелина фыркнула и встала на ноги.
– Мы просто с тобой разные. Я никогда не смогу себе простить, даже тех двоих, что хотели меня изнасиловать. Даже их, – изо рта вместо слов лилась горечь. Лина вскрикнула: – Я хотела быть обычной, неприметной.... Счастливой! Хотела семью и тихую жизнь, но мужчины, все с кем мне приходилось сталкиваться, были под прицелом. Я – убийца! И не нужно меня оправдывать. Я даже в тюрьму не могу сдаться, потому что просто уничтожу охрану…
– Это не так, – перебил Власов.
– Не хочу слушать! – Лина отмахнулась и пошла к двери.
– Куда ты собралась? Уже вечер, не вздумай!
– Нам нужно поесть. Как думаешь, яблоки и виноград здесь съедобные?
– Я бы не рискнул, – тихо и глухо сказал Кирилл. – Подожди. Я с тобой пойду, – он попытался встать, придерживаясь за стену. Его качнуло, отчего он ударился плечом и застонал.
– Нет. Оставайся. Я справлюсь. Да и мне все равно терять нечего, – сказала уверенно Ангелина и шагнула в прогретый зеленоватым солнцем двор.
Власов что-то говорил вслед, но она не слушала. Слезы размывали видимость и душили грудь. Хотелось кричать, но Лина сдержалась и сильно прикусила губу. Солоноватый вкус растекся по языку.
Захватив лопату, она побрела по вырубленной тропе, мимо колодца, вдоль заброшенного и разваленного сарая. Дальше трава была густой, но невысокой. Амброзия здесь не росла, потому Кэйса рискнула и поплелась в сторону полоски камыша. Под самым горизонтом, раскинули густые кроны дикие и высокие деревья.
Река напоминала малиновое болото: все поросло очеретом и ряской. Под ногами чавкала пурпурная вода. Она отдавала запахом плесени и разложения. Ее поверхность оплели водоросли и забили согнутые прошлогодние колоски и камыш.
Лина долго шла вдоль реки и не знала, что делать дальше. Слезы обжигали щеки. Невыносимо было осознавать, что снова ошиблась. Впустила в свое сердце ненужные чувства, не удержалась, но только Кириллу она не нужна. Никому не нужна.
