Текст книги "Амброзия (СИ)"

Автор книги: Диана Билык

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 31. Заброшенная деревня

Он не говорил с ним. Убийца сидел тихо и никогда не путал мысли, но руководил незаметно и ловко. Кирилл долго не мог разделить свои желания от власти другого. Того, кто навеки поселился в его душе. Но за последние пять лет темный совсем ушел вглубь сознания, и Власов почувствовал себя собой. Ненадолго.

Сегодня их борьба набрала обороты, начался новый раунд. Тихий, но бесконечно-жестокий бой не на кулаках. Кто-то должен был уйти. Внезапно вмешалась девушка, перепутала карты, вколола противоядие, и Кирилл вырвался из удушливых объятий перевоплощения. С трудом, но выбрался из пут темной половины, что уже готов был заступить на пост.

– Лина…

– Мы не выживем, Власов, – прошептала девушка. Она склонила над ним голову, занавесив черными волосами грязный облущенный потолок. Прикоснувшись лбом к его лбу, мелко дрожала.

Кирилл потянул носом. Удушливый и неприятный запах мертвечины смешался с пылью и мокрыми перьями. В глубине башни выл монстр. Власов знал, что до утра на границе будут стаи желающих полакомиться свежей кровью. И даже не удивился.

Отодвинул Лину и тяжело приподнялся. Тело не слушалось, кости трещали, мышцы растягивались, чесались зубы. Он не перешел. Но еще не вечер, вернее, не утро. Пуля в груди давила на сердце, вторая встряла в плече. Помогло, что частично превратился, ткани и разорванные сосуды успели восстановиться, но металл так и остался под кожей и грозил в любой момент поставить точку.

Кирилл не стал обнимать и целовать Лину, хотя едва сдержался. Он и так слишком жестоко с ней поступил. Девушку домой вернуть нужно, а ему теперь с этой стороны границы быть нельзя. Ирония. Так не хотел идти к Астровой равнине, а жизнь сама вынудила. Теперь, можно сказать, она станет его домом. Но само осознание, что там, за пределами разумения, он будет другим, взрывало Кириллу голову. Не в прямом смысле. А еще пугало другое – он не успел спасти ее. Любимую, самую верную. Дочурку. Ради нее пошел в этот нелепый поход, потому что хотел подарить ей лучшую жизнь. Избавить ее от вечного голода, излечить.

По башне прокатился жуткий рык.

Власов ринулся в зал и увидел прижатого к стене Германа. Дуло пистолета тряслось и держало под прицелом Наума: сейчас полумонстра. Крепкая грудь и плечи оставались человеческими, и по старой татуировке в виде орла на солнечном сплетении нетрудно было его узнать. Косматые ноги выпирали вперед, будто переломанные в коленях, и морда недооборотня едва походила на старого охранника. Уши заострились и покрылись черным мехом.

– Бери Лину и уходи! – закричал олигарх.

Кирилл хотел возразить, но Герман рявкнул настойчиво:

– Спаси дочь, Власов!

Оборотень ответил глухим рычанием и сделал шаг вперед. Когти застучали по полу. Прозвучал выстрел, но зверь лишь ловко увел плечо, и позади него треснула стена.

– Уходите! – настаивал «возможный папочка», не отводя взгляда от мутанта. Наум пригнулся и оскалился, вязкая слюна закапала с клыков.

Власов осторожно поднял из-под ног дорожную сумку и вылетел к Лине. Он не понимал, как это спасет им жизнь, но попробовать стоило. Герман жертвовал собой и давал им фору. Значит, осталось в нем что-то человеческое.

Девушка не спрашивала ничего. Они вместе открыли железную дверь и вырвались в черную прохладную пустоту. Бежали сквозь заросли долго, петляя меж деревьев, счесывая плечи и раздирая лицо о ветки. Неважно.

Несколько поочередных выстрелов вспороли тишину. Лина дернулась и на миг замерла, а потом снова побежала. Не успел «возможный папочка» запасть ей в душу: отпускала легко, даже не поморщилась, не свела брови, не опустила уголки губ. Почему же Кирилла оплакивала? Он стряхнул ненужные эмоции и рванул дальше. Оборотня пули не убьют, а лишь задержат. Наум найдет их, рано или поздно. Нужно просто убраться подальше.

Лес закончился резко, как и воздух в легких. Лина припала к крайнему дереву и хрипло откашлялась. Кирилл стиснул кулаки, чтобы не заорать от боли. Казалось, пули внутри ожили и пошли в пляс. Они вертелись и продвигались по телу, разрывая ткани и сосуды. Сколько у него времени, прежде чем горячий металл убьет его окончательно? Сколько он сможет держать себя в реальности и не выпускать темного? Час? Сутки?

Что же это за спасение?

Кирилл понял, что ему нужно было уводить Лину в другую сторону, в ту, где он жить не сможет. Туда, где был шанс ей помочь. Но сейчас уже поздно. Он быстро вытянул из сумки футболку и напялил на взмокшее тело: не нужно Лине видеть его раны. Это будет лишний раз вызывать в ней жалость, а она ни к чему.

Спустившись по склону, они пересекли поле с высокой травой и попали в еще один лес. На этот раз редкий, но более темный. Дубовый. Зеленая луна смеялась, что они бессмысленно тратят силы, и Кирилл упорно отворачивал от нее голову. Прятал глаза и от Лины. Он слишком привязался. Нельзя этого делать, нельзя. Он уже заплатил кусочком души за чувства, потому никогда не шагнет в этот омут еще раз.

Зверье не высовывалось. Сейчас Кирилл был для них опасен – хищник хищника чует за версту. Скворцы и всякая мутированная тварь для Власова теперь просто мелкие вши. Он бежал и осознавал, что заманивает Лину в ловушку.

Когда второй лес закончился обрывом, они едва не полетели со склона.

– Дай отдышаться… – прошептала девушка и случайно коснулась его локтем. Теплая кровь стучала в ее венах, отдавалась яркой пульсацией в виски и, змеей спускаясь по позвоночнику, сжимала бедра. Кирилл скорчился от желания. Нельзя. Даже помыслы нужно выбросить. Он не станет ее еще больше приманивать, не станет обманывать.

Небо приподнялось, кислотная луна вспенилась грязными облаками, а по горизонту протянулись тонкие алые линии, как будто когти зверя разорвали молочно-серое полотно. В воздухе стало пахнуть травами и зеленой травой, а черная плотная пустота пространства перед глазами сменилась туманной дымкой, подернутой синевой. Еще час, и можно будет зарядить солнечные батареи. Кирилл глянул на руку, где черной полоской выделялся электронный браслет. Толку с него было мало в лесу, только и мог, что время показывать.

– Тебе нельзя со мной, – выдохнул Власов наконец.

– Но ты же не перешел, – отмахнулась Лина.

– Это пока, – сухо отрезал, отвернулся и стал спускаться. За склоном протягивалось еще одно вытянутое, как кишка, поле, больше напоминающее мертвые земли пустоши. Растрескавшийся грунт щелкал под ногами и выпускал в воздух маленькие облака пыли.

– Что это? – тихо спросила Лина, осторожно ступая позади.

– Река. Была.

– Но что с ней?

– Умерла.

– Кирилл, я вижу, что она не журчит свежей водицей, – Лина озадачено уставилась под ноги. – Никогда такого не видела. Вода ушла очень быстро, земля будто вобрала ее в себя. Смотри какие трещины. Там же рука по локоть войдет, – Лина показала в сторону. – А здесь и нога провалится.

– Мир изменился, – отрешенно сказал Власов, не останавливаясь. – Реки исчезли, провалились в подземные пустоты. В городе остатки запасов питьевой воды, просто люди еще об этом не знают. Властям удобно это скрывать, как и удобно скрывать о том, что такие, как мы, живут среди обычных людей.

– Много нас?

– Достаточно, чтобы незаметно уменьшать население. Да и удобно, ведь не доказать ничего. Кто будет разбираться отчего умер человек, от сердечного приступа или от оргазма?

– Ты жесток.

– А разве я не прав?

Лина замолчала, всмотревшись в свое никуда. Она кусала губы, видно, память не подводила ее, и старые раны вспарывались от каждого слова. Старые убийства, которые она совершила в порыве необузданной страсти. Кириллу не хотелось причинять ей боль, но она должна осознавать реальность. Не сказка ведь.

– Что будет, когда запасы иссякнут? – спросила девушка, будто очнувшись.

– Тебе как ответить? Пожестче, но правдиво, или смягчить сладкой надеждой?

– Никак не нужно, – буркнула и отвернулась. – Уже и так понятно. И сколько времени осталось у людей? Есть еще вертикальные города, можно же эвакуировать жителей.

– Наивная, – Кирилл смахнул мошку, что назойливо металась перед глазами. – Где гарантия, что другие города существуют, или что у них нет такой же проблемы? Да и Акониту выгодно держать людей на привязи, в неведении.

– Ты веришь в компьютерного бога? – Лина, натянув спину, шла рядом, под ее подошвами устало хрупала сухая земля.

– Нет, не верю, но он есть. То есть, я никогда ему не поклонялся и не собираюсь, но он существует, потому что не бог вовсе. Это программа. Миллионы людей верят и душу ему продадут. Ты замечала, что виртуал для людей теперь намного приятней, чем настоящая жизнь? Посмотри какая она. Реальность, – он показал на мертвое русло реки. – Никто не хочет так существовать, проще убежать в иллюзию, а Аконит именно это и дает. Дарит сладкую надежду на вечную жизнь.

– Меня никогда не привлекали такие презенты. Лучше прожить короткую, но счастливую жизнь, чем вечную, но быть ублюдком и подлецом.

Кирилл кивнул, соглашаясь, но комментировать не стал. Ведь разве он может считать себя кем-то лучше? Да и бессмертие, хоть и ненадежное, говорило само за себя.

Вдалеке сквозь серую дымку просматривались горы. Русло мертвой реки сворачивало и исчезало в их тени. До Астровой равнины еще два дня пути, им не успеть. Кирилл не верил, что у него есть больше суток, пользоваться Линой он больше не станет. Это слишком жестоко. Но он боялся другого: темный не пощадит Ангелину.

Другой край реки уходил в низину, где в молоке утреннего тумана прятались приземистые домики. Когда-то здесь была жизнь. Работали люди, смеялись и играли дети. Сейчас это мертвые земли. Что Лина надеется найти в Астровой равнине, если уже здесь, вначале огражденной дикой территории, ничего не было?

Что удивительно, поселок, как и раньше, утопал в зелени. Если вода из реки ушла, то чем питались эти пышные сады? Кирилл смотрел вдаль и искал ответ, но не находил. Брешь в логике давала трещину его уверенности, что все кончено. А вдруг успеют? А вдруг есть надежда, и он вылечится? Но пули царапались внутри и доказывали обратное. Даже если выпьет лекарство, что отменяет бессмертие – умрет от потери крови. Это сейчас раны затянулись и не терзали, но стоит стать простым человеком – они возьмут свое.

Власов оглянулся и затравленно взглянул на попутчицу. Сейчас нужен отдых. Лина не ела давно и едва шла. Она просто скоро рухнет от усталости, он это видел по опущенным плечам и слышал по тяжелому дыханию. А темная только и ждет, когда Ангелина сдастся.

– Пойдем, – кивнул в сторону поселка.

– Что там? – насторожилась девушка.

– Вот и посмотрим, – солгал Кирилл. Он был здесь однажды. Горькие воспоминания прорывались клочками, терзали душу, и приходилось их заталкивать глубоко в подсознание. Именно тот раз изменил его жизнь навсегда.

Глава 32. Цвет забытого прошлого

В деревне было тихо. Утренний туман обволакивал, касался обнаженной кожи и бросал в дрожь. Лина еле переносила ноги, шла медленно, опустив голову на грудь. Кирилл был рядом и с самого спуска не проронил и слова.

– Почему здесь так зелено? – спросила Лина, когда они приблизились к разросшимся садам. Кирилл приподнял голову и пожал плечами. – Ведь позади осталась вымершая пустошь.

На пышных ветках румяными боками переливались яблоки. Такие можно было увидеть только в старых энциклопедиях на картинках, в экотеплицах же выращивали колоновидные и карликовые. Плоды хоть были и питательные, но не особо красивые и разнообразные. В основном желтые и зеленые, редко с румяным боком, а красные вообще никогда не встречались, да и вкус у них был водянистый и не сладкий. Но съедобные ли эти фрукты, на ветках? От загрязнения и озоновых дыр луна позеленела уже лет пятьдесят назад, а на солнце можно было выходить, только обработав кожу фильтром.

– Их можно есть? – Лина показала на фрукты.

– Надеюсь, – буркнул Власов.

Дорога сильно сузилась из-за высокой сорной травы, не тронутой. В стороне буйно расцвел куст чертополоха, а еще дальше поляну заполонили полынь и пырей.

В глубине ветвей стрекотала птица. Лина насторожилась, а Кирилл усмехнулся.

– Это не хищник. Не бойся.

– Я не их боюсь…

– А себя, – добавил проводник.

Ангелина кивнула и поплелась дальше. Хотелось просто рухнуть и не вставать. Глаза слипались от усталости, а утренняя сонливость наваливалась на плечи неподъемным грузом, руки пекли от аллергии.

В глубине деревни дорога упиралась в шлакоблочный дом. Наверное, единственный уцелевший, потому что на заброшенной улице были только зеленые холмы, изредка разбавленные рыжими и серыми пятнами разрушенного кирпича. Дом густо оброс виноградом, что будто зверь, обхватил его цепкими объятиями и толстыми лозами-лапами прикрыл стены. Роскошные кисти темных ягод, как бусы-глаза, обвенчали край крыши. В широкое окно спереди почти влезла старая и изогнутая шелковица.

Кирилл приоткрыл ворота насколько смог и пробрался во двор. Ангелина наблюдала, как он бодро рассекает ножом траву, и улыбалась, чувствуя прилив нежности. Она рядом с ним на свою беду, ведь Власов не перешел до конца, но почему-то было спокойно, словно так все задумано. Кем и зачем, не хотелось думать, но Лина знала, что их путь еще не закончился.

Дверь со крипом отворилась. Лина вздрогнула от неожиданности.

– Иди сюда! – позвал Кирилл.

– Ты уверен, что мы далеко ушли? – затравлено оглянувшись, громко спросила Кэйса и пошла по выкошенной тропинке к дому. Старалась не касаться травы – вдруг в зарослях есть амброзия.

Кирилл выступил вперед. Кружева виноградных листьев тенью легли на его светлое лицо.

– Нужно отдохнуть. При дневном свете нам ничего не угрожает, а до вечера еще далеко, да и мы через пару часов тронемся в путь. Отведу тебя к равнине, – он протянул ладонь. – Идем.

Лина мотнула головой и спрятала руки за спиной: не нужно ему видеть, как она сильно обожглась. Кирилл слабо усмехнулся, всмотрелся в лицо и, потянувшись, провел большим пальцем по ее губам.

– Ты очень красивая, – сипло прошептал и прищурился. – Особенно глаза. Такого оттенка в природе не существует. Историки говорят, что небо было когда-то голубым, пронзительным и необъятным. – Кирилл смотрел на нее как-то странно, непривычно, и это волновало. Скользнул пальцами по скуле и, прижав ладонь к щеке, тепло проговорил: – Они у тебя цвета забытого прошлого.

Если бы не усталость, что почти выключала, Лина потянулась бы и поцеловала его за эти приятные слова. Никто не говорил ей такого раньше. Кроме Макса. Ноги предательски подкосились, и она навалилась на Власова всем телом.

– Держись за меня… Мы выберемся. Ты только держись.

Лина слышала его голос над ухом и ловила колючие мурашки бегущие по спине, но ответить уже не могла. В тумане добрела до дверей и провалилась в зовущую тьму.

Глава 33. Прости меня

Девушка уснула. Кирилл успел подхватить ее, когда она падала. Зашел в дом и долго стоял на пороге разгромленной комнаты и не знал, что делать дальше. На широкой кровати в обнимку лежали двое. Словно умерли одновременно. По ветхой одежде, что облепила скелеты, можно было понять, что это мужчина и женщина. В углу стояла колыбель. В нее заглядывать Власов не решился.

Боль разрывала изнутри, ноги дрожали и подгибались. Он опустился на колено и тяжело выдохнул. Пуля скользнула глубже и коснулась сердца. Хотелось закричать, но Кирилл стиснул губы и зажмурился. Прижав девушку к себе, долго дышал ее запахом, будто это облегчит его участь. Он не может ее больше пить, Лина едва держалась, да и эти ожоги… Отчего они? Власов понимал, что теперь ему с каждым разом нужно будет больше, а она просто сломается. Но если сейчас ничего не сделать, будет только хуже.

Осторожно присел у стены и притянул Ангелину к себе. Ее губы призывно раскрылись, и девушка томно выдохнула. Кирилл пригладил спутанные темные волосы, обвел пальцем контур подбородка и наклонился, чтобы поцеловать.

– Максим, прости… – прошептала она и обдала лицо горячей волной дыхания.

Кирилл резко отстранился и стукнулся затылком о стену. Лина была голодна, и только. Не стоит тешить себя пустыми надеждами, тем более, сейчас, когда сам на грани.

Долго смотрел в растрескавшийся потолок и пытался выровнять пульс. Женское тело было слишком близко. Настоящая мука: желать, но не воспользоваться. А пуля все шевелилась в груди и давила на сердце. От очередного укола потемнело в глазах. Кирилл взвыл, но сдержался, чтобы не заорать во все горло. Зачесались зубы, челюсть затрещала. Нет! Он должен что-то сделать. Хоть на миг отодвинуть превращение.

– Лина, прости меня, – шепнул ей на ухо и осторожно переложил на деревянный пол.

С трудом поднялся. В глаза било ярким светом, пальцы вытягивались, ногти заворачивались. Распахнув створку шкафа в углу комнаты, Кирилл отмахнулся от пыли и вытащил жмут одежды. Бросил на пол. Резко открыл другую дверцу и нашел аккуратно сложенные одеяло и подушку. Потащил их к Лине, тяжело переступая с ноги на ногу. Кости трансформировались, и он едва-едва удерживал себя в сознании.

Перевернул девушку на спину. Она выпрямилась, закинула обожженные и замотанные бинтом руки над головой, тихо простонала, но не проснулась.

Стараясь не царапать ее ноги когтями, стянул шорты. Непослушные руки-почти-лапы тряслись и белье пришлось сорвать. Мелкие алые капли крови выступили на бедрах девушки.

Пуля снова уколола в грудь, Кирилл выгнулся. Ребра раздавались, хрустели, руки до локтей обросли шерстью.

– Прошу… Не сейчас, – голос изменился, стал грубым и низким. Кирилл наклонился и коснулся губ Ангелины. – Мне придется это сделать. Прости…

Девушка в ответ снова застонала.

Она была горячей. Кирилл не ждал и не церемонился. Не было времени. Пришлось отпустить себя. Двигался в ней дерзко и быстро, впитывал каждый ее вздох и ловил трепетание ресниц. Лина вскрикнула и изогнула спину, а затем, сжавшись внутри, захрипела. Напряжение полилось по венам, а боль ушла на второй план. Бедра свело судорогой, стрела оргазма пронзила позвоночник. Изливался долго, вжимал спящую Ангелину в пол и просил мысленно прощение за вынужденную вольность. Но это помогло: трансформация приостановилась.

***

Кэйса очнулась от щелчка. Или удара. Глаза приоткрыла, но тут же захлопнула. Тяжелые веки пропускали яркий свет. Хотелось спрятаться во мрак и нежится в объятиях сна.

Протяжный стон пролетел над ухом.

Вытерев кулаком выступившие слезы, Ангелина перевалилась на бок и зарычала. Кожа на руках зажила, ожогов, как не бывало, даже бинты сползли. Влага стекала по бедрам, приятно тянуло под ребрами, а Темная сладко урчала, будто удовлетворенная. Кирилл снова это сделал! Без ее согласия.

– Как ты мог? – выдохнула Лина и замахнулась ударить проводника с разворота, но застыла…

Власов лежал рядом, скрутившись калачиком, как ребенок, и дрожал. В правой руке он стискивал окровавленный нож.

– Помоги… – пошевелил он губами.

Лина бросилась к нему, не обращая внимания, что без шорт и белья. Одеяло потянулось за ногой, отчего она чуть не свалилась на пыльный пол. Взгляд зацепился за высокую кровать и странные очертания на ней. Поспешно отвернулась и склонилась над Кириллом.

– Что случилось?

– Ты должна ее вытащить, – слабо пролепетал проводник и тяжело развернулся на спину. В груди зияла рваная рана.

Ангелина резко вдохнула и прикрыла рот ладонью.

– Пуля… – Кирилл потянулся и вложил ей в руку нож. – Вытащи ее.

– Я н-не… могу.

Кирилл прикрыл глаза и застонал. Его пальцы налились, ногти изогнулись и превратились в когти зверя. Лина подобралась, ей не нужно было объяснять, что происходит, подцепила нож, но не смогла его вырвать из крепких рук проводника. Власов резко открыл глаза с поперечной полоской и пророкотал:

– Прости… Мне пришлось…

И выгнулся. На груди прорастала густая шерсть, ребра расширялись и подавались вперед. Неприятно трещали кости. Лина поморщилась, но тут же взяла себя в руки.

– Тише, – она наклонилась над проводником и коснулась поцелуем видоизмененного лица. Или морды. Острые клыки царапнули по губам, не то рык, не то стон, влетел в горло. – Кирилл, я сделаю это, но ты должен быть собой. Прошу тебя… Иначе бессмысленно. Вернись…

Его несколько раз дернуло. Лина отлетела в сторону и ударилась головой о колыбель. Многолетняя пыль встрепенулась и мерцающими на солнце звездами разлетелась по комнате.

Пришлось собрать все силы и подползти. Осторожно положив рядом нож, Лина сбросила футболку и забралась на Кирилла сверху. Он рычал, дергался и пытался скинуть ее.

– Я знаю, что нужно. Потерпи.

Наклонившись, провела пальцами по мягкой шерсти. Грудь проводника быстро поднималась и опускалась. В глубине, под ребрами, колотилось сердце. От раны, как цветок, тянулись кроваво-черные линии, они стягивались и на глазах превращались в шерсть. Лапы-руки отмахивались от прикосновений и царапали кожу.

– Вернись ко мне, Кирилл… – почти заплакала Лина, когда он снова выгнулся и зарычал ей в лицо. – Мне хорошо с тобой. Вернись… – она приложила щеку к его плечу, не обращая внимания на подергивания и попытки ее скинуть. Погладила осторожно звериную морду, коснулась пальцем шероховатых губ и позволила себя укусить. Удивительно, но он не порвал кожу, а лишь мягко коснулся зубами. Затем заворчал и затих.

Ангелина приподнялась и взглянула на него сверху. Массивный и жуткий, в зеленых глазах светилась решительность и… доброта. Он дышал глубоко, обдавая лицо горячим воздухом. Шерсть пробивала кожу и медленно сползала к низу живота. Склонившись, Лина вобрала в себя его соленый вкус, провела языком снизу вверх. Кирилл напрягся всем телом и, густо прорычав в потолок, цапнул ее за волосы.

Она хотела этого сама. Провела пальцем и, почувствовав, как он каменеет и пульсирует, перебралась ближе. Направила осторожно и, впустив его в себя, всхлипнула от удовольствия. Волны желания затапливали шок и расслабляли затекшие мышцы.

Шерсть под пальцами медленно сникала, грудь проводника разглаживалась и блестела от пота и крови. Но рана, очень не к стати, затянулась: придется резать снова. Лина двигалась плавно, не спеша, стараясь пробудить в Кирилле желание жить. Она понимала, что сейчас должна отдать сколько сможет и не взять ничего. Даже если для нее это опасно.

– Лина-а-а… – прохрипел Власов своим голосом. Звериные остались только глаза, остальное вернулось в человеческий вид.

Она гладила его скулы и двигалась. Осторожно и бережно. Кирилл потянулся и, схватив ее за затылок, заставил приблизиться. Целовал исступленно, проникая языком в рот и подаваясь бедрами навстречу. Лина держалась на грани, но держалась.

Разорвав поцелуй, Кирилл прошептал:

– Ты должна это сделать сейчас. Быстрее, прошу тебя. Другой возможности может не быть: пуля слишком давит на сердце.

Ангелина кивнула и подобрала нож. Кирилл стиснул ее бедра и снова подался вверх. С каждым толчком он приближал ее взлет. Или падение.

– Давай же!

– Нет, рано, – она ускорила темп, наклонилась и обвела языком по его соску. Пальцы Кирилла до боли сжимали бедра. Он толкался и рычал.

Было больно, немного. Приходилось напрягаться, чтобы не сорваться самой и не забрать то, что нужно Кириллу. Лина кусала губы и насаживалась. Глубоко, резко. Кричала и снова целовала его грудь. Облизывала соски, пока не услышала над ухом разорванный крик. Резкая боль пронзила спину, острые когти процарапали сверху вниз. И, точно кто-то потянул за веревку, силы стали покидать тело. Стиснув зубы, Ангелина наклонилась и поддела острием ножа кожу на груди Кирилла. Он пульсировал внутри нее и хватал воздух губами. Слабость наваливалась стремительно, пальцы дрожали, пот стекал по вискам, а Лина вонзала нож все глубже и глубже. Кожа и ткани расходились, но тут же стягивались. Кирилл, откинувшись назад, кричал и продолжал погружаться в нее.

– Поспеши, – захрипел он.

Ангелина почувствовала, как нож скользнул глубже и царапнул что-то твердое. Пришлось окунуть в рваную рану дрожащие пальцы и нащупать горячий металл. С первого раза вытащить не получилось: мешала кровь. Она липкой и горячей рекой хлестала по животу проводника и скользила между подушечками пальцев.

В глазах темнело, в горле сушило, бедра горели, а тело ломало от истомы и боли.

Едва не отключившись, Ангелина без надежды снова ввела пальцы в рану, отчего Кирилл просипел и дернулся, и нащупала пулю. Рядом билось его сердце. Глухо, редко, будто замедляясь.

Кэйса закричала, срывая голос. Голова и тело превратились в неподъемный свинец. Она резко вытащила руку и сжала кулак. Темная пелена накрыла быстро, и Лина не почувствовала, как упала.