Текст книги "Амброзия (СИ)"
Автор книги: Диана Билык
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 40. Пиксельная ловушка
Черный страшный сон закончился кровавой тишиной, наполненной гудящими звуками. Лина устала пытаться выбраться, бродить от края до края нескончаемой пустоши, устала слушать противный голос, что бесконечно болтал-болтал-болтал…
– Думаешь, что отсюда есть выход? Глупая-глупая… Ха-ха! Еще немного, и мой свет в конце тоннеля загорится, а ты канешь в лету, – ее жуткая пародия качнулась в буром мареве и рассыпалась мелким красным песком. Живая туча, напоминающая насекомых, переместилась ближе и собралась в фигуру девушки перед самым носом.
Сначала хотелось ругаться, и Ангелина ругалась, а когда бесконечное время в этом гнетущем плену все равно не заканчивалось, она поняла, что лучше смириться. И уйти в себя.
– Что ты молчишь? – лицо фантома исказила гримаса неприязни. – Пра-а-авильная. Семью не разбиваю, люблю… – Темная перекривляла ее же слова и делала это так неприятно, что Лина поморщилась. – А Власов воспользовался и выпил тебя. Красавчик! Да не молчи ты! – песчаная рука метнулась к лицу, почти цапнула за нос и разбилась в воздухе на черепки. – Я займу твое место, – шероховатый палец угрожающе ткнулся вперед, Лина отстранилась и непринужденно пошла по красному песку, куда глаза глядят. А здесь некуда было глядеть – бесконечная красная пустыня, где кроме ее внутреннего отражения никого и ничего нет.
– Почему ты меня преследуешь? Иди, занимай мое место, только над душой не стой!
– О, мы заговорили, – ехидно оскалилась Темная и перелетела стайкой насекомых чуть в сторону, а затем вперед. – А хочешь, я тебе кое-что расскажу? – бурый шлейф рассыпался и тут же собрался в две гибкие ноги. Она шла впереди и пританцовывала. – По секрету, так сказать. Ты все равно уже скоро…
Ангелина повела плечом и равнодушно глянула мимо красного силуэта. На горизонте, где нет ни восхода ни заката, мерцало необычное марево. Будто мир перегрелся и расплавился, как стекло.
– С интересом послушаю, – Лина присела на мягкий и податливый песок, а затем и вовсе легла, опрокинув на себя серо-коричневое небо. И ни одного облачка за весь этот период, ни ветра, ни дождя. Ни-че-го.
Сколько времени прошло? Казалось, что вечность. И не было тревог или надежд – все сравнялось в сплошное равнодушие. Что значила любовь в этом пустом мире? Что значили их жизни или желания? Да ничего, потому что смысла идти дальше не было. Как и смысла начинать путь.
– Знаешь, где мы? – девица расселась рядом и скрестила перед собой ноги. – Почему именно здесь?
– Подсознание, я думаю, – предположила Лина и прикрыла веки. – Мое подсознание.
– А почему такое? Почему не сон или иллюзия?
– А что это по-твоему?
– Цифровой мир.
– Что? – Лина привстала на локтях, но тут же провалилась в песок по плечи. Выбралась и отряхнулась.
Темная растянулась рядом, а затем растворилась среди золотых частичек, превратившись в несколько холмиков. Лина присела, набрала в кулак песчинок и рассыпала их перед собой. Они замерли перед глазами и сложились в куб размером с авто. Он развалился на равные части, создав вместо себя тысячи копий, и разлетелся на десятки метров в стороны.
– Я – не просто вирус, Ли-и-и-на-а-а, – голос Темной казался плоским, юрким и свистящим, словно синтетическим. Мелкие квадраты сложили мозаику в воздухе, нарисовав перед Линой ее лицо размером с огромный экран. Темная растянулась в ехидной улыбке. – Я – компьютерный вирус. А ты – подопытная, как и Кирилл. Он – поврежденный. Его программа битая, но для тебя Аконит приготовил особый код.
– Врешь ты все. При чем здесь пустышка-программа, возомнившая себя Богом? Никогда в него не верила.
– Думаешь, что он об этом не знает?
– Да мне все равно, если честно. Он – всего лишь набор единиц и нулей. Верить, что он может творить чудеса и создавать миры, не собираюсь.
Лина подошла ближе и коснулась парящего кубика, где двигался глаз Темной. Крупные ресницы хлопнули прямо на ладони, а зрачок завертелся, будто не мог сориентироваться. Куб захрустел под пальцами и рассыпался красной крошкой.
– А оборотни? – спросила Лина и отвернулась. Она слышала, как катится следом сухой песок, и видела сбоку, как ее точная копия материализовалась рядом.
– Обычная генная мутация. С помощью нужных клеток можно сделать, что угодно. Грубо говоря – ГМО. Ты же биолог, должна это понимать.
– Я видела, как Кирилл превращался. Хочешь сказать, что он – тоже ГМО? Хочешь сказать, что нет никакого эликсира?
– Именно это я тебе и говорю. Ваш поход – просто повод тебя испытать, тебя переключить на другую программу. Вирус – то есть я – займет твое место и станет жить в реальности. Аконит планирует заселить так весь мир, но пока опыты проваливались, и оборотни, как ты их называешь, повреждались.
– Звучит, как бред. Наверное, я крепко уснула, и мне просто сниться полная ересь. Не верю тебе. Вот так, – Кэйса пожала плечами. – Как не верю и в твоего всемогущего Аконита. В городах он, может, еще и властен, а где он здесь – в дикой природе? Где?
– Уверена, что дикая природа – реальность, а не часть кода?
– «Матрицы» пересмотрела, что ли? – хмыкнула Лина. – Какое старье. – Глянула на марево и поймала в нем свое отражение, будто в зеркале. Поправила темные волосы, убрала их за спину. Удивилась белому сарафану – непривычной для нее одежде – и заметила червоточину в нижней части дрожащего стекла. Ткнула пальцем, отчего легкий разряд тока прошил руку.
– Это тоже код? – показала Темной и та заверещала, как резанная свинья. Песок заметался. Стал счесывать щеки и разрывать кожу. Он толкнул Лину от «зеркала», будто не хотел, чтобы она ступила в него.
Ангелина ринулась мимо фантома, навстречу разрывающему ветру с крупинками песка. Пустыня поплыла перед глазами, будто растаявшая восковая картина от паяльника. Проплешины со рваными краями пропустили из зеркала черный свет. Он манил и звал. И чудился голос, что дороже всех на свете:
«Держись, Лина. Я вытащу тебя отсюда. Есть еще немного времени, мы сможем».
– Стоять! Не вырвешься! Я займу твое место, я буду жить вместо тебя-а-а-а! – Темная вцепилась в волосы и дернула Лину назад. Впервые за все время, что Кэйса здесь находилась, стало больно. Горели руки и лицо. Пузыри лопались и проливали на кожу ядовито-желтый гной.
Лина рухнула на колени и не смогла дотянуться до края «зеркала». Оно мерцало черными сполохами и пропускало обрывки мягкого голоса:
«Ты очень нужна мне. Лина, очнись…»
К голосу добавился жуткий грохот, а затем мир перевернулся, и Лина покатилась по кровавой песчаной дюне. В спину лился ехидный синтетический смех.
– Ты навеки будешь заперта в исходном коде. О тебе никто не вспомнит, потому что некому. Власов вернется домой, к жене с ребенком, а ты останешься песком. Здесь!
Кубики заплясали, сошлись в силуэт, разлетелись, будто дразня, а потом Темная уверенной походкой пошла к мареву.
Лина боролась с болью и ползла. Стирала ладони, колени и уже не чувствовала тела. Будто она превратилась в песок, рассыпалась на мелкие частицы и потерялась в этом бесконечном красном сухом море.
Стало пусто и холодно. Оттого, что Темная права. Кому она нужна? Кириллу? Тому, кто выпил ее без остатка ради себя и будущего с другой? Тому, кто говорит, что нужна, но нужна ли на самом деле? Или только тело, что может его накормить? Это сможет сделать и ее отражение.
«Не сдавайся!» – взорвался со всех сторон голос Кирилла.
– Я больше не могу, – прошептала Лина и упала в песок, провалившись в него с головой. Крупинки забили горло и насыпались в нос. Какое-то время Кэйса боролась и пыталась выбраться, но потом отпустила себя и пошла на дно.
Красная муть быстро сжималась в черную точку.
Крепкая рука пробила чернь и, схватив Ангелину за плечо, потащила вверх, вырывая ее из плена живого песка. Не хватало воздуха, грудь сдавило острым спазмом. Губы раскрылись и выпустили не то крик, не то сип.
Ангелина распахнула глаза и уперлась в непривычную темноту.
– Все… Все хорошо. Тише-тише… – Кирилл притянул ее к себе и поцеловал в лоб. – Ты молодец!
Глава 41. Это всего лишь сон
Когда вернулся в дом, Ангелина сначала дрожала, а потом ее начало колотить. Так сильно, что она слетела с кровати и ударилась рукой об угол. Перемотал ушиб, сорванные ожоги сукровицей промочили бинты, и подложил с краю кровати подушки, чтобы Лина снова не свалилась. Долго сидел рядом и смотрел на измученное худое лицо. Какая она чистая и нежная, и столько бед выпало на одну душу.
– Ты очень нужна мне, – прошептал, зная, что Лина не слышит. Но услышит ли когда-нибудь? Амброзии больше нет в доме, но девушка не просыпалась, будто что-то или кто-то держит ее во сне. В болезненном сне.
Опустил голову и прижался к ее груди щекой. Маленькое сердце билось слабо и едва слышно. Хотелось рыдать, как мальчишка. Когда болела Настя было так же больно, словно что-то лопалось под ребрами, будто тело разрушалось и изламывалось на сегменты. Он виноват во всем.
– Лина, очнись… Ты нужна мне, слышишь? – вцепился в ее хрупкие плечи и немного встряхнул. – Не потому, что голоден, нужна… Я просто люблю тебя…
Лина дернулась, и в дверь громыхнуло что-то тяжелое. С улицы донеслось рычание и вой. Похоже, хищники ждали, пока они истощат силы и не смогут защищаться. Вовремя решили напасть.
Дерево за окном захрустело, старая штукатурка просыпалась на голову и украсила черные волосы девушки мелом, будто снегом.
Ее подкинуло с неведомой силой. Она выбросила руку и оттолкнула Кирилла к шкафу. Перевернулась на постели, как юла, и замерла. Власов подвинулся ближе и опешил от звериного взгляда, что уперся в переносицу. Это не она!
– Вот и встретились, красавчик.
– Где Лина?
Кулаки сжались, кожа натянулась. А грохот и вой на улице повторились.
– О, Наум вернулся? Расходный материал, – ехидный голос пропорол гул.
Девушка приподнялась немного, но внезапно рухнула назад от слабости. Кирилл воспользовался моментом, ринулся быстро вперед и пережал ей горло локтем, а затем перехватил руками. Тонкие пальцы прокололи кожу, отталкиваясь, и Оборотная Лина зарычала и показала острые клыки.
– Я же тебя левой пяткой! Дай только силы восполню… – она захрипела.
– Не успеешь, тварь! Верни ее! Сейчас же!
– Поздно. Ее клеточки уже жрут наниты, – она отпустила хватку и слащаво улыбнулась. – А ты что? Влюбился? Такие, как ты, любить не умеют. Кирилл умеет только убивать. Кирилл умеет только пить: большими глотками без остатка. Особенно с наслаждением ты выпиваешь своих прирученных женщин. Лина знала, что ты не остановишься!
Он сильнее сдавил тонкую шею. Позвонки захрустели, а Темная захрипела. Край губ украсила капелька крови.
– Я люблю ее и не отдам тебе, – сжал сильнее руки до хряскающего под пальцами звука. – Отпусти же! Сука! Отпусти ее, сейчас же! Ангелина, не сдавайся!
Девушка замахала руками, будто пытаясь ухватиться за что-то в воздухе. Нащупала его плечи и потянула на себя: казалось, что она вырывалась из зыбкого песка или спасалась от утопления. Черные зрачки сузились, раздались в ширину и выпустили наружу голубой, настоящий цвет ее глаз. И Кирилл отпустил пальцы.
Лина высоко закричала и бросилась к нему.
– Все… Все хорошо. Тише-тише… – Кирилл притянул ее к себе и поцеловал в лоб. – Ты молодец!
***
Темнота и тишина разбавлялась одинокими ударами в дверь. Снаружи что-то было. Лина прижалась к Кириллу, но сказать ничего не смогла. Шею и горло обжигало, будто ее из петли достали.
– Нам нужно спрятаться, – очень тихо произнес Кирилл. Посадил ее и убедился, что Лина не упадет.
Штукатурка отваливалась пластами с потолка и падала на голову от толчков с улицы. Затем что-то юркнуло мимо стекла. Большое и лохматое.
– Здесь некуда, – просипела Лина и обхватила рукой горло. – Воды…
– Потерпи немного, – шепнул Кирилл и подхватил ее на руки.
Перенес в еще более густую темноту. Грохот отдалился, но участился.
– Это Наум? – прошептала Лина и дернулась, когда удар оказался над головой.
– Дом ветхий. Не выдержит, – Кирилл говорил тяжело и прошел еще немного. В самый дальний угол второй комнаты. Здесь пахло известняком и глиной. – Прижмись ко мне сильней, обхвати ногами бедра и держись крепко за шею.
Лина не переспрашивала, вцепилась в мягкую ткань его футболки и неосознанно задержала дыхание. До ушей долетала возня на потолке, крошки и пласты штукатурки разрывались и оголяли деревянные балки исполосованные шашнем.
Вниз опускались медленней, чем хотелось. Кирилл перебирался, ступая на перекладины, и все равно старался поддерживать Ангелину. Слабость рук давала о себе знать – она едва чувствовала пальцы и все время срывалась, но Власов своевременно подхватывал и прижимал ее к себе.
На стене горел фонарь на солнечной батарее. Он очертил ровный квадрат и выудил из темноты полки, врезанные прямо в грунт. Лина успела рассмотреть пустые банки и бутылки с высоким горлышком. Здесь было пронизывающе холодно и жутко.
Кирилл опустил Ангелину на узкий топчан покрытый мешковиной, а сам метнулся наверх и захлопнул крышку подвала. Железный грохот оглушил и заставил Лину перевалиться набок и накрыть голову. Раны на теле горели, словно ее всю облили кислотой, а в горле колючий комок перекрывал дыхание. Лина дернулась в сторону и согнулась от приступа рвоты. Ее мутило и плавило, а ничего не выходило – желудок был пуст.
– Пей, – настойчиво произнес Кирилл и приставил к губам флягу. – Только глоток. Много нельзя. Вот так…
Влага скользнула по глотке и согрела желудок.
– А теперь еще, – Кирилл поил ее маленькими подходами, а через долгое время, что им пришлось сидеть в подвале, протянул сухую лепешку и два желатинистых шарика. – Это вернет силы, но хорошо пережевывай.
– Сколько я провалялась? – еле шевеля челюстью, спросила Лина.
– Около недели, – проводник поправил ее волосы и помог прилечь ему на колени. – Прости меня…
– Не нужно.
– Нужно, – Власов опустил глаза. – Я потерял контроль. Очнулся, но было поздно.
– Переста…
Новый удар вогнул крышку подвала и просыпал на них комья сухой земли. Лина вздрогнула и, подавшись к проводнику, спряталась под его руками.
– Он давно приходит?
– Впервые, – Кирилл спокойно глядел в потолок и ни один мускул не дрогнул на его усталом лице. – Но подвал сделан на славу, выдержит. Видно, хозяева его строили именно для таких целей. Смотри, – он повернул фонарь на боковую стену и отодвинул плотную, трухлявую штору. Взору открылась широкая комната с добротной кроватью из грубого дерева, резным столом в углу и вентиляцией на стене. Сейчас лопасти замерли, будто время в этом месте тоже остановилось.
– Похоже, им было несладко, – Лина откинулась на его плечо. – Я видела жуткий сон.
– Знаю, – поцеловав ее пальцы, шепнул Кирилл. – Дня два назад думал, что ты уходишь от меня. Руки и ноги были холоднее льда, дыхание не прослушивалось, а пульс… И я, – он опустил смущенный взгляд, – молился, чтобы ты вернулась.
– Акониту?
– Нет, – ответил быстро и, согрев дыханием ее ладони, приложил их к своим горячим щекам. – Лина, не бросай меня больше.
– А как же любимая, что ждет дома?
Кирилл задумался на миг, будто неосознанно кивнул, но потом спохватился:
– Давай не будем говорить о том, что осталось за Барьером? Если мы и вернемся назад – это уже будем другие «мы».
– Темная несла такой бред во сне, я чуть с ума не сошла. Она сказала, что мы все под контролем компьютерного бога, что наш вирус – не природный вирус, а…
Кирилл неожиданно вздрогнул и немного отстранился.
– Не бери в голову. Это слабость вызвала у тебя галлюцинации и плохие сны.
– Но там было так реально. Так тихо и пусто. Будто я внутри колоссальной системы. Внутри… Как в Матрице.
– Тише, – Кирилл запечатал слова рукой. – Не трать силы, тебе нужно на ноги встать, чтобы мы могли добраться до Астровой равнины.
– Помнится, ты не очень хотел туда идти.
– Да разве с тобой поспоришь?
Лина прижалась к нему, чувствуя, как холод проникает под кожу и сковывает мышцы.
– Мне кажется, что за нами наблюдают.
– Глупости, – Кирилл встал, прислушался к тишине и подал Ангелине руку. – Пойдем, – и откинул темную перегородку. – Там есть чем согреться.
На удивление Лина встала на ноги и сама дошла до кровати. Кирилл помог лечь, плотно укрыл ее и собрался уходить, но она перехватила его руку.
– Я хочу, чтобы ты был рядом.
– Нельзя. Я слишком изголодался, могу не выдержать, – он поджал губы и стиснул кулаки.
– Я верю тебе.
– Не стоит, – огрызнулся и быстро ушел, оставив ее за пологом в кромешной тьме.
Глава 42. Избавление
Оставалось дожить до утра. Песок, что сыпался на голову и хрустел на зубах, мерцал в воздухе золотыми бликами. Свет фонаря вылавливал эти крупинки и приукрашал их мерцающим ореолом.
Кирилл лег на кушетку. Из-за того, что ноги не помещались, пришлось согнуть колени. Запрокинув руки за голову, он пытался расслабиться и забыться сном.
– Я хочу, – темная ткань приоткрылась, и свет перебрался на худое лицо Лины, очертив губы и впалые щеки. – Будь рядом. Мне страшно.
– Я рядом, – Кирилл улыбнулся. – Иди отдыхай спокойно. Тебе нужно силы восстановить.
– Но я выспалась. На несколько недель вперед, – она шагнула ближе и заломила кисти. – Прошу тебя, не упирайся. Позволь верить тебе до конца. Я не хочу тратить, возможно, последние минуты своей жизни на страх.
Он приподнялся и уставился в черный пол, будто покрытый смолью.
– Я не смогу, Лин, – покачал головой и тяжело выдохнул. – Меня от твоего запаха ломает, а ты просишь лечь рядом. Иди, не упирайся. Не нужно ко мне прикасаться.
Она все равно подошла ближе. Глупая. Несносная. Желанная.
– Я же знаю, что нам обоим станет легче.
– Нет, – ответил жестко Кирилл и, встав, перенес ее за ширму. – И не смей выходить!
– А если посмею?
Он наклонил голову и прищурился. Девушка не казалась уже слабой и беззащитной. Лина улыбалась, глаза горели, а на щеках появился румянец. Что за глупости она творит? После того, как Кирилл чуть не убил ее, бездумно снова идет в его объятия? Неужто не соображает?
– Не посмеешь, – злобно выдавил и вернулся на кушетку. Лег и закрыл глаза.
Ангелина молчала и не двигалась. Только слышно было, как хрустит старая ткань под ее худенькими пальцами. И грохот над головой затих, будто оборотень прислушивался к тишине.
– Или ты идешь со мной, или я буду на полу лежать…
– Не шантажируй, – Кирилл не открывал глаз, но слышал, как она опускается.
– Это не шантаж. Я просто хочу взять желанное. Мне это тоже нужно, как и тебе.
– Ты умрешь, если я снова не удержу контроль.
– Не умру, а просто освобожу место той, что сидит внутри. Мне все равно от нее не избавиться, – голос приглушился.
Власов поднял голову и увидел, что Лина спрятала лицо в ладонях. Девушка резко вдохнула и выпалила:
– Все это нереально, Кирилл. Мы будто в какой-то игре на выживание. В жизни так не бывает.
– Не мели ерунды.
– Стой, выслушай до конца, – она растопырила пальцы и выставила руку вперед, словно отталкивалась от невидимой преграды. – Темная говорила, что наше раздвоение – это программа Аконита по заселению в реальный мир нужных ему компьютерных личностей. Мы называем их вирусами.
Кирилл только фыркнул, но Лина не обратила внимания и дальше говорила:
– Ты же победил своего монстра? Как ты это сделал? И почему не перешел, как Наум?
Кирилл дернулся. Знать правду ей необязательно, и так слишком близко она подобралась.
– Не забивай себе голову, – проговорил и снова прикрыл глаза.
Лина долго молчала, а затем прямо над головой заговорила:
– Ты что-то знаешь. И об эликсире, и об этом месте, и о той, кто внутри меня сидит. Ты ведь знаешь ее? Я права? – девушка наклонилась и, злобно поджав губы, опустила вдоль тела побелевшие кулаки. – Права, – сказала разочарованно и отвернулась. Пошарила взглядом по коморке и схватила нож, что лежал на уступке.
– Мое тело может регенерировать. Быстро и незаметно, – она провела лезвием по пальцам и показала Кириллу тонкую кровавую полоску, что на глазах превратилась в красную пыль. – Даже ожоги на руках прошли. Заметил?
– К чему ты клонишь? – вскинул голову и стиснул челюсть.
– К тому, что в моем теле можно скрыть…
Он не успел дернуться, как Лина поддела кожу и рассекла руку от кисти до локтя. Кончик ножа проник в кровавую щель и цокнул в тишине о тонкую пластину.
– Чип, – договорила девушка и осеклась. Нож рухнул к ее ногам, а в пальцах осталась зажата ее Темная половина. Она сама от нее избавилась, но не знала, что теперь путь в город навсегда отрезан.
– Ты знал, – Лина говорила тихо и разочаровано. – Знал, что она меня мучает, на что подбивает и как путает мысли, и ничего мне не сказал.
– Я не мог, – потянул ее к кушетке, оторвал кусок своей футболки и крепко перемотал окровавленную руку. Лина запрокинула голову и стеклянным взглядом стала изучать глиняный потолок с металлическими островками. Фонарь потускнел, задрожал и потух. Заряд кончился.
– Не мог… – прошептала и затихла. – Она чуть не… – голос врезался в уши колючками. Едкими, яростными, болезненными.
Кирилл обнял ее порывисто и почти закричал:
– Я боролся за тебя! Поверь, и сделал бы это снова, если бы пришлось.
Лина оттолкнулась.
– Ты боролся за себя. Ждешь, что я восстановлю силы и напою тебя.
– Неправда, – стало обидно, ведь звучало грубо, но Лина была права – без нее он не выживет, как и она без него. Оттянул от себя жаркое тело и силой затащил в комнату, натыкаясь в темноте на углы. – Если ты мне так нужна была только для этого, почему же я не воспользовался?
Лина молчала, а он выливал душу:
– Почему сидел около тебя, поил, умывал, переодевал всю неделю? Я мог просто уйти, бросить тебя здесь подыхать, но не сделал этого!
Отошел к стене, нащупывая руками опору. Мрак затмевал душу и не проникал в глаза. Хоть как не хлопай ресницами – не видать даже силуэтов.
– Правильно, не сделал, всеми силами боролся за мою жизнь, чтобы потом снова выпить!
– Дура! Какая же ты дура, Лина! Так сложно поверить, что я люблю тебя? Так сложно это увидеть и почувствовать?
Укусил руку. Зачем сказал? Глупо-глупо-глупо… Не нужны ему эти привязанности, не нужны обязательства. И она не поверит.
Лина была где-то перед ним, но не издавала и звука. Не шевелилась и, казалось, не дышала.
– Я мог позволить Темной прорваться и точно также напиться, – сказал едва слышным шепотом, – но мне ты нужна.
Кирилл, ничего не видя, поплелся к выходу и стукнулся головой о камень. Зашипел от тупой боли.
– А жена? – полетели ожидаемые слова в спину. – И дочь…
– Только дочь, – отрезал Власов и вышел в коморку. Нащупал тапчан и устало сел.
Тишина и темнота были гробовыми. Пахло грибами и плесенью, а еще на губах ощущался соленый вкус пролитой крови. И запах Лины мутил сознание так сильно, что хотелось вонзить нож себе в грудь и забыться навсегда. Но Кирилл не мог этого сделать: он сдержит свое слово и доведет девушку до равнины. Передаст дочери эликсир и тогда будет свободен.
