Текст книги "Амброзия (СИ)"
Автор книги: Диана Билык
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
Глава 46. Всем хочется есть
Кирилл знал, что придется рискнуть. Ближайшее укрытие находится за рекой, несколько десятков километров к северу, а перейти водоем – выставить себя на блюде голодной рыбе.
Лина дернулась, когда они подошли ближе к берегу, где трупы рыбешек устелили скошенный тростник. А когда подошли еще немного, девушка закрыла локтем нос и фыркнула:
– Эта рыба точно есть не захочет.
– Зато та, что в реке осталась – очень голодна, – Кирилл показал вперед, где, как по команде, вспенилась вода.
– И что предлагаешь?
Лина осматривала кладку и качала головой.
– А это что за дыра? – показала на противоположный берег.
– Защита от нежеланных гостей, – хрустнул плечом и проверил крепежи на рюкзаке.
– Похоже, она не очень помогла.
– Да, надо будет что-то получше придумать.
Лина заплела волосы в тугую косу и перебросила ее за спину.
– Скажи, оборотни убивают ради наживы или у них другая цель?
– Я не знаю, – настороженно ответил Кирилл. – Пока не пришлось побывать в их шкуре, надеюсь, этого никогда не случиться, – он смотрел в ее насыщенно-синие глаза и верил, что девушка сможет исполнить его волю. Если придется.
– Лина, рыбы юркие, и их шкуры почти непробиваемы, но зато слабое место – глаза.
– Жуть…
– Жуть – это птички с зубами, – Кирилл размял кисти: пальцы казались деревянными. Страха он давно не испытывал, но вот мышцы все равно каждый раз зажимались перед чем-то тревожным. Будто предчувствовали беду…
Он договорил, не сводя глаз с шумящей речушки:
– И хрупкая девушка, что разрывает им пасти, намного страшней. Ты просто должна понять, что сильнее.
– А как же контроль?
Вода в реке зашумела, вспузырилась, как в ведьмовском котле. Серебристые рты уставились в небо, а выпученные красные глаза зашарили по полю.
– Здесь он не нужен, – бросил Власов. – Зря мы стоим, только приманиваем. Побежали? Готова?
– Нет!
Но побежала. Кирилл на ходу подхватил две острые палки и одну передал Ангелине.
Кладка качалась под их весом и скрипела.
– Быстрее! – Кирилл замахнулся и отшвырнул несколько нападающих рыб. – Целься в голову!
Лина побежала дальше и, когда большая рыбина вылетела навстречу, вместо взмаха палкой, согнулась и зажмурилась.
– Лина! – проворчал Кирилл, перехватывая монстра на лету. Без сожаления выдавил рыбине глаза и сморщился, когда черная сукровица брызнула на лицо. – Беги!
Шум нарастал и сводил с ума. Ботинки скользили по доскам, тельца рыбин отлетали в стороны, а Лина двигалась неповоротливо, словно боялась замахнуться.
Далее кладка расширилась, рыбы на несколько секунд смерили пыл, но надвигающийся клокочущий плеск говорил о том, что это еще не все.
– Вот соня! – Власов потащил девушку к берегу и, воззвав к внутренней силе, бросил Лину метров на мять вперед. Она сгруппировалась в воздухе и распугала местных птиц криком, а потом шмякнулась в траву.
Ближайшая рыбина, пользуясь отвлечением Кирилла, напала на ботинок. Ногу согрела горячая кровь, и острая пульсация прокатилась от стопы до голени. Пока он боролся с острыми зубами, что не хотели отдираться от обуви, с другой стороны подлетели еще несколько рыбин. Одну успел смахнуть, а другая впилась в голень, заставив упасть на колени. Кладка захрустела и закачалась.
– Кирилл! – кричала Лина и плескалась в воде на берегу.
– Стой на месте! Не двигайся! А лучше беги! В лес беги!
– Еще чего! Поганые рыбьи твари… – она ругалась, как настоящий мужлан, и отмахивалась палкой. Плеск и бульканье усилились, а Лина кричала на несколько голосов. Только бы не сорвалась: тяжело будет усмирить в первый раз.
Выдрав глаза рыбе, что вцепилась в голень, Кирилл откинул скользкий труп в сторону. Он с неприятным чавканьем провалился под воду, где был разорван сородичами. Отбив нескольких новых нападающих палкой, Власов попытался встать, а затем на миг задержал взгляд на горизонте.
Клуб пыли, размером со слона, катился в их сторону. И это пугало больше, чем голодные рыбы.
– Лина… – захрипел Власов и пропустил еще один зубастый рот, что впился в пояс и столкнул его на край кладки. Тело по пояс ушло под воду.
Девушка верещала и отчаянно билась на берегу с мутантами, но Кирилл понимал, что это конец.
Острые зубы кромсали кожу, впивались в мышцы и не позволяли выбраться. Вызвать силу в таком изнеможении он уже не сможет.
Джип на высоких колесах подъехал к берегу, и двое крепких мужчин ринулись в их сторону. Лина кричала и рвалась в воду, но ее оттащили и бросили, как куклу, на сидение.
Кирилл не смог больше бороться, боль затмила разум и сознание. Он отпустил руки и пошел на дно.
Глава 47. Астровая равнина
Небо затянуло темно-зелеными тучами, что будто Вершители или Боги решили раздавить джип вместе с пассажирами. Тяжелый горизонт распарывала светло-алая полоса заката. Лина глядела в пыльное окно и больше не могла кричать и плакать. Каждый раз, когда она пыталась открыть дверь и вырваться, мужик с темной бородой бил ее по лицу. Не сильно, но искры из глаз сыпались.
– Кто вы? Что вам от меня нужно?
Водитель повернулся назад и коварно улыбнулся желтыми зубами. Редкие усы затряслись и изогнулись, а в волосах заблестела седина.
– Скоро все узнаешь.
Верить, что Кирилл выжил, не получалось. Она видела, как голодные рыбы потащили его на дно реки. От этого рвалось сердце в груди, и Лина сжимала израненные губы до онемения, чтобы притушить боль. Как жить дальше? Как принять правду? Она знала, что такой исход в жестоком диком мире вероятен, но не сейчас, когда они немного стали ближе. Не получалось согласиться с утратой. Хотелось немного дольше побыть вместе. Ей казалось, что счастье выглянуло, как луч кислотного солнца, ослепило и выжгло все внутри. Теперь в груди гудела пустота, а вместо слез из глаз сыпался колючий песок, что царапал, царапал, царапал…
Ехали много часов по полям с изломанной и сухой землей. Зелень и алая река остались позади, будто все, что там, в башне и старом доме, происходило – просто сон. Сладкий, яркий и незабываемый сон. И хотелось кричать от несправедливости. От необратимости.
Не осталось даже координат, чтобы помочь малышке. Лина сделает все, чтобы ее найти. Она не оставит дочь Кирилла одну. Если выживет, обязательно поможет и заберет к себе. Нужно только постараться выбраться из этого проклятого места.
Мысли о ребенке немного придавали сил, но тоска все равно разливалась, как вышедшая из берегов река, и слезы обжигали щеки, а на губах все еще чувствовались поцелуи любимого со вкусом глины и мела.
Лине казалось, что время остановилось, а когда они подъехали к высоким и облущенным воротам, она с удивлением уставилась на серые строгие постройки. Пять, шесть и более этажей, что для этой местности – настоящая дикость. А еще больше ее поразила надпись на въезде «Астровая равнина» и ниже ярко-лимонным «Вход запрещен» и знак карантина.
Джип вывернул к воротам, громадные металлические створки распахнулись и приподняли в воздух клуб пыли. Двое мужчин с оружием наперевес подошли ближе. Лина заметила, что их одежда отличается от общепринятой. Она была сшита из черной кожи и будто повторяла каждый изгиб крепких тел. На плечах и карманах горели светоотражающие ленты, сапоги на тракторных подошвах доставали до колен, а на бедре с одной стороны висели ножи в кожаных резных чехлах. Штуки по три на каждого. Один, выстриженный на висках фигурной завитушкой, что напоминала галактику в форме спирали, заглянул в окно джипа и сверкнул стеклянным глазом. Искусственный зрачок забегал по салону и выловил Лину: просканировал слабым голубым лучом, и мужчина тут же повернулся к водителю.
– Проезжай, – махнул охранник и отошел в сторону.
Он провожал взглядом машину и не сводил глаз с ее окна, сверлил, будто видел раньше, будто знал, кто Лина такая.
– Что это за место? – осторожно и боязливо спросила она и прижалась к окну, ожидая нового удара.
– Молчать, – тихо сказал бородач и сжал кулак до хруста. – Или я тебя вырублю.
Стало страшно и жарко. Будто ее собираются бросить в кипящий котел или использовать для продолжения рода. От этого в горле запершило, а живот скрутило в узел. Лина только сейчас задумалась, что за все эти дни они с Кириллом не предохранялись. И она, возможно, уже беременна, теперь оставалось надеяться, что ее не станут бить и уничтожать. Потому что, если она носит под сердцем ребенка от любимого человека, она сделает все, чтобы спастись. Даже на убийство пойдет в целях самозащиты.
В городе было тихо и, на удивление, чисто. Высокие дома глядели на нее целыми окнами, под подъездами парковались древние бензиновые машины, правда, некоторые оснащены были современными наворотами, хотя Лина даже не представляла для чего они. Но смотрелось это в этой дикой местности не менее дико. Будто жизнь здесь пошла совсем нет так, как все считают, ведь над этим пространством даже миниверты и самолеты не летали – запрещалось, потому что считалось опасно. Мол, защитное поле может дать сбой электрики. Лина вспомнила, как долго они ждали разрешения от городских властей на выход за Барьер, и это с помощью больших денег Глеба. Так их охраняли от опасности или прикрывали правду?
В одном из высоких окон двухэтажного дома она заметила движение шторы – кто-то наблюдал за улицей. Показалось, что кудрявая светлая голова снова выглянула в щель, когда джип проехал дальше. В других окнах тоже были люди, некоторые, не стесняясь, навалились на подоконники и всматривались в проезжающий джип. Лина была словно под расстрелом чужих глаз.
Прохожих почти не было, но те, что встречались, выворачивали головы, чтобы разглядеть пассажира в салоне.
– Диковинку привезли, вот и крутят шеи, – гоготнул водитель и цыкнул зубами. – Эмси, тебя к Центру или…
– Или, – отрезал бородач и снова захрустел кулаком. Он прятал глаза, черные чуть прикрывающие уши волосы закрывали часть лица.
Лина тяжело и осторожно вдохнула. Мужской запах крутил мысли сильнее прежнего. Раны на руках от укусов рыб зажили, но потянули слишком много энергии, а Кирилла теперь рядом нет… Его теперь вообще нет, и признать это не хватало сил. Не сейчас, позже она сможет принять это, но сейчас позволяла сердцу теплиться надеждой. Пусть пока вера в чудо будет жива, жаль, что чудес на свете не бывает…
Хотелось выть, но Лина лишь прижала щеку к холодному и грязному стеклу и прикусила согнутые пальцы, чтобы боль помогла отрезвиться. Не помогало: феромоны мужских тел щекотали нос, плавили сознание и возвращали память к гибели самого дорого человека. А вдруг Кирилл успел выбраться? Отбился от бешенных рыб? Вдруг включил своего монстра и смог противостоять? И теперь ранен и истощен лежит под палящим кислотным солнцем, что сделает из него лепешку раньше, чем он доберется до укрытия. Почему они пошли к этой кладке? Откуда чужаки знали, где их искать?
Лина украдкой посмотрела на мужчин. Подтянутые, ухоженные. Видно, что настоящие воины или солдаты, а скорее – вышибалы. Кто их главарь? И она им зачем?
Говорить и допрашивать не хотелось, щека и так горела от соприкосновения с грубой кожей, да и Лина боялась совсем другого… Себя. Она убьет обоих, при желании, просто для нее этот путь теперь закрыт.
В глубине города дома стали появляться реже. Они утопали в зеленых садах и окружались небольшими водоемами. Чистая лазурная вода переливалась на солнце, как драгоценные камни. В воздухе пахло солью и йодом, будто недалеко было море. Лина никогда не видела море, даже не мечтала о нем, но она знала, как оно пахнет. Удивительно, но была уверена, что знает.
Электронная энциклопедия говорила, что водоемы частично ушли под землю из-за пустот, что остались после выкачки нефти. Оставшиеся моря были в местах, где озоновый слой пострадал сильнее всего. Солнце выжигало все живое, испепеляло растительность и травило людей радиацией. Потому и были выстроены вертикали с защитой от лучей, а все, кто выходил за Барьер брали ответственность за свою жизнь на себя. Да и одичавшая природа явно не располагала к нормальной и спокойной жизни. Мир изменился, но все ли в статьях говорили правдиво или что-то переписывали на свой лад? Кому это было выгодно?
Пересекая площадь с высоким изваянием, они долго стояли на живом перекрестке и пропускали колонну из машин. Лина с удивлением смотрела на бензиновые и дизельные авто, что давно вышли из моды. Вернее, лет сто, как уже запретили бензин и перешли на солнечные батареи. Удивительно, но рядом прокатил широкий элмобиль, хотя спроектированный иначе, чем в вертикальных городах. Немного уже, и колеса казались выше и мощней. Лина чуть не вскрикнула, когда авто зарычало и, приподнявшись над землей, скользнуло над головой.
За площадью резко выросла стеклянная башня. Она подпирала небо острой серебристой пикой и распарывала темные вечерние облака. Свет из окон закругленных к верху был мягким и синеватым.
– Выходи, – дверь открылась, и Лина чуть не вывалилась наружу. Сильная рука подцепила под мышки и потащила ее к широкому входу.
– Что это за город? Где мы?
– Вопросы потом, – проговорил мужчина и, почти протащив ее по коридору, впихнул в широкий зеркальный лифт. Нажал кнопку, придержал створки, долго изучал странным взглядом, а потом вышел из кабины. Лина заметила, что он довольно молод, не старше тридцати, но только лицо в шрамах, нос ломаный, и редкие будто опаленные ресницы. Волосы, как солома, торчали во все стороны и лоснились от жирности.
Он провел рукой по заросшему подбородку и сухо сказал:
– Мы еще увидимся.
Глава 48. Изнеможение
Лифт захлопнулся и дернулся вниз. Лина прижалась к прохладной стене и наконец выдохнула. Что будет дальше?
Погладила нежно живот. Не было и крошечки веры, что все закончится хорошо, но надежда не умирала, а слезы давили горло и рвались наружу.
Лифт замер с тихим гудением, и двери разъехались в разные стороны. Двое в серых костюмах молча вытащили Лину из лифта, довели по темному коридору до еще одного помещения. Втолкнули внутрь и оставили одну.
И потекли долгие минуты и часы в заточении. Никто не приходил, не кормил, не поил. Казалось, что запах в камере становился приторно-сладким, будто из мелких дырочек вентиляции просачивался невидимый газ.
Сначала Лина плакала и забивалась в сухой, но холодный угол на кровати. Постель скрипела пружинами от ее движений, а мышцы разрывались от напряжения и боли. За что ее сюда? Эти люди знают, кто она и что может? Почему не убили тогда сразу? Почему заточили?
Лампы над головой затрещали и потухли. Лину накрыла темнота и тишина. Она упала набок, закуталась в колючее одеяло без пододеяльника и стала кричать в стену. Пока не осипла, пока крик не перешел в хруст, а затем и вовсе провалился в тихое шипение. Хотелось назад, к разваленному дому, что похоронил тайну ее рождения, к дому, где она была счастлива хоть немного, туда, где услышала искренние слова любви, где избавилась от тяжелой ноши второй личности и где поняла, что очень привязана к Кириллу. Готова была броситься на рыб с голыми руками, когда увидела, что он упал, но ей не дали даже попытаться помочь. Не позволили ему помочь!
Силы постепенно покидали, и жуткая слабость окунула ее в тревожный сон. Ей слышались голоса, шаги, шорох одежды. Показалось, что белая женщина из леса стоит в углу темной комнаты и машет головой. Машет, как кукла. Черные волосы перекрывали часть лица, а то, что осталось на виду было похоже на изуродованное растерзанное мясо. Губы шептали: «Это ты сделала…»
А еще мучил запах. Плотный, тяжелый, мужской. Вспоминания скользили перед глазами, как острые стекляшки, что переворачивались и впивались в сердце. Поцелуи, объятия, горячие прикосновения, ритмичные толчки и сладкий крик…
Лина перевернулась, измокнув под колким одеялом, и застонала. Очнулась от своего же голоса и уставилась на закрытую дверь. Кто-то был за ней: тень переместилась в сторону, а затем мягкие шаги со слабым постукиванием удалились.
– Кто вы? – захрипела Лина, но не смогла подняться. Живот тянуло, спину опоясывало жуткое и знакомое ощущение голода. Непростого голода, а животного, того, что сломал ей жизнь, когда она убила своей любовью Максима. И здесь, в заточении, она беспомощна. Она не сможет долго держаться, либо сорвется, либо перейдет в другую ипостась. А она не хотела быть монстром.
Сладкий запах стал сильнее, а на руках появились экземы. Амброзия. Вот что так знакомо и приторно растекалось по комнате убийственным шлейфом. Решили вытравить? Кто-то слишком хорошо ее знает.
Запах травы усиливался с каждым вдохом. Лина уже не могла ему сопротивляться, она чувствовала, как он давит со всех сторон и разрушает тело. Голод звал и коробил, ноздри трепетали, а пальцы сминали до треска ткань одеяла.
Сколько прошло времени она не знала, но ей жутко хотелось, чтобы все закончилось. Не было сил даже с кровати сползти, и мысли о Кирилле постепенно отступали на смену мерзкому и невыносимому желанию получить мужское тело. Любое. Напиться, утолить жажду. Неважно как и с кем, лишь бы потушить жар внизу живота.
Когда голод стал яркой пульсацией подбрасывать ее на постели, Лина свалилась на пол и зарычала. Пальцы вытянулись, и ноготки зацокали по кафелю. Лампы неожиданно слабо загорелись, замок щелкнул, и перед лицом возникли ботинки на тракторной подошве.
– Она готова, Эмси. Начинай.
Запыленные ботинки перед глазами сменились на чистые черные туфли с острыми носками. Жгучий запах мужского пота и мускусный аромат загорелой кожи взбесил голодную сущность. Лина зарычала, стискивая зубы и удерживая в сжатых кулаках крохи самообладания. Стоит к ней приблизиться, она сорвется и убьет всех.
И в будущем расплата за содеянное вернется с лихвой, потому нужно держаться и сделать невозможное, чтобы избежать непоправимых ошибок. Сердце обливалось кровью, ведь даже мертвого Кирилла она не могла предать. Это было слишком больно.
Одну рану ей уже пришлось зашивать, больше не хотелось.
Сквозь путанные волосы увидела, как темный мужчина прикрыл дверь и отошел к другой стене. Набрал код на светящейся панели, и серая перегородка отъехала и показала чистую комнату с дрожащим лазурным кругом по центру.
– Тебе нужно ополоснуться. Иди сюда, – он наклонился, а Лина отползла в сторону.
– Не тронь меня. Убью-у-у!
– Я знаю. Для этого и пришел, – спокойно ответил мужчина, и Лина подняла голову.
Черные волосы укоротились, борода исчезла, а в переносицу уставились знакомые голубые глаза.
– Ма…ксим?
– Привет, – он мягко улыбнулся губами с выразительным шрамом и протянул руку. – Не бойся.
– Это невозможно. Я же… Ты же… Ты был в коме, я к тебе столько лет…
– Да, я помню каждый раз, когда ты приходила и убивалась горем, а потом однажды не пришла. Но… – он потянул ее к себе и перевел во вторую половину комнаты.
– Ты не мог здесь оказаться. Не мог, – причитала Лина и жмурилась от шока.
– Биолина, ты давно заблудилась в своих мыслях, потеряла счет времени и не только… Уверена, что не мог, если я перед тобой стою?
Тяжелый сладкий воздух стал еще плотней, и Лина чувствовала, как горячее прикосновение мужских рук скользнуло по плечам и стянуло одежду. Было больно. Так больно, что не получалось сопротивляться. Именно он дал ей эту кличку никто не мог знать, а почему Кирилл называл можно было только догадываться. Возможно, нелепое совпадение.
Она позволила себя раздеть и опустилась в теплую воду.
– Пока ты купаешься, я расскажу тебе немного…
– Это правда ты? – сипло сказала-спросила Лина и прикрыла глаза, справляясь с безумной тягой, что мучила феромонами и толкала ее на измену. Этот запах, его запах, она никогда не забудет. Максим был столяром, и его руки всегда пахли кисловатой корой дуба, сладкими опилками акации и бархатными нотами можжевельника. И сейчас в комнате чувствовался тонкий дух жженного дерева, вкус их первого секса. Их любви, что закончилась плачевно.
Лина открыла глаза и увидела сквозь плотную муть слез светлое лицо из прошлого с голубыми глубокими глазами в обрамлении пышных, как щетка, ресниц.
Максим присел на край ванны и коротко кивнул. Он стал крепким мужчиной, будто из камня высеченным. Мягкие мальчишеские черты огрубели и заострились. Шрамы украшали лицо и плечи, вспученными узорами по груди перетекали в странные татуировки, ввязывались в темные ветки на ребрах и прятались на спине.
Последний раз Лина была у его постели около семи лет назад, а потом… А потом врачи перевели парня в другой вертикальный город, сказали, что протестируют новые лекарства и сообщат о результате. А через год пришло уведомление о смерти пациента.
– Мне сказали, что ты умер.
– Я знаю.
– Но зачем?
– Так было нужно.
– Чтобы заманить меня сюда?
Максим поджал губы, щербинка на верхней губе растянулась и почти исчезла.
– Чтобы дать мне немного времени, – в его синих глазах плескались странные и нечеловеческие эмоции. Будто пластиковые, искусственные.
Холодный взгляд скользнул по воде, но, увидев обнаженные груди и живот Лины, не выразил ничего, кроме пустоты и равнодушия.
– Ты освободилась от чипа, но не вызрела до конца. Времени не остается, и шансов на успех все меньше…
– Какой успех? – перебила Лина. – Расскажи, что это за место? Кто эти люди? Как ты выжил?!
Мужчина поднял руку, заставляя ее умолкнуть.
– Эти вопросы ненужные. Они не принесут тебе упокоение, – в его голосе слышались странные призвуки, будто он не человек, а машина.
– Но я должна знать, – возмутилась Лина и снова прикрыла глаза. Теплая вода расслабляла, убирала неприятные ощущения грязи на теле, но пробуждала еще сильнее голод. Чтобы приглушить его, Кэйса старалась держать перед глазами образ Кирилла. Она останется ему верна до конца.
– Ты должна сделать это, – приказным тоном сказал совсем близко Максим и опустил руку в воду. Большая ладонь накрыла грудь и скомкала ее. Переместилась ниже и почти добралась до бедер.
– Что?! – Лина отдернулась и, оттолкнув мужчину подальше, прикрылась.
– Допить меня.
Он встал, невозмутимо скинул брюки и освободился от белья. Подошел к широкой ванне в чем мать родила.
Лина опешила и выставила руки перед собой, плеснув часть воды в воздух. Капли сбежали по светлому лицу Максима, а он даже не моргнул.
– Ты говорил, что все расскажешь, – попыталась Лина остановить его.
Мускулы на его груди дрогнули, он опустил голову и жестко отчеканил:
– У меня есть приказ, я его выполняю.
