Текст книги "Амброзия (СИ)"

Автор книги: Диана Билык

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 43. Когда же наступит рассвет?

Лина не спала. Сколько часов прошло после ссоры трудно было сказать, но она все время прокручивала в голове слова Кирилла. Любит? Да врет он, чтобы поддалась и напоила его. Но почему не взял, когда предложила себя, и сейчас ушел и уперто молчал?

Хотелось рычать от негодования. В измученной голове было столько противоречий, что Лина не могла справиться с вопросами, не могла получить ответы. И до судорог в бедрах хотелось к Кириллу в объятия, потому что соскучилась, и голод стал невыносимым. Сжала плотнее ноги и сдавила пальцами подушку. Старая грубая ткань шелестела, но не рвалась. В отличие от ее сердца, что трещало по швам и расползалось на мелкие клочки.

Только дочь у него… Снова вранье. Ведь на фото и жена есть, и признавался, что любит ее, почему тогда Лине другое на уши вешал? Чтобы умаслить? Чтобы подчинить? Чтобы…

Кэйса встала с кровати и в полной темноте нащупала стену, прошла вдоль нее и коснулась пальцами ширмы. Кирилл там, за ней, стоит только подойти и взять, то что хочется. Она знала, что может настоять, и Власов сорвется. Не устоит.

А если Кирилл снова переборщит?

Качнулась вперед и ударилась виском о выступ в стене, сжала кулаки, преодолевая боль, и вернулась в потемках на кровать.

Еще несколько часов сидела на краю, слушала плотную тишину и не видела выхода. Едва вернулась с того света, но жить совершенно не хотелось. И Темной нет теперь, чтобы услышать горькую, но правду. В душе царила язвенная пустота.

Больше ничего не стучало и не громыхало, только изредка с шелестом на голову сыпалась штукатурка. Она скользила по стенам, как тысячи насекомых. Лина даже забралась с ногами на твердую кровать и задрожала от страха. Стены вибрировали и гудели, словно сквозь хлипкое покрытие проталкивается нечто.

Показалось, что тяжелые шаги сверху остановились как раз над ее головой. Стоит мутанту пробить перекрытие – все закончится, но внезапно звуки оборвались и погрузили Лину в смоляную вязкую тишину.

Как уснула, не заметила. Только когда кто-то коснулся плеча, Лина встрепенулась и уставилась в тревожную темноту.

– Кирилл? – прошептала сухим голосом. Страх перехватил горло и сжал плечи, казалось еще чуть-чуть, и Лина сорвется на жуткий крик.

– Это я, не бойся, – ответил проводник, и звук его сиплого голоса тут же отстранился. – Мне кажется, что уже утро. Нам нужно выбираться.

Лина осторожно спустила ноги на пол. На удивление чувствовала себя хорошо: мышцам вернулась крепость и гибкость. Только на языке был неприятный вкус мела и сырости, а в голове пульсировала мутная едва заметная боль.

– Идем, – Кирилл в темноте перехватил ее руку и повел к выходу. За ширмой придержал за плечи и отодвинул назад. – Стой здесь и не шевелись, чтобы я знал, что тебя не ударю. Я открою люк.

Его рука скользнула по плечу, приподнялась неуверенно по шее и коснулась волос. Всего на секунду. Лина потянулась за теплом, но встретила лишь холодную и пустую темноту, а грузные шаги послышались на лестнице.

– Береги глаза, – предупредил Кирилл и дернул щеколду.

Грохот прорубил тишину, будто кувалдой шарахнули по колоколу.

– Не открывается, – натужно прошипел проводник и снова послышался стук и шорох.

Лина чувствовала, как на голову просыпается песок и жмурила глаза, боясь, что…

– Кирилл, – прошептала, когда шум затих, – осторожней.

Маленькая щель, как луч надежды, мелькнул вверху. Лина подняла голову. Кирил смотрел вниз и придерживал люк.

– Если… – он замолчал. – Лина, ты только береги себя. Хорошо?

– Нашел время, – огрызнулась.

– Отойди вглубь! Быстро!

Лина юркнула за ширму, но тут же опомнилась. Стоило ступить назад, как перед глазами пролетели обломки кирпичей и стекол. Власов сдвинулся на одну сторону лестницы и вывернул спину.

– Все в порядке, поднимайся. И на полу рюкзак и сумку забери, – он ловко выбрался наверх, и солнечный свет почти выжег в маленьком помещении дыру. Лина прищурилась и двинулась следом.

– Осторожней, – Кирилл перехватил вещи и подал руку. На голову пролилась зеленоватая голубизна неба. – Нам нужно уходить.

– Но куда?

Лина с ужасом рассматривала завалы и не верила, что еще вчера здесь был дом. Какая сила нужна, чтобы от стен оставить только руины?

Под ногами хрустело, со всех сторон наваливались острые сваленные в кучу доски, будто кто-то специально сгреб их в одном месте. Пахло сухой глиной и жженным деревом. Шкаф превратился в чудовище, что острыми сучьями скалилось в их сторону. Книги и старые журналы смешались с грязью. Бревнами и черепицей завалило проход во вторую комнату.

Власов попытался толкнуть балку, что лежала ближе всего, но едва коснулся, как слева огромный еж из стекол ощерился и шелохнулся. Кирилл отодвинул Лину подальше и натянулся, как струна.

– Ловушка? – прошептала Лина, вцепившись в плечи проводника.

Назад – только в яму, вперед – пирамида из стекол и рваных досок.

– Попробуем закрыть люк и, когда стекло сдвинется, перепрыгнуть на балки, – Кирилл повернулся к Лине лицом и прижался так сильно, что она услышала его терпкий и приятный запах, немного смешанный с железистой нотой. – Места мало, – проговорил он и, поджав губы, отвернулся.

Стеклянный «монстр» угрожающе зашелестел и медленно поехал в их сторону. Показалось, что мышцы окаменели и не хотели двигаться. Как здесь еще прыгать?

– Лин, ты слышишь? Лина!

Она быстро кивнула.

Кирилл перебросил через «монстра» рюкзаки, передвинул Лину чуть вправо, видимо, пытаясь ее собой закрыть, а затем дернул крышку люка. Толстая металлическая пластина накренилась, а затем с грохотом закрылась. Стекло с жутким хрустом стало спускаться в пустое место, острые пики, как скрюченные пальцы, уставились в их сторону.

Власов зарычал не своим голосом, подхватил Лину за талию и швырнул в сторону дверей. Она успела лишь вскрикнуть и убрать руку под себя. Падая, перевернулась набок и едва не вспорола живот об острые деревяшки: вовремя замерла.

– Кирилл… – прошептала и подняла голову.

Проводник прыгнул в другую сторону и балансировал на краю драгой балки, что пропарывала комнату насквозь. Черепки и стекло сыпались вниз, пыль встрепенулась и зазолотилась на ярком солнце.

– Сюда, – Лина встала и вжалась в угол, чтобы освободить единственное устойчивое место. Острые концы деревяшек уткнулись в лопатки.

Власов нацелился и прыгнул. Слегка толкнул ее от рывка. Теплая влага поползла по спине, но Лина даже не пикнула.

– Ты в порядке? – он обнимал ее и прижимался. – Скажи, не молчи.

– Перестань. Я не хрустальная, не разобьюсь.

Он повернул ее к себе спиной и зарычал.

– Но порезаться можешь, – прижал свои ладони к ране, и только тогда Лина почувствовала боль. Она пульсировала и звала, будто взрывала изнутри. И манила в темноту снова, щекотала ноздри запахом мужского тела и заставляла сжимать бедра, чтобы не сорваться.

– Что дальше, Кирилл? Здесь тупик. Ты не отодвинешь балку, а до окна не добраться, – Лина откинулась ему на плечо и почувствовала, как горячие губы поцеловали шею.

– Прости, что не признался сразу. Я не знал, что для тебя это так важно.

– Важно, – принимая его ласки, Лина не сдержала дрожь. Сдалась. Боль и приятная нега смешивались, а обстановка добавляла остроты. Лучи солнца скользили по обрубками стены, слепили глаза и выжимали слезы.

– Я люблю тебя, – прошептал Кирилл. – Очень люблю. И очень боюсь потерять.

Лина прикусила губу, когда широкая ладонь приподняла футболку и накрыла грудь.

– Что ты делаешь?

– Хочу тебя полечить. И себя заодно, – хрипнул над ключицей и повернул ее к себе. – Постой секунду, – отвел рукой за себя. Лина вскрикнула: левое плечо проводника было растерзано стеклом. Кровь активно лилась по мускулистой руке вниз и капала крупными бусинами на пол.

Кирилл сдвинул острые концы изломанного шкафа к стене, не обращая внимания на рану, ботинками расчистил пятачок под ногами, крупные доски перебросил в сторону заваленного окна. Бревно слегка покачивалось, но, после двух ударов тяжелой подошвой, село на пол плотней.

Кирилл перевязал рваной футболкой рану, скинул ботинки и брюки и потянул Лину к себе.

Лина подошла ближе и, дождавшись, когда плед из сумки устелил дерево, подалась к Кириллу. Целовала его и пропускала взмокшие волосы сквозь пальцы.

Рана щипала и кусалась, но голод затмевал боль. Он плавил изнутри и почти разрывал Лину на сегменты. Душу – в одну сторону, тело – в другую сторону, а сердце бросало в пропасть: туда, где вместо темноты была дребезжащая сияющая пустота. Мысли поглощались яркой пульсацией в паху, и не хотелось ничего говорить. Только стон срывался с губ, когда Лина перехватывала губами воздух, а потом снова целовала, целовала, целовала…

Кирилл сорвал с нее штаны и белье, провел ладонями от талии вниз и сжал ягодицы.

– Иди ко мне.

Она обвила ноги вокруг крепких бедер и с томным вскриком приняла его. Откинулась назад и снова закричала, когда сильные руки коснулись раны на лопатках.

– Тише, малышка… Сейчас все пройдет, – он осторожно кусал ее сосок и позволял держать темп. Ласкал языком грудь и тянул к себе с каждым рывком.

Лина подавалась навстречу и ловила сухой воздух губами, стонала в голубое небо и закрывала глаза, когда боль переходила в острую и нестерпимую.

Горячие спазмы глушили звуки, хотелось большей наполненности. Сильнее, глубже. И Кирилл чувствовал это, вталкивался до предела, двигался отточено и брал ее ненасытно. А Лина с благодарностью принимала его и отпускала свои сомнения и страхи.

Когда оргазм подобрался слишком близко, Лина замерла на миг, перекинула волосы за спину и впилась в сладкие губы Кирилла глубоким поцелуем. Кричала ему в рот, дергалась в его руках и наполнялась горячим теплом.

Он захрипел густо и надорвано в небесный потолок. Как зверь. Как монстр. Ее монстр.

– Люблю тебя, – тихо проговорила Лина, чувствуя, как его и ее силы перемешиваются. Сливаются в один поток и разогревают рану.

– Верь мне, – Кирилл опустил голову. Зрачки сплющились и стали вертикальными, а радужка налилась яркой зеленью.

– Верю…

Глава 44. Чем пахнет солнце?

Связь разорвал, когда радужные вспышки полученной энергии окрасились в черный, а Лина задышала часто-часто, будто из нее с каждым вдохом уходит жизнь.

Отстранил ее от себя и провел рукой по гладкой спине. Рана стянулась. И его плечо не болело. Как и почему они лечили друг друга, Власов не мог понять, но это было удивительно. Почему же не смог удержаться в прошлый раз? И откуда черпались силы у обоих?

Ветер нежно шелестел листвой и перебирал темные волосы Ангелины. Она прижалась к его плечу и, казалось, не дышала. Но сердце активно билось под ладонью, что Кирилл прижимал к упругой груди, пока вкушал сладостные энергетические потоки и старался не потерять контроль. Ловил каждый ее стон, каждое прикосновение, прислушивался к своему и ее телу. И смог понять, где грань.

– Нужно выбираться, – пробормотала девушка и скользнула пальчиками по его груди. Ласково погладила свежий шрам от порезов, что вскоре исчезнет, и поцеловала Кирилла в шею. – Ты пахнешь солнцем.

– А чем пахнет солнце?

– Тобой.

Кирилл заулыбался. Впервые за столько лет: искренне и непринужденно.

– Хочешь скажу, чем пахнешь ты?

Кивнула, потянулась ближе, скользнула языком за ухом и прикусила мочку.

– Солью и жженым деревом.

– Это потому что мы с тобой любовью занимались на пожарище и руинах, да, и еще…

– Не-е-ет. Ты пахнешь так с первого момента, когда тебя увидел. Хрупкую, сонную, растрепанную, с рюкзаком на спине больше чем ты сама.

– Я думаю, – фыркнула Лина. – Тогда пришлось вставать в три ночи, чтобы к пяти прибыть к Барьеру. А то уехали бы без меня.

– Не уехали бы. Глеб только ради тебя всю экспедицию собрал.

– Не только ради меня…

– Ну, еще, чтобы спасти свою шкуру, – ответил Кирилл. – Прости, что давил вначале. Я не мог разобраться, кто есть кто. Мне всюду чудились враги.

– А сейчас?

Кирилл долго молчал и гладил ее по контуру губ. Она совсем другая, уникальная, родная. И почему ему казалось, что похожа на покойную жену? Глупость какая-то.

– Ты сомневаешься во мне? Не веришь, что люблю? – щепотью потянул ее к себе за подбородок.

– И я тебя люблю… – вздохнула Лина и прижалась к ладони щекой. – Кирилл, я сухарь? Почему смерть обоих возможных отцов не трогает меня?

– Наум не умер, ты же знаешь.

– Это уже не он.

– Мне сложно говорить о них, как о людях. Глеб был жестоким и расчетливым, месть вела его всю жизнь, и мне пришлось в это впутаться. Когда я узнал о тебе и его планах, чуть сам его не застрелил – только одно помешало.

Он поджал губы и опустил голову.

– Что?

– Кто, – поправил Кирилл. – Дочь.

– Мы заберем ее, – приободрилась Лина и немного привстала. – Вернемся в город и заберем.

Кирилл мотнул головой. Как ей сказать, что им путь в город теперь заказан? Да и забрать дочь в дикие леса Кирилл не сможет, никогда не решится. Здесь ребенку жить слишком опасно. Нужно вылечить ее от оборотного недуга, а дальше исчезнуть из ее судьбы. Хорошо, что времени еще много.

– Я не представляю, как мы выберемся, – шепнула Лина в губы, – но я до конца с тобой. А когда будешь готов, расскажешь мне о жене…

Кирилл прикрыл веки. Больная тема, и как приятно, что девушка позволила ему не говорить об этом вслух сейчас. На время отложила воспоминания, что все еще ковыряли старые раны.

– Как ты днем вызываешь силу? Я видела, как ты почти трансформировался для броска и прыжка, – вдруг спросила Лина.

– Я научу тебя, давай только покинем наше укрытие, – поцеловал ее в висок и помог привстать. Одевал ее в чистую одежду, что достали из сумки, с лаской и нежностью: так хотелось прикасаться и оберегать, показывать ей свои чувства и привязанность.

– Я же привыкну, будешь меня все время теперь одевать.

– Лучше раздевать.

– И это тоже. Я на все согласна.

Кирилл поправил облегающую майку на тонкой талии и поцеловал Лину в яремную впадину.

– Давно у тебя аллергия? – вспомнил Власов и стал переодеваться сам. Лина перехватила его руку.

– Нет-нет. Я тоже хочу, – и натянула футболку на его голову, поцеловала в губы. Когда тянула вверх по ногам чистые боксеры, коварно ухмылялась и ласкала до дрожи, заставляя скрежетать зубами от прилива голода. – У меня аллергия только на амброзию. Возле Барьера траву на чай собирала – тогда и началось.

– Лин, нам нужно идти, – хрипнул Кирилл и укусил ее за плечо.

– Конечно, – она отступила, но в глазах все еще плясали жадные огоньки. – Но потом я возьму свое, мне хочется еще.

– Сколько угодно.

Пока поправлял брюки и натягивал ботинки, Лина осматривала комнату. Если ее можно было так назвать после погрома.

– Что это? – отодвинув доску шкафа, девушка вытащила раскрытый фотоальбом. – Это ведь невозможно…

– Что там? – Кирилл заглянул через плечо и чуть не заматерился: на него с фотографии смотрела Ангелина, но только там она была постарше и волосы короче – до плеч.

Лина подняла на него горящие глаза.

– Скажи, что мне мерещиться. Скажи, прошу тебя.

– Вероятно, это твоя родственница, – он осторожно вытащил из ее рук альбом и полистал дальше. Не было сомнений – удивительное сходство, словно сама Ангелина смотрела на него с выгоревшего глянца.

– Но как? Почему? – причитала Лина и прижималась к нему сильней.

– Смотри. На этой фотографии есть год. 2122. Тебе сколько тогда было?

– Я двадцатого года рождения.

Кирилл повернул к ней фотокарточку, где темная женщина, точная копия Ангелины, держала на руках малышку не старше двух лет.

Лина зажала рот ладонью и глухо закричала.

– Это невозможно. Если моя мама – Злата, как говорил Глеб, то кто эти двое, что покоились на постели?

– За двадцать с лишним лет после того, как вы с мамой здесь были, кто угодно мог забрести. Но вот… – Кирилл перелистнул еще страницу и замер. Человека со следующей фотографии он знал и помнил – седой, усатый, с темно-синими глазами. Дернулся непроизвольно, но, поймав настороженный взгляд Лины, стал рассматривать другие изображения, где были в основном женщина и темноволосый ребенок.

– И как Злата здесь оказалась? Говори, – скрипнула зубами Лина.

– О чем ты?

– Ты узнал этого человека. Я очень внимательная, Кирилл, не нужно меня обманывать.

Пожал плечами.

– Да нечего говорить. Просто лицо показалось знакомым. Ошибся. Мало ли похожих людей. Возьмем пару фото, и, давай, выбираться.

Лина остановила его, больно вцепившись в запястье.

– Я сейчас промолчу, но ты сегодня же все мне расскажешь.

Нахмурился. Стоит ли?

Но кивнул, чтобы ее успокоить. Времени до заката не так много, нужно успеть перебраться через кладку.

Глава 45. Воля-вольная

Власов что-то скрывал. Лина это не просто видела по ускользающему зеленому взгляду, но и чувствовала.

Пока разбирали проход, она думала, почему Кирилл может утаивать правду, и не нашла ответа. Недоверие скреблось под ребрами и разрушало такое хрупкое перемирие. И теперь его признание в любви казалось чем-то иллюзорным и неправдивым. Разве любя позволяют себе скрывать что-то?

Дверь получилось открыть на ширину меньше чем в пол локтя. Лина протолкнет свои тощие кости, а Кирилл? С его мышцами и разворотом плеч только проламывать проход дальше.

Хруст досок заставил вздрогнуть. Кирилл отодвинул дверь и дернул со всей силы на себя. Зарычал.

– Бросай туда вещи, – рокочущим голосом приказал он.

Лина подцепила лямки и швырнула в коридор оба рюкзака, затем и сама протолкнулась в щель. С трудом: грудь больно уперлась в массивное дерево, а по плечам царапнули щепки.

Когда она выпала в коридор, Кирилл натужно зарычал и дернул дверь сильнее, но она уперлась и не сдвигалась. Лина навалилась, чтобы помочь, толкала преграду со всей силы – казалось вены на руках полопаются от напряжения, но щель, будто нарочно, уменьшалась.

– Балка мешает, слишком близко упала! – обреченно завыл Кирилл.

Дерево трещало, но сдвигалось слабо, а затем угрожающе захрустело над головой.

– Лина, уходи, в сторону! Потолок в коридоре рухнет! – Кирилл кричал и бесновался за преградой, но не мог пролезть в щель: слишком она была мала.

Угрожающе накренилась стена слева, и потолок заходил ходуном.

– Я без тебя не уйду! – заорала Лина и почувствовала, как в горле троится голос. Глянула на свои руки и заметила, как кончики пальцев вытянулись и стали заостряться. Разогналась, насколько позволил маленький коридор, и влепилась в дверь плечом. До резкой боли. Преграда отъехала еще на несколько сантиметров, и Кирилл смог просунуть ноги и плечи.

Шелест кирпичной крошки перешел в гул и грохот. Балка задребезжала и выдавила пузо на потолке. Сквозь серую кожу побелки проявились черные разломы.

– Лина-а-а! – не успокаивался Кирилл и, протиснувшись в коридор, подхватил ее и резко вытолкнул в другое помещение. За ними рухнул потолок, осыпав камнями и побелкой.

На зубах хрустел песок, а на языке катался вкус крови. Лина вывернулась и попыталась встать, но получилось не сразу – Кирилл прижал ее к полу свои весом. Он откашлялся и перевернулся.

– Почему ты не ушла?

– Не начинай! Я бы тебя не бросила!

Она встала и подала ему руку. Власов зло сжал губы и свел брови.

– А если бы тебя привалило? Что ты за человек? – и поднялся сам, проигнорировав помощь.

– Я же не человек, – Лина скромно повела плечом. – Я – оборотень. Ну, стала бы монстром, как Наум, и пряталась бы от солнца.

Кирилл достал из-под завалов сумки и хмыкнул:

– Кстати, у тебя немного получилось трансформироваться. Главное, не переусердствуй, а то можно потерять контроль.

– Слушаюсь, мой повелитель, – картинно поклонилась Лина и взяла рюкзак. – Может, свалим уже отсюда подальше? Есть у тебя идеи, куда идти?

– Есть, но тебе там не понравится.

– А что, может быть место хуже, чем в башне или здесь?

– Может, – Кирилл толкнул входную дверь, что наполовину выпала рваными кусками на улицу. На ошметках дерева висели клочки светлой шерсти. – Это был не Наум, – брезгливо разглядывая находку, сказал Власов.

– И… – Лина всмотрелась в его измазанное побелкой лицо. – Много здесь таких, как мы?

– Ты просто не представляешь насколько. Но только все они давно оборотни.

Лина глянула в небо. Кислотное солнце поднялось высоко и окрасило кучевые облака в ядовито-лимонный.

– Успеем до заката укрыться?

– А есть выбор? Можем вернуться в подвал, – съехидничал Кирилл.

Лина стукнула его ногой по ботинку.

– Эй, женщина, не бейся, я еще пригожусь, – он потянулся и поцеловал ее в губы. – Ты похожа на привидение сейчас, – потер пальцем ее щеку и показал белый отпечаток.

– Неподалеку речка есть, можем искупаться, – наигранно-серьезно сказала Лина.

– Желаю удачи, – засмеялся Кирилл. – Кстати, зубастая рыба отвратительная на вкус.

– Я вообще не поняла, почему она за мной гналась.

– Наверное хотела попробовать твою мясистую булочку. Хотя там есть нечего: кожа да кости. И правда, странная рыба. Я бы сказал – неразборчивая.

– Лучше бы от тебя кусочек съела. Желательно часть с вредностью.

Лина прижалась к проводнику и засмеялась под его руку. Давно она не чувствовала себя так хорошо и защищенно, но сердце все равно лупило под ребрами, разнося вирус предчувствия по крови, заставляя незаметно оглядываться и всматриваться в густые поросли кустов и деревьев.

Они двинулись вдоль разрушенного дома в сторону реки.

– Кстати, на счет рыбы, – Лина запустила руку Кириллу под футболку. – Есть хочу, как зверь.

– Почему «как»?

– Грррр…