Текст книги "Амброзия (СИ)"
Автор книги: Диана Билык
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 49. Перелом
Кости затрещали, Кирилл изогнулся в воде, и мощная энергия отбросила в сторону голодных рыб. Под водой было сумрачно, но острый взор Зверя отчетливо видел, что с этим количеством хищников ему не справиться. Придется выпустить на свободу оборотня, больше пути назад не будет. И спасения тоже. Но ради Лины он должен попытаться, даже если это последние минуты. Власов знал, что Астровые жители не пожалеют мутанта. Они покалечат ее: особенную, хрупкую и ранимую.
Только не ее. Кирилл бы две или три жизни сейчас отдал лишь бы предотвратить эту встречу.
Тайны, что неслись за ним шлейфом, теперь кусали похлеще безумно-голодных рыб. Лина никогда ему не простит и никогда не поймет. Да разве он надеялся на что-то другое, когда вел ее в логово уродов? Да разве у него был выбор? Был. Или жизнь дочери, или жизнь Кэйсы. Жестокий выбор без выбора.
Сжал кулаки и пнул с ноги новых нападающих. Они тянули его за одежду, кромсали кожу и плоть и толкали на дно реки. Острые камни впились в спину, когда сверху на Кирилла налетели еще десятки-сотни озверевших рыб.
Мутный всплеск взбудоражил воду и запорошил глаза песком и глиной. Рядом скользнуло что-то массивное и юркое. Кирилл увернулся от зубов рыбы и ткнул наугад локтем. Что-то потащило его назад, вырывая из окружения хищников. Кирилл трепыхался, пытаясь освободиться, но не получалось дотянуться. Вода окрасилась его темной кровью, а силы почти покинули. Неужели кроме рыб, здесь есть хищники посерьезней?
Прежде чем сильный толчок выбросил его на берег, Кирилл увидел, как ретировались рыбы: виляя хвостами, растворились к мутной бурой воде.
Вода и ил заливали глаза, тело жгло от укусов и рваных ран. Кирилл едва дыша перевернулся на спину и закричал от боли. Ноги немели, а сердце будто вышло из строя: колотилось в глотке и перекрывало дыхание.
Он должен встать, должен найти ее, должен спасти… До города полдня пути. С такими ранами только по диким территориям бродить.
– Сам же вел ее в ловушку. На что надеялся? На благоразумие людей? – он порывисто и неосознанно шептал в прогорклое вечернее небо и мечтал провалиться в забытье. Да только что-то держало его на этой земле. Вернее не что-то, а кто-то…
Дочь. И Лина.
Рядом разметались брызги воды, и резко запахло мокрой шерстью. Что-то холодное и шершавое коснулось бедра и толкнуло Кирилла на бок, заставив перевернуться. Сквозь яркие вспышки боли не получалось ничего увидеть, но он давно понял, кто его спас. Тот самый лохматый зверек, что бродил около дома.
Слюна выжигала кожу так сильно, что Кирилл потерял сознание от шока.
Очнулся от шороха. Его спаситель лежал рядом, почти обернув Кирилла своим лохматым светло-золотистым телом. Когда зверь приподнял голову и навострил уши с длинными кисточками, пришлось тоже всмотреться в темноту. Сил почти не было, все ушли на заживление.
Тихий рык вырвался из пасти зверя, затем он вытянул морду с черным плоским носом и принюхался. Снова зарычал, на этот раз сильнее и протяжней. Будто кто-то или что-то двигалось в их сторону со стороны реки. Не удивительно для этих мест, но и спрятаться негде.
Власов приподнялся, но не во весь рост, а на корточки, нашел в полутьме брошенные вещи и накинул их на плечи.
– Пойдем отсюда, – еле слышно сказал он новому другу.
Зверь напоминал чем-то собаку или волка, но превосходил в размерах, и Кирилл знал теперь, что лохматый не хищник. Разве что рыбешкой балуется и сейчас видно наелся от пуза: еле поднялся и осторожно прошел мимо горы рыбьих костей, что мерцали на свете луны перламутром.
Зверь подошел ближе и ткнулся в ладонь мягкой пушистой головой, лизнул по руке и склонился.
– Выдержишь? – Кирилл провел по его крепкой шее, потрепал холку и услышал тихий рык в ответ.
Плеск со стороны реки усиливался, Кирилл, не раздумывая, забрался на спину мутанту и крепко вцепился в его мягкую шерсть на загривке.
В свете луны качнулся тростник, зашелестела трава и защелкали сухие ветки на берегу. Из темноты реки выбрался изогнутый высокий силуэт. Крючковатые мощные руки прижимались к мускулистому торсу, вытянутая морда не отрывала взгляда от Кирилла и показала ему острые, как кинжалы, зубы. Этот белошерстный хищник знал цель и он пришел за добычей.
– Давай же! Не медли! – шепнул Кирилл в ухо пушистому помощнику и прижался сильней всем телом. Ветер свистнул в ушах и ударил в висок.
Они летели по полю, и Кирилл молился, чтобы у звереныша хватило скорости оторваться от оборотня. Он знал, что им двоим не выстоять против мутированного человека. Знал не понаслышке, а на собственном опыте. И в другое время, может, и не побоялся, но сейчас он был на грани и просто не выстоит против перевоплощенного.
Власов не смотрел назад. Слышал грузные прыжки и грохот гравия, но не оборачивался. Зверь нес его дальше, и вскоре на залитом тьмой горизонте показались верхушки деревьев и очертания гор. Пахло соленой водой и бензином. Значит, звереныш знает, куда астровцы отвезли Лину.
Глава 50. Подружка
На подходе к городу Кирилл все-таки обернулся. Оборотень отстал или затаился, но его не было видно в сплошной темноте. Луна давно ушла за горизонт, превратив небеса и землю в цельное полотно.
Оставалось совсем немного: спуститься по склону и влепиться в высокие ворота. Но мутант внезапно свернул и помчал в другую сторону.
– Стой! Не туда, Звереныш!
Тот, не останавливаясь, зарычал и помотал головой. Укусил через плечо за руку, чтобы Кирилл не мог спрыгнуть.
– Да что ты творишь? Мне спасти ее нужно! Отпусти, дикарь!
Звереныш фыркнул и, встав на дыбы, скинул Кирилла на землю. Навис над ним, прижал мощной лапой плечо и, густо зарычав в лицо, потащил за одежду.
– Что тебе нужно? – опешил Власов.
В золотых глазах с черными расширенными зрачками плескалась настойчивость. Лохматый отбежал в сторону и коротко рыкнул, будто позвал. И Кирилл, махнув рукой, сдался и пошел следом. А что оставалось? В город все равно ночью никто не пустит: расстреляют на месте, потому что примут за мутанта. Нужно искать другой путь или ждать утра.
Они шли недолго, но Кирилл успел крепко продрогнуть. Одежда высохла пока он спал, но обрывки штанин и футболки почти не прикрывали тело. Пришлось остановиться на несколько минут и накинуть новые спортивки и толстовку. Власов с удивлением обнаружил, что между тряпок в сумке не разбился стеклянный шар, что он хотел Лине подарить. Мутант покорно ждал и вглядывался в темноту, ворочал лапой по пыльной земле, поддевал траву и обнюхивал все вокруг большим носом.
– Показывай, Звереныш, куда ты меня ведешь?
– Гр…, – лохматая голова мотнулась из стороны в сторону, а острые зубы ощерились и заулыбались. – Грррав!
– Иду! – Власов потрепал его за пушистое ухо и добавил: – Надеюсь, ты меня не съешь в конце пути.
Горы обступили город неприступной стеной. Кто пытался перебраться через острые скалы – самоубийца и давно канул в лету. Кому, как не Кириллу знать? Ведь когда все случилось, именно так он и попался в лапы этих проходимцев. Да что теперь мучиться угрызениями совести? Раньше его это не беспокоило или беспокоило, но глубоко внутри теплилась надежда, что все можно исправить. Только теперь чувство вины загрызало так, что хотелось рвануть в темноту и расшибить голову о гранитные выступы.
Но не поможет это…
Кирилл знал, что очередной виток жизни все равно приведет его в Астровую равнину. Город, где все пошло не так. Город, где люди восстали против системы. С одной стороны похвально, и дерзкое начинание вызывало гордость, но с другой – жестокие методы били Власова по самому больному. Приходилось мириться и молчать, потому что выхода другого он не видел.
Кто заботился о тех, кто томится в вертикалях и отдает свои последние часы в угоду богу из нулей и единиц? Устройство перекосилось, испортилось и стало пригодным только для тех, кто подстроился. Но это точно не о Кирилле. Тюрем в их городах нет, за убийство – неминуемая казнь, мало кто будет разбираться, что ты – особенный и не мог иначе. Приходилось изворачиваться, прятаться, обманывать, искать возможности выжить и помочь близким. Жаль, не всем…
Настя встретилась ему на свою беду в самый сложный период. Когда Зверь не слушался и глотал силы женщин слишком сильно. Кирилл пытался противостоять, избегал встреч с девушкой, запирался, но чем больше прятался, тем сильнее хотелось. И потом он сдался. Первые два года все шло хорошо, даже получалось отрывать связь раньше, чем любимая падала в обморок, а потом с каждым разом становилось все хуже и хуже, пока не пришлось воздерживаться, а позже пить на стороне. Было до ужаса тошно, каждый раз будто клинок в сердце загонял, но ради безопасности Насти приходилось жертвовать душой.
Кирилл перерыл весь город в поисках информации о своем необычном недуге. Говорить напрямую, что именно он ищет, не мог, потому все это затянулось на долгие годы.
Одним осенним утром Насте внезапно стало плохо. Она рвала кровью, покрылась экземами и превратилась в белую податливую куклу. Ее положили в больницу и давали неутешительные прогнозы. И самое болезненное было то, что девушка оказалась беременна. Понять, что с Настей происходит, врачи так и не смогли и разводили руками. Зато Кирилл прекрасно знал причину ее недуга и холодными вечерами, склонившись над ее постелью, корил себя за слабость. За то, что вообще появился в ее жизни.
Звереныш толкнулся головой в пояс, глухо зарычал и перевел взгляд на каменную стену. Кирилл присмотрелся и увидел там черную нишу. Достал фонарь и стрельнул лучом вперед. Большие глаза второго зверя раскрылись, пасть ощерилась, и натужный рык пробил тишину.
– Тише, тише… – Власов выставил ладони перед собой и попятился. Звереныш придержал его зубами и потянул к скале. – Ты меня вместо еды привел?
Монстр зарычал, выпустив из челюсти одежду, и толкнул сильней. Второй зверь ослабил оскал и опустил устало голову на сложенные перед собой крупные лапы, точно раза в четыре больше руки Кирилла.
– Не понимаю.
Пока Власов светил фонарем и пытался выяснить, что хочет от него лохматый спаситель, Звереныш юркнул в темноту и упал рядом с товарищем. Приложил голову, как влюбленный, потерся носом об нос второго зверя, а затем немного пихнул сородича. Животное раскрылось и приподняло лапу. Нижняя конечность была зажата огромным капканом.
– Ты хочешь, чтобы я помог… – Кирилл присел рядом и даже не обратил внимания на очередное глухое рычание. – Звереныш, скажи другу, – опустил взгляд ниже и поправился, – подружке, чтобы не съела меня.
– Гррррав, – ответил монстр и прикрыл золотые глаза.
– Только не говори, что не понимаешь, о чем я, – хмыкнул Власов и осторожно прикоснулся к механизму.
Крепкий металл, хороший сплав. Капкан из нового поколения, такой раскрыть, не зная, куда нажимать, очень трудно.
Провел пальцем по холодной поверхности, обильно покрытой присохшей кровью. Бедная, давно в капкане сидит. Может, все это время Звереныш и приходил за помощью?
– Ну, держись, будет больно, – проговорил Кирилл и погладил сучку по большому животу. Сел ближе и стал осматривать ловушку.
Большие зубья глубоко вошли в большую заднюю лапу, шерсть облезла в местах пореза, а рана затянулась. Придется рвать, и Кирилл понимал, что животному это не понравится.
Звереныш прижался к своей подружке сильней и положил голову рядом. Самка устало приподняла веки и снова закрыла их, будто соглашалась на пытку.
Оправдан ли этот риск? Это же мутанты! Чем Кирилл думает? Но все равно руки потянулись, ноги уперлись коленями в камень, пальцы нащупали механизм. Щелчок, сдвиг и рывок. Перед лицом клацнули зубы, Звереныш прижал лапой подругу и яростно зарычал над ней, и сучка в миг успокоилась. Только поджала раненную ногу и заскулила.
Капкан был отброшен в сторону, а Кирилл устало рухнул рядом с лохматой парочкой. Как их называть правильно он не знал, то ли это мутированные волки, то ли еще какой вид. Сейчас люди отстранились от природы настолько, что это уже было несерьезно.
– Спасибо, что спас, Звереныш, – тихо сказал, разглядывая грязные руки.
Мутант приподнял большую голову, опустил широкие уши и фыркнул.
– Да, и я долг отдал, – показал на него пальцем Кирилл. – Так что могу уйти. Мне нужно Лину спасти, она пропадет в городе. Понимаешь?
Монстр показал свои шикарные и острые зубы, повернулся удобней и стал вылизывать лапу своей подружке.
– Вот она любовь. Настоящая. Когда один за другого готов собой пожертвовать, – горько сказал Кирилл. – А я – дурак! – потрепал волосы на затылке и дернул их до резкой боли. – Но разве выберешь между дочерью и любимой? Скажи, что бы ты выбрал?
– Гр…
– Да, знаю, что не приходилось. А мне пришлось, и я теперь не знаю, как вымолить прощение. Я ведь просто бросил ее в их лапы. Просто довел до назначенного места. Идиот…
Монстр взглянул на него, а затем покачал большой башкой и снова стал вылизывать раны второму зверю. Подружка лежала тихо, еле-еле скулила, но казалось, что уснула.
Чтобы согреться, Кирилл полез в сумку и достал плед. От него пахло Линой, так сильно, что в груди стало жарко, а пах прошило острой болью. Потянул мягкую и тонкую ткань к себе и вдохнул поглубже. Хотелось кричать, потому что не мог понять, как переступил через чувства. На него это непохоже, от слова совсем. Ради Насти поперся в дикий лес несколько лет назад, рискуя жизнью, а ради Лины что сделал? Соорудил хлипкий переход через реку, чтобы отдать ее в лапы повстанцам? Как же глупо и бессмысленно. Вся жизнь такая, будто он родился под черной звездой. Да только хотелось судьбу дочери исправить, изменить будущее, а на себя, по сути, было плевать. Только на себя, но не на Ангелину.
Достал из сумки фото, что девушка вытащила из альбома. Как и почему она или ее мать оказались на снимке не получалось разобраться, но недаром именно Лину просили привести. Что-то здесь не так. И эта аллергия на амброзию. Что астровцам нужно? Герман был хорошим способом выманить наивного биолога, даже легенда о его дочери подошла замечательно. Правда это или нет, разбираться не хотелось. Тогда не хотелось, а сейчас… Кирилл стиснул пальцы, и карточка со скрипом изогнулась, исказив красивое лицо девушки. Она прижимала к себе ребенка и улыбалась. Ясно и счастливо, будто в мире нет никаких мутантов, вирусов и карантина. Нет зубастых скворцов, голодных рыб, здоровенных лохматых добряков и оборотней нет. Все в том мире на фото было светло и хорошо. Вот бы в жизни так. Жаль, что это только иллюзия.
Жива ли девушка сейчас? И та что на снимке, и та что в его сердце прокралась незаметно? Кирилл верил, что последняя жива, чувствовал это, но жар страха и ужаса окутывал и мучил, будто Лина сейчас на грани, будто с ней происходит что-то нехорошее. Плотный солоноватый воздух не насыщал кислородом, Кирилл старался дышать ровно и тихо, но все равно получалось шумно. Потому что в груди предчувствие беды не растворялось, оно гадостно распускало свои жилы и душило сердце невидимыми тисками.
Звереныш уснул. Бедный, намаялся, как и его подружка. Они чем-то напоминали Кириллу их отношения с Линой: как две половинки, что не могут друг без друга. Даже с Настей не было так больно и тяжело, как сейчас. Словно душу ножом искромсали, вывернули наизнанку и оставили сохнуть на палящем солнце.
Кирилл тяжело выдохнул, подвинулся и прижался к мягкому пузу мутанта. Звереныш только ухом пошевелил, но даже не открыл глаза. Вывернулся немного и, подтянув задние лапы, укрыл Власова пышным хвостом. Как же вовремя он появился. Кирилл признавал, что сам бы не смог выбраться и потому был благодарен судьбе за подарок. Сейчас нужно немного восстановить силы, а затем он сделает возможное и невозможное, чтобы искупить свою вину перед Линой. Даже если придется положить голову на плаху. Он был готов на что угодно.
Глава 51. У смерти особый запах
Самое ужасное, что Лина помнила его поцелуи. Первые, сладкие, влажные. А еще: неловкие прикосновения, нежные движения и потом хрип… Последний хрип наслаждения, а за ним ступор, пена изо рта и тряска.
Она не понимала, что происходит. Пыталась Максиму помочь, уложила осторожно на кровать, но он дергался и рвал кровью. Звонила в скорую и сбивчиво объяснила симптомы. Машину подали через пятнадцать минут, парня забрали. Лина помнила, как смотрела в ночь на угасающие фонари электрокареты и потом сорвалась и помчалась следом.
В больницу не пускали несколько суток, но, когда она стала падать на колени, медбратья сжалились и позволили зайти к Максиму. Обвитый трубками и закрытый в стеклянном боксе парень, казалось, уже давно умер – бледный цвет лица, впалые щеки и состриженные темные волосы под ноль. На гладкой коже черепа виднелся свежий надрез и характерные лазерные заклепки. Зачем делали трепанацию Лине не сказали, но сообщили, что парень в коме. И вероятно, даже если очнется, будет инвалидом на всю жизнь. Лина готова была на все, она же так его любила. Впервые увлеклась, впервые почувствовала в себе силы поверить кому-то… Ведь жизнь в девятнадцать только начиналась.
Она тогда не понимала, что была причиной его болезни, не понимала и позже, несколько месяцев, а затем лет. А когда силы стали покидать из-за воздержания и верности любимому, а жажда выкручивала кости и мышцы, и на теле появились раны – все стало понемногу складываться в цельную картину. Последней каплей были те двое насильников.
Лина с ужасом сейчас смотрела в глаза возмужавшего Макса и видела в нем отражение своего прошлого. Горького и необратимого. Видела не любимого парня, а тех двоих голодных мужчин, что не проснулись после ее объятий.
– Не нужно, прошу, – попыталась встать, но мужчина бесстрашно подошел ближе и толкнул ее назад, погрузив под воду.
Вынырнула с криком. Наглая рука опустилась между ног и коснулась кожи. Лина сжалась и отмахнулась.
Стало жарко. Томление крутило, спазмы заставляли раскрывать губы, и Максим, склонившись, вырвал из нее поцелуй. Яростный, до того глубокий и ненасытный, что Лина не могла дышать. Пожар растекался по венам, как бедствие, она толкалась руками и брыкалась в воде, но тяжелого Максима не могла сдвинуть.
Тело стало чужим. Оно требовало напоить его, вырвать кусочек сладости, но Лина не могла предать душу. Любовь горела в груди, как солнце, и предательство Кирилла для нее казалось чем-то подобным смерти.
Дернулась и укусила мужчину за губу, пихнула со всей силы ногой и получилось вырвать несколько секунд воздуха.
– Прошу, нет!
– Да, – усмехнулся Макс, и на губе отчетливо выделился старый порез. Лина бросила взгляд на лоб, где должен быть шрам от трепанации, и не нашла его.
– Это ведь не ты, правда?
Он замер, потер широкий подбородок, прижал сильнее ладонь под водой и развел ей ноги.
– Я. Обновленный, но я. Помню, как ты дрожала подо мной, когда это случилось. Как потеряла со мной невинность, а затем лишила меня нескольких лет жизни. Я все помню, – в светлых зрачках заплясали злобные огоньки. – А ты помнила, когда под него ложилась?
– Я думала, что ты в коме! – попыталась Лина. Нащупала под водой его руку и беспомощно вцепилась, стараясь не обращать внимания на движения его пальцев. – Я несколько лет не отходила от твоей постели, а потом…
– Да неважно, – Максим наклонился и с укусом поцеловал плечо. Горячие волны страсти лились в горло и отравляли, хуже, чем пыльца амброзии. Хуже, чем свет кислотного солнца. – Течешь, как сучка от каждого мужика. Ты не способна ни любить, ни хранить верность.
– Не говори так, – сипло выдохнула Лина и процарапала беспомощно по его руке. – Ты меня совсем не знаешь.
– Как раз слишком хорошо знаю. Это ты ничего не замечаешь, никого не слушаешь, даже свой внутренний голос.
– Внутренний голос? О чем ты?
– Так, пустяки, – отмахнулся Макс и потянулся к губам.
Лина заметила краем глаза шампунь в невысокой баночке, схватила ее и хорошенько ударила мужчину по затылку. Он зарычал, навалился и протолкнулся в нее пальцем еще глубже, отчего волна экстаза скрутила мышцы новой волной.
– Не убежишь, гадина.
– Макс, ты же хороший парень, зачем ты так со мной? – застонала Лина и выронила баночку.
– Ты меня совсем не знаешь, дорогуша. Много времени утекло, много всего случилось, – он настойчиво ласкал ее и прижимал к ванне. Вода совсем остыла, как и душа. Хотелось раствориться, уничтожить себя, но только не сорваться. Не изменить своему сердцу.
И вспомнились зеленые глаза проводника, его губы, его самопожертвование. Как же она не ценила то, что было, как же ошибалась и теряла время. Ведь не нужны были слова о чувствах, все видно было по поступкам. Власов готов был ради нее на все.
Эти мысли придали сил. Лина дернулась и, вытянув руки из воды, сильно ударила Максима по кадыку. Его перекосило, и он свалился возле ванны на колени и захрипел.
– Ду-у-ура.
– Я не позволю.
– Тебе же хочется меня вкусить, – говорил он, поднимаясь.
Лина выскочила из ванны и побежала к стене, стараясь не поскользнуться на сером камне. Взглядом искала хоть что-то, чем можно защититься.
– Ты не сможешь противостоять зову и голоду. Ты сломаешься.
Лина остановилась у зеркала и закивала. Мокрые волосы облепили щеки, плечи и грудь. Бедра горели от невыносимого желания, а сердце колотилось в груди, угрожая проломить ребра.
– Ты прав. Есть только один выход.
Макс прищурился, потер шею и стал идти к ней. Грузно, медленно.
– Не делай глупостей, Лина.
Она ударила локтем по зеркалу и выхватила первый попавшийся осколок. Порезала пальцы, но было совсем не больно, она готова была на все. Ради него. Ради того, кто погиб от острых клыков рыб и, возможно, бродит теперь дикими лесами в обличии оборотня.
– Не подходи! Ты не мой Макс! Мой был добрым и верным, он бы понял меня, а ты – уродливая копия, – она прижала к груди осколок, и тяжелая багровая бусина крови скатилась по животу. – Лучше умереть, чем позволить себе предать любимого. Этого никогда не будет.
– Стой! Не делай этого! – закричал Макс и побежал не к ней, а к боковой стене. Забил ладонью по горящему красным индикатору. – Ты не должна этого делать, остановись!
Лина не слушала, давила на стекло и молила о быстром успокоении.
– Прости меня, Кирилл, прости…
