Текст книги "Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ)"

Автор книги: Диа Мар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Правило № 27. Дают – бери, бьют – беги

От быстрой скачки начинают болеть мышцы. Еще несколько километров, и можно будет добраться до Владимирграда. Перед отъездом еще бы в архив успеть, и в лапы Конторщикам не попасть бы. Но сейчас я волнуюсь больше за Элен. Ей нужно бежать из этого мира, они не оставят ее в покое. Никогда.

Четыре мили – и звуки погони стихают. Небо над головой становится тихим и сизым, снегопад – мягким и ласковым. Евжин едет впереди, прокладывая нам дорогу сквозь высокие сугробы.

– Хожаин? – бросает он громко. – Не уштали?

Рявкнуть ему или зарычать? Мотаю головой и прижимаю уши. Элен ерзает, и крепость ее пальцев на загривке становится незаметной. Слетит же! Руки замерзли, да и девушка вся промокла, когда в снег упала, хоть бы не выстудила легкие.

Притормаживаю у кромки обрыва. Вниз уходит белоснежная долина, что растрескивается вдалеке изломами дорог. Паровые установки на окраине города пыхтят и разносят по округе специфический запах, выпуская в небо похожие на вату облачка.

Дальше бегу трусцой, придерживаясь колеи от снегохода. Устал, как собака. Кажется, не только я: Элен положила голову на меня и обняла за шею.

Мы спускаемся в долину, и бежать становится еще тяжелее. Продрогшие и окаменевшие лапы почти не держат. Бегу на автомате, лишь снег рассыпается за спиной пышным ворохом. Когда из-за белой стены показывается столб пара, чувствую несказанное облегчение. Неужели добрели до людей?

Евжин притормаживает у отеля с кричащим названием «Ночная птица», где над красной надписью горят распахнутые крылья. У нас не больше часа, чтобы отдохнуть, это все понимают, потому почти без слов берем два номера и поднимаемся на второй этаж.

Перед тем, как зайти в гостиницу, Элен заботливо вытаскивает из сумки мое пальто и закрывает меня им. Ходить голышом перед незнакомыми людьми вряд ли понравилось бы мне.

– Нужно поесть, – говорит Элен, едва мы поднимаемся в номер. – Думаю, что шашлык Евжина нас спасет.

– Так он же его с собой утащил, проглот! – усмехаюсь. – Ничего, я сейчас куплю что-нибудь внизу, – одеваюсь наспех и в дверях сталкиваюсь с механиком.

– Еще горячий, представляете! – он протягивает судок с мясом и широко улыбается.

Я с удовольствием беру кусочек мяса и кидаю в рот. Кажется, что целый век ничего не ел! Предлагаю кусочек Элен, и она довольно забирает его у меня из рук. Ее пальцы все еще ледяные.

– А ну быстро в ванную, – говорю ей и сдираю с ее плеч мокрое пальто. – Отогреваться. Евжин, возьми карту – закажи в номер горячего и овощей. Да, можно бутылочку вина, только не «Страшная сказка»! – смеюсь и передаю ему блокнот. – Времени мало, поспеши!

Парень, сверкнув рыжей головой, исчезает за дверью. Элен скидывает промокшую одежду на диван. Кожа под холодной тканью багровая и воспаленная.

– Как ты? – подхожу ближе и целую в висок. – Так боялся тебя потерять, Элен, но я должен буду отпустить тебя. Ты это и сама понимаешь.

– То есть, – она отдергивается, словно от открытого пламени, и ее щеки заливает краска, – ты не пойдешь со мной?

– А как? – смотрю на нее, не моргая. Мне хочется пообещать ей весь мир, но я знаю правду: Контора не остановится, Виктор не перестанет ее искать. Маги быстро поднимут на ноги ищеек, и тогда у нас не будет шансов. По телу разливается колючий жар. Чтобы избавиться от неприятных ощущений, скидываю пальто и веду девушку в ванную. – Если ты заберешь меня, я готов пойти куда угодно. Для этого нам нужно набраться сил и разгадать загадку Вольпия. Но, Элен, – прижимаю ее к стене и осторожно стаскиваю белье, – ты должна быть готова ко всему. Даже к тому, что придется меня оставить. Обещай…

– Я не могу, – она обхватывает мое лицо ладонями и умоляюще смотрит прямо в глаза. – Думаешь, что после всего, что произошло, я просто возьму и отвернусь от тебя?! Да ни за что на свете! Если Вольпий нашел способ приволочь меня сюда, то и я сумею забрать тебя с собой!

Прислоняю свой горячий лоб к ее холодному. Волосы облепили бледное ее лицо, а на щеках горит яркий румянец.

– Ты должна, Элен. Пообещай, прошу тебя. Думаешь, мне легче будет жить, если тебя заберут?

– Я еще раз повторяю, – четко говорит Элен, – что никуда без тебя не уйду! Достаточно было того случая в логове Вольпия.

– Глупая, – шепчу. – Моя Элен, – прижимаюсь к ней всем телом и понимаю, что отпустить ее – это вырвать сердце с корнем. Я слишком привязался.

– И пока я не найду способ забрать тебя с собой, ну или отправить Контору в другой мир, – продолжает Элен, – я буду бегать и скрываться, как преступница. Без устали.

– У нас мало времени на отдых, – кивнув, выдыхаю. Я не могу больше спорить. Я знаю, что расставание неизбежно. Чувствую это кожей в напряженном воздухе, вижу в ее васильковых глазах. Но соглашаюсь, чтобы утешить и дать Элен немного времени принять правду.

– Я поняла, – шепчет она. – Поможешь мне открыть кран и настроить воду? Я никак с этими вашими механизмами разобраться не могу.

– Конечно, – улыбаюсь, стараясь не показывать волнение.

Элен кивает в знак благодарности и встает под струи воды. Жидкое серебро бежит по белоснежной коже и светлым волосам. Мне кажется, что она плачет, но разве теперь, когда пар заставил ее покраснеть, разберешь?

Глажу ее по плечам и спине. Осторожно, чтобы не поранить раскрасневшуюся от мокрого снега кожу.

– Ты – моя сказка, – слова срываются с губ. Усмехаюсь, когда девушка поднимает голову. В голубых глазах мерцает глянец. – Не реви. Мы же еще не расстались. Вдруг все получится?

– Почему он даже разговаривать с нами не стал? – отвечает Элен тихо. – Времени ведь нет. Разве сумеем мы разгадать эту головоломку?

– Смогли же шкатулку открыть? – мягко глажу ее по щеке. – Вольпий знал, что задавать. Не просто так все это.

– Но обрекать нас на такой долгий путь? Для чего? Как-то это бесчеловечно… – бормочет она, и капли струятся по ее лицу.

– Думаешь, остаться в борделе – это был бы путь легче? Короче? Кто знает, куда выведет страшная сказка, но главное, что мы вместе.

В комнате хлопает дверь, Элен вздрагивает, но голос Евжина заставляет ее расслабиться:

– Я принес еду! Ну, вы там не спешите! – смеется он за дверью.

– Думаешь, я бы осталась? – шепчет Элен. – Я сбежала бы. Выбила стекло, изранилась, но не позволила бы никому творить со мной непотребства.

– Мне так повезло, что я по зову плоти пришел к Авроре в тот день, – смеюсь. – Даже не знаю, что дернуло тебя выбрать.

– А я не знаю, что дернуло меня отказать тебе, – улыбается Элен, и на ее щеках проступает розоватый румянец.

– Аха! Да ты развратная женщина! – нежно собираю капельки с ее кожи, и так приятно от мелкой дрожи под пальцами. – Этим и зацепила, что отказала, – чуть склоняюсь и веду языком по ее плечу.

Элен дрожит и запрокидывает голову. Длинные волосы хлопают по спине, раскидывая мириады сияющих капель. Не может сопротивляться, но тихо шепчет:

– Не сейчас.

– Знаю, но так хочется прикасаться к тебе. Дай секундочку.

Элен закрывает глаза. Высовывает руки из-за плотной завесы воды и тянет меня к себе. Волосы моментально намокают и прилипают ко лбу.

Когда разогреваюсь от поцелуев так, что кровь начинает кипеть в жилах, отрываю себя от Элен. Упираюсь руками в стену над ее головой и прижимаюсь лбом ко лбу.

– Пойдем есть?

– Да, – Элен кивает и снова меня целует. – Кажется, что неделю ничего не ела!

Выдыхаю разочарованно-наигранно и выползаю из душа. Хотя надо было Элен вытолкать первой, а самому еще под ледяной водой постоять. Иначе, как в комнату идти?

Но Элен упрямо тянет меня за собой. И я ощущаю, как дрожит ее рука. Трепет волнения передается мне вместе со страхом.

– Боюсь оставаться одна, – признается Элен. – Даже сейчас.

– Ты должна быть сильной. Куда делась строптивая и смелая Элен, что противостояла краснощекому, как-его-там… – отмахиваюсь, – которого черти…

Элен смеется, но глаза ее остаются печальными:

– Всему есть предел. Наверное, я просто устала лезть на рожон. Или исчерпала свои резервы.

– Так пополним их! – обтираю ее полотенцем. Она все еще дрожит и тянется ко мне. Я стараюсь держаться на расстоянии, а то придется трапезу отложить, и подаю ей халат. – Времени мало, нужно поесть и уезжать.

Когда мы выходим из ванны, она заворачивается в халат и протягивает мне многострадальный судок с бараниной. Шашлык чудесным образом сохранил приятное тепло костра и пахнет очень соблазнительно. И я неожиданно чувствую себя голодным, как волк.

Евжин сидит на подоконнике и уплетает за обе щеки печеный картофель с луком и, запивая из кружки, показывает на большую бутыль:

– Выпросил у хожайки домашнего томата, вкуснотища! – он облизывает пальцы, и, кажется, мелкие веснушки переливаются на его щеках от удовольствия.

– Ты нам хоть что-то оставил? – усмехаюсь я и протягиваю ему мясо.

– О! Баранина! Даже еще теплая, чудеса! Роан, – механик следит за перемещением Элен по комнате и улыбается, когда она садится на кровать, – я тут подумал, а может, жаедем ко мне? Ну, тетка хоть и вредная, но не думаю, что не приютит нас на ночь, а там и архив рядом. Вы же хотели с этим, – он выставляет вверх указательный палец и рисует в воздухе круг, – как его… Архиватором встретиться.

– Помнится, тетке все равно было, когда ты на рынке погибал, – говорю и ворую с тарелки картофель.

– Да то она просто из-за своей гордости, да и я не подарок, – паренек широко улыбается и двигает еду к Элен. – Я ведь сам в долги жалеж, и в ваш карман тоже, роан. Это хорошо, что меня полицаи не вжяли.

– Забыли уже, – я подсаживаюсь к девушке и с удовольствием наблюдаю, как она аппетитно кушает.

– Я думаю, это неплохой вариант, – отвечает Элен неожиданно для меня. – Почему нет? Отступать-то нам все равно некуда. Назад нельзя… Хотя…

Она смотрит на коробочку Вольпия, что гордо стоит под столом. И я понимаю, что Элен имеет в виду: возможно, карта Вольпия снова выведет нас в Московию. Нужно решать, что делать: бежать или возвращаться.

Можем ли мы вообще убегать?!

– Я не думаю, что Вольпий предлагает нам излазать весь мир, – продолжает Элен, а я едва не давлюсь.

– Просто зачем? Зачем это Вольпию? Хотел бы передать тебе что-то, мог бы сказать, а так только водит нас по кругу, причем подставляя именно тебя. Он же не знает, что ты не одна… – я умолкаю, когда мысль спиралью врезается в висок. А если знает? Поджимаю губы и отхожу к окну, чтобы никто не заметил моего замешательства.

– Может, он следит за нами? – шепчет Элен. – Как и Контора? Или специально заставляет нас бегать по кругу, чтобы отвлечь Контору от себя? Ничего не понимаю!

Осознаю, что выхода нет. Я должен ей признаться, сказать правду. В груди становится тесно, а сердцу больно, и, мне кажется, я взглядом научился выжигать дырки на снегу сквозь стекло. Если бы не погоня, ничего бы не случилось, и Элен о моих договоренностях с одним человеком никогда бы не узнала. А сейчас что делать?

– Элен! – поворачиваюсь с решимостью сознаться.

– Поехали! – бросает неожиданно Евжин. – Если тетка не примет, я жнаю, где можно жадержаться на ночь, – Рыжик подрывается, сладостно потирает живот и облизывает губы. – Но она примет меня, я жнаю, что ей сказать! Ну что? – он смотрит мне в глаза, а я готов провалиться сквозь землю и чувствую себя предателем. Еще не предал, но так противно, что не отказался от предложения.

Правило № 28. Ищи варианты

Мы выходим через час. Снаружи похолодало: в небе пузырятся сизые тучи, а воздух набит снегом. Его так много, что следы от наших ботинок тут же превращаются в пологие вмятины.

Снегоход занесло. И, пока Евжин чистит его и заводит, я поворачиваюсь к Михаэлю:

– Тебя что-то расстроило?

Он смотрит в глаза, будто хочет что-то сказать, но потом резко отворачивается и, подняв ворот пальто, надевает печатки. Еще одну пару протягивает мне:

– Замерзнут руки. Разве тут найдешь спокойствие, Элен? – говорит Михаэль и знакомо поджимает губы. – Я буду спокоен тогда, когда ты будешь в безопасности.

– Может быть, этого никогда и не случится? – истерический смех подступает к горлу, и я едва его сдерживаю. – Может, Контора раздавит нас?

Михаэль вздрагивает и мрачнеет. Подходит ближе и перекрывает собой слепящие глаза снежинки.

– Я не позволю. Слышишь? И, если будет опасно, ты послушаешь меня и переместишься в свой мир. Поняла, Элен? Потому что я твоей жизнью рисковать не стану. И ты не будешь меня обманывать, если поймешь, как телепортироваться. Так ведь? – он нависает и хмурится. – Потому что ложь от правды я умею отличить.

– Я думала, мы закрыли эту тему! – отвечаю так резко, что снежинки вокруг начинают таять. – Без тебя я не пойду в свой мир, и здесь шагу не ступлю! Это не оговаривается! Хоть что делай: прогоняй, проклинай, рви живьем – все равно останусь рядом! Как не поймешь?!

– Ладно, – Михаэль отступает, но я вижу, как гневается. В разноцветных глазах пляшет ярость. – Позже поговорим об этом, – сквозь зубы говорит он и подает руку. – Садись.

Забираюсь в снегоход. Кожу колет от холодности Михаэля. Он словно залез еще глубже, и впридачу выпустил ледяные колючки. И теперь ранит. Каждым прикосновением… А от колких взглядов хочется в снег закопаться!

Но что я сделала не так?

Мы едем медленней, чем Евжин, когда мы улепетывали от Конторы и Виктора. Машина пыхтит и грузнет в насте. Пар катится следом волнами и растворяется в холодном воздухе. Места мало: механик сидит спереди, загороженный тонкой прозрачной пластиной, а мы – позади, на узком сидении, но словно чужие – стараемся не касаться друг друга.

Пальцы и правда мерзнут. Даже в перчатках, и Михаэль в какой-то момент накрывает мои руки теплыми широкими ладонями и прячет их под полой своего пальто.

– Не упирайся, милая, я же просто спасти тебя хочу, – говорит Михаэль и, резко выдыхая, тянет к себе. – Если со мной что-то случится, ты не убежишь от них, не спрячешься, а я… – он внезапно запинается и подхватывает недостающий воздух губами. – Глупо ведь упираться. Просто пообещай, что спасешь себя, а я пообещаю сделать все, чтобы найти тебя в любом из миров.

– Ты и сам понимаешь, что это утопия, – я сжимаю его пальцы, а внутри разверзается бездонная пропасть. – Ты не сможешь перейти в другой мир. Разве что, Вольпий поможет, но ты его не поймаешь. Он растворится перед самым носом!

Михаэль опускает голову мне на плечо и целует в шею.

– Что мне сделать, чтобы сберечь тебя? Я не маг. Ты видела, какие они сильные? Я же умею только быстро бегать и кусаться, но что толку?

– Расскажи мне, как правильно использовать мои способности, – отвечаю я, погружая лицо в его меховой воротник. – В нашем мире магии никогда не было и нет.

– У нас хоть магия и есть, но ее не так много, как кажется, а использовать ее часто очень опасно, смертельно опасно. Для этого есть школы, гимназии, академии. Для этого есть целые научные палаты. Но это маги. Сказочник всегда держался в стороне, всегда сам по себе, я уже говорил тебе, что считал его мифом, – Михаэль замолкает и кусает губы, словно что-то вспомнил. – Рыжик, а твоя тетя, вроде, маг?

– Еще какой, – паренек выглядывает из-за плеча, но тут же возвращает взгляд на дорогу. – Магистр пятой степени. Она меня и недолюбливала из-за этого всегда, ведь я в семье выродок – пустой. А когда родителей не стало, вообще взъелась, решила из меня правильного человека сделать. Я потому и сбежал, – он прячет красные щеки за воротом кожаной куртки, отчего его слова глушатся. И мне кажется, что вовсе нет у него дефекта и путаницы «з» с буквой «ж».

– А она сможет мне помочь? – срывается с губ белым паром, и я тут же глотаю слова. Становится так неловко, что кажется, будто даже снежинки замедляют свое падение. Виснут в прозрачном воздухе, словно внутри стекла…

– Если вспомнит меня и пустит нас на порог, – улыбается Евжин вполоборота. Снегоход скользит по полю и нацеливается в тень высокого леса. Шапки снега качаются и просыпают на голову белую крошку.

Правило № 29. Не удивляйся переменам

Мы едем долго. Заснеженные чащи с прогнувшимися под тяжестью хлопьев ветвями сменяются серебряными полями, луга – узенькими березовыми рощицами. Изредка у горизонта прорисовываются острые крыши поселений.

Когда солнце начинает клониться к закату, и путь заволакивает хрустальная тьма, дорога выводит нас к крупному поселку. Дома здесь в два-три этажа, а занесенные проселочные дороги сменяют расчищенные тротуары.

Долго едем через город, петляем, кружимся, и, кажется, путь никогда не закончится.

Мы проезжаем мимо вытянутого здания с большими трубами. Из них сочится-вьется, словно шелк, белый дым.

– Паровой завод механических игрушек, – подсказывает Михаэль и, когда мы притормаживаем на соседней улочке, встает и подает мне руку. – Приехали.

– Сюда? – я задираю голову вверх.

В темно-синем небе клубится рваными кусочками ваты пар. Этот дом кажется почти высоткой по здешним меркам. Ну, если не считать логова Вольпия. Причудливое здание в шесть этажей выстроено объемной спиралью, а косые балконные решетки лишь усиливают иллюзию его кривизны.

– У магов специфический вкус, согласен, – говорит Михаэль и ведет меня под руку к зданию.

Даже дверь здесь кривая, похожая на перекошенный рот, оскалившийся зубами ступеней. Спиральная лестница уводит нас ввысь по неровным площадкам. Двери квартир такие же кособокие, номера идут не только вразнобой, но и не по порядку. За 393-й квартирой следует 42-я, и лишь затем – вторая и первая.

– Не удивляйся, – смеется Михаэль. – Это дом-конструктор. Такие в Московии сейчас очень популярны. Как… – он задумывается. – Не знаю, как у вас это называется. В общем, новинка техники и механики, здесь и системы обогрева другие. Но мне ближе старинный и проверенный способ.

Когда Евжин уходит далеко вперед, Михаэль подбирается ближе и говорит мне:

– Я выкупил его долги, только он об этом не знает. Думаю, что тетка тоже. Давно хотел глянуть этой заразе в глаза.

Над головой вырастает высокая острая арка, и проходим еще один коридор. Здесь стены расступаются, и в торце оказывается дверь из красного дерева с номером «43».

– Заплутать можно! – реагирую я, подумывая о том, что вряд ли найду дорогу домой.

Дверь открывает лохматая женщина с рыжими кудряшками на голове, подвязанными кухонным полотенцем. Высовывает лицо в проем и говорит низким альтом:

– Явился? Ну, наконец-то.

– Жарина, прости… – лепечет Евжин.

– Зарина! – сердится женщина. – Заходи, поправлю дефект. Не надоело с таким жить?

– Ну, ты же сама-а-а… – дуется Рыжик и дергает нависшую на лоб челку.

– А это что за лишенцы?

– Роан Михаэль Азар, – Михаэль почтенно кланяется, а у хозяйки округляются глаза.

– Тот самый Азар? – она резко отступает и распахивает дверь. – Так и быть, пущу.

Когда я прохожу мимо нее, женщина внезапно хватает меня за локоть.

– А ты кто? – ее темные глаза сужаются, а губы превращаются в сжатый бутон.

Я опускаю голову и напряженно соображаю. Взгляд у женщины такой, что не нужно гадать: ошибки она не простит. Что, если грязная репутация выжившего брата уже бросила тень на этот мир?

– Роанна Элен, – отрезаю кротко. – Элен Азар.

Михаэль не показывает вида, женщина немного отходит, а затем хватает меня за руку.

– Обмануть решила? Роанна Азар, значит? – показывает на мой указательный палец, где на ногте горят три серебристые точки. – А это что?

– Госпожа Зарина, – Михаэль прячет мои руки под своими ладонями и добавляет: – Элен только получила статус и еще не привыкла, а я пока не перешел, не кровный же. Мы только на днях узнали о смерти далекого родственника Элен, – он показывает ей свою руку. На ногте от щелчка пальцем появляются две неоновые точки. И как я раньше не заметила? – Как раз и едем, чтобы заявить о правах на наследство, но сильная метель все планы изменила. Мы вас не задержим и хорошо отблагодарим за приют, – из внутреннего кармана Михаэля появляется блокнот.

– Нужны мне ваши грязные деньги! – отмахивается тетка. – У меня своих хватает. Лучше скажите, где этого оболтуса нашли? Пять лет возилась с ним, а он в благодарность смотался! Не стойте в проходе, весь уют выдует, – она подгоняет меня и захлопывает дверь. Шестеренки на стене вздрагивают и, перемещаясь, прячут выход сплетением тонких медных труб.

Что это все значит? Откуда на моем ногте появились эти точки: ведь я столько раз рассматривала свои руки, и ничего не видела! Непонимающе смотрю на Михаэля, все еще надеясь, что он не обиделся на мою маленькую вольность.

– Простите нас за беспокойство, – лепечу, чтобы не сгореть под осуждающим взглядом женщины.

Михаэль сжимает ладонь и легко касается губами моего виска.

– Евжин спас нас с женой, – он смотрит на меня и не моргает. – У нас неполадки были с дирижаблем, а ваш, насколько я знаю, племянник, механик по крови и ценный работник. Мы остались без транспорта в морозную ночь и просим у вас ночлег. Утром отправимся на поезде ко мне на родину и не будем вас стес…

– Да ладно уже! – отрезает женщина, подув на кудрявую рыжую челку. – Хватит распинаться! Идите в гостевую, там все есть, а я пока пообщаюсь со своим обожаемым негодником, – женщина грозно сводит медово-русые брови и тычет кривым пальцем в сторону.

Рыжик сжимается, но кивает нам, а затем бросается к тете в объятия.

– Я тоже скучал! Жарина, ты такая вредная стала! Даже больше, чем была!

– Я тебе дам сейчас за Жарину! – смеется басовито она, а потом оборачивается и смотрит на нас. – Они что, примороженные? Че стоят, как истуканы?

Евжин взглядом показывает, что нам пора спрятаться, и мы с Михаэлем уходим в указанном направлении.