290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ) » Текст книги (страница 2)
Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ)
  • Текст добавлен: 2 декабря 2019, 02:00

Текст книги "Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ)"


Автор книги: Диа Мар






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– Да ты что ж, Элен, – шепчет девушка, вытаращивая глаза. – Давно уж никто не молится.

Но я уже не слышу. Разгоряченно топая, собираю тонкий ковер складками. Толкаю дубовую дверь, и…

Заперто!

– Мне плевать, что время не закончилось, – колочу кулаком в лакированную древесину. Пальцы болят и ноют, кожу распирает жар. – Выпускайте!

– Так нельзя тебе, пока не… – верещит блондинка.

Ничего не желаю слышать. И слушать. Тщетно барабаню по двери, но лишь кулаки отзываются болью. Не поддается, проклятая. Ни на йоту.

– Что случилось? – незнакомый голос разбавляет накаленную атмосферу. Звенящий, как кубик льда. И хорошо: я уж думала, сварюсь.

– Элен снова не в себе, – комментирует блондинка. Я слышу, как звенят ключи. – Вчера плакала и сокрушалась, а сегодня на волю рвется.

– Ну, в ее положении это сложно, – голос приближается, и кто-то кладет мне на плечо руку. Длинные ногти колют кожу. – Элен, может, настоять тебе мелиссы?

– Да заткнитесь вы! – кричу, безвольно роняя руки, и оборачиваюсь. Передо мной – женщина лет пятидесяти с каштановыми локонами и пышными телесами. – Хватит розыгрышей! Хватит! Я не намерена больше это терпеть!

Звонкий шлепок рвет тишину, а потом щеку ошпаривает. Да так, что с губ срывается жалобный писк. Бьет пышнотелая. Да как: будто я утопленница, а она мне сознание возвращает. Она что-то говорит, отчаянно шевелит губами, но я не слышу. Саднящая боль оглушает, голова звенит. Безвольно, как в мексиканских сериалах, сползаю по двери. Пышное лицо женщины крадут облака забытья.

Это не сон.

Правило № 4. Читай, что подписываешь

В прозрачном бокале горит рубином малиновое варево. По небольшой деревянной кухне летит соблазнительный аромат сухих ягод и нежной мяты. Пышка доливает в чайник кипятка, и он тут же схватывает сухие листья, превращая в мягкие тряпочки.

– Пей, – говорит она участливо.

Растираю слезы по лицу и шмыгаю носом.

– Я домой хочу!

Пышка стучит о стол донышком чашки. Требовательно, звучно. И кажется, что воздух вокруг взрывается от каждого удара. Пышку зовут Аврора. Она весьма заботлива. Больше морду бить не стала. И до кухни дотащила, и слезы обтерла, будто дочери, и чайник закипятила тут же.

– Элен, – говорит она, когда я прекращаю выть и стонать. – Ты, конечно, отправишься домой. Но не сейчас. Нужно отработать все и отдать Виктору долг.

– Я ничего не понимаю. Почему?

– Жар? – Аврора приподнимается с полированной табуретки и демонстративно щупает мой лоб. – Или бред?

– Почему… эээ… несправедливость такая?! – пытаюсь исправить положение. Язык мой – враг мой!

– Ну, знаешь что?! – дамочка злится. Покусывает губы, как кролик голодный. – Я от контракта, в отличие от тебя, не отступала! Ты не голодна, одета, используешь выходной и спишь до полудня!

Морщу лицо. Из глубины малинового напитка, как из зеркала, на меня таращатся большие светлые глаза. Контракт? Тот, что делает меня рабыней?! А что, если…

– Можно я еще раз прочитаю условия? – стараюсь, чтобы голос звучал ровно. Но руки предательски дрожат, будто с похмелья. Хотя, если вспомнить вчерашний вечер с бутылью вина, неудивительно. А был ли этот вечер?

– Короткой памятью страдаешь? – Аврора недовольно морщится.

– Стрессом страдаю, – поправляю я. – И вообще: душой страдаю и сердцем. Как не поймешь?!

Аврора молча встает из-за стола и выходит. Возвращается через минуту с большой картонной папкой в руках. Развязывает бечевку, и на стол вываливаются желтоватые листки. Некоторые свежие, иные – с такими потрепанными краями, что страшно в руки брать.

– Так, – бормочет она, перебирая бумагу. – Альперо, Бацовски, Берхер… вот! Берес! – двигает ко мне одну из бумажек.

Всматриваюсь в текст. Буквы четко пропечатаны на машинке. Кто-то давил клавиши с таким усердием, что на месте точек остались крошечные дырки. Договор. Только вот имя в нем стоит не мое.

– Элен Берес? – произношу, не веря глазам. В миру-то я Елена Березина.

– Только попробуй сказать, что память потеряла, – шипит Аврора, сжимая ладонь в кулак, и я понимаю: шутить она не намерена. Еще ударит снова. Я потираю разгоряченную щеку и отстраняюсь на всякий случай. – Были тут такие. Это не оригинально. Лучше выпей чайку, успокойся. И подумай о своем будущем. О том, как быстрее стать свободной.

– С целью взыскания задолженностей семейства Берес, – читаю я вслух, а в жилах стынет кровь, – Элен Берес направляется на добровольную отработку в бордель госпожи Авроры. При этом пятьдесят процентов от заработка госпожи Берес передается господину Виктору Шу в счет погашения задолженности, тридцать процентов – госпоже Авроре, десять процентов – в счет оплаты коммунальных услуг борделя… Это что, шутка?!

– Ты вообще договор читала прежде, чем подписывать? – моя новая знакомая переворачивает листок. На обратной стороне красуется размашистая подпись. В том, что она – моя, нет никаких сомнений.

– Вот попала, так попала, – бурчу себе под нос.

– Так, Элен, – тут же перехватывает Аврора, – я не поняла. Ты отрабатывать сюда пришла или ныть? До подписания контракта я тебя силой не держала. Теперь – придется. Мне казалось, что ты приняла взвешенное решение.

– Иногда о своих решениях приходится жалеть, – отвечаю я, а сама проглядываю текст договора. Ничего радужного: прогулки раз в сутки в огороженном саду в сопровождении Авроры, никакого права отказывать клиентам в сеансах любви, пользование душем, исключая рабочие моменты, строго по расписанию. Обнадеживает лишь то, что я могу прогнать клиента, не возвращая денег, в том случае, если он предложит что-то опасное для моего здоровья. Это самое «опасное» перечислялось длинным списком в конце договора. Тьфу ты! Госпожа Аврора знает толк в извращениях!

– Теперь ничего не изменишь, – говорит Аврора твердо. – Но, признаться, я была удивлена, что ты поручилась за Арсена и его долги.

– Арсена?! – я вскрикиваю. Сердце пронзает накаленная игла.

– Плохой у тебя брат, Элен, – Аврора хмурится. – Непорядочный. Мать с отцом в могилу свел, и тебя сведет. Попомнишь еще мои слова. Беги от него, покуда не поздно. Освободишься – и беги.

– Ар-сен? – повторяю по слогам.

У меня был младший брат – улыбчивый белокурый мальчишка. Арсений Березин… Там, в Саранске. Я почти не помню его: маленькая еще была, когда все произошло. Арсению было два года, или чуть больше, когда он заболел. У него поднялась высокая температура, и он весь, с ног до головы, покрылся красными пятнами. Мама уехала с ним в больницу, позвав бабушку пожить у нас, а вернулась уже одна. Она говорила мне, что Арсений в гостях у второй бабушки, в Зубовой Поляне, до тех пор, пока я сама обо всем не догадалась.

– Арсен, Арсен, – передразнивает Аврора злобно.

– Арсен олух! – выцеживаю я только для того, чтобы что-то сказать. Если Арсений так плох на самом деле, то Бог знает, кого забирать. Только вот в этом мире он просчитался.

Отпиваю рубинового варева, и терпкий вкус играет на языке. Нужно искать во всем хорошее. У меня будет свобода! Рано или поздно, но будет! Разве это не сказка?!.

Тьфу ты…

– Аврорушка, для меня есть работа? – в кухню вальяжно проходит, цокая высокими каблуками… Эля? Только на ней платье в пол, хотя она их никогда не носит, и затянутый корсет, что подчеркивает ее пышную грудь. Темные пышные волосы приподняты у висков, завитые кудри свисают на худые плечи. Она – и не она.

Уже не показываю удивления: лишь глотаю подступившую к горлу горечь. Неужели Элю тоже затянуло в этот кошмарный сон? Но как?

– Сегодня к ночи ближе приедет раммон Граб, – Аврора поворачивается к Эле – или не к Эле, – Ты знаешь, как он любит. Сделай так, чтобы мне не пришлось краснеть перед высшим светом.

– Пф… Можно подумать, ты когда-нибудь краснела? Разве что, не из-за меня, – подруга чинно проходит мимо меня, насыпает зерна кофе в небольшую ступу и долго молотит их деревянной толкушкой. – А эта что как голодный оборотень сидит? Первый клиент запросил слишком много блаженства? – она смотрит мне в глаза, и ехидная улыбка гуляет по ее светлому лицу. Эля никогда так не улыбалась. У подруги улыбка теплая и искренняя, а у этой – змеиная.

– Да помолчи ты, Эвира! – Аврора хлопает ладонью по столу, и чашки со звоном подпрыгивают. – Как будто не помнишь, какая сама сюда пришла! – А потом переводит взгляд на меня: – У вас ведь все получилось с Олдесом?

– С Олдесом? – я мнусь, пока не понимаю, что Аврора имеет в виду Олега. Вот же гад ползучий, даже имя настоящее скрывает. Аферист он и в Африке… тьфу, в Империи аферист. – Да, да, все нормально.

– Ну, если ненормально… – Эвира подходит ближе и кладет худющую руку на мое плечо. – Я могу подсказать, как лучше, чтобы не было конфуза.

Смотрю снизу на подругу и не верю ушам и глазам. Она говорит о помощи, а звучит почти так же, как «я тебя ненавижу». А после ее предательства – это смотрится весьма впечатляюще. Что за театр они тут устроили? Хотя мысль о том, что я во сне или в другом мире уже крепко засела в голове. Я даже не удивлюсь, если здесь и другие мои обидчики найдутся.

– Эвира – лучшая из моих девочек, – подтверждает Аврора. – Наши гости за нее бьются, но не каждому дано оплатить ночь с ней.

Сцепляю руки в замок, чтобы скрыть дрожь, но они все равно трясутся. Не получается представить Элю куртизанкой, как ни стараюсь. Даже когда вижу ее перед собой – не выходит и все! Это какая-то ошибка!

– Будешь работать от души, – тянет Эвира и снова улыбается наискосок. – Будет и тебе теплое местечко в нашем мире. Я пока пройдусь, Аврора, – она оставляет чашку кофе на столе, нетронутую. Будто заходила позлословить, а не выпить утренний напиток.

Я выворачиваю шею. Это и правда отражение моей подруги: замужней матери троих карапузов? У меньшего я даже крестной стала. А где теперь ее дети? Муж? Неужто она всем пожертвовала ради наживы? И почему я не удивлена?

Взгляд скользит по двери, что захлопнулась за Эвирой, а затем замирает на стене, где вместо ламп висят старинные канделябры. А за окном качается толстое пузо дирижабля. Дирижабля?!

– Кто-то прилетел, – Аврора смотрит через плечо на огромный баллон за окном. – Как всегда. Могли бы и по телеграфу предупредить, как культурные люди. Вот ищи теперь им девочек средь бела дня, когда все своими делами заняты!

Телеграф? Я едва не выплевываю рубиновое зелье. Ну, ничего себе, какая роскошь!

Аврора торопливо собирает договора в папку. Пылинки вертятся вокруг нее золотыми светляками. Туда же летит и мой контракт: самый новый, увенчанный слишком знакомой подписью.

– Отдыхай пока, – бросает она на ходу. – Пойду приму гостей и найду им девочек.

– Но там… – иду следом и судорожно вспоминаю, что в моей комнате остался бывший. Зря волнуюсь – Олег тут как тут! Поворачиваюсь к лестнице и сталкиваюсь с ним взглядом. Он подмигивает, поправляет воротник и, махнув Авроре, уходит на улицу. С ним на входе разминается другой мужчина: крепкий и темноволосый. Он бросает на меня беглый оценивающий взгляд, быстро скидывает белоснежные перчатки и осторожно целует Авроре руку.

– Госпожа, простите, что без предупреждения. Мне бы чистую и спокойную девушку. Побыстрей, я в городе на несколько часов. Плачу щедро, – поднимает голову, короткие волосы подскакивают и топорщатся. – Новенькая? – кивает в мою сторону.

А я прячу глаза и отворачиваюсь. Одна мысль о том, что госпожа Аврора подложит меня под незнакомца пугает и заставляет сердце останавливаться.

– Элен у нас со вчерашнего дня, – елейно, но тихо говорит Аврора. Но я все равно слышу, и меня трясет. – Хорошая девушка, но у нее пока мало опыта.

– Подойдет, – настаивает гость. – Ее хочу.

Вот же гад! Вцепился, как клещ.

Правило № 5. Сопротивляйся, если сильнее

– У нас еще свободна Мейзи, – почти перебивает его Аврора, и я готова ее расцеловать в этот момент. – И Алесса. Я помню, Алесса нравилась вам, роан Михаэль.

Он чуть наклоняет голову и рассматривает свои длинные пальцы, а я прячу взгляд. Мне так стыдно, что хочется раствориться в воздухе пылью.

– Я озвучил свое желание, – говорит пришлый спокойно, и от жесткой хрипотцы в его голосе у меня под коленями начинает болеть. – И Алессу мне больше не предлагайте, она мне не по нраву. Я не так часто у вас бываю, не будем тратить время, – он расстегивает строгое пальто с высоким воротом и больше не смотрит в мою сторону.

На несколько секунд вокруг воцаряется пугающая тишина. А потом в уши, как отвертка, ввинчивается голос Авроры:

– Элен, детка, познакомься с роаном Азаром!

Вдыхаю запах малиновых листьев и мяты. Выдыхаю. Снова глотаю воздух. Мельком поглядываю на окно, затянутое сеткой кованой решетки. Не сбежать от своей горькой участи. Ну, ничего! Я покажу этому парню такой сеанс любви, что дорогу сюда забудет!

Натянув улыбку, выбегаю к двери. Делаю реверанс, и глаза госпожи Авроры от изумления ползут на лоб.

Девушка, что коротает время у администраторской стойки, вручает мне ключи от комнаты. Аврора провожает нас взглядом полным недоумения и страха, я это чувствую лопатками. За свой авторитет печется? Вот я ей сейчас сделаю. И договор. И извращения. В одном флаконе.

Поднимаюсь по лестнице, стараясь видом не показывать испуга, а сама вслушиваюсь в шаги мужчины за моей спиной. Холодно ступает, уверенно. Точно знает, что ему нужно. Наверняка высокого о себе мнения и убежден, что любая встречная будет перед ним челом бить, умоляя о ласке. Размечтался! Любая встречная – может быть, я – нет. В следующий раз умолять будет, чтобы его от меня отвадили, как от некой Алессы!

Дверь за спиной щелкает, и я едва сдерживаюсь, чтобы не подпрыгнуть. Неужели это на самом деле происходит? А если он силой меня… Заказчик мужчина крупный, выше меня на голову, если скрутит – мало не покажется.

Я стою в центре комнаты и, заламывая пальцы, гляжу на заправленную постель и вдыхаю назойливый запах мокрого снега. И откуда этот аромат здесь взялся: окна-то задраены наглухо. Все сделала Аврора, чтобы я не убежала.

Теплые пальцы касаются моих плеч и настойчиво скользят вниз, огибая предплечья и замирая на лопатках.

– Раздевайся, – тихий голос пролетает мимо виска и заставляет меня дернуться.

А я стою, остолбенев, и в голову ничего не идет. Вокруг – та же комната, в которой я очнулась, но кто-то оперативно перестелил постель и приволок в крохотный свободный уголок прозрачный столик с вином, фруктами и бокалами. «Страшная сказка» – гласит золотая гравировка на бутыли синего стекла, но вместо белого волка на этикетке красуется старинный двухэтажный дом.

Страх пронзает меня, как разряд тока. Поднимается от пяток к макушке, и я вздрагиваю, вырываясь из объятий гостя. Подхожу к столику и хватаю откупоренную бутылку. Та же холодная синева стекла. Тот же запах вишни из горлышка…

Что происходит?!

Оборачиваюсь. Мужчина снимает пальто и не глядя бросает его на вешалку в углу. Буравит меня взглядом исподлобья. Разноцветным: одна радужка, как золотой песок, а вторая – как темное вишневое вино. Разве бывают такие у людей?

– Хочешь выпить? – он подходит ближе и, будто случайно скользнув по пальцам, забирает бутылку. Смотрит на меня и наливает в бокал немного вина. Сначала вдыхает аромат ягод сам, прикрыв глаза, а затем протягивает мне. – Только немного.

Терпкий вишневый запах разливается в воздухе, пьяня и дурманя. Мешается с ароматом зимы, и воображение послушно рисует кроваво-багряные ягоды на снегу. Осторожно подношу бокал к губам и делаю глоток. Теплота обжигает грудь и накрывает плечи. Нет, мне не страшно. Мне странно.

Роан Фазан – или как там его Аврора назвала – пьет медленно, смакуя каждый глоток. Оторвавшись от бокала, облизывает губы и вопросительно поглядывает на меня.

– Я не хочу заниматься любовью, – говорю твердо. Алкоголь будит во мне другую Лену – смелую и дерзкую. – Не сегодня и не завтра. Ни с вами, ни с кем бы то ни было.

Он ухмыляется и, наклоняя бокал, любуется переливами напитка.

– Монашек у Авроры нет, – заключает наконец. – Этим мне и нравится ее бордель. Девочки всегда приличные и не болтают лишнего. Ты особенная? – ставит бокал на столик, медленно, будто дразнится, и идет ко мне.

И не думаю пятиться. Врагу нельзя показывать страх. А когда от этого зависит твоя жизнь – и подавно.

– Если я не хочу, – говорю твердо, – то и не буду. Вам следовало выбрать другую девушку.

– Ты не имеешь права мне отказывать, – тянет он улыбку и встает совсем рядом. Запах снега и холода прорывается вперед, и мне кажется, что его каштановые волосы мерцают снежинками. – Я тебя не обижаю. Правила знаю на отлично, – он замолкает. На лицо опускается странная маска усталости и безразличия. Мужчина подхватывает пальцами завязки моего бюстье и тянет на себя, будто жизнь мою распускает. Толкает меня к кровати и, ловко заставляет лечь. Смотрит. Долго смотрит на мои плечи, прижимая своим весом, скользит взглядом по лицу и замирает на губах. А я вдохнуть не могу от возмущения и…

Нет, нет, я ничего к нему не чувствую. Это просто глупое недоумение выбило меня из колеи. Оттого и сердце так колотится.

Согнув руки, упираюсь в его грудь:

– Я не имею право отказывать, – шепчу почти ему в губы, и от его близости и запаха морозной вишни становится дурно, – но имею право поколотить вас. Об этом в договоре ничего не сказано.

Тихий смешок скользит по щеке.

– Получишь штраф за вредность, – тиски становятся крепче, а его дыхание ближе. – Мне даже нравится, что ты ломаешься. Будто это у тебя в первый раз, – золотая радужка привлекает внимание, а бордовая пугает. Густые ресницы качаются и переливаются на солнце. Мужчина щурится и, скользнув рукой вдоль зажатого тела, забирается под ослабленный корсет. Придерживает мои кисти, будто боится, что выкину лишнее и шарахну в его дерзкий нос. Не доверяет, но берет свое.

– Роан Фазан, – проговариваю, когда его ладонь накрывает грудь, и по телу начинает течь настоящий жар. – Вы ничего от меня не добьетесь.

Голос звучит сипло и жалко, будто ларингит за горло схватил. Мне уже не до смеха. С каждым прикосновением все страшнее: кажется, он не намерен сдаваться. Но и я не отступлю, пусть даже не надеется!

– Правда? – густая бровь ползет вверх, а голова опускается. Дыхание обдает щеки жаром. – Я очень голоден, мне нужно это сейчас. И я – роан Михаэль Азар, запомни, – сухие губы касаются моих губ, язык настойчиво проталкивается вперед, мечется по деснам и пытается завладеть моим ртом. Стискиваю зубы со всей дури, и, когда заказчик зажимает грудь ладонью, безвольно вдыхаю и пропускаю его внутрь.

Он властно целует меня, наполняя своим сумасшедшим вкусом, а я и глаза распахнуть боюсь. По коже бегут мурашки, а перед опущенными веками мечутся звезды. Он знает толк в ласках, но кто я такая, чтобы внимать капризам предающего тела?! Со стоном разрываю поцелуй и сжимаю зубы. На губах остывает его порочное дыхание…

– Нет!

Он молчит и улыбается. Ведет пальцем по моим губам и очерчивает их форму. Вторая рука разогревает кожу под корсетом, заставляя меня паниковать. Как скинуть его, если он как глыба?

– Кровь, – говорю резко и неожиданно и указываю пальцем на его лоб.

Он раздувает ноздри, смыкает губы кривой полоской и сильнее меня прижимает к постели.

– Я – волк, чувствую кровь за пару километров. Обмануть решила? – его рот раскрывается, пропуская острые клыки, а овальные зрачки сужаются, превращаясь в вертикальные полоски.

От ужаса вжимаюсь в кровать, позволяя роану Азару навалиться на меня сильнее. Не бывает такого! Не иначе, как веселое винишко галлюцинаций подкинуло. Зажмуриваюсь, пытаясь отгородить себя от ужасающего видения, но когда снова открываю глаза, оно не исчезает! Те же клыки, тот же безумный взгляд, от которого дрожь пронимает. И тело. Его тело будто стало горячее. Налившиеся мышцы подтверждают, что отступать он не намерен. Он хочет заполучить меня. Всю. Сейчас…

Но кто сказал, что я просто так сдамся?!

– С тестем я кино смотрел – чуть не офигел, – начинаю я петь так громко, что в голове звенит. – Оборотень там один прыгал и ревел. «Эт, конечно, все брехня», – мне промямлил тесть, но докажу я вам, что они есть, есть, есть, есть! Вот лично я, как подопью, то превращаюсь в большую свинью!

Его зрачки расширяются и возвращаются в свою привычную форму за секунду, а мужчина взрывается хохотом.

– Что с тобой? – смеется роан и вытирает выступившие слезы. – Заплачу вдвойне, если ты мне еще споешь, но сначала… – он смотрит на меня серьезно и приподнимается на руках. Прищуривается и кусает губы. Внезапно вытягивает руку из-под корсета и, смущаясь, отворачивается. – Да ты напугана, как кроль, и сердце стучит похлеще, чем у котенка.

Но мне не нужна жалость. Сама себя пожалею. Воспользовавшись смятением Азара, качусь к изголовью кровати, придавая своему телу ускорение. И, едва он подается в мою сторону, вскакиваю и отбегаю к окну:

– Извините, что испортила вам день, молодой чело… кхм… роан Фазан. Вам просто не повезло.

Он качает головой и хмурится. Встает с кровати и методично поправляет рубашку, заправляет ее в узкие брюки и замирает у окна.

– А кто тебе день испортил? – говорит он, глядя на улицу. Отрешенно и холодно, будто не целовал только что и не требовал близости. Грациозно поворачивается, складывает руки на груди и ждет ответа.

Я фанатично разглядываю его лицо. Разноцветные глаза, что издали совсем не пугают; чувственные губы, которые так приятно целовать. Хотя бы в этом я могу себе сознаться: роан Азар мне нравится. Может быть, я даже влюбилась бы в него при других обстоятельствах. И в другом мире.

– Сегодня все перевернулось, – говорю я неожиданно. – Я не хотела очутиться здесь. Мне жаль.

– И мне жаль, – говорит он натянуто и проходит к двери. Подхватывает небрежно пальто и, бросив на меня последний быстрый взгляд, щелкает золотой ручкой. Будто сбегает.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю