290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ) » Текст книги (страница 3)
Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ)
  • Текст добавлен: 2 декабря 2019, 02:00

Текст книги "Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ)"


Автор книги: Диа Мар






сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Правило № 6. Думай, что говоришь

– Подождите! – окликиваю его я. Хочу что-то спросить, но что именно – не понимаю. Слова не идут наружу: лишь застревают в горле вишневыми косточками. Выведать бы хоть крупицу информации об этом страшном мире.

– Лучше не надо, – его пальцы соскальзывают с позолоты, и он ныряет в темноту коридора. – Прощай, Элен.

– Вы правда оборотень? – срывается с языка, и я давлюсь словами. Как же глупо сама себя подставляю!

Роан оборачивается и вглядывается в мое лицо, будто сканирует.

– Никогда человека-волка не видела? – говорит он с характерной хрипотцой.

А я и взгляд оторвать не могу. Падка на чужую доброту, знаю за собой такую слабость. Именно вера в людей меня медленно уничтожает.

– Только в кино, – говорю я, и все внутри сжимается до размера булавочной головки. Почему не думаю наперед?! Опять ведь ересь сказала!

– В «Кино»? – мужчина заинтересованно поворачивается и даже возвращается на порог комнаты.

Кусаю губы, и морозная вишня тает на языке. А вместе с ней – вкус его поцелуя. Никто и никогда не целовал меня так искренне. Ни от одного из прошлых поцелуев у меня так не ехала крыша.

– В театральных постановках, – поправляюсь я. – Они там все злые и кровожадные. Вы совсем на них не похожи.

– А на кого же я похож? – мягкая улыбка появляется на его лице и гаснет, стоит ему опустить взгляд на мое декольте. – Мне стоит уйти. Это глупо, но совсем не хочется.

– На недолюбленного человека, – заявляю я со всей непосредственностью. – У которого украли кусок сердца, и который отчаянно хочет заполнить эту пустоту, но не знает, как.

Михаэль прищуривается, почти спрятав под ресницами разноцветные радужки.

– Проницательна, – он отпускает дверь и позволяет ей закрыться за спиной. – Интересно, что ты, будто человек брошенный жизнью в жернова. Почему ты здесь? Ведь не похожа на женщину легкого поведения.

– Я и сама не знаю, почему, – пожимаю плечом и предусмотрительно поправляю декольте. Стягиваю тесемки корсета, удивляясь размеру платья. Прежняя Лена ни за что бы в него не влезла. – Однажды я проснулась и обнаружила себя здесь. А то, что было до этого, как будто бы кто-то стер.

Михаэль возвращается в комнату, смотрит на меня какое-то время, а потом продвигается к столу. Пальто швыряет на постель, смятую от наших ласк. Я чувствую, как по щекам разливается пожар. Какой ужас, до чего я опустилась – с незнакомцем зажиматься! После Олега думала, что вообще мужчину к себе не подпущу никогда, а тут…

– Расскажи все, может, я смогу помочь, – говорит он, наполняя бокалы вином. – У тебя очень странный говор, не местный. Ты из Заграничья? – протягивает мне напиток и согревает добродушным взглядом.

Смотрю в его глаза – обжигающие, но добрые – и не знаю, довериться или нет. Принимаю из его рук бокал, и запах льдистых ягод снова бередит рассудок. Бескомпромиссная уверенность, что сквозит в каждом движении роана Азара, убеждает – он сможет помочь. Но нет ли у него за пазухой камня, как у Эли?

Наваливаюсь на подоконник и глотаю вино. Я не позволю себе проколоться еще раз – жизнь кое-чему меня научила. Нужно быть осторожной.

– Уже десять лет я… – судорожно вспоминаю слова Олега о географии Империи, – живу в Красногорске, за кольцевым объездом.

– В Красногорье? – брови роана ползут вверх. – Там же лес сплошной и трущобы.

Киваю, а самой провалиться сквозь землю хочется. Прямо работаю на репутацию бедняжки-неудачницы, которую нужно приголубить и пожалеть. Стыдобище какое. Осталось заплакать, чтобы спектакль состоялся.

– Я приехала туда из Са… – заминаюсь, вспомнив, что нет такого города в Империи. – Издалека. С братом. У него большие долги, и я… – Господи, до чего противно притворяться доброй самаритянкой! – Я отрабатываю их тут по контракту. Вот.

Долгий разноцветный взгляд ковыряет меня. Михаэль не пьет, а лишь качает свой бокал, заставляя жидкость волноваться и морщиться.

– Ты сказала, что проснулась здесь и ничего не помнишь, – усмехается хитро. – Говори уж правду, не выдам. Я или смогу помочь, или уйду, и мы вряд ли еще встретимся, – он опускает взгляд в бокал и делает осторожный глоток.

– Да вы меня за умалишенную примете, – я пытаюсь выдавить из себя улыбку. Но по-прежнему смотрю в его глаза: распахнутые, честные. И взгляд отвести не могу.

– Не исключено, – он облизывает вино на губах и ставит пустой бокал на столик. – Я и сейчас думаю, что ты немного сумасшедшая.

– А что здесь делают с сумасшедшими? – срывается с губ. Вздрагиваю, как от удара током. Ничему тебя, Ленка, грабли не учат. Снова подставила себя. На этот раз окончательно и бесповоротно.

– Откуда ты? – говорит роан Азар настойчиво и словно не замечает мой вопрос. – Какая у тебя родовая особенность? – приподнимается и подходит ближе. – Ты не волчица, но и не простолюдинка. От тебя идет странная вибрация. Маг? Да только это немыслимо, чтобы маг в борделе оказался. Говори правду, Элен.

– Родовая особенность? – я фыркаю. – Ну, родинка на… на спине внизу! Какие еще они могут быть? Там, где я была до сегодняшнего утра, нет ни магов, ни оборотней. Когда вы говорите о таких вещах, это похоже на розыгрыш какой-то! И Москва у меня другая. И страна… Империя, то бишь!

– Москва-а-а, – странно тянет Михаэль, будто на язык пробует. – Московия? – он все сильнее прищуривается и, кажется, его доверие ко мне тает с каждым словом. – Какая-то другая страна? У нас их всего две. Третья, Заокеания, считается враждебной, ее даже страной не называют.

– Российская Федерация, – бормочу я растерянно.

– Элен, – говорит он серьезно и не моргает, – нет такой страны в нашем мире.

– Но ведь мир, в котором я жила, не мог поменяться на другой? – говорю с сомнением, потому что уже знаю ответ. Мог. И уже поменялся.

– Смотря, что с тобой случилось. Вдруг, и правда, крыша сорвалась и уже падает… – Михаэль трет подбородок и сочувственно качает головой. – Пожалуй, мне пора. С этим я точно не помощник, обратись к знахарю. Аврора не станет препятствовать, если тебе худо, а брат – мужик или нет, сам за себя постоит. Где это видано сестре долги отдавать?

Он идет к двери, прихватив пальто, и через плечо бросает:

– Может, кто-то отравил тебя, оттого я и чувствую колебания магии. Проверься. Я могу с Авророй поговорить, если хочешь.

Мотаю головой:

– Нет, роан. Не говорите ничего о том, что услышали. Ни Авроре, ни кому бы то ни было. Я сама разберусь со своей головой и с тем, что творится вокруг. Лишь один вопрос напоследок, если позволите.

Михаэль поворачивает спину, кивает коротко и смотрит на меня отрешенно, будто сквозь. А я до сих про не верю, что могут быть такие глаза на самом деле.

– Вы знаете, какой завод производит это вино? – поднимаю бутыль и показываю на сияющую гравировку.

– Элен, – он, хмурясь, идет вперед, но будто сомневается и отступает снова к двери. – Этот завод все в Империи знают.

– Ладно, – понимаю, что сказала лишнего. – Благодарю вас.

– Нет, так не пойдет, – говорит он со смехом и в два шага оказывается рядом. – Я в конце концов оплатил время, – приподнимает мой подбородок пальцами и наклоняется.

Мороз пробирает от его разноглазого взгляда. И от первобытного страха: неужели снова повалит на кровать, и мне придется бороться с ним и выкрутасами предающего тела? Я перехватываю руку роана Азара, и тепло его кожи щекочет пальцы. Да, он пришелся бы мне по нраву, если бы не обстоятельства. И не чужой мир, сомкнувший вокруг меня щупальца.

– Не бойся, – говорит он, приближаясь. – Я не стану требовать большего у загнанного кролика. Но поцелуй возьму.

– Вы мысли мои читаете? – у меня перехватывает дыхание. Откуда он знает, о чем я только что подумала?

– Слышу, как сердце колотится, – говорит и скользит по губам горячим дыханием. – Странная ты, Элен, – касается языком уголка рта, дразнит, а затем запускает пальцы в волосы на затылке и тянет на себя. Бутылка выскальзывает из моих пальцев и с грохотом летит на пол.

Рубиновые брызги, так похожие на кровь, окропляют подол. Синее стекло звенит, разбиваясь острыми осколками. Они между нами: выставляют острые шипы, словно показывая, как мы далеки друг от друга.

– Не сейчас, роан Азар, – шепчу я ему в губы, но сил стиснуть зубы не хватает.

Он улыбается, да так коварно, что у меня стынет кровь в жилах.

– Я не стану заставлять, – слегка касается сухими губами моих губ и ждет. А когда я не отвечаю, стремительно отстраняется.

Отпускаю его руку и замечаю разочарование во взгляде. Но точно знаю одно: я поступила правильно. Кто знает, к чему может привести случайный поцелуй, когда тебе некуда бежать? Сегодня позволила поцеловать себя, завтра разрешу под платье залезть, а послезавтра мне уже будет все равно, кого развлекать… Не хочу так!

Осколки синего стекла под нашими ногами переливаются в солнечных лучах. Сегодня мне повезло. Улыбнется ли удача завтра?

– Прощай, Элен, – сипло говорит Михаэль, опускает голову и, не оборачиваясь, уходит из комнаты.

Правило № 7. Не расслабляйся

Он исчезает так же быстро, как появился. Уносит с собой арбузно-мятный запах зимы, оставляя мне битое стекло и брызги пронзительной вишни. Собираю осколки, раня пальцы, и складываю их в бумажный пакет для мусора. Хрустальная синева играет на солнце драгоценными бликами. Подумав немного, выбираю самый острый из осколков, с опасным изогнутым краем, и прячу под матрац. Кто знает, что мне готовит завтрашний день? Может, пригодится.

Выхожу в коридор в поисках мусорницы, а сердце щемит. Я почти задыхаюсь. Что если незнакомец нажалуется на меня Авроре? Если учесть, что с работы она меня не прогонит, как ни старайся, не избежать мне наказания. И что со мной сделают?

Комната в конце коридора открыта, оттуда доносятся громкие женские голоса:

– Как ты могла, Аврора? Я же роана уже второй месяц жду! Он всегда ко мне ходил. Всегда!

– А что это ты на меня собак спускаешь? Я, между прочим, предлагала роану выбор, – басит Аврора в ответ. – Против желаний клиента я не иду, если они не причиняют вам вреда. Это закон хорошего обслуживания.

– И что, эта неопытная удовлетворила его?! – визжит девушка. Я не вижу ее, но представляю тощую, страшную пигалицу.

Аврора спокойно отвечает:

– Такой довольной физиономии я у него давно не видела. И заплатил он вдвое больше, чем я просила. Не лыком шита наша Элен. Года через два, может, превзойдет Эвиру.

Мороз по коже бежит от услышанного. То ли от симпатии Михаэля ко мне, то ли от пророчества хозяйки.

– И откуда она взялась такая?! – возмущенно вскрикивает второй голос. Ко мне стремительно приближается стук каблуков, и я поспешно прячусь в темный угол под лестницей.

Мимо моего укрытия проносится, почти сбивая меня с ног, девушка в ярко-алом платье. Не успеваю рассмотреть ее черты и цвет волос. Мне кажется, что если она заметит меня – точно глаза выцарапает!

За ней важно, шелестя одеждой, выплывает Аврора. Замирает напротив меня. Я задерживаю дыхание и рассматриваю ее профиль. Когда-то она была красивой, наверное… Женщина, хмыкнув, идет дальше.

Когда шаги дерзкой дамочки затихают, я выдыхаю. Теперь можно поискать мусорницу.

Бак для отходов я нахожу в уборной. Там же вдоль стены строятся, как солдаты, неведомые одинаковые ящики с шестеренками, увитые трубками. Один из них гудит и выпускает пар. Подойдя поближе, замечаю ворох разноцветной одежды внутри. Большие шестеренки мнут гибкий бак с тряпьем, полоща и выжимая его. Усмехаюсь про себя: ну, хотя бы стиральную машинку здесь изобрели!

– Свое грязное бельишко пришла полоскать? – в спину вклинивается высокий голос.

– Нет, – отвечаю машинально и оборачиваюсь. – Тебя искала. Шла на запах.

Девка сжимает губы и кулаки и краснеет, как вареная креветка.

– Ты, Элен, пыл поумерь, а не то будет страшно спиной ко мне поворачиваться.

– Спиной? Хм… Бить будешь или плевать?

– Говори нормально, что ты, как иностранка?! – она складывает руки на груди и перегораживает мне путь из уборной. – Пылкий он любовник, правда? Как умудрилась в первый день службы лучшего клиента увести? А еще притворялась жалостливой и обиженной вчера, когда оформлялась. Лицемерка.

Лицо девушки снова краснеет под стать ее платью. Неужто это та самая, что спорила с Авророй минуту назад?

– Роан Азар – взрослый мужчина, – замечаю я, – и сам решает, куда ему идти. Ни я, ни ты, ни даже Аврора ему не указ.

– Обидно просто, – вдруг сдает позиции девушка и расслабляется. – Как-то привыкла к нему, а тут…

– Я думаю, у вас с ним впереди еще много прекрасных мгновений, – заявляю я. Но от одной мысли, что Михаэль ласкал эту девицу, внутри растет странное возмущение. Неужели ревную?!

Она заправляет за ухо каштановую завитушку и слишком радостно кивает. Никак, втюрилась в клиента?

– Ты обедать пойдешь? – довольно мягко говорит девушка. – Нас вчера так и не познакомили. Я – Алесса, – она протягивает мне ладонь, а я немного отстраняюсь. – Извини, что-то в голову мне сегодня стукнуло, на пустом месте разошлась, не должно воспитанной девушке гнев плодить.

– И ты меня извини за грубость, – я пожимаю ее ладонь, и снова представляю, как Михаэль ее целует. – Вот только есть что-то не хочется. Как вспомню, что не могу отсюда выйти, сразу пропадает аппетит. А почему ты здесь оказалась?

– А! – девушка улыбается. – Сбежала от папаньки. Бил, как выпьет, в старших классах ребра мне сломал. Тогда из лекарни и сбежала. Как вспомню… – она пропускает меня в коридор и идет рядом. – Меня Аврора с улицы забрала, можно сказать, у голодных собак из пасти выдрала, еще бы чуть-чуть…

Я вижу, как девушка вздрагивает, а темные волосы подскакивают на плечах.

– У всех родные, как собаки, – с горестью отмечаю я. – Чужие люди и то лучше.

Алесса кусает губы и заламывает кисти.

– Есть и чужие очень жестокие, – и прячет глаза. – Я сама не лучше.

– И… гости? – осмелев, спрашиваю я. – Не все так добры к девушкам, как роан Азар?

– Да ты что! Таких, как он, больше нет! – она густо краснеет и хлопает пышными ресницами.

– А что это за Виктор, о котором все говорят, и почему его все так боятся?

– Ты лучше не заикайся о нем так громко, – Алесса сжимается и затравленно оборачивается. – Он владелец всех борделей в городе, – почти шепотом добавляет.

Замолкаю и проглатываю услышанное. Как мог мой брат задолжать крутому парню, под которым ходит сама Аврора? Где они пересеклись?! Мысли не идут в голову: зависают липким туманом на середине пути. Лишь когда мы садимся за столики в большом и светлом зале позади гостиной, вспоминаю, что Олег тоже говорил о долгах. Надо будет потрясти мою энциклопедию. Он расколется, точно расколется!

Алесса ест неаккуратно и роняет крупные крошки на платье, вид у нее при этом задумчивый и улыбчивый. Она – как взрослый ребенок, лет девятнадцать, не больше. Симпатичная, курносая и губки бантиком.

– Хорошо, что есть вкусная еда, – бормочет она, пережевывая булку с яблоками. – И хорошие мужики не перевелись, жаль, что сюда они приходят не семью создавать.

Мне же и кусок в горло не лезет. Лишь когда убеждаю себя, что для побега понадобятся силы, надкусываю куриную ножку. Золотистая хрустящая корочка лопается, и на язык проливается острый сок.

Я слушаю Алессу вполуха. Пока она ест, осматриваюсь и ищу пути для отступления. Как назло, ни одного окна без решеток, ни одной лишней двери! Словно это здание строили специально, чтобы отдать под бордель, в котором гнобят должниц. Как бы там ни было, оставаться здесь и обслуживать агрессивных мужланов я не намерена. Со второго этажа выпрыгну, но убегу! В отличие от Алессы, мне терять нечего.

– Знаешь, говорят в Заокеании большие горы и водопад высотой в несколько кораблей. Так хочется туда попа-а-асть!

– Давай сбежим? – комментирую я и усмехаюсь. – Угоним дирижабль, взмоем в воздух и полетим в твою Заокеанию. Но уверена, что там живут толстяки. У них улыбка до ушей, и едят они одни гамбургеры и картошку фри.

– Гаммерами? Картошка Фи? – Алесса смеется и вытирает салфеткой руки. – Я бы рада, но я тут на всю жизнь, видимо. Мне никогда с Авророй не расплатиться.

– Никогда не знаешь, куда выведет тебя судьба. Не зарекайся. Может, завтра ты возьмешь и в Заокеанье проснешься? Главное…

– Так, девочки, – громкий и низкий голос Авроры разрывает мою речь. Она влетает в столовую: крупная и разгоряченная, похожая на курицу-наседку. – Отставьте еду. Раммон Виктор приехал, нужно показать, как мы его любим и ценим то, что он для нас делает!

Страх пронзает тело и замирает под ложечкой. Я – оголенный нерв. Кажется, сейчас я получу ответ на один из главных вопросов.

Алесса быстро отодвигает тарелку и отряхивает подол. Так, словно уже привыкла к форс-мажорам.

– Скорее, – поторапливает Аврора. – Что возитесь, как черепахи?

Иду за женщинами и царапаю взглядом и подолом платья пол. Кажется, что реальность давно исказилась, и верить, что у меня было прошлое получается все меньше.

Терракотовые стены, деревянные полы, механические штучки на замках, вместо бра – свечи на подставках и похожие на керосинки лампы. Что-то в этом мире до боли знакомо, будто я попала в далекое прошлое.

– Аврора, зачем ты этот бедлам собрала? Я просил только одну кралю привести, – возмущенный голос летит над головами и, кажется, впивается мне в яремную впадину. Я не могу сделать вдох, будто проглотила морского ежа.

Поднимаю глаза. Смотрю на массивного человека у двери. Вглядываюсь в его лицо, и страх выпускает шипы, полосуя меня наживую. Хочется убежать отсюда, не медля. Спрятаться в темном углу и сидеть там, пока он не уйдет.

Этого не может быть!

Память, как назло, воскрешает картинки прошлого. Дрожащий в полумраке лоскуток света – у нас в прихожей всегда мигала лампочка; спертый воздух, провонявший парами алкоголя, и грубая ладонь, зажимающая пол-лица, чтобы не кричала… Десять лет прошло, а я еще живу с этим.

Впервые за день я не в состоянии обуздать свои эмоции. Ужас прорастает все глубже, мешает дышать, опутывает сердце. Облизываю губы, загоняя его под коросту милой улыбки. Снова поднимаю голову и дерзко смотрю в глаза мужчины.

Ничего не изменилось. Я вижу лицо моего отчима: Виктора Шувалова.

Он манит меня пальцем, как свою собачонку, и сально скалится.

– Элен, я долго буду ждать?

Правило № 8. Вовремя одумайся

– Краля, – бормочу я, пытаясь побороть отвращение и гнев. Они клокочут внутри, словно ведьмино варево. – Это про меня, что ли?

Замечаю, что у Виктора в этом ужасном сне, или мире, длинные блеклые волосы, стянутые в тугой хвост на затылке. Я иду за ним по коридору и замираю перед дверями в чужую комнату. Он приглашает войти, а я отступаю, но позади оказывается Аврора. Как цербер, в самом деле.

– Элен? – отчим смотрит на меня и переводит взгляд на кровать, что красуется пышным убранством в центре помещения. – Ты испытываешь меня?

– Зачем вы меня сюда приволокли? – говорю бодро, но голос предательски начинает хрипеть. Если я шагну через порог – окажусь в ловушке.

Виктор кивает хозяйке, и та быстро удаляется. Мне хочется сорваться и побежать за ней следом, но в коридоре вырастают трое крупных мужчин, одинаковых на лицо. Охрана?

– Поговорить, – сухо отвечает отчим и присаживается на кровать. Забрасывает ногу на ногу и вольготно откидывается назад.

Дверь за спиной гулко ударяется о косяк, и автоматический замок щелкает, закрываясь. Мы вдвоем в маленькой комнатке, и меня уже тошнит от его запаха. Эта спальня очень похожа на мою, разве что, чуть просторнее и убрана в изумрудных тонах.

– О чем? – я стараюсь не показывать испуг.

– Братец твой вытворил, – Виктор начинает спокойно. – Сбежал из города. Ты понимаешь, что это значит?

– Полагаю, вы меня отпустите? – дерзко вскидываю бровь.

– Отпущу, конечно. Лет через десять.

– Вы очень добры, – стараюсь скрыть возмущение. Неужели для меня больше нет пути назад, и мне придется добрый десяток лет под мужиков ложиться?!

Отчим – или не он – лыбится и потирает ткань покрывала широкой ладонью, а меня вздергивают воспоминания. Отступаю к стене и отворачиваюсь. Стараюсь успокоить сама себя. Это ведь другой Виктор, не тот!

– Но я ценю чистых девочек и потому снова предлагаю тебе… – он приподнимается и стягивает за собой покрывало, – лучшие условия. Будешь обслуживать только меня и некоторых моих партнеров по бизнесу. Посчитаю год за два. Может, даже успеешь еще семью завести и детишками обзавестись, кралечка.

– Благодарю вас за щедрость, – отвечаю с издевкой, – но ваше предложение мне не по душе. Я верю, что Арсен исчез, чтобы заработать денег и отдать вам долг. И в то, что он скоро вернется.

Он хмыкает и качает головой.

– Ты не поняла, наверное. Сейчас ты отрабатываешь его прошлые «заслуги». Он подставил меня, редкий засранец, на круглую сумму и пошатнул мое доброе имя среди элиты. Думаешь, что ляжешь под десяток жирных мужиков, и все? Братец на свободе? Я не отпускал его! А лишь простил оплошность! Понятно выражаюсь?

– Понятно, – киваю я, решив не связываться. – Вся моя жизнь теперь – этот бордель. И – надо же – я ни в чем не виновата! Просто братцу вздумалось отдать меня вам в качестве оплаты!

Виктор кряхтит, а затем расправляет костлявые плечи и взрывается противным и ехидным смехом.

– Элен, ты сама вызвалась, – вытирает губы и трет глаза. – У тебя с памятью что-то? Я бы бросил его в один из мужских борделей, делов-то, но ты заступилась и просила простить долги. На коленях ползала. И что это у тебя выговор стал таким особенным? – он подходит ближе и встает напротив.

– Да тут одна девушка говорит как-то странно, – вру, как дышу, но выхода нет. Лишь втайне лелею надежду, что Виктор не помнит всех своих подопечных. – Словно приехала издалека. Я много разговаривала с ней, и, наверное, пристало…

Он недоверчиво смотрит и подходит еще ближе, а когда тянется к моему лицу противными пальцами, дверная ручка внезапно начинает дергаться.

– Да что там? – Виктор приоткрывает крышку механических часов и прокручивает шестеренку. Замок почти сразу отзывается громким щелчком. В комнату врывается раскрасневшийся охранник. Он шевелит губами, из его рта вырывается сип.

– Я понял, – отрезает Виктор и поворачивается ко мне. – Мы еще не закончили, Элен. Набирайся опыта, я не люблю холодную рыбу в постели, имей в виду.

Дверь хлопает, и встречный поток воздуха уносит его запах прочь. Но легче не становится. Неужели здесь все будет так же? А то и хуже…

Подбегаю к окну. Конечно же, оно не открывается: конструкция рамы просто этого не предусматривает. Белое поле расстилается за стеклом. Вдалеке маячит стена сосен: зеленых и печальных. Снег летит из серых облаков на землю роем мелких мушек.

Зря я не доверилась Михаэлю. Должна была поцеловать, чтобы позволить ему немного больше, а я отказала. Глупо. Кто еще сможет мне помочь?

Вырываюсь в коридор и долго прислушиваюсь к голосам. Бегу в противоположную сторону, спускаюсь по ступенькам и попадаю в помещение, похожее на внутренность часов. Механизмы крутятся, щелкают, планки переходят из стороны в сторону, вверх из тонких труб вырывается белесый пар.

Нахожу в тупике темную дверь и толкаю от себя.

В лицо хлестко бьет метель, и дыхание на мгновение останавливается. Кажется, что я уже лет сто свежим воздухом не дышала! Мороз царапает голые плечи, но я делаю шаг навстречу снежной пустоте. Холодное месиво тут же набивается в туфли, но я готова бежать даже так. Нестись, пока не упаду – лишь бы очутиться подальше от этого проклятого места!

Может, если помру здесь, воскресну в родном мире? И все будет, как и прежде?

Радостные мысли о перемещении вытесняет гулкое разочарование. В густой сетке снегопада прорисовывается каменная стена борделя с арочными окнами. Стена впереди. Стена справа, и такая же слева. Всего лишь внутренний двор…

За спиной поскрипывает снег. Кто-то приближается… Даже тут нашли!

– Прогулялась, Элен? – бросает в спину Аврора. – А теперь за работу, клиент ждет. Мне только девиц с жаром не хватает!

Я даже не смотрю на нее. Прохожу мимо так, словно не вижу. С раздражением бреду по сугробам, утопая по щиколотку и не ощущая кусачий мороз. Чувство безысходности становится осязаемым. Оно щекочет нос, почти выжимая слезы.

Но я не буду плакать. Не буду! Пусть хоть весь мир рухнет – такой и не жалко! Где наша не пропадала?

Только чувствуется, что на этот раз я проломила дно и пропала окончательно и бесповоротно.

* * *

Ухожу из дома Авроры в растерянных чувствах. Хотел расслабиться – не получилось. Жар, что несколько дней сидел под кожей, опустился ниже и затаился, когда я увидел ее голубые глаза. Как она сюда попала? Как такая девушка могла попасть в бордель?

Да что, мне своих проблем не хватает?

С этими мыслями я вышел из ее комнаты и не обернулся, решив, что вижу девушку в последний раз. Я не могу помочь всем бездомным собакам и приютить тысячи облезлых кошек. Я – не Ярило, чтобы дарить каждому свет и поднимать чудом безногих.

Отсчитал монет вдвое больше, чем договаривались, и бросил на стойку. Аврора накрыла их ладонью, и жадность заблестела в ее глазах. Звон метала выбил из меня воспоминания: падение бутылки из-под вина и тихое и нежное «Не сейчас», будто горячим паром по щекам. Как же не сейчас, если я за этим пришел? Как же не сейчас, если до сих пор губы горят и просят продолжения?

– Вы довольны, роан?.. – защебетала хозяйка.

– Более чем, – я подарил ей мягкую улыбку и подобрался к дверям. Именной ключ выпустил меня на улицу, в морозный и спокойный день. В бордель не каждый мог попасть, но при достатке в несколько тысяч золотых в месяц – тебе открывались любые двери.

Мне предстояла дальняя дорога, но напряжение сидело под ребрами и не давало дышать. А еще больше беспокоила Элен. В синих глазах горела только правда, будто она верила в свои слова. Неужто больна лихорадкой разума? Миры, Москва-а-а, другая страна…

И сейчас я стою возле рубки и смотрю с трепетом на расстилающийся до горизонта Владимирград. Мне предстоит дорога на север, и вряд ли я вернусь на эти земли.

– Евжин, полетели! – бросаю надежному работяге. На небольшой дирижабль его одного вполне хватало.

Пока механик крутится у штурвала, запускает двигатель и сердце летающего дома, меня распирает чувство невысказанности. Точнее, будто я что-то не выполнил важное. Нужное мне одному. И это не несколько приятных мгновений с женщиной из борделя. Женщиной, лицо которой я никогда не вспомню, потому что так делал всегда. Вы-чер-ки-вал. Каждую.

Элен… А она до сих пор перед глазами стоит. Светлоликая, губы, как лепестки шиповника, и волосы мягкие – цвета золотой пшеницы. Почему именно она зацепила меня?

Да все они только и могут, что строить глазки, а потом ноги раздвигать перед богачами. Злость закипает в крови, зрачки усиливают зоркость, а на руках удлиняются когти зверя. Старые раны не ушли, а лишь затянулись. Не верю я женщинам, ни одной.

Но Элен мне показалась искренней. Не знаю почему, не знаю. Поцелуи ее были другого вкуса, прикосновения непривычные, говор заграничный и взгляд совсем не развратный. Да не путана она! Но вот с красивой головой не дружит.

Когда дирижабль чешет верхушки сосен, меня внезапно осеняет. А ведь я слышал о Москве раньше! Где-то было в рукописях это неведомое нам название столицы. Только где, не могу вспомнить.

– Стой, Евжин! – кричу в рубку – Разворачивай!

– Куда летим, роан Михаэль?

– Далеко до архива во Владимирграде?

– Да миль сто, хожаин, не меньше, – механик чешет висок, и кудрявые рыжие волосы пляшут вокруг высокого лба.

– До ночи доберемся?

– А как же, сейчас гажку, ка-а-ак жахнем! – механик бодро приплясывает и берется за дело, а я вцепляюсь в бортик и вглядываюсь вдаль. Я должен узнать о ней больше, а дед Алексей подождет со своим большим семейным делом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю