Текст книги "Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ)"

Автор книги: Диа Мар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Правило № 12. Беги, пока не поймали!

– Роан Азар?

Я поднимаю подбородок, и пронзительный свет проливается в глаза. За долгие часы заточения я так привыкла к темноте, что до сих пор не могу освоиться.

Он стоит передо мной. Тот самый, что понял и отпустил без скандалов и сцен. Такой же, как и прошлым утром… Ничего не изменилось: разве что, поменял рубашку.

– Элен, – говорит сухо, но в интонации чувствуется трепет. Отчего так?

– Прикажете танцевать для вас? – отвечаю я с трудом. Щека болит и, судя по тому, что шипящие звуки получаются приплюснутыми, распухла.

Михаэль смотрит и молчит. Разноцветный взгляд почти прячется под густыми ресницами. Мужчина ступает ближе, сжимает светлые перчатки, отчего ткань неприятно скрипит.

– Я могу помочь, – опускает глаза и скользит взглядом по моим плечам. И замирает на изрезанных пальцах. – Только расскажи правду, Элен.

– Я расскажу, – отвечаю тихо. – Но не убегайте, как вчера.

Улыбка просыпается в уголках его губ. Он показывает осторожным кивком на кресло.

– Присядем?

Михаэль принимает расслабленную позу, а я опускаюсь на край кровати напротив него.

– Все, что я рассказала – правда. Этот мир мне не родной. Я работала в Москве – в другой Москве – уже десять лет, а приехала туда из Саранска. Мне сказали, что такого города здесь нет.

– Сары? – предполагает Михаэль. – Четыреста миль от Московии. Там глушь, одни болота да комары. Морденс там кланами живут – лисы-оборотни, побаиваемся мы их, дикие они.

– Мордва, – киваю я. – Ну так вот. Последние годы мы с подругой содержали небольшой магазин… эээ… лавку! А подруга моя… она очень похожа была на заводилу здешнюю, Эвиру! Я оказалась здесь после того, как выпила лишнего.

– Не знаю такой, – пожимает плечами гость. – Я не нашел в архиве Владимирграда ничего о Москве. – Его густая бровь приподнимается. – Ты хочешь сказать, что из параллели? Но это же… – роан потирает подбородок и задумчиво смотрит в пол. – Так вот почему ты о вине спрашивала? Думаешь, из-за него? Но старик Вольпий давно с ума сошел, многие говорят, что не сказочник он вовсе, а проходимец. А другие маги с таким даром умерли несколько веков назад и стали почти легендой с кучей домыслов. Да и Контора хорошо оберегает государственные тайны, ведь сказочники всегда были под их опекой.

Он стискивает губы. Кажется, злится, но лицо вмиг светлеет и дарит мне теплую улыбку.

– Вот почему ты так… необычно говоришь.

– Наверное, – киваю я. – В тот вечер, перед тем, как попасть сюда, я купила вино в странной лавке у странного продавца. Вино «Страшная сказка», такое же, как здесь. Мой единственный шанс отыскать дорогу домой – найти Вольпия.

Михаэль надолго замолкает. Хмурится и, сложив руки под подбородком, смотрит в никуда. Я не тревожу его мысли, а просто разглядываю. Мужчину нельзя назвать красавцем, но от него веет силой. Не той, что уничтожает и стирает, а чистой и благородной.

– И люди здесь, – продолжаю я, – многие из тех, кого встречала, похожи на людей из моего мира. У них почти те же имена и фамилии, а внешность – как литая.

Он приподнимает голову.

– Я тоже есть в твоем мире?

– Не встречала, – отвечаю с неохотой. – К сожалению.

Он смотрит снова, долго и испытывающе, пробирая взглядом, как электрическим током. Внезапно встает и идет ко мне. Замирает в шаге и тянется рукой к щеке.

– Я выкуплю тебя, если ты согласишься, – касается ран и стискивает губы, будто чувствует, как у меня болит кожа. – Ты не должна здесь быть, Элен.

– Я ведь не стану вашей рабыней, Роан?

– Захочешь, отпущу тебя, как только выберемся отсюда.

Долго молчу. Кажется, у меня нет выхода. Но представляет ли он, о чем ведет речь? О каких суммах и долгах?!

– И вы в состоянии оплатить такой огромный долг? – я поднимаю бровь. – С чего бы вам делать это из-за меня, ведь мы едва знакомы. Я ничего о вас не знаю, да и вы обо мне тоже.

Михаэль наклоняет голову и мрачнеет.

– Деньги и достаток – дешевое приложение к жизни – пустота. Дороже только доверие. Если его нет, мне стоит просто уйти. Уговаривать не собираюсь и принуждать тоже, но так, – он показывает на мое избитое лицо, – не должно быть. Твой выбор, Элен?

– Я здесь не останусь, – вскидываю голову и смотрю ему в глаза. В уголках скапливаются слезы. – Я не смогу работать так.

Мне кажется, Михаэль вздрагивает, его взгляд остывает, а руки сжимаются. Он говорит хриплым и густым басом, шагнув в сторону:

– Собирайся.

Подхожу к шкафу и открываю резные створки. В нос ударяет аромат свежего дерева. В темных недрах болтаются на вешалках несколько цветных платьев в пол. Но, несмотря на длину, я ни за что не надела бы их. Прозрачные вставки, вульгарное декольте, разрезы до самого пояса… Но на всякий случай беру пару простых туфель без каблука из самого нижнего ящика.

– Нечего собирать, – констатирую я.

Он протягивает руку.

– Пойдем. Я подарю тебе свободу. И остальное тоже.

Сжимаю его пальцы и дрожу, как мокрая курица. От страха или смущения?

– Но мне нечего подарить вам взамен.

– У меня все есть, – он подмигивает мне и тянет к выходу, но неожиданно резко останавливается, отчего я врезаюсь в его грудь. – Там очень холодно, ты с мокрой головой без пальто продрогнешь. Но я тебя не оставлю здесь даже на миг, – он расцепляет пальцы и возвращается в комнату. Прихватывает покрывало и скатывает его в рулон. – Временно подойдет, а там согреемся.

– Ага, – киваю, а сама как зачарованная смотрю в его глаза и дрожу все сильнее. Теперь точно знаю: не от холода. Только как осмелиться заглянуть в свою душу поглубже, чтобы дать название этому смятению?

– Ничего не бойся. Я покажу тебе наш мир, Элен, – берет уверено меня за руку и ведет по коридору на первый этаж.

Девушки провожают нас удивленными и завистливыми взглядами. Хорошо, что среди них нет Алессы, иначе я не выдержала бы. У стойки администратора мы сталкиваемся с Авророй. Ее брови ползут вверх от удивления, а хитрые глаза округляются:

– Куда?

Михаэль глядит на меня, а затем спокойно говорит:

– Элен не будет здесь работать. Я выкуплю ее договор.

– Вы слышали? – Аврора оглядывает девушек, а те замирают с ехидными змеиными улыбками на лицах. – Работать она тут не будет. Роан, я уважаю вас и ваше мнение, но вы знаете, сколько нужно платить за ее договор?

Михаэль коварно усмехается и подходит ближе к стойке. Бросает перед Авророй покрывало, кладет рядом ладонь и медленно ведет по лакированному дереву.

– Неважно сколько.

Я слышу, как по холлу разлетается тихий расслоенный «Ох!». Алесса. Алое платье взвивается, и девушка убегает прочь, будто ужаленная шмелем.

– Может, поговорим без лишних ушей? – Михаэль сверлит Аврору разноцветным взглядом.

Хозяйка раздраженно взмахивает ладонью, приказывая девушкам разойтись, и тишину взрывает перестук каблуков.

– Сколько? – рубит роан и подступает еще ближе, почти накрыв женщину своей тенью.

Аврора молча отворачивается и ныряет в глубокий ящик под стойкой. Со своей копной юбок с тигровым принтом она выглядит очень забавно, и я едва сдерживаю едкий смешок. В конце концов, она выныривает с раскрасневшимся лицом и раздраженно швыряет на стойку папку с договорами. Развязывает тесемку и перекладывает бумажки, разгоняя пыль. В конце концов, протягивает Михаэлю мой – или не мой – договор.

Он быстро читает и хмурится. На строке перечня услуг в его глазах вспыхивает злобное пламя, и мне кажется, что мужские плечи на несколько секунд становятся шире, а спина мощней.

Договор падает на стойку, а Михаэль вытягивает из кармана небольшой кожаный блокнот с золотой шестеренкой на лицевой стороне. Он проводит пальцем по кольцу и с щелчком открывает его. Одна сторона прячет похожие на кредитки карточки, только из тонкого светлого металла, на второй встроен непонятный мне механизм с циферблатом.

Роан вводит карту в щель, прижимает защелкой, а затем набирает цифру «восемь» и добавляет к ней много нулей. Я не успеваю их подсчитать: блокнот затягивает карту глубже, будто хочет съесть, и по холлу разносится чавкающий звук.

Михаэль бросает на меня ласковый взгляд и переводит суровый на Аврору.

– Я думаю этого достаточно, чтобы дать роанне теплую верхнюю одежду и ботинки. Так ведь, Аврора? – он бросает ей карту с выраженным тиснением и прячет блокнот в карман. Собирает быстро договор, надрывает его и протягивает мне. Машинально засовываю его за пазуху. – И я жду от вас расписку об аннуляции долга Элен.

– Да будет вам расписка, будет, – Аврора достает из-под стойки маленькое механическое устройство, которое на проверку оказывается крошечной печатной машинкой, и вгоняет туда лист желтоватой бумаги. Ее полные пальцы с аккуратными ногтями щелкают по клавишам. – Не думаю, что Контора задержит простолюдинку.

Михаэль ведет плечом и отодвигает в сторону покрывало.

– Гарантия не помешает.

– Один нюанс, – бормочет Аврора. – Понадобится подпись Виктора, что он возврат получил.

– Госпожа, вашей подписи достаточно, а с Виктором сами как-нибудь разберитесь. У меня есть доказательство, что вы деньги получили, – Михаэль прищуривается, и я вижу, как его пальцы стискивают столешницу.

– Хотите, чтобы я отвечала за ваши капризы? А если ему этот произвол не по душе придется?!

Мужчина начинает закипать, щеки багровеют, а косточки пальцев белеют.

– Вы еще получите проверку на свою голову за избиение работницы! Мне плевать, что вашей верхушке придется не по душе. Мы уходим, и только посмейте спустить своих псов, я найду на вас управу, госпожа Аврора! – Михаэль подхватывает покрывало, берет меня за руку и ведет к выходу. Щелкает по часам пальцем, и дверь распахивается.

Белая пелена снега слепит глаза, а ветер вздымает обсохшие волосы. Роан снимает пальто и передает мне.

– Быстрее, Элен. Нам нужно уйти, – говорит он, наклонившись, чтобы слышала только я. – У меня предчувствие плохое, поторопись, – он кутает меня в свое пальто, ловко застегивает пуговицы и набрасывает сверху покрывало. – Там зверски холодно, – поясняет он.

– Что вы позволяете себе?! – в белую пустоту за нашими спинами вылетает разгоряченная Аврора. Ее щеки пылают, губы перекашивает злая гримаса. Она задыхается в снежном дыму. – Без разрешения Конторы еще никто отсюда не ушел!

Михаэль тянет меня за руку, но я не поспеваю за ним. Я иду все быстрее, морщась от колючего снега набившегося в туфли. Метель свирепо бьет в лицо, словно хочет задушить и похоронить здесь, под покровом сугробов.

Впереди маячит огромная вышка. К самой ее вершине приткнулся дирижабль. Снаружи он кажется еще больше, чем из окна борделя.

– Элен, сюда, – Михаэль ведет меня к стеклянной капсуле вышки.

Дверь не успевает открыться, как к широкой площади внезапно подъезжает авто, а может, и не авто. Странная конструкция с высокой трубой с одной стороны, как у трактора, и прикрытой прозрачным пластиком механикой в том месте, где должен быть двигатель. Я вижу, как толкаются поршни и вертятся шестеренки, импульсы вспыхивают слабыми искрами и улетают на боковые панели. Те переходят вниз, на колеса. Не такие, как на земле, намного выше, чем обычно.

Дверь машины распахивается, и к нам, прогребая высокий снег, спешит разъяренный Виктор, а с ним тот самый вредный клиент. Кажется, роан Фато.

Фато размахивает тростью – на этот раз другой, с деревянной головой медведя на вершине, и истерично верещит:

– Говорю же! Сказочница она! Сказала, что черти будут меня… ээ… ругать – всю ночь ведь ругали! И за мать за мою покойную выговаривали, и за первую жену, упокой ее машина! Вон, уже и Авроре рассудок помутила, курица недожаренная!

– Аврора, что происходит?! – грозно бросает Виктор.

– Он выкупил ее, и теперь убегает, не дождавшись решения Конторы! – щеки Авроры багровеют то ли от мороза, то ли от возмущения. – Я лишь пытаюсь их остановить!

– Кто разрешил?! Лови их!

Двое одинаковых с лица охранников вылетают в нашу сторону и почти врезаются в дверь, что успевает захлопнуться перед их носом. Михаэль заводит меня за спину и быстро нажимает бронзовые рычаги на металлической пластине в углу. Лифт медленно скользит вверх, будто собирается пропороть зимнее небо.

Виктор бросается на стекло, но его ручищи быстро соскальзывают вниз. Мы уходим под небеса медленно и степенно. Разгоряченные лица недругов остаются внизу. На фоне белого снежного поля они выглядят алыми, как ягоды-мутанты.

– Это конец? – спрашиваю я робко у своего спасителя.

– Нет, – спокойно отвечает роан и целует меня в висок. – Они не отпустят сказочницу так просто. Вот что я чувствовал, – он ведет по скуле и касается пальцем моих губ. – Ты – великий маг, Элен. И я тебя вытащу отсюда, чего бы это ни стоило.

Сквозь стекло я вижу, как толпа мужиков бежит по боковой лестнице: то появляясь, то исчезая за поворотами. Сердце стынет от страха, но теплые руки Михаэля поворачивают мой подбородок к себе и его уверенный взгляд успокаивает.

– Послушай, – он говорит так ласково, что я диву даюсь, как ему это удается. – Когда короб остановится, нужно подняться на дирижабль.

Роан снимает свои часы и цепляет мне на запястье. Ремешок подстраивает сегменты и оказывается точно по размеру.

– Просто проверни кольца на поручне и на часах в одинаковое положение. Вот так, – и показывает мне, легко прикасаясь пальцами к корпусу и задевая кожу рук. – Элен, что бы ни случилось, улетайте с Евжином немедленно. Тебя не должны поймать.

Михаэль бросает быстрый взгляд наверх, видимо, примеряясь сколько осталось этажей, а я вижу уже край крыши. Резкий вздох толкается мне в щеку и роан неожиданно прижимает меня к стеклу и настойчиво касается губ. Проталкивается языком и целует жарко и упоительно.

А затем отстраняется и улыбается косо.

– Я догоню. Верь мне.

А мне хочется рассыпаться на осколки. Я уже таю. И ноги становятся ватными и не хотят нести. Кажется, сделаю пару шагов и обрушусь на пол. Я позволила ему себя поцеловать?! Правда позволила?

– Ага, – лепечу в ответ. По щекам расползается жар.

Лифт замирает, дверь отъезжает в сторону с мягким шорохом.

– Беги, Элен! – роан подталкивает меня в нужную сторону. Я слушаюсь, но ноги путаются в его широком пальто и немеют, покрывало трепещет за спиной, как рваное крыло.

Выскакиваю на подножку и делаю, как Михаэль объяснял. Но колечко на часах заклинивает и не хочет вставать на нужное место. Вспотевшие пальцы быстро остывают на морозе и соскальзывают с металла.

Платформа вздрагивает, и меня едва не сбрасывает на крышу, покрывало слетает от рывка и воспаряет над домами. В страхе оборачиваюсь и вижу двух серых и одного черного волков. Они скалятся и наступают на светлого, что преграждает им путь ко мне. Михаэль?

Он и правда оборотень?! Не шутил?!

Но удивляться некогда. Я вспоминаю слова Олега о Вольпии, о том, как он разводил конторщиков. И шепот Михаэля: «Ты – великий маг». Что ж? Наверное, испытать свой дар – единственный шанс для меня.

Для нас.

Я снимаю пальто Михаэля и сжимаю его в руках. Коротко стриженный мех приятно щекочет ладони.

– Вы – слепы, – шепчу я. – Вы слепы, и вас жалит рой разъяренных пчел!

Замахнувшись, я кидаю пальто в оборотней, что наступают на Михаэля.

Двое взвизгивают и начинают метаться, но черный продолжает наступать, только массивной башкой трясет и рычит. Он принюхивается и бросается вперед. Мне кажется, я слышу, как хрустят косточки Михаэля. Волки крутятся и рвут друг друга, а у меня кровь стынет в жилах.

Как ему помочь?

Лай, вой, рык… Кажется, ноги прирастают к платформе, и я не могу шевельнуться. Он говорил улетать, но как же без него?

Спрыгиваю в глубокий снег и подхватываю пальто. Из кармана выпадает знакомый кожаный блокнот.

Серые волки ерзают по крыше и скулят, как дети. И только хочу поспешить на помощь, как позади кто-то хватает меня за плечи и сдавливает горло.

– Стоять, мерзавка! – женский знакомый голос влетает в уши, а у меня внутри все обрывается.

Аврора.

Правило № 13. Кусайся, когда тебя бьют

– Думала, что убежишь? – скрипит Аврора, а ледяные пальцы все крепче сжимают мою шею. – Не тебе это решать, Элен.

– А вот и нет! – выцеживаю на последнем издыхании. – Моя свобода – только мое право. И дело!

Из последних сил изворачиваюсь и падаю на колени. Кожу на шее жжет, но Аврора расцепляет руки и вскрикивает. А я черпаю полную пригоршню снега и, пока она не успела опомниться, выкрикиваю:

– Ты в темном подвале, и вокруг – крысы!

Взмахиваю рукой. Снег летит Авроре в лицо, и она от неожиданности сгибается пополам.

Снизу, с лестницы, доносится пыхтение и тяжелый топот. И мне не нужно объяснять, кто это. Подействовало или нет, я должна уходить. Подхватив пальто Михаэля и его блокнот, я тяжело взбираюсь на платформу.

Волки разъяренно носятся по крыше, белые комки снега разлетаются в стороны и окропляются кровью.

Черный волк лает и свирепо скалится, дерет Михаэля и заваливает его на спину. Вскидывает налитые кровью глазищи на меня, и я узнаю Виктора!

Белый волк взвывает и скидывает Виктора с себя. Я запрыгиваю на платформу и кричу, когда на крышу выбегает роан Фато и начинает размахивать своей тростью. Михаэль не справится один, не выстоит!

Дрожащими пальцами тянусь к шестеренке, но не могу заставить себя провернуть ее. Никуда без него не полечу! Последнее дело предавать человека, что спас твою жизнь. Я дождусь Михаэля.

Волки крошат пласты снега и подкатываются к краю крыши. Только не это! Виктор оттесняет роана Азара все дальше, намереваясь сбросить, но Михаэль изворачивается и в последний момент отталкивает черного волка на железный подъемник. Металлическая громадина срывается с петель и стремительно летит вниз, увлекая за собой и распластанного «отчима».

Михаэль скачет в мою сторону, мне кажется, я вижу в его горячем взгляде мольбу: «Скорее! Наверх!»

Волки обступают со всех сторон. Я быстро поднимаюсь к дирижаблю, щелкаю шестеренкой и вскрикиваю, когда лестница начинает под ногами двигаться. На миг отвлекаюсь, чтобы удержать равновесие, а когда оборачиваюсь, Михаэль подпрыгивает в воздухе волком, срывается мне под ноги и исчезает из видимости.

Лестница уносит меня вверх, металл скрипит и дребезжит подо мной, а я хватаюсь за поручни и вглядываюсь в белую пенную пустоту. Но не вижу ничего, кроме снега, пустынного белого поля и черного силуэта вышки позади. Неужели он сорвался? Неужели…

– Эле-е-ен! – чудится его голос. Я наклоняюсь и кусаю губы от волнения, но ничего не вижу, кроме небесной стылой пустоты. Холодный ветер продувает грудь и голову, дерет влажные от слез щеки.

Сначала появляется одна рука. Она цепляется за поручень подъемника, затем я сталкиваюсь с теплой улыбкой и разноцветными глазами.

– Чайку предложите, хозяюшка? – Михаэль подтягивается и заползает ко мне. Припадает спиной к конструкции и, прикрыв глаза, тяжело выдыхает.

На его плече расцветает рваная рана. И да: он голый. Он совершенно голый! Когда тебе тридцать, ты вряд ли не видела обнаженных мужчин в этой жизни, и я не исключение. Но меня отчего-то пробирает смятение. И странная паника. Отвожу взгляд и торопливо протягиваю Михаэлю пальто. А когда он накрывается им, сажусь рядом на корточки:

– Вам очень больно?

Михаэль смотрит серьезно и подзывает меня, я двигаюсь доверчиво ближе. Платформа скользит выше и, когда она резко останавливается внутри большой оборудованной механикой кабины, я наваливаюсь на роана. Он находит мои губы и целует, запустив пальцы в мои растрепанные волосы. Его вкус горячий и соленый. Сильные руки притягивают к себе затылок и не позволяют мне отстраниться, и я задыхаюсь от эмоций.

– Теперь совсем не больно, – шепчет он, прервав поцелуй. Затем кричит в сторону: – Евжи-и-ин!

Рыжая голова появляется в круглом окошке сверху.

– Все готово, хожаин… – паренек, обсыпанный щедро веснушками, сталкивается со мной взглядом и тут же прячется. – У нас гости! Юху! Куда лететь?

– Ко мне, – отвечает Михаэль и приподнимается. – Ты покраснела, Элен, когда меня увидела обнаженного, или мне показалось?

– А меня разве не должны смущать такие вещи? – отвечаю я и краснею еще гуще. Чувствую это по жару, что разгорается на щеках. – Я же, все-таки, приличная женщина.

Сообразив, что сказала, я смеюсь в голос. Кто я в этом мире? Проститутка? И я говорю это после того, как дважды позволила себя поцеловать? Нет уж, Лена-Элен, о приличиях ты забыла напрочь!

Михаэль хмыкает и перебирается к дверям, прикрывая только перед.

– Ладно, пойдем, – он поворачивается спиной и озирается, а я любуюсь его приличным задним видом. – Морской болезнью не страдаешь?

– Я не знаю, – говорю тихонько. – Ни разу не плавала.

– А летала? На дирижаблях? Или у вас нет такого? – он ведет меня через короткий коридор и пропускает в комнату.

– У нас только самолеты, – отмечаю я. – Большие металлические капсулы с крыльями, как у птиц. Но ни разу летать не приходилось. А дирижабли давно… вымерли, считаются раритетом.

Вздыхаю, думая о том, что все деньги, которые могла бы потратить на отдых и путешествия, непременно вкладывала в прогорающий бизнес. Может, не стоило так питать свои амбиции? Ведь они никому кроме меня не нужны…

– Летают, как птицы… – говорит Михаэль и бросает в сторону измазанное кровью пальто. Выуживает из шифоньера белье и брюки и, не стесняясь, одевается.

Я отворачиваюсь, но взгляд то и дело цепляется за его спину и плечи. Разодранная кожа горит багровыми полосами, на руке – глубокая рваная рана. Хотя кровь присохла и не срывается вниз, немного жутко.

– Голодна? – спрашивает он и садится на пуф возле зеркала. Из небольшого ящичка достает бинты и пузырек с золотистой жидкостью.

– Да, – говорю машинально, а взгляд скользит по его плечам. И ранам, что похожи на канавы в весеннем грунте. – Нет. Не знаю…

– Я понял, – он улыбается и протягивает мне бинт. – Поможешь? Заживет, но сутки нужны, не меньше.

– К-конечно, – и отчего я начинаю заикаться, как трусишка?

Я осторожно, пытаясь не причинять боли, касаюсь его ран. Промываю их и обрабатываю жидкостью из пузырька. Золотистое зелье пахнет глицерином и какими-то травами.

– Тебе не больно, – нашептываю я на бинт и повязываю его поверх диагональных полос от чужих когтей. – Тебе совсем не больно.

– Не волнуйся так, – Михаэль перехватывает мои руки и смотрит через плечо. – У волков слюна ядовитая, я пока не чувствую боли. Через час может лихорадить, а пока мне хочется только… – запинается и смотрит на мои губы, а затем мотает головой. – Кхм, продолжай.

Я бинтую его раны до тех пор, пока верхний слой повязки не становится белоснежным. Закрепляю краешек бинта и проверяю свою работу. Будет держаться отлично, разве что, если он не полезет в драку. А я надеюсь, что в ближайшее время этого не случится.

– Виктор и компания ведь найдут меня? – спрашиваю неохотно. – А что они сделают со мной, если поймают?

– Не думай об этом, – Михаэль встает, набрасывает рубашку и смотрит на меня в зеркало. – Я не позволю им это сделать.

– Ты один, – шепчу я и тут же исправляюсь: – Нас двое. А их много.

– Значит, мы хорошо спрячемся. Идем, – он зовет меня за собой, через коридор в помещение, где от потолка до пола видно распахнутое небо. Снежинки налипают на стекло и, тая, стекают вниз тонкими слезками.

Я замираю от вида города. Москва, но совсем другая, будто из сна или старинного фильма. Дирижабли в небе, странные машины на дорогах, некоторые районы – не высотки и супермаркеты, как в моем мире, а густые непроходимые леса.

– Мой мир, Элен, – тяжелые ладони опускаются на плечи. – Евжин, – обнимая меня, Михаэль говорит в сторону, – спланируй к западной пристани. Залетим в одно место по пути.

– Слушаюсь, – отзывается снизу рыжий помощник.

Дирижабль кренит, пол под ногами немного вибрирует, и меня толкает на стеклянную стену. Михаэль мягко смеется и тянет меня назад.

– Да, иногда качает.

Дирижабль кренится еще раз. Голова начинает кружиться, и я падаю прямо на грудь своему спасителю. Его тепло на мгновение обволакивает меня, и этого достаточно, чтобы мысли потеряли связность, а сердце заколотилось, как бешеное. Отдергиваюсь, вспомнив о ранах, но Михаэль лишь смеется в ответ и прижимает меня к себе.

– Почему ты спас меня? – спрашиваю, скользнув рукой по его раненому плечу. – Ты ведь так и не ответил на этот вопрос.

– Не знаю, – он хмурится и уводит взгляд. – Интуиция подтолкнула.

– И целое состояние просто так отдать? Тоже интуиция подтолкнула? Я догадываюсь, что денег у тебя куры не клюют, но такая сумма даже для большого состояния – сильный удар.

Михаэль придерживает меня, но сам отстраняется. И тут же переводит тему:

– Нужно поесть. Присядь пока, я сейчас.