Текст книги "Мозаика Бернса"

Автор книги: Дайана Мэдсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

22

Том прав. Я ненавижу перемены. Его предложение сдать мне офис заставило меня понять, что я тяну слишком долго. Надо постараться найти что-нибудь завтра же.

Оказавшись наконец дома, я не возражала бы против теплой встречи, но Кавалер держался холодно и делал вид, что не заметил моего отсутствия. Пришлось налечь на песочное печенье, щедро запивая его бурбоном «Уайлд Тарки». За сегодня мне удалось несколько продвинуться с проверкой новичков, но зацепки к убийству Кена я обнаружить не смогла. Хорошо хоть копы не дышат в спину.

Что касается тетушкиных бернсовских артефактов, завтра позвоню Филу насчет грабежа со взломом в доме у мамы. Есть надежда, что тесты Тома дадут хоть какой-то конкретный ответ на вопрос о подлинности этих вещей. Как только обнаружится, что это подделка, мы вернем их тетиному воздыхателю, мистеру Мюррею. После чего постараемся выжать назад ее деньги. Остается уповать, что за это время не случится новых случаев насилия. Я тем временем осторожно подготовлю тетушку к жестокому удару – чутье подсказывало, что это окажется самой трудной частью работы.

Последним пунктом плана на завтра – и то праздного любопытства ради – значилось разузнать про таинственные инициалы «КБ». Имя Кэтрин Брюс обещало хороший старт.

Утром в воскресенье я вскочила как ошпаренная, прокручивая в голове предстоящие заботы. Забрала из ящика «Чикаго Трибьюн», намереваясь просмотреть объявления об аренде офисов, что и сделала сразу после кроссворда. Позвонила по двум заинтересовавшим меня адресам и оставила сообщения. При удаче все должно получиться как надо. Пока же необходимо продолжать работу со стажерами из «Хай-Даты» и встретиться с кучей людей, связанных с ними. Воскресенье – отличный день, чтобы застать людей дома, поэтому после второй чашки кофе я тронулась в путь.

Швейцар дома, в котором жила Марси Энн, поприветствовал меня на въезде. Машину я оставила на парковочной рампе и по пути к лифтам задержалась на минуту, восхищаясь серебристым «порше» «Каррера 4» со складным верхом, приютившимся на месте под номером 2318. Авто было совсем новым, еще даже без номеров, с одним только желтым транзитным на заднем стекле. Срок его действия истекал через восемь недель. Похоже, Марси не замедлила воспользоваться преимуществами высокой зарплаты в «Хай-Дате». Что ж, я бы тоже не отказалась попасть в одну с ней категорию налогоплательщиков.

Из квартиры Марси доносился джаз новой волны, и я с облегчением вздохнула – не придется возвращаться сюда еще раз. Собственное отражение в дверном глазке заставило вспомнить про потешную толстую леди из цирка. Но делать нечего, я пригладила непослушные волосы и нажала на звонок. Быть может, Марси и не солгала во время первого нашего разговора. Но если Спарки права насчет нее и Кена, то мисс Кент виновна по меньшей мере в сокрытии важной информации. Засунув сей любопытный факт в дальний угол моего мыслительного чердака, я широко улыбнулась в глазок. Мне не нравится, когда мне говорят не всю правду. Разговор обещал стать интересным.

Марси не сумела скрыть удивления, увидев меня на пороге своего дома в 11:30 утра в воскресенье. Дверь она приоткрыла лишь настолько, насколько это позволяло обмениваться репликами.

Во время прошлой нашей встречи в «Хай-Дате» на ней был красный деловой костюм-двойка от Шанель, свидетельствующий о стиле, редко присущем девушке двадцати двух лет. Подобное же отсутствие молодежной неформальности бросалось в глаза и теперь. Ее светло-зеленый с розовым спортивный костюм «Лакоста» мог сойти за домашнюю одежду, но он был таким элегантным и дорогим, что я в своей сверхмодной черной блузке от Энн Кляйн и брюках почувствовала себя деревенщиной.

– Шикарный джаз, – начала я, стараясь завязать разговор в дружелюбном тоне.

– Угу. Джаз целиком построен на математике, а та всегда действует на меня успокаивающе, – ответила Марси, растянув тонкие губы в улыбке. – Абсолютно все состоит из математики, мисс Макгил, только не все достаточно умны, чтобы осознать это.

Я не люблю хвастаться. Как правило.

– Многие и меня находят довольно неглупой, – сказала я. – Для примера, я знаю, что в половине случаев у двоих или более из двадцати трех случайно отобранных людей окажется общий день рождения.

Глаза Марси распахнулись.

– Выходит, вам знакомы законы перестановки и сочетания?

Поморгав еще немного, она спросила:

– И что именно вас сюда привело? Чего еще вам от меня надо? Я и так несколько часов потратила, заполняя ваши формы и отвечая на вопросы.

Марси перетаптывалась с ноги на ногу, явно не желая впускать меня на порог.

– Надеюсь, вам не составит труда уделить мне пару минут, чтобы прояснить некоторые детали, Марси.

– А это нельзя сделать завтра, в «Хай-Дате»?

– У меня очень жесткий временной график, вас об этом предупредили. Поэтому, если работа в «Хай-Дате» важна для вас, то до завтра наш разговор подождать не может.

– Ну хорошо, – кивнула девушка и открыла дверь, давая мне войти.

Просторный коридор вел в гостиную, куда я и последовала за хозяйкой. Квартира, как и сама Марси, носила отпечаток минималистского шика. У стены на черном лакированном столике стояли два компьютера, лежало несколько книг и папок. Золотистый паркет, персикового цвета стены, строгих очертаний мебель – все словно сошло со страниц «Аркитектерел Дайджест». Все новенькое, с иголочки. Некоторые аксессуары добавляли яркости, но в глаза бросалось отсутствие жилого беспорядка: никаких личных фото, бумаг или счетов, все разложено по полочкам. Джорджу Фогелю, моему зацикленному на порядке арендодателю, пришлась бы по вкусу эта девчонка. Досье утверждало, что оба ее родителя принадлежали к методистской церкви, поэтому напрасно мои глаза искали хоть какую-то примету рождественских праздников.

Она проследила за моим взглядом, направленным на рабочий стол.

– Много работаю дома, – сказала Марси, указывая на громадное кресло с темно-абрикосового цвета подлокотниками.

Я села, она устроилась напротив, и мы напряженно улыбнулись друг другу.

– Марси, что вам известно о враждебном поглощении «Хай-Даты»?

– А вы откуда пронюхали?

– Просто отвечайте на вопрос, о'кей?

– Слухи, и ничего больше. Просто слухи.

– Хорошо. И что, по-вашему, является другой половиной этих слухов?

– Ну, некая европейская фирма. Названия не помню.

Я не сомневалась – она знает больше, чем говорит. Настало время перейти к личным данным.

– Как давно вы поселились в этой чудесной квартире?

– Да вы и так уже знаете – я все указала в форме.

– А сколько платите за нее?

– Это тоже указано в форме.

– Не сомневаюсь, просто хочу удостовериться.

– Две тысячи девятьсот долларов в месяц.

– Можно взглянуть на договор найма?

– Надо искать – не помню точно, где он лежит.

– Мне потребуется снять с него копию. Дальше: перейдем к вашим доходам за прошлый и позапрошлый годы.

– На память не скажу, но все цифры указаны в ваших формах.

– Верно, но мне нужны копии квитанций об уплате налогов за последние два года, если не трудно.

– Я же говорю, что не помню точно, где они.

В квартире Марси царил такой порядок, что я с трудом поверила бы в пропажу даже какой-нибудь булавки.

– Марси, скажите, на какой машине вы ездите?

– У меня нет машины, – с шумом выдохнула она. – Это тоже указано в формах. Вы их что, совсем не читали? Это напрасная трата времени, и я намерена сообщить в «Хай-Дату», что вы совершенно некомпетентны.

Это решило дело. Было воскресенье, и я знала, что ругаться грешно, но как тут удержаться?

– Тогда чей же новенький «порше» стоит на вашем парковочном месте?

Я словно физически ощущала ее замешательство.

– На моем парковочном месте?

– Место № 2318 ведь ваше?

– Э-э, да, – пробормотала мисс Кент, сцепив ладони в замок.

Мне не терпелось услышать ее объяснения.

– Совсем забыла. Купила его буквально пару дней назад. Так что до прошлой недели машины у меня не было, и я еще настолько не привыкла к ней, что совсем запамятовала, – закончила она на высокой ноте, видимо, стараясь убедить сама себя.

Но меня-то убедить было сложнее. Кена убили, «Хай-Дата» стала объектом промышленного шпионажа, и кто-то перерезал мой тормозной шланг на стоянке фирмы. Быть может, Марси увязла в этом деле по самую свою прелестную шейку? Предстояло это выяснить, и я решила перейти в наступление.

– Не пытайтесь вешать мне лапшу на уши. Если, конечно, хотите работать в «Хай-Дате». Транзитный номер выписан две недели назад, и это означает, что вы солгали, заполняя позавчера форму.

Побледнев и стиснув челюсти, Марси уставилась на меня. Вот это мне нравится!

– Посему признавайтесь, имеет ли этот автомобиль отношение к тому, что было между вами и Кеном?

Я поудобнее устроилась в роскошном кресле, ощущая, что наступило-таки время услышать ответы на некоторые вопросы.

– Что? – едва не поперхнулась она, скосив глаза вправо.

– Ну, я имею в виду ваш роман и все такое. То, о чем вы сознательно умолчали во время нашего прошлого собеседования.

Про мою некомпетентность никто больше не заикался. Марси съежилась, и я пожалела, что Спарки не может видеть ее сейчас.

– Итак, – настаивала я. – Прекратите увиливать и помогите мне нормально выполнить порученную работу, иначе я лично позабочусь о том, чтобы вас выперли из «Хай-Дата».

– Что считала нужным, я уже сказала. Мои отношения с Кеном имели исключительно личный характер, и вас не касаются.

– Вот тут вы ошибаетесь. Я веду сверхсекретную проверку, и вещи, которые обычно считаются личными и выходящими за рамки, интересуют меня больше всего. «Хай-Дата» наняла меня как раз для выявления подобных фактов, и в качестве одного из условий поступления на работу вы согласились на полное сотрудничество. А в моем деле не обойтись без неудобных вопросов.

Марси завозилась на своем уютном диванчике.

– Вам следует понимать, что если хотите получить место в «Хай-Дате», то нет ничего, о чем я не могла бы спрашивать, и ничего, о чем вы имеете право умолчать, – продолжила я. – Давайте начнем сначала, исходя из этой предпосылки.

– Нет, не надо больше вопросов, – проговорила Марси, встав и распахнув входную дверь. – Пожалуйста, уходите.

Пришлось расстаться с комфортным креслом.

– Если вы твердо намерены играть по своим правилам, то я отправляюсь в свой офис и составляю для «Хай-Даты» рекомендацию о немедленном вашем увольнении. Вы не оставляете мне другого выбора.

23

Дверь за мной захлопнулась с силой, заставившей светильник на стене заморгать. Спускаясь в лифте, я размышляла, является ли нежелание Марси говорить результатом печали по Кену Гордону или есть иные причины. Но это не важно. Она отказалась сотрудничать, и потому с ней все кончено. Теперь остались только «двое негритят».

Я заехала перекусить азиатскими деликатесами в «Баттерфлай», после чего весь день старалась забыть про маленькую тайну Марси и сконцентрироваться на Роне и Джо.

Прочие визиты обернулись не чем иным, как скучным подтверждением уже выявленных фактов. Родные и друзья Рона и Джо укрепили меня в первоначальном мнении, так что данный этап сбора данных прошел вполне удовлетворительно. Я даже слегка опережала намеченный график и могла посвятить немного времени делу тетушки Элизабет.

Хотя до Консолидейтид-банка я добралась уже поздно, мне хотелось написать итоговый рапорт о Марси, чтобы отправить его первым делом с утра в «Хай-Дату». Надо еще лично сообщить Джеффри про отпечатки пальцев Олсона. Хорошая новость, что поставленные передо мной «Хай-Датой» задачи так быстро сокращаются: сначала отпал Олсон, теперь Марси Энн Кент. Двое с воза, мне легче. Плохая новость – любопытство не унимается. Ну как не разузнать про то, что было между Марси и Кеном и какое отношение имеет их связь к его смерти? Не исключено, что этот маленький роман может быть как-то связан с просьбой Кена привлечь меня для проверки. Пока же единственное, в чем я могла упрекнуть Марси, так это в амбициозном стиле жизни. И она, и Джо Танака в курсе слухов про «Хай-Дату». Узнали они про них независимо друг от друга? Связано поглощение с убийством Кена? И как все это соотносится с моим поврежденным тормозным шлангом? Чем дальше зарывалась я в дебри этого расследования, тем больше возникало вопросов, ни на один из которых не находилось ответа. Для данного задания время означало деньги, и я не могла позволить себе роскошь тратить его на Марси.

Здание Консолидейтид-банка выглядело выщербленным и казалось таким же одиноким, как я сама. Прекрасные мраморные колонны, украшавшие фасад, снесли. Каждый день исчезновение какой-нибудь очередной детали напоминало, что жить дому осталось совсем недолго.

Когда я открыла дверь и вошла в холл, за мной ворвался холодный ветер. Помещение выглядело заброшенным, но после бурного дня, полного встреч, меня порадовала почти сверхъестественная тишина. Насколько иначе все было пару месяцев назад, когда хлопотливые сотрудники банка сновали взад-вперед по коридорам. Теперь только эхо вторило моим шагам, да и холодно было, как в морозилке.

Я надавила кнопку древнего лифта. Как всегда, тот вздрогнул и застонал, заскользив под аккомпанемент заунывного урчания своего адского механизма. С точки зрения статистики отказ мог произойти в любую минуту. Оставалось надеяться, что все-таки не сегодня. Лифт загудел и остановился. Дверцы распахнулись и на площадку выпрыгнула темная фигура.

Я взвизгнула.

– Не кричите, я не причиню вам вреда. Меня зовут Майкл Дрейк, я владелец компании, осуществляющей снос этого здания. С вами все хорошо?

– Черт! – выругалась я, стараясь перевести дыхание. – Ей-богу, вы перепугали меня.

– Простите, – ответил Дрейк, взяв меня за локоть.

Невольно я отдернула руку.

– Выходит, вы и есть тот урод, что сносит мое здание? Мне оно очень нравится, я была счастлива тут. А теперь заявляются такие вот парни, чтобы разрушить его и возвести тут какого-нибудь монстра из стекла и хрома. А мне куда прикажете деваться?

При взгляде на Майкла Дрейка в глаза мне бросились плотное пальто и ребяческая улыбка, а еще красная полоска, оставшаяся на лбу от шапки, которую он снял при моем появлении.

– Вы тоже меня напугали, – усмехнулся он. – Не ожидал застать тут кого-нибудь в воскресенье. Вы, должно быть, Ди Ди Макгил, да?

– И что, если так?

– Просто вы единственный арендатор, не съехавший из башни.

– Знаю, – ответила я, заходя в лифт.

Дрейк последовал за мной, проскочив между закрывающимися дверями.

– Знаете, я рад, что столкнулся с вами, мисс Макгил. Нам надо поговорить. Мы опережаем расписание работ, однако столкнулись с серьезными проблемами касательно башни.

– И при чем тут я?

Лифт остановился, я вышла в коридор. Там, где недавно простирался шикарный мраморный пол перехода в главное здание, возвышалась фанерная перегородка, полностью отгородившая башню от остальных частей банка.

У меня засосало под ложечкой.

– Ого, похоже, мне не удастся больше делать вид, что ничего не происходит, – сказала я не столько Майклу Дрейку, сколько сама себе. – Если я не найду в ближайшее время новый офис, меня похоронят вместе со зданием.

– Хотите сказать, что ничего еще не подыскали?

Я сделала вид, что не слышала вопроса, и открыла дверь своего кабинета. На автоответчике моргал красный огонек, его я тоже проигнорировала.

Дрейк сел. Мне в голову не приходило, что ему от меня понадобилось. Я включила обогреватель и испытующе поглядела на гостя.

– Когда вы намерены съехать? – поинтересовался тот.

– Не могу точно сказать.

– То есть?

Моего ответа не последовало.

– Послушайте, мисс Макгил, я не хочу, чтобы кто-то пострадал во время сноса.

Я встала и распахнула дверь.

– Спасибо за беспокойство, мистер Дрейк, но за меня можете не волноваться.

– Работы идут полным ходом. Скоро будут установлены подрывные заряды. А эта башня, как выяснилось, соединяется с основным зданием прочными стальными балками, которые не обозначены на чертежах.

– И что?

– Проблема в том, что нам, как недавно выяснилось, потребуются гораздо более мощные заряды, чем первоначально планировалось.

– Это доказывает, – ехидно заметила я, – что законы Мерфи действуют повсеместно. Все обходится дороже и занимает больше времени, чем гласили расчеты. В своем бизнесе я сталкиваюсь с этим явлением постоянно.

– Обойдется это дороже, но дополнительного времени не потребует. Как я уже сказал, мы опережаем график.

Дрейк взял меня за руку и вытащил в коридор.

– Вы ведь страховой следователь, не так ли?

– Как вы узнали?

– Это часть моей работы. Вы должны понимать, что здесь вам грозит опасность. Пойдемте, я покажу кое-что.

Молча я последовала за ним по лестнице на седьмой этаж. Майкл открыл дверь в помещение, в котором бригада рабочих резала ацетиленовыми горелками огромные стальные балки. Летели искры, в ноздри бил запах дыма. Я оглядела изменившийся интерьер комнаты. Процесс разбора здания шел быстрее, чем я могла себе представить. Вот и пробил час расплаты за промедление.

– Мы ослабляем несущую конструкцию и срезаем балки, чтобы обеспечить обрушение здания, когда будут подорваны заряды.

Пока мы петляли, проходя в угол, в смежную стену врезалась груша, подняв в воздух куски штукатурки и облако белой пыли.

– Когда мы приступим к установке зарядов, – продолжил Дрейк, – то обрежем все, кроме главной компьютерной сети. Я пытаюсь втолковать вам, что в этой башне будет больше взрывчатки, чем использовано во время Второй мировой. Такое сооружение не просто взорвать, а нам нужна уверенность, что оно рухнет с первого раза. Поэтому я очень сильно надеюсь, что убедил вас переехать.

– Убедили, съеду.

И я не кривила душой – терпеть не могу взрывов.

Мы спустились по лестнице в мой офис.

– Полагаюсь на ваше обещание – крайний срок завтра, – сказал Майкл, уходя. – Потом мы обрежем электричество.

Я стояла в дверях до тех пор, пока шаги его не смолкли. Потом, растерянная, опустилась на стул и стала проверять сообщения с автоответчика. В первых двух содержались гудки повешенной трубки. Во мне зрела потребность подключить определитель номера. Третье оказалось от Марси Энн Кент.

«Мисс Макгил, – гласило оно. – Мне жаль, что мы не поняли друг друга сегодня утром. Я готова выкинуть белый флаг. Мне нужна эта работа, и я понимаю, что обязана отвечать на все ваши вопросы. Мне не обойтись без вашей помощи, я готова предоставить все требуемые бумаги. Давайте встретимся завтра в моем кабинете в „Хай-Дате“. Я буду на месте в восемь и расскажу все, что вы хотите знать, и даже больше».

Все чудесно в этом мире. Любопытство мое будет удовлетворено, и сейчас я могу отправляться домой, вместо того, чтобы корпеть над рапортом о Марси. Тепло попрощавшись со старым офисом, я вышла.

24

Кавви, этот живой будильник, поднял меня в половине шестого, начав тыкаться носом и мяукать. Я насыпала себе «Чириоуз», [31]31
  Сухие завтраки из цельной овсяной муки и пшеничного крахмала с минерально-витаминными добавками в форме колечек.


[Закрыть]коту же выдавила в миску рыбный паштет. Прогноз погоды в «Трибьюн» предвещал снег и ледяной ветер. Зато во Флориде ожидалось плюс восемьдесят по Фаренгейту и солнце. С каждым годом я все больше ненавижу зиму и всерьез подумываю перебраться на юг.

Ожидая, пока «Чириоуз» разбухнут, я разгадала несколько несложных слов из кроссворда. Потом набрала Фила, чтобы сообщить ему о ходе расследования. Он снял трубку после второго гудка.

– Не могу сейчас говорить, Ди Ди. Тут у меня копы.

– Что?

– Во время уикенда кто-то вломился в дом и выпотрошил сейф.

– Сколько раз говорила: купи себе промышленного производства сейф, который привинчивается к полу. А ты выкидываешь деньги, покупая дешевую модель, которой место в чулане офиса. Я же предупреждала, такой вскроет любой десятиклассник.

– Это была вовсе не дешевая модель, Ди Ди. Сейф, должно быть, оказался бракованным. Грабитель использовал трубный ключ и срезал замок. Я намерен подать в суд на производителя.

– Что взяли?

– А вот тут загвоздка. Содержимое сейфа было разбросано по всему кабинету, но хранившиеся там деньги оказались не тронуты, да и вообще вроде как ничего не пропало. Когда вернется Гильда, мы устроим полную ревизию, но мне сдается, все на месте. Копы считают, что грабитель не нашел того, за чем приходил.

– Даже если лезли за наркотиками, то деньги обязательно бы взяли, – подумала я вслух.

– Да кому придет в голову искать в моем сейфе наркотики? Я же не веду дел, касающихся марихуаны и прочего. Погоди-ка секундочку, Ди Ди.

Он не нажал отбой, поэтому я слышала весь его разговор с копами.

– Теперь им потребовался список обиженных клиентов, – сказал Фил, снова обращаясь ко мне. – Они предполагают, что это может оказаться сумасшедшей выходкой какого-нибудь моего подопечного, недовольного обращением с ним или ведением дела.

Я выразила свое сочувствие, потом наскоро ввела Фила в курс дела относительно встреч по «Хай-Дате» и предстоящего разговора с Марси. Сжимая трубку, я испытывала смутное беспокойство. Надо подумать: слово «выходка» колокольным звоном отдавалось у меня в голове. Практически так же копы классифицировали ограбление тети Санта-Клаусом. С точки зрения статистики два «шуточных» ограбления – слишком много для простого совпадения. Во мне крепло подозрение, что оба случая связаны. Сначала Фил заметил человека, следившего за ними от аэропорта. Потом он и тетушка с интервалом в пару дней становятся жертвами ограбления со взломом. У Фила ничего не взяли, у Элизабет отобрали только красный кожаный ларец и позолоченную шкатулку. Следовательно… Что? Кто-то знает о существовании артефактов Бернса. И хочет добраться до них.

– Как там у твоей жуткой тети с ее «бернсовским дельцем»?

Поначалу намереваясь рассказать Филу про ограбление в мамином доме, я решила, что сейчас не время.

– Расскажу обо всем позже. Тебе и без того забот хватает.

– Кстати, Ди Ди, где твой новый офис? Сообщи свой номер и адрес.

– Позже, – ответила я и повесила трубку, прежде чем он успел развить дискуссию на эту тему.

Я и впрямь собиралась переезжать сегодня, но сначала хотела выяснить, откуда взялись тетушкины бернсовские реликвии. Это подразумевало необходимость заняться владельцами фирмы «Мюррей и Максуини» и прежде всего узнать, что они делали в последние двадцать четыре часа.

Мой верный настольный атлас подсказал, что Шотландия опережает Чикаго на шесть часовых поясов, следовательно, в фирме «Мюррей и Максуини» самый разгар рабочего дня. Разыскав в портфеле телефонный номер, позаимствованный из тетиной сумочки, я вышла на международную линию.

– «Мюррей и Максуини», – ответил приятный голос с одним лишь намеком на шотландский акцент.

– Могу я поговорить с мистером Мюрреем?

– Он на встрече. Сообщите свое имя и номер?

Мне вовсе не хотелось оставлять свои координаты, поэтому я тут же спросила насчет другого партнера, мистера Максуини.

– Вам нужен мистер Джеральд Максуини или мистер Джек Максуини? Мистер Джеральд ушел на покой, а мистер Джек находится в нашем нью-йоркском офисе и вернется в Шотландию только на следующей неделе.

– Мне мистера Джека Максуини, пожалуйста.

Если Джек сейчас в США, это может оказаться зацепкой. Я попросила номер, по которому его можно найти, и сердце мое застучало так, что мне стало страшно, как бы собеседница на том конце провода не услышала.

– Ах, с удовольствием, – отозвалась она. – Двести двенадцать – номер централизованного ящика для голосовой почты, региональный код, телефон: 555–7845.

– Спасибо, вы очень помогли, – сказала я и положила трубку.

Потом набрала нью-йоркский номер. Секретарша сообщила, что мистер Джек Максуини проводит праздники в Чикаго, гостит у одного клиента. Колокола зазвенели в голове с оглушительной силой – так громко, что мне пришлось прикрыть рукой микрофон.

Поблагодарив девушку, я нажала «отбой», чмокнула Кавви, схватила портфель и направилась в «Хай-Дату». По пути я обдумывала следующее свое действие – действие, в котором тетушке предстояло сыграть немаловажную роль.