Текст книги "Мозаика Бернса"

Автор книги: Дайана Мэдсен

Дайана Мэдсен
МОЗАИКА БЕРНСА

Книга посвящается памяти Альты Крон Самнер, однокашнице, дорогой подруге и хранительнице «Контракта». Спасибо, что помогаешь мне помнить и забыть бесславного мистера Бейли

 
Придут и сгинут короли,
Все в мире как всегда.
Но так же сияет в небесной дали
Шотландского Барда звезда.
 

(«Звезда Робби Бернса» – немудреная баллада, неизменно исполняемая в честь поэта и являющаяся выражением глубокого уважения к его памяти со стороны членов Всемирного Бернсовского клуба.)

Пролог

Роберту Бернсу, объекту поклонения современных шотландцев, автору таких шедевров, как «Старая добрая песня» и «Красная, красная роза», было двадцать восемь в тот день, когда он стоял у окна гостиницы «Золотой Лев» в шотландском городе Стерлинге.

Шел октябрь 1787-го, минул сорок один год со дня битвы при Каллодене, когда король из изгнанной династии Стюартов, Прекрасный принц Чарли, предпринял во главе армии шотландцев попытку отобрать британскую корону у Ганноверского дома. Провал мятежа привел к жестоким гонениям против всех предполагаемых сторонников Стюартов, якобитов и вообще шотландцев. Объявленное в Англии вне закона якобитское движение ширилось и крепло, тучей нависая над троном ганноверских монархов.

Бернс задумчиво разглядывал строки, нацарапанные на оконном стекле:

 
Когда-то Стюарты владели этим троном
И вся Шотландия жила по их законам.
Теперь без кровли дом, где прежде был престол,
А их венец с державой перешел
К чужой династии, к семье из-за границы,
Где друг за другом следуют тупицы.
Чем больше знаешь их, тиранов наших дней,
Тем презираешь их сильней. [1]1
  Стихотворение «При посещении разрушенного дворца шотландских королей» (пер. С. Я. Маршака).


[Закрыть]
 

Стихотворение считалось якобитской пропагандой, расценивалось как измена и приписывалось Роберту Бернсу.

1

«Есть добро и есть зло, – лаконично изрек Джон Уэйн [2]2
  Джон Уэйн (1907–1979) – американский киноактер, «король вестерна».


[Закрыть]в каком-то из своих фильмов. – И ты творишь либо одно, либо другое». Этим утром я определенно творила зло и очень рассчитывала не попасться.

Выуживая из сумочки отмычку, я чувствовала, как ладони сделались влажными от пота. Взлом – не мое ремесло, хотя один бог знает, почему. Каждую секунду происходит тридцать ограблений со взломом, но только два процента профессиональных взломщиков попадаются с поличным. Но и это не страшно, потому как даже тогда им по большей части светит лишь «незаконное проникновение».

Поверьте на слово, взлом не относится к обычному моему modus operandi. [3]3
  Образ действий (лат.).


[Закрыть]Как правило, я действую в открытую, и мне прекрасно известно, с каким риском связано мое пребывание здесь сегодня. Я страховой следователь-фрилансер, у меня крохотный офис в Лупе. [4]4
  Деловой район Чикаго.


[Закрыть]Зовут меня Д.Д. (Ди Ди) Макгил – только не спрашивайте, что означают эти «Д.Д.». Мне тридцать восемь, и я, как говорят, не дурна собой. Интересными расследованиями я занялась после того, как несколько лет тому назад одно кошмарное событие вырвало меня из мира науки. Я тогда была старшим преподавателем английской литературы и вела войну со словами и смыслами. Теперь я зарабатываю свой хлеб, вращаясь на рынке подлогов и подделок. Мне хочется держаться от университета как можно дальше, и я вцепилась в статистику, как автомеханик в свой гаечный ключ.

Приступив к делу, я сунула рабочий конец отмычки в замок и повернула собачку, надеясь, что чертова штуковина сработает. Все получилось именно так, как обещал телемагазин (я записалась на курсы слесарей, и сей замечательный инструмент был прислан мне по почте вместе с промежуточным экзаменационным заданием).

Отворив дверь, вошла и огляделась. Требовалось срочно обнаружить местонахождение пульта сигнализации – единственный фактор неизвестности в моей рискованной экскурсии. Компании, распространяющие охранные устройства, почти всегда размещают пульт во встроенном шкафу хозяйской спальни, поэтому я направилась туда, где ожидала ее найти, молясь, что этот случай не окажется исключением. Один раз мне уже пришлось столкнуться с неприятностями, когда любопытный сосед помешал отсоединить телефонный провод, что намного облегчило бы мне задачу.

Предположение оказалось верным, и шкаф в спальне нашелся без труда. Вуаля, вот и пульт сигнализации, статистика подтверждается. И ключ торчит в замке – опять же согласно моим расчетам. Хозяева почти никогда не вынимают ключи, опасаясь потерять их.

Повернула ключ и открыла дверцу. Оставалось совсем мало времени на то, чтобы обнаружить выключатель, прежде чем сработает сигнализация. Можно вывести ее из строя при помощи обычного жидкого мыла, но не хотелось бы оставлять следов проникновения. Слова «профессиональная этика» – для меня не пустой звук. Сегодняшняя моя вылазка вряд ли вписывалась в ее рамки, но была необходима. При мысли о том, что я делаю, пот еще обильнее выступил на лбу.

Прикусив губу, я сосредоточилась на поисках маленького переключателя с красным огоньком наверху. Я заметила его в нижнем левом углу, щелкнула, и красный огонек, слава богу, погас. Теперь можно выдохнуть. Мне всего тридцать восемь, но для таких операций я, пожалуй, старовата.

Я закрыла металлическую дверцу и заперла ее, оставив ключ на прежнем месте. При удаче он никогда не узнает, что здесь кто-то был. Статистика, по крайней мере, была за меня как правонарушителя. В кражах со взломом жертва никогда не оказывается в выигрыше, а в данном случае мистер Эрик Дэниелс, главный ревизор «Муни Инвестментс», выступал именно в качестве жертвы, а не грабителя. И я, невольно играя роль грабителя, не могла не думать об этом.

Задребезжал мой сотовый, и я присела. Поколебавшись, выудила телефон из кармана.

– Кто это? – прошипела я.

– Ди Ди, почему ты говоришь шепотом?

Это был Фил Ричи, поверенный, один из моих постоянных заказчиков.

– Не сейчас, Фил.

– Послушай, это срочно. Ты…

– Скоро перезвоню.

Нажав «отбой», я выключила виброзвонок. Нервы были натянуты до предела, но я укрепила их мыслью о мистере Эрике Дэниелсе. Дружелюбном, открытом, успешном Эрике Дэниелсе. Ему удалось убедить всю команду страховых следователей, что он чище первого снега. Но только не меня. Нашего клиента, «Муни Инвестментс», обчистили как липку, и я подозревала, кто за этим стоит. К сожалению, предположения мои не основывались на железных фактах. Слишком часто глаза его убегали влево, ладони закрывали лицо, а улыбка казалась искусственной, как у модели на подиуме. Я нутром чуяла в нем лжеца – лжеца очень ловкого. Попытки убедить некоторых парней из нашей команды взглянуть на него моими глазами заканчивались тем, что те отмахивались, бубня что-то про «женскую интуицию». Поэтому пока Эрик этим утром потел перед комиссией по ценным бумагам и биржам, я потела, обыскивая его дом в надежде раздобыть хоть какие-то доказательства в свою пользу.

Я была на пределе, поскольку чуть свет вылезла из кровати, чтобы прибыть на место до того, как Эрик выйдет из дома. И лишилась завтрака и обычного утреннего кроссворда. Подобно шестнадцати миллионам прочих американцев, каждую неделю разгадывающих кроссворд, я злюсь, когда не получаю своего. Но в это утро нельзя позволить себе отвлекаться по мелочам. Надо сконцентрироваться на Эрике Дэниелсе, и только на нем. «Муни Инвестментс» положилась на нашу команду следователей, но мы уперлись в каменную стену. Моя ставка – Эрик Дэниелс, и плевать, если остальные считают, что у меня глюки. Я докажу, что права, так или иначе. Мне не по душе рыскать в чужом жилище, и если меня поймают, я лишусь лицензии. В лучшем случае. Но ничего другого не остается.

Припарковавшись, я внимательно изучала дом. Спроси Эрик моего совета, как надежно защитить жилище от грабителей, я порекомендовала бы ему поставить двойные оконные рамы и купить видеокамеру. Но он, к счастью, не интересовался моим мнением, поэтому я не сомневалась, что смогу влезть в дом без особых хлопот.

Как только Эрик уехал, я позвонила на его домашний номер, чтобы убедиться, что там никого больше нет. Никого и не должно было быть – согласно досье жил он один, но мне не хотелось сюрпризов. Сюрпризы сильно укорачивают жизнь.

Благополучно вырубив сигнализацию, я сделала очередной глубокий вдох и принялась осматривать логово Эрика. Прикрытие у него было первый сорт. Большинство воров выдают себя, начиная шиковать, но Эрик Дэниелс ездил на простой «хонде», а обстановка дома была столь же непритязательной, как и его машина. Я подозревала в нем человека, ведущего двойную жизнь, – вроде того перспективного, обходительного финансиста-инвестора, который присваивал денежки, после чего исчезал в Вегасе и проматывал все на девочек из шоу. Я не сомневалась, что Эрик подворовывает у «Муни Инвестментс». Но в Вегас он не ездил, жил скромно и тратил мало. Так куда же этот ловкач пристраивает добычу? Цель сегодняшнего визита, оправданного или нет, – найти ответ на этот вопрос.

На высоком комоде в спальне стоял ноутбук. Обычно Эрик везде таскал его с собой, но сегодня, отправляясь давать показания перед комиссией, оставил дома.

Я нажала кнопку питания. Мои подозрения подсказывали, что искать счета надо в офшорных зонах.

Черт! Компьютер запаролен, не войти. Я опасалась подобного оборота. Пароль мне не угадать, зато у меня с собой флешка с линейным кодом – лучший друг начинающего хакера. Я вставила ее и вызвала командную строку. Программа отобразила снэпшоты всего, что работало на машине. Я запустила системный монитор, отследила процесс введения пароля и в несколько кликов, как по волшебству, майкрософтовская защита впустила незваного гостя.

Открыв адресную книгу Эрика, я начала с буквы «Б», ища «банк», готовясь перейти к «К», то есть «кредит». Ха, этого не понадобилось! Прямо под «Б» обнаружилось указание на Банк Каймановых островов. Возможно, мистер Дэниелс ловок в добывании денег, но с воображением у него явно слабовато.

Я зашла в его почту и рассортировала письма по отправителям. Запустила встроенный дешифратор, который превратил всю эту тарабарщину в аккуратный список из шестнадцати подтверждений по депозитам с указанием номеров счетов. Беглый подсчет дал сумму пополнения свыше 4,5 миллиона долларов. Вот вы и попались, мистер Дэниелс!

Скопировав информацию, я пересортировала письма по датам и выключила ноутбук прежде, не дав ему даже нагреться.

После чего поспешила прочь из дома. Джону Уэйну следовало бы выразиться так: «Есть добро и есть зло, и подчас творя одно, ты на самом деле делаешь другое».

2

Я погнала машину, стремясь убраться из окрестностей дома Эрика прежде, чем перезвоню Филу. Хотя проникновение со взломом прошло успешно, лоб у меня до сих пор был покрыт испариной, а дыхание оставалось учащенным. С точки зрения статистики, я должна была испытывать подъем и всплеск эмоций, но их почему-то не наблюдалось. Мама любит повторять, что мне надо перестать жить возможностями и начать руководствоваться реалиями, но в моей работе статистика и есть реальность. По крайней мере, сегодня она сработала за меня.

День выдался холодным и пасмурным – обычная погода для Чикаго. Движение на дороге шло по принципу «газ-тормоз» – тоже норма для Чикаго. Была среда, двадцать третье декабря, канун Рождества. Начнем с того, что я не доверяю средам. А с той поры как умер Фрэнк, черт его побери, не доверяю и Рождествам тоже. Моя тетя Элизабет, Шотландский Дракон, как я ее называю, придерживается иной точки зрения. Она обожает праздники и настаивает на необходимости летать через «пруд», [5]5
  То есть пересекает Атлантический океан.


[Закрыть]чтобы отметить как полагается даже самый незначительный из них. В данный момент, кстати, я направлялась встречать ее в аэропорту О'Хара. Визиты тетушки неизменно сулят проблемы. Она называет меня любимой своей племянницей, но ведет себя скорее как отставной генерал, чем нежная родственница. Наш Дракон с ума сходит по всему шотландскому, особенно по Северному Барду, Роберту Бернсу. Мнение тети таково, что Шотландия – это больше, чем место рождения, это состояние ума. Любимая ее книга – не считая стихов Бернса – «Как шотландцы изобрели современный мир» Артура Германа. Сейчас она напряженно трудится над схемой «как выдать меня замуж за будущего президента банка», – разумеется, шотландца. Так что самая простая проблема, с которой мне предстоит иметь дело – это деньги.

Заплатив за въезд на «I-294», я приткнулась на обочину и набрала Фила.

– Где тебя столько носило? – требовательно спросил он. – Я весь обзвонился, а ты не берешь трубку. И почему говорила шепотом?

В мои планы не входило сообщать ему о нелегальном визите в жилище Эрика Дэниелса: в худшем случае с ним случится сердечный приступ, в лучшем – мне придется выслушать длинную лекцию об этических стандартах поведения страхового следователя.

– Позже все расскажу, – уклонилась я от ответа. – Чего ты хотел?

– Чтобы ты тащила свои окорока в «Хай-Дату Корпорейшн» и проверила для меня нескольких их работников.

– О'кей, начнем с понедельника.

– Нетушки, Ди Ди. Сейчас. Это срочно, я же сказал. «Хай-Дата» намерена заиметь полные досье на новых сотрудников – троих парней и одну девушку – они нужны им к первому числу. А поскольку «Хай-Дата» – крупнейший из клиентов «Юниверсел Иншуренс», аксиома такова: она получает то, что хочет.

– Аксиома, значит? Звучит весомо. А с чего такой пожар?

– Ясное дело, стажеров нельзя допускать к топ-секретным технологиям компании до тех пор, пока они не пройдут полной проверки. В «Хай-Дате» сейчас самый ответственный момент реализации некоего сверхсекретного проекта. Я обещал им, что ты займешься делом.

– Фил, но у меня всего неделя срока, да еще Рождество посередине.

– Дзинь-дзинь-дзинь, Ди Ди. Это рождественский колокольчик. «Юниверсел Иншуренс» открывает свой кошелек, и в нем обнаруживается солидный бонус для тебя. Лишь позаботься, чтобы досье содержали «только правду, и ничего, кроме правды» и… Ну, дальше ты знаешь.

Еще бы не знать! Сегодняшние работодатели, особенно из сферы хай-тека, не горят желанием самостоятельно проверять своих сотрудников. Они перепоручают работу гарантийной компании, а та нанимает независимого следователя вроде меня, чтобы тот составил полное досье на человека. Таким образом работодатель страхует себя как от неизбежной обиды со стороны подчиненного, так и от любых мошеннических действий последнего: будь то по отношению к компании или к ее клиенту. Или к обоим сразу.

– Фил, я не могу. Это нереально.

– Что ты имеешь в виду под словом «нереально»?

– Я еду в О'Хара, встречать свою тетю Элизабет.

– Но папки уже дожидаются тебя в отделе кадров. Я обещал, что ты заглянешь к ним прямо с утра. На кону моя репутация, Ди Ди.

– Мне жаль, но не могу же я оставить тетушку сидеть на пороге.

Я не удосужилась уточнить, что мой Дракон и без того считает, что встречать ее должны шесть герольдов, два епископа и двенадцать рыцарей, как королеву.

Фил издал какой-то горловой звук, словно подавился чем-то.

– Ну ладно. Поезжай в «Хай-Дату», а тетю твою я встречу сам.

– О'кей. Ее зовут Элизабет Фостер. Прилетает самолетом «Бритиш Эйр» в международный терминал.

Я сообщила информацию о номере рейса и времени прибытия, заверив Фила, что он легко узнает гостью.

– Ей шестьдесят три, рост пять футов девять дюймов, худощавая, миндалевидные глаза, волосы с проседью.

Я намеренно опустила подробности про карминно-красную помаду и голос, достаточно громкий, чтобы созывать мастодонтов к обеду. Это Филу предстоит открыть самому.

– Она будет одета по моде девяностых, – добавила я, зная пристрастие тетушки ходить в бриллиантах, хотя советовала ей не делать этого и раз сто объясняла концепцию оценки рисков.

– Погоди-ка, а это не та твоя эксцентричная родственница, от которой всегда проблемы?

– Я уже спешу в «Хай-Дату». Позже созвонимся.

И я повесила трубку, прежде чем Фил успел вставить хоть слово. С точки зрения логики мне достался выигрышный билет. Но было немного жаль Фила, которому предстояло очутиться в силовом поле тети Элизабет. Это такое сочетание противодействующих сил, что любому аналитику до следующего ледникового периода работы хватит. Бойкая и в высшей степени упорядоченная, резкая и неизменно благородная, такую встретишь – не скоро забудешь. Главнейшей из ее аномалий было то, что тетя жила скорее в прошлом, чем в настоящем. Похищение Ганноверской династией у Стюартов британской короны для нее оставалось событием актуальным, и ее мало волновало, разделяют ли окружающие подобные взгляды. На практике тетя без устали вербовала всех и вся на дело восстановления потомков Стюартов на законно принадлежащем им троне. И боже упаси вас хоть мельком упомянуть в ее присутствии имя Оливера Кромвеля! Дракон тут же обращался в лед и начинал изрыгать некие неудобоваримые эпитеты в адрес пуритан на своем варварском шотландском наречии. Об этом и о многом другом я запамятовала предупредить Фила.

Следующим съездом с «I-294» была Лейк-стрит. Сейчас я удалялась от «Хай-Даты», поэтому стала поворачивать, старательно избегая наледи, образовавшейся на асфальте после вчерашнего снегопада.

Чикагская зима безжалостна и к людям, и к машинам. Терпеть не могу такую погоду, как и мое авто, зеленая двухместная «миата» со складным верхом. Меня всегда грызут сомнения, справится ли она, но неизменно напрасно. Двигатель ровно гудел на третьей передаче, из-под новых шин «Мишлен» взлетали фонтанчики снежного месива, распугивая стайки воробьев, кормившихся на обочине. Хотя предел скорости составлял двадцать пять миль, я вошла в поворот на сорока. Если честно, с тех пор как я прочитала исследование университета Айовы, что мужчины на «розетках» едут со средней скоростью на шесть миль большей, чем женщины, я вношу свой посильный вклад в нивелирование разницы.

Совершив разворот у грузового терминала на Лейк-стрит, я снова влилась на «294-ю», на этот раз направляясь на юг. Естественно, мне пришлось снова заплатить за въезд. Спустя несколько минут, у Оак-Брук, появился указатель на платную трассу «Рейган-Мемориал». Я сменила полосу, оплатила квитанцию и поехала на запад к Нейпервиллю. Эта работенка уже стоила мне кучи денег и сил.

Нет времени делать для клиента стандартную тотальную проверку сотрудников. Я опять схватилась за телефон и надавила кнопку быстрого набора Тома Джойса. Мы с Томом давно питаем взаимные дружеские чувства, подкрепляемые с обеих сторон любопытством, которое подогревалось негласным соперничеством Мы постоянно старались подшутить друг над другом или обойти на вираже, но, самое главное, всегда готовы были прикрыть спину товарища. Том – крупный продавец антикварных книг, и познакомились мы непосредственно в его магазине. Я тогда училась на первом курсе университета. Его восхищало мое пристрастие к статистике и литературе, тогда как я завидовала его сверхъестественным способностям работать с фактами и цифрами, а также оперировать ими при необходимости. Забавой для нас было подкалывать друг друга, часто и немилосердно.

– Определитель говорит: это мне Ди Ди звонит, – произнес в трубку Том. – Ну-ка, правду всю скажи: это ты или не ты?

– Проклятье, Том! Ненавижу твой определитель – он любой сюрприз испортит. А меня прямо подмывало позвонить тебе и сказать измененным голосом, что я из «Барнс энд Нобл» [6]6
  Крупная американская книготорговая корпорация.


[Закрыть]и хочу купить твой книжный магазин.

– Я никогда не продамся плебеям, – рассмеялся приятель.

– Том, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

– Если меня хотят купить, то пусть берут вместе с книгами – мы нераздельны как Ромео и Джульетта, Гамлет и Офелия, Тристан и Изольда…

– Угу. Только тебе никогда не приходило в голову, что все вышеперечисленные личности умерли молодыми?

– Кончай буквоедствовать, Ди Ди! Мое стилистическое сравнение касалось романтики, а не суицидальных наклонностей. К тому же не стоит ожидать от меня многого в такой ранний час – я все еще в пижаме, с чашкой кофе. В чем дело?

– Мне нужна помощь. Ты ведь знаешь, как я боюсь совать голову в пасть к новому клиенту наобум: вдруг он изрыгает огонь, имеет двенадцать глаз или пожирает девственниц?

– Но это я оставлю без комментариев.

– Я серьезно, Том. Мне нужно, чтобы ты выведал что-нибудь об одной компании высоких технологий под названием «Хай-Дата». Ее штаб-квартира находится в Нейпервилле. Я сейчас еду туда, и мне нужно в срочном порядке навести о них справки.

– Помнится, сегодня утром ты должна была встречать свою Тетю из Ада в аэропорту О'Хара. Что случилось?

– Предложение работы, от которого я не могла отказаться. Тетю встретит кое-кто еще. Мне повезло.

– Ага, значит, еще одна жуткая работенка от твоего приятеля-поверенного Фила? Ты часом не решила податься в юридическое страхование, Ди Ди? Иногда мне кажется, что Филу нравится превращать твою жизнь в муку при помощи своих чокнутых заданий. Он…

– Том, ты не мог бы просто задействовать свои магические способности и перезвонить мне минут через двадцать?

– О'кей. Забудь до поры про Фила, я посмотрю, что можно сделать. Только это тебе недешево обойдется. Адьос.

Я нажала «отбой», уверенная, что друг раскопает что-нибудь про «Хай-Дата». Неприязнь Тома к Филу берет начало с самоубийства Фрэнка. Том считал и продолжает считать, что мне лучше было бы остаться в науке, проводить исследования и сочинять книги. Он до сих пор не согласен, что мне стоило идти в страховые следователи. Но Фил спас меня в тот темный период после смерти Фрэнка, и я всегда буду благодарна ему за это. Верно, большая часть работы страхового следователя – жуткая рутина, но когда приходится действовать, это лучше, чем интеллектуальные препирательства с коллегами по научной литературе, мне этого уже на несколько жизней вперед хватит.

Оставшуюся часть дороги я просто наслаждалась поездкой и старалась не думать про рождественские праздники. Они мало приносят мне радости с тех пор, как умер Фрэнк, черт его подери. Вот когда он был жив, все было иначе.

С Фрэнком мы встретились, когда я преподавала английскую литературу и одновременно писала диссертацию при университете, работая над сборником материалов эпохи Реставрации. [7]7
  Эпоха Реставрации – время с возвращения на английский престол Карла II в 1660 г. до изгнания Якова II в 1688-м.


[Закрыть]Он был уважаемым деканом Чикагского университета, популярным и среди коллег, и среди студентов. Даже тетя Элизабет благоволила к Фрэнку, хотя считала меня слишком молодой для него и упрекала, что я влюбилась только из-за его внешности, напоминающей Шерлока Холмса. Почти вся женская половина университетского кампуса не пропускала ни единой из его лекций про Английскую гражданскую войну. [8]8
  Английская гражданская война – период с 1642 по 1660 г., когда сторонники республики («круглоголовые») боролись с приверженцами короля («кавалерами»).


[Закрыть]Занимаясь семнадцатым веком, я, естественно, тоже наслаждалась курсом. Он был не просто интересным, а прямо-таки захватывающим. События революции и эпохи Реставрации оживали в потоке красноречия Фрэнка. Как и другие, я была очарована им, и когда он пригласил меня на ужин, удивилась, но охотно согласилась. Между нами закрутился роман, и когда Фрэнк сделал мне предложение, счастью моему не было предела. Или так мне тогда казалось. А потом…

Я не отшельница, но после самоубийства Фрэнка испытывала такую боль и злобу, что не желала никого видеть. Я ушла из университета и занялась страховыми расследованиями, работая на нескольких приятелей-поверенных. Да, это область, имеющая мало общего с английской литературой, но именно тем она меня и влекла. Любое напоминание про университет бередило едва зажившие раны. Если честно, до конца они так и не зарубцевались. Я все еще плачу долги Фрэнка и так и не оправилась от случившегося. Возможно, это не произойдет никогда. Несколько месяцев тому назад я встретила приятного молодого человека с карими глазами по имени Скотти Стюарт. Роман наш развивается успешно, возможно потому, что работа часто заставляет его отсутствовать. Сейчас Скотти в Лондоне, помогает некоей корпорации устранять проблемы. Он просил приехать к нему на праздники, но мне больше по нраву свой заведенный порядок, да и лететь не хочется. Не могу с уверенностью сказать, чем все закончится со Скотти, знаю только, что после нашей с ним встречи в уголке моего сердца, остывшего столь давно, затеплился огонек, и я хочу верить в лучшее.

Задумавшись, я едва не проскочила нужный съезд. Ударив по тормозам, я нырнула под мост и свернула с платной трассы на длинную извилистую подъездную дорогу. Как раз в этот момент сквозь поредевшие облака проглянуло зимнее солнышко. Вскоре показалось здание «Хай-Даты» – двенадцать белых этажей с синими окнами и хромированной эмблемой. Это один из крупнейших дворцов компьютерной науки среди тех, что образовывают коридор, тянущийся вдоль трассы на тридцать миль к западу от Лупа. Это чикагский вариант Силиконовой Долины. Мегабайтные потоки информации приносили компании мегамиллиардные доходы, и она щедрой рукой тратила их на свой имидж, включая два пруда с птицей и бесформенную скульптурную группу – дань моде – у главного входа.

Когда я парковалась, зазвонил телефон. Как я и надеялась, это был Том.

– Раскопал кое-что интересное, – без предисловий выпалил он. – Но сначала, Ди Ди, удовлетвори мое любопытство. Обычно тебе нужна информация о чем-то эзотерическом, каролингском минускуле, например, но не о таких приземленных материях, как дворцы технологии. Ты ведь даже в электричество не веришь. Что тебя туда привело?

– Собираюсь стать у них полицейским по грамматике.

– Ну да, проверять технические руководства. Но если серьезно, надеюсь, что ты не завязнешь по уши в их делах.

– Не бойся, меня только попросили прощупать нескольких новых сотрудников. Что ты раскопал?

– «Хай-Дата» – одна из тех частных компаний, что растут стремительно и агрессивно. Основной владелец – некто Джеффри Фир, рифмуется с «пир». Кандидат наук по компьютерным наукам из Массачусетского технологического института, диплом по информатике Швейцарского федерального института технологий, ас по части промышленного внедрения свежеиспеченных разработок. У компании больше долгов, чем следовало бы, но она также известна успехами в научно-исследовательских изысканиях. Ходят слухи, что именно благодаря им ей притекает наибольшая доля средств. Опять же говорят, что инвесторы в данный момент собираются вложиться в «Хай-Дата» под нечто действительно крупное.

– Подо что именно?

– Это тайна за семью замками, и мне пока не удалось ничего выяснить.

– Дай знать, когда что-то будет. Что-нибудь еще?

– Ничего стоящего. Просто будь начеку. И не задавай слишком много вопросов «про нечто действительно крупное». Промышленный шпионаж в КТ – это бич, и…

– КТ?

Том рассмеялся.

– Упс! Иногда мне не удается удержаться и не перейти на их сленг. «КТ» означает «компьютерные технологии».

– Благодарю. Мне стоило догадаться. А кстати, ты хоть представляешь себе, что такое каролингский минускул?

– Ага, у тебя не сорвешься, но, к счастью, я знаю ответ. Говоря коротко, это шрифт, которым писались древние книги – с округлыми, четкими буквами, где слова разделялись, а не сливались друг с другом, как в ранних меровингских манускриптах… Был усовершенствован в аббатстве Корби и использовался с начала десятого до середины двенадцатого века. Затем возродился в эпоху Ренессанса и дожил до наших дней в образе строчных букв.

– Когда-нибудь придет мой день, и я тебя поймаю, так и знай.

– Сомневаюсь. Оревуар!