Текст книги "Мозаика Бернса"

Автор книги: Дайана Мэдсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

39

Было уже поздно, когда я вернулась домой и обнаружила Скотти, расположившегося на диване и выглядящего сногсшибательно в рубашке, которую я послала ему в подарок на Рождество. Я намеревалась поведать ему про реликвии Бернса, про нападение и жуткие подозрения по части кольца Фрэнка, но не успела закрыть дверь, как оказалась в его объятиях и вскоре мы чудесным образом остались совсем без одежды. Я забыла про все, включая даже избитое тело. Кровать стонала и скрипела от наших сначала нежных, а потом неистовых и бурных упражнений. Как раз когда я начала кричать под напором Скотти, запищал его мобильник.

– Если ты прекратишь делать то, что делаешь, я убью тебя, Скотти Стюарт. И где, кстати, ты наловчился?

Все мои боли и горести вдруг забылись. Заниматься любовью с Фрэнком было здорово, но предсказуемо. Со Скотти секс превращался в ураган и череду сюрпризов.

Мы лежали в объятиях, охваченные сладкой дремой. Когда я открыла глаза, Скотти, подложив руку под голову, разглядывал меня. Проведя рукой по его животу, я ощутила жар любимого тела.

– Откуда взялись эти черные отметины? – Скотти прикоснулся к моей ноге, где уже образовался огромный кровоподтек.

– Это случилось, когда я выходила от Тома Джойса.

Я намеревалась без утайки выложить ему все про историю с бернсовскими артефактами. После разговора с Джорджем Мюрреем я уверилась, что все эти ограбления связаны с реликвиями, а не с «Хай-Датой». Мы выявили роль Джека Максуини и наверняка сможем остановить его и вернуть ценности обратно. Мне теперь не было нужды оглядываться каждую секунду, опасаясь, что некто из «Хай-Даты» нападет на меня, неизвестно чего ради.

– Послушай, моя тетушка…

Скотти вдруг спрыгнул с кровати, держась обеими руками за промежность.

– Мя-у, – раздался голос Кавалера.

– Что стряслось, Скотти? С тобой все в порядке?

– Наверное, – ответил он, отводя руки и разглядывая свое имущество. – Да, все на месте. Кавви лизнул меня. Ну и шершавый у него язык!

– Бог ты мой, – я пыталась не рассмеяться, вспомнив истории про домашних животных, мешавших любовным играм.

– Нам предстоит серьезный разговор, – строго сказала я коту. – Благородные кавалеры не ведут себя подобным образом.

Снова запищал сотовый Скотти, и на этот раз уже испуганный Кавалер соскочил с кровати. Скотти выудил телефон из кармана брюк и вернулся в кровать. Посмотрел на отобразившийся на дисплее номер, потом на меня, и я поняла, что нас ждут неважные вести.

– Проклятье, это из Лондона. Второй раз звонили. Лучше приготовиться к плохим новостям.

– Плохим новостям? – я полагала, что на сегодня с меня уже хватит.

– Скорее всего, потребуют срочно вернуться. А я, видит бог, совсем не готов уезжать.

Он наклонился и поцеловал меня, а Кавалер тем временем снова воровато запрыгнул на кровать.

– О-о-о! Ты, осмелюсь предположить, лучший любовник в мире!

– Объясни своему коту, что я люблю тебя, а не его, – проговорил он, показав Кавви язык. Тот моргнул, но сделал вид, что ничего не видел. – Не хочешь ли заказать пиццу, пока я буду делать звонок? Так мы сможем поесть и одновременно всю ночь не одеваться.

– Получится что-то вроде обслуживания в номер, правда? – воскликнула я, вскакивая с постели. Если уж нам со Скотти осталось немного вместе, надо использовать это время на всю катушку.

Скотти принялся набирать лондонского абонента, а я стала искать телефон «Мамы Розали». Пицца в Чикаго – королева кухни. Тонкая и хрустящая или пышная и сочная – она найдется в каждом районе, независимо от преобладающей в нем этнической группы, и за каждым углом можно обнаружить крошечную пиццерию. Мне нравится заглядывать в «Первое-Второе», но излюбленное мое угощение готовят у «Мамы Розали», где сама хозяйка и ее домашние используют начинку из знаменитого твердого сыра и самодельных итальянских домашних сосисок и пепперони.

Я раскладывала тарелки, приборы и салфетки, когда на кухне появился Скотти, все еще в костюме Адама и преследуемый по пятам Кавалером. Я сунула жениху бутылку охлажденного «Мерло» и штопор.

– Эй, какие еще мысли гнездятся в твоем злокозненном уме? – засмеялся он, ловко принимаясь за дело. – Надеюсь, вино хорошее?

Я хихикнула, доставая два бокала.

– Не просто хорошее, но и на редкость дешевое.

Скотти извлек пробку и разлил вино по бокалам.

– За тебя, – провозгласил он. – И за Чикаго.

– За нас, – подхватила я.

Отпив глоток, я спросила:

– Так что там с Лондоном?

– Меня срочно требуют назад. Мне очень жаль, Ди Ди. Для меня заказан билет из О'Хара до Кеннеди, а оттуда до Хитроу. [43]43
  Кеннеди – международный аэропорт Нью-Йорка; Хитроу – Лондона.


[Закрыть]Вылетаю ближайшим рейсом.

Я сказала, что рассчитывала на его помощь в переезде. Я старалась не показывать огорчения, но внутри у меня все окаменело.

– Ди Ди, главная причина, почему я получил эти два дня, это необходимость решить вопросы с подразделением министерства финансов здесь, в Чикаго. Мне еще вчера следовало предупредить тебя, что я ненадолго.

Внезапно снова навалилась головная боль. Возможно, у меня и впрямь сотрясение. Надо принять еще пару таблеток аспирина.

– И почему ты такой ценный специалист? Будь ты недотепой, мог бы задержаться здесь подольше.

– Будь я недотепой, – ответил он, приобняв меня, – то ни на секунду не привлек бы твоего внимания, согласись. Если я правильно понял, ты переезжаешь в книжный магазин Тома? Понятия не имею, доходна ли деятельность страхового следователя, но неужели ты не можешь найти что-то побольше?

– Найду, чуть позже.

Жених обхватил меня за талию, и мы были в разгаре очередной романтической интерлюдии, когда заверещал дверной звонок.

Скотти кинулся в спальню, схватил штаны и стал влезать в них, одновременно скача к двери.

– Оставайся в кухне! – крикнул он, открывая дверь Марио и нашей пицце.

Я искала соль и перец, когда в кухню ворвался Скотти с деньгами в руках, но без пиццы.

– Смотри, это все, что у меня есть, – он раскрыл ладони, полные купюр и монет с изображением королевы Елизаветы. – Я знал, что не пробуду здесь долго, поэтому не стал много менять. У тебя есть что под рукой?

У меня с деньгами сложные взаимоотношения. Я никогда не имею при себе много наличных и предпочитаю пользоваться кредитками, поскольку мой налоговый инспектор, Стэн, рекомендует держать прозрачными все счета. Естественно, я полностью расплачиваюсь по кредитам в конце каждого месяца, иначе Стэн не слез бы с меня живой. Все эти мысли вереницей пронеслись в одной части моего сознания, тогда как другая сразу напомнила про наличность, которую я приберегаю для крайних случаев.

– У меня есть кое-что в сумочке, – и я кинулась в холл, но Скотти ухватил меня за талию и втащил обратно в кухню.

– Там же Марио! Держи-ка свои голые прелести здесь, а сумочкой займусь я.

Я поняла, что он нашел сумочку, когда услышала грохот ее содержимого, рассыпаемого по столу, и вздрогнула.

– Эй, Скотти, поосторожнее! Там есть ценные вещи!

– Ага, сотенные купюры, например, – отозвался он из холла.

– Именно, – рассмеялась я. – Я уже и забыла, кто изображен на сотне. Бен Франклин? Билл и Хиллари Клинтон в рамочке сердечком? Обама?

– Забудь, я откопал двадцатку.

Пока он рассчитывался с разносчиком, я старалась сдержать слюнки, предвкушая пиццу. Едва дверь закрылась, я выскочила в холл. Но замерла не при виде пиццы, а кучи стодолларовых банкнот, рассыпанных по моему столу. Часть из них еще выглядывала из конверта, выпавшего из сумочки.

– Откуда они взялись? – спросила я.

Скотти хрустнул одной из купюр.

– Где ты их раздобыла, Ди Ди?

– Не знаю… – я подняла конверт, из которого выпало еще несколько бумажек. – Этот конверт от Марси из «Хай-Даты». Я думала там ее договор аренды и квитанции об уплате налогов.

– В нем не было ничего, кроме денег.

– Ого! Марси, видимо, решила дать мне взятку. Я хотела открыть конверт еще вчера, но тут приехал ты, мы отправились на игру и… Ты помнишь?

Скотти отвернул и снял абажур с одного из светильников в комнате. Поднеся одну из купюр к лампе, он внимательно стал рассматривать ее, поворачивая и так и эдак.

– Грязная штучка, но хороша, – произнес он, не отрывая глаз от сотни. – Никогда не видел такой хорошей.

– «Хорошей»?

– Да, такой хорошей подделки. Если бы не отсутствие водяных знаков и поведение бумаги при надрыве, ни за что не догадался бы. Тут нет внутри волокон. Смотри.

Он резко дернул купюру, и та разорвалась почти пополам.

– Не делай этого! – взвизгнула я.

– Это не настоящие деньги, Ди Ди.

– Не могу поверить.

Я стала перебирать банкноты, все еще переживая из-за разодранной сотни. Мне еще не приходилось видеть, чтобы такие суммы денег уничтожали прямо у меня на глазах.

– Скотти, у них всех разные серийные номера. А эти две даже из разных монетных дворов.

Он покачал головой.

– Ты имеешь в виду, Ди Ди, что эти купюры выпущены различными банками. Монетный двор тут ни при чем. Все деньги США изготавливаются БГП, Бюро гравировки и печати, и на каждой банкноте указывается один из двенадцати Федеральных резервных банков.

Скотти внимательно просмотрел все купюры, каждую по очереди.

– Но ты права, банки-эмитенты разные. Но как бы добротно они ни выглядели, все равно это только пустые бумажки. Слушай, так ты получила этот конверт от Марси из «Хай-Даты»? Кто она такая? Но садись, расскажешь все, пока будем подкрепляться.

40

Отрезав себе кусочек пиццы, я смотрела, как Скотти поглощает остальное. Аппетит мой улетучился вместе с разорванной поддельной сотней. А все страхи и боли вернулись сторицей.

Откуда эксперт по компьютерам вроде Скотти может столько знать про деньги? И какое отношение имела Марси к этим купюрам? И в самом ли деле хотела подкупить меня? Жила она так, будто внезапно разбогатела: новенький «порше», дорогая одежда, квартира. Когда Спарки упомянула про звонки Марси в офшоры, я заподозрила наркотики или промышленный шпионаж.

Скотти прервал цепь моих размышлений.

– Я скажу тебе кое-что, о чем не собирался говорить.

– Слушаю.

– Хорошо. Я говорил тебе, что работаю в Лондоне на одну мультинациональную корпорацию, но на самом деле занят в деле, связанном с МВФ – Международным валютным фондом. Реализую сверхсекретный проект для Банка Англии, являющийся частью его соглашения с МВФ.

– Ты что, из ЦРУ?

– Для этого я недостаточно зловещий, – улыбнулся он, но я не поддержала шутку.

– Продолжай.

Право слово, сегодня день сюрпризов.

– Все началось в конце семидесятых, когда Международный валютный фонд всерьез обеспокоился, что новые технологии позволяют без труда подделать большинство мировых денежных знаков. И эти страхи оправдались.

– Но разве голограммы, микропечати и все такое прочее не сильно осложнили жизнь фальшивомонетчикам?

– Эти 3D-картинки хороши для пластиковых карт, но не для бумажных денег. Последнее поколение цветных принтеров являет собой только верхушку айсберга. В наши дни возможно воссоздать точную копию практически любого бумажного документа. И эти мудреные технологии становятся все доступнее, и продаются на каждом углу, все равно как фотокамеры, часы или дезодоранты.

– Ты точно не из ЦРУ?

– Клянусь! Ты только что собственными глазами видела, как хорошо могут быть изготовлены поддельные купюры. Поверь, фальшивки выглядят так, что их ни за что не отличишь от настоящих, разве что по бумаге. Это мало кому под силу. Изготовленные на подобных копирах дешевые подделки составляют не меньше половины всех фальшивых денег – и это случилось за каких-нибудь несколько лет.

– А, наверное, поэтому в каждом супермаркете сейчас используют такие интересные черные ручки, с помощью которых проверяют банкноты? – сказала я.

– Угадала. Через них пропускают все пятидесяти– и стодолларовые купюры. Если банкнота становится желтой, все о'кей. Если коричневой – ее считают подозрительной и проводят дополнительные проверки. Если черной – это определенно подделка. В таком случае покупателя задерживают, а товар возвращают на полку.

– А если этот покупатель получил банкноту от другого лица?

– Понимаю, куда ты клонишь. По идее, подозреваемого берут в оборот и трясут до тех пор, пока он не расскажет, откуда взял купюру. Но, как правило, даже в крупных магазинах ограничиваются просто составлением протокола. Теперь вообрази себе последствия от обращения всей этой массы фальшивок. Сегодняшняя экономика и так переживает не лучшие времена, но выброс огромного количества подделок подстегивает инфляцию и может вызвать настоящую катастрофу во всем мире. Поверь, это будет кризис, какого мы еще не видели.

– И как же со всем этим бороться? И ты… ты правда не из ЦРУ?

– Мы создаем компьютерную систему, способную выводить подделки из оборота. Она основана на научных разработках, используемых военными.

Час от часу не легче. Военные немногим лучше ЦРУ. Однако я улыбнулась и сказала:

– Компьютеры спасают мир, так?

– А почему нет? Пентагон привлекал меня при запуске спутников и к обработке данных аэрофотосъемки, когда их аналитики не успевали.

Моя мигрень стихла, зато голова шла кругом.

– Ну ладно, ты не из ЦРУ, но тогда, наверное, из ФБР или ВНС, [44]44
  ВНС – Внутренняя налоговая служба США.


[Закрыть]или что-то вроде того?

– Ди Ди, я всего лишь компьютерный хакер. Один из лучших, быть может, но не более того. Ну, хочешь услышать продолжение истории или вернемся в постель?

– Хорошо, давай залезем под одеяло и продолжим. В конце концов, разве не так действуют агенты? Но никаких глупостей, пока не расскажешь мне все.

Согнав с нагретого места кота, мы уютно устроились в постели. Я старалась сосредоточиться на том, что говорит мне Скотти.

– Все, что от нас требовалось, это быстро и точно описать, что происходит на сделанных с самолетов снимках, чтобы военные могли при необходимости предпринять ответные меры, – развивал он тему, тем временем руки его забегали по моему телу, а наши ноги переплелись. – Вот почему данные аэрофотосъемки так важны.

– Скотти, мы же договорились: без глупостей, пока ты все не расскажешь.

– Ты хочешь, чтобы я перестал?

– Нет, НО…

– А если я буду делать это… очень-очень медленно?

Я шлепнула его по руке, но одновременно застонала от наслаждения.

– Так на чем мы остановились?

– На аэрофотосъемке.

– Точно. Мы разработали программное обеспечение и устройства, способные извлечь ценную информацию из этой груды снимков. «Хай-Дата» участвовала в проекте.

– Да?

– Она отвечала за скоростные системы сканирования. В итоге мы смогли осуществлять анализ происходящего в реальном времени, вот почему нам удалось так быстро разгромить Ирак и войти в Багдад.

– А при чем здесь фальшивые купюры?

– Скоро доберемся и до них, – он рассмеялся и поцеловал меня.

– Скотти!

– Проблема в том, что я не в силах устоять перед тобой. Ну ладно, ладно. Дело в том, что теперь мы пытаемся применить те же самые методы сканирования и анализа для бумажных денег. Непосредственно моя функция в том, что я отлаживаю систему в части выявления поступающих в центральный банк фальшивок и выведения их из оборота.

– Так вот чем ты занимаешься.

Он нежно поцеловал и погладил нижнюю часть моего живота. Мне хотелось большего, но сначала надо было уразуметь сказанное.

– Ты же обещал!

Скотти вздохнул.

– Если нам так надо возвращаться к деньгам, то пожалуйста. Сканер превращает световой сигнал, снятый с купюры, в цифры, цифровой код. Мы получаем этот композитный сигнал, сличаем его с сигналом идеальной долларовой банкноты и таким образом выявляем подделку.

– Это как идеал Платона, – пробормотала я, думая, что разработка Джо Танаки по выявлению искажений звукового сигнала очень схожа с этой методикой.

– Эта технология применяется на спутниках-шпионах. Именно над оцифровкой изображений и работает «Хай-Дата». Они далеко продвинулись, и я не вправе говорить о деталях, потому как они строго засекречены. Да и жаргон, который вырос вокруг этой технологии, для большинства людей звучит как тарабарщина.

И он снова поцеловал меня.

– Самое время перейти к строго секретным мероприятиям.

На этот раз тела наши прильнули друг к другу, и желание взяло верх. Обеспокоенный кот ретировался с кровати, и мы занялись любовью, в то время как в моей голове кружились видения стодолларовых купюр, порхающих вокруг, словно зеленые лепестки.

41

Из теплой кровати мы выбрались в 3.45 утра – дело, которое никто из нас не совершил бы по доброй воле. Наскоро ополоснувшись, мы оделись и спустились к машине. Вопрос, кто из нас больше всего ощущал себя усталым и замерзшим – Скотти, я или «миата», остается открытым.

– Ты так и не сказала, что делает запаска на месте правого переднего колеса, – произнес Скотти, когда мы разблокировали дверцы.

Я наконец рассказала, какая судьба постигла новехонький «Мишлен», подаренный им на Рождество. А заодно про Дитера и его подозрения.

– Я встревожен, – сказал Скотти.

Взяв из бардачка фонарик, он заглянул под машину, потом под капот и в багажник. Удовлетворенный осмотром, поставил чемодан за переднее сиденье и мы поехали.

Несмотря на мороз «миата» завелась с пол-оборота. На дорогах почти никого не было, если не считать припозднившихся гуляк, поэтому мы быстро добрались по скоростной трассе «Кеннеди» до О'Хары.

Уже сворачивая к аэропорту, я попыталась было рассказать про свои подозрения относительно Кена и Фрэнка, но Скотти настаивал, что мне непременно надо встретиться с Гарри Марли, его приятелем из лаборатории в Секретной Службе. [45]45
  Секретная Служба США – правительственная структура, отвечающая за охрану президента США и членов его семьи, а также осуществляющая борьбу с фальшивомонетчиками и другими финансовыми преступниками.


[Закрыть]Прошлой ночью мой парень признался, что работает над компьютерной системой определения фальшивых денег, базирующейся на военных изысканиях. Стоит ли удивляться, что у него имеются связи в правительственных органах? Я не была уверена, что рада этому факту.

– Ди Ди, ты слушаешь меня? Не сомневаюсь, что производство поддельных купюр связано с «Хай-Датой», и считаю, что без помощи тебе не обойтись.

Я не спешила соглашаться. Мне не улыбалось вступать в контакт с представителями Секретной Службы, ВНС, АТО [46]46
  Бюро по алкоголю, табаку и оружию – госструктура в министерстве юстиции США.


[Закрыть]и прочих суррогатов ЦРУ. Если всплывет факт подделки стодолларовых купюр, то я наверняка окажусь в самом центре внимания правительственных структур.

– Мне хотелось поделиться с тобой сомнениями по поводу Фрэнка, – сказала я.

– Не меняй тему, Ди Ди. Кстати, мы уже вроде как хорошо друг друга знаем, так когда же ты скажешь, что значат эти «ДД» в твоем имени?

– А то и значат: «ДД». И у меня есть более важная тема, которую я хотела бы обсудить с тобой.

Скотти нахмурился.

– В Англии я буду беспокоиться за тебя. Не сомневаюсь, что ты будешь осторожна, но умоляю, обещай повидаться с Гарри сегодня же.

– Скотти, даже если он согласится, что я не принимала участия в подделке, мне все равно ни слова не понять из его объяснений без твоего перевода. А скорее всего, он просто вобьет мое имя в большой компьютер в качестве главной подозреваемой.

– Что за большой компьютер?

– Ну, центральный компьютер, или как там его называют, в котором хранятся данные на всех. Всем известно, что федералы ведут досье на каждого человека. А вдруг у него есть на меня что-нибудь? Я привыкла сама вести расследование, а не быть его объектом.

– Гарри мой друг, Ди Ди. Он тебе понравится, обещаю. И ты вовсе не покажешься ему тупой – техника в наши дни меняется ежечасно, и никто не в силах разобраться в ней, если только не работает в данной отрасли. Даже Гарри постоянно учится. И он вовсе не какой-нибудь узколобый «ботаник», как бы ты деликатно выразилась. Так что не бойся, арестовывать тебя никто не станет. Почему бы тебе не поговорить о подделках с твоим приятелем Томом? Он, похоже, человек, сведущий во многих областях, и уверен, тоже посоветует тебе встретиться с Гарри. Ну обещай скорее, не то я останусь здесь! Ой, это я не всерьез!

– Что ты готов пропустить самолет и вернуться в кровать?

Мы уже подъезжали, у Скотти почти не оставалось времени. Меня обуревало искушение удержать его, но раз судьба мира висит на волоске, придется зайти к Гарри Марли и отпустить жениха.

– Если я попаду в переплет или он высмеет меня, я тебе позвоню. И за все рассчитаюсь при следующей нашей встрече.

– Не дрейфь, Гарри должен увидеть купюры и узнать, что творится в «Хай-Дате».

– А как я до него доберусь? И вообще, согласится ли он встретиться со мной?

– Хороший вопрос. Гарри размещается в южной части Уокер-драйв, дом номер 1, кабинет 2343, и будет ждать тебя завтра, то есть сегодня, в одиннадцать. Я позвоню ему в офис, когда буду делать пересадку в аэропорту Кеннеди.

– Повтори, как его фамилия?

– Марли.

Я затормозила перед «Америкен Эйрлайнс» и включила «нейтралку». Стоянка была пуста. Скотти потянулся ко мне поверх рычага передач и обнял.

– Мне будет чертовски не хватать тебя. А ты будешь скучать?

Шанса ответить мне не представилось, поскольку Скотти припал к моим губам, и я даже думать забыла про вопрос. Даже в такую холодную погоду целоваться с ним было одно удовольствие.

– А теперь заползай обратно в теплую кроватку и обещай грезить обо мне, – проговорил Скотти, забрав сумку и махая рукой. – И черт побери, Ди Ди, будь осторожна!