Текст книги "Мозаика Бернса"

Автор книги: Дайана Мэдсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

7

Остановив такси, я направилась в «Хай-Дату». Прежде чем мы выехали на скоростную трассу, я попросила водителя сделать небольшой крюк и заскочить на Главпочтамт деловой части Чикаго. Поправочка: на новый Главпочтамт деловой части Чикаго. Мне до сих пор невдомек, чем руководствовались отцы города, решив закрыть прежний почтамт, массивное сооружение в стиле «ар деко», [9]9
  «Ар деко» – декоративный стиль, популярный в 20–30-е годы XX века; отличается яркими красками и геометрическими формами.


[Закрыть]что возвышается на Конгресс-Паркуэй и постепенно приходит в запустение, не считая указателя, адресующего клиентов к абсолютно ничем не примечательному зданию на Харрисон-стрит. Я опустила анонимное письмо в выходящий на тротуар почтовый ящик, и когда такси вновь влилось в поток движения, от всей души пожелала мистеру Эрику Дэниелсу веселого Рождества и счастливого Нового года.

Водитель высадил меня напротив главного входа в «Хай-Дату». Я оплатила очередную дорогостоящую поездку и поспешила к дверям, преследуемая шипением воинственных гусаков, норовящих ущипнуть меня за лодыжку. «Чтоб тебе угодить к кому-нибудь на рождественский стол!» – шикнула я на самого наглого, едва не просунувшего длинную шею в дверной проем.

– Эй! Сюда без разрешения нельзя!

Вздрогнув, я обернулась и увидела молодого охранника в форме с девятимиллиметровым револьвером «Смит и Вессон» на тощем бедре.

– Я ищу отдел кадров. Ди Ди Макгил, «Юниверсел Иншуренс».

Черные глаза буквально вонзились в меня.

– А, вы, должно быть, та самая, за которой мне приказали по пятам ходить. Я обязан проводить вас прямиком в отдел кадров и ни на секунду не выпускать из виду. Следуйте за мной.

Безжизненный голос в лифте объявил третий этаж. На этот раз мы повернули в нужную сторону.

– Дайте мне знать, как соберетесь уходить, и я выведу вас из здания, – сказал охранник. – Без карты вы в «Хай-Дате» никуда не попадете, а карты я вам не дам.

Когда мы добрались до кадровой службы, он повторил инструкции сотруднице, заставив меня ощутить себя девочкой, прогулявшей уроки в школе. На табличке значилось: «Спарки Гро, отдел кадров». Густая темно-рыжая грива нимбом окаймляла тонкое лицо означенной особы. На ней красовался черный костюм с леопардовой брошью, а в воздухе витал тонкий цитрусовый аромат «Гавайев» от Майкла Корса.

Девица смерила меня пронзительным взглядом и изрекла безапелляционно:

– Это вы обнаружили вчера тело Кена?

– Да.

– Норман сегодня утром созвал специальное собрание персонала. Вы его просто взбесили – представьте себе, собрание в канун Рождества! И если не в его силах захлопнуть перед вами двери, то уж отдать строжайший приказ ни на секунду не оставлять вас без присмотра он в состоянии.

– Обычно когда компания нанимает меня на работу, то не обращается со мной как с промышленным шпионом. Но, полагаю, обнаружение трупа не предусматривается обычным регламентом для персонала.

– Мне жаль, – накрашенные губы Спарки сложились в легкую улыбку. Она встала и протянула мне руку. У нее были длинные, красивые ноги, а рост с каблуками достигал шести футов, не меньше. Держалась она с важным видом, дающим понять, что перед тобой не просто секретарь, а полноправный сотрудник службы кадров.

– Все встревожены смертью Кена, особенно Норман, – заявила Спарки.

– С чего он взял, что я имею к ней отношение?

– Потому как уверен, что смерть эта неслучайна. В конце концов, компьютеры вот так просто не выходят из-под контроля, поджаривая пользователя. В противном случае нам останется только прикрыть лавочку.

Она была права. Статистика утверждает, что вероятность погибнуть от молнии составляет 2 320 000 к 1. А от электрического разряда компьютера – еще ниже. На деле она столь мизерна, что страховые компании отказываются принимать ее в расчет. Поэтому я поинтересовалась, имелись ли у Кена недоброжелатели в «Хай-Дате».

– У любого найдутся враги, – ответила Спарки. – Норман уверен в вашей причастности, потому что Кен просил именно вас привлечь к проверке. Так что вы сразу попали в разряд подозреваемых. Норман бесится, что не смог убедить полицию арестовать вас.

– Но раз мое имя пока еще значится в списках, лучше будет приступить к работе.

Собеседница улыбнулась.

– Не обращайте внимания на Нормана. В его мотивах нет ничего личного. Он всей душой предан компании и готов свою жену арестовать, если заподозрит ее в преступных действиях по отношению к фирме.

Спарки посмотрела мне прямо в глаза.

– А почему именно вас хотел Кен привлечь к работе с соискателями?

– Это я надеялась услышать от вас.

Она помолчала пару секунд, потом продолжила:

– Едва не забыла: наш президент, мистер Фир, желает поговорить с вами прежде, чем вы встретитесь с новыми сотрудниками.

Я пошла за ней.

– А с чего такая суматоха вокруг этих четырех соискателей? – спросила я в коварной попытке выведать про упомянутое Томом «нечто по-настоящему крупное», подлаживаясь тем временем под размашистый шаг Спарки, шествующей по пустым коридорам «Хай-Даты». – Мне поставили непременное условие сдать досье по ним не позднее первого января.

– Эти четверо стажеров были отобраны Кеном и Норманом для работы над новым проектом, жизненно важным для «Хай-Даты», – ответила моя спутница, замедляя шаг. – Каждый из них обладает специальными навыками, которые, соединенные воедино, позволят в краткосрочной перспективе привести к успеху проекта, а в долгосрочной – к процветанию нашей компании.

– А почему ими решили заняться только сейчас?

– Это все Норман. Сначала он не собирался пропускать новых ребят через сито. А потом передумал. Вот почему вы здесь.

– Расскажите мне немного о компании.

– А вы разве не имеете представления о том, что творится в «Хай-Дате»? – спросила Спарки, когда мы свернули в очередной пустынный коридор.

– Вы имеете в виду высокотехнологичные исследования?

– Нет, я про опереточные страсти.

Она окинула взглядом коридор и понизила голос почти до шепота:

– Тут идет одна сплошная схватка за власть. Всякий старается подсидеть соседа. Приходится каждую секунду оборачиваться, потому как сзади уже подкрадывается конкурент с ножом в руке. Одна из причин, по которой я еще тут, заключается в том, что никого не интересует моя должность.

– Без подковерной борьбы не обходится ни один офис, но чтобы убийство?!

– Погодите, придет день, и драма в «Хай-Дате» побьет все рейтинги в новостях. Тут играют по-крупному. В любой миг твоя карьера может полететь в тартарары, поверьте мне на слово.

«Корпоративные нравы в „Хай-Дате“ явно позаимствованы из ада», – подумала я, припомнив, как Норман заподозрил во мне «дешевку» Кена.

Спарки провела своей картой перед панелью лифта.

– Так мы напрямую окажемся в директорских апартаментах.

Двери открылись, и я последовала за шлейфом дорогих духов.

– Да, обращайтесь к нему «мистер Фир». И не курите – у нас в «Хай-Дате» курение под строжайшим запретом.

В этом помещении царили строгость и приглушенные тона, заставляющие вспомнить о консерватизме прошлого века. Стеклом, хромом и прочими атрибутами современных компьютерных дворцов здесь и не пахло. Стены приемной украшали массивные резные двери, отполированные до цвета темной бронзы. Единственной уступкой наступающим праздникам были золотые венки, подвешенные к каждой из них, да небольшая елка в углу секретарского стола.

На двери слева от нас значилось: «Ральф Траут, директор по продажам», справа – «Кен Гордон, казначей». Кто-то прикрепил к венку под его табличкой траурную ленту.

Дверь прямо перед нами имела табличку с надписью: «Джеффри Фир, генеральный директор», а соседняя – «Норман Ричтор, вице-президент».

– Эйприл, скажи Дженнифер, что я привела мисс Макгил из «Юниверсел Иншуренс».

Секретарша, Эйприл Нимиц, подняла пальчиками с накрашенными розовым лаком длинными ногтями телефонную трубку и сложила губки в гримаске, которую можно было истолковать и как улыбку, и как досаду.

Дверь кабинета Джеффри Фира открылась и появилась стройная дама средних лет в темно-коричневом костюме и с седоватыми волосами, собранными в пучок на затылке. Как я догадалась, это была Дженнифер, личный секретарь генерального.

– Он сейчас вас примет, – сообщила она с легкой улыбкой.

Проходя за ней во внутренний офис, я слышала, как Спарки просила Эйприл позвонить после моего с боссом разговора, чтобы она могла проводить меня к соискателям.

8

Из высоких, от пола до потолка, окон просторного кабинета открывался прекрасный вид на окружающие «Хай-Дату» с востока и юга поля и пруд. Отсюда драчливые гуси и снежное покрывало выглядели чище и живописнее, чем на самом деле.

В стекле отражался силуэт Джеффри Фира, играющего в гольф. Стоя на полосе искусственной травы, директор загнал мяч в лунку. Мы стояли и наблюдали за его успехом.

– Шикарный удар! – объявил Фир.

На нем был отлично сидящий костюм от Сэвила Роу, голубой шелковый галстук маскировал небольшое брюшко, но двигался Джеффри с завидным проворством. Он отпустил секретаршу, снял с носа забавные очки и протянул руку.

Резные деревянные панели кабинета, кожаная мебель и богатое убранство создавали ощущение уюта, свойственное аристократическому клубу. Ничто не напоминало здесь о работе, кроме пришпиленного к стене листа с надписью «Нападение» большими красными буквами, под которым шли подзаголовки: «Атака с фронта», «Атаки с флангов», «Взятие в клещи», «Окружение». Да, большой бизнес тут явно рассматривался как военная операция.

– Прошу, присаживайтесь, мисс Макгил, – произнес Фир, указывая на софу на другой стороне комнаты. Мне показалось, что я уловила легкий ирландский или валлийский акцент.

Мы уселись, разделенные значительным пространством дорогой итальянской кожи. Он снова надел старинные очки в золотой оправе и впился в меня цепким взглядом.

– Я хотел встретиться с вами сегодня, чтобы подчеркнуть важность как можно скорейшего вовлечения тех новых специалистов в работу над нашим сверхсекретным проектом. Отдаю себе отчет, что вчерашнее событие еще более затрудняет вашу задачу. И все же нам очень важно получить итоговые досье не позднее первого января. Полагаете, вам удастся уложиться в срок?

– Думаю, да, если не возникнет новых непредвиденных препятствий.

– Как понимаю, это вы обнаружили тело Кена?

Интересно, что Норман ему наговорил?

– Да. Мне жаль, но это так.

– Мне стало известно, мисс Макгил, что Кен просил именно вам поручить эту проверку. Почему?

– Меня постоянно об этом спрашивают, но я не знаю. А вам он не сказал?

– Когда Кен нанимал вас, я понятия не имел о вашем с ним знакомстве. Но это меня не удивляет – Кен часто помогал своим друзьям.

Я не стала разочаровывать его, говоря, что мы с Кеном не были друзьями и тот даже пальцем не шевельнул бы, чтобы помочь мне.

– Теперь, когда мы потеряли ведущего специалиста, – продолжил Джеффри Фир, – срочное подключение новых сотрудников является еще более важным.

Я сидела молча и гадала, спросит ли он еще что-нибудь про Кена, меня и Фрэнка. Складывалось стойкое убеждение, что в «Хай-Дате» знали все о моем разговоре с копами.

– Полиция теперь почти уверена, что Кена умышленно подвергли удару током. Мне очень хочется выяснить, что в действительности произошло. Возможно как опытный следователь вы сумеете пролить свет на это дело.

– Мистер Фир, если это не несчастный случай, то кто-то поколдовал над компьютером. Человек, севший за него и принявшийся за работу, оказался частью цепи между двумя высоковольтными клеммами. Уверена, что полиция или уже знает, или скоро выяснит, как именно это было сделано. Скажите, печатая на клавиатуре, Кен пользовался обеими руками?

– Понятия не имею, – ответил он, слегка сбитый с толку. – Но секретарь или наш специалист по кадрам наверняка сможет сказать вам.

– Почему Норман решил, что я причастна к убийству?

– За это я обязан принести вам извинения, мисс Макгил. Я уже сделал Норману внушение на предмет излишнего его рвения. Уверяю вас, он не доставит вам больше никаких проблем. Но мне хотелось бы в подробностях узнать, что вы увидели и что думаете по поводу убийства.

– Мне совершенно нечего добавить сверх того, что я сообщила полиции, мистер Фир.

– Надеюсь, вы сможете припомнить какие-нибудь мелкие детали, которые помогут нам. Гибель Кена – огромная потеря для «Хай-Даты».

– Мне очень хотелось бы помочь, но я больше ничего не знаю. Возможно, метили вовсе не в Кена?

Директор вперил взгляд в потолок и долго молчал. Потом тепло улыбнулся мне.

– Понимаете, мисс Макгил, это моя компания. Я начал ее с нуля, не имея ничего, кроме мозгов и удачи, и на всем тут лежит несмываемый отпечаток моей личности. Это мое детище, и каждый сотрудник фирмы для меня, словно член семьи. Это, хочу прояснить сразу, касается Кена и любого другого работника «Хай-Даты». И если метили не в Кена, то нам необходимо выяснить, в кого. Прошу, если вам в голову придут какие-либо мысли, сообщайте их лично мне.

– Договорились, – кивнула я.

Фир встал, давая понять, что разговор окончен, и подошел к массивному столу, казавшемуся еще более огромным из-за того, что он был абсолютно пустым. Не было даже компьютера, хотя я приметила антипрослушку, подключенную к золотому телефону директора. Впрочем, в наши дни это устройство не гарантирует защиты от новейших шпионских устройств.

Он извлек из изящной подставки ручку и записал на тисненой визитке комбинацию цифр.

– Можете звонить мне в любое время по этому личному номеру, – заявил Фир, протягивая карточку. – С нетерпением буду ждать от вас досье на наших стажеров. Приятных праздников.

Без всякого предупреждения распахнулась дверь в дальней стене офиса Джеффри, и из нее, как чертик из табакерки, выскочил Норман. Он, видимо, подслушивал наш с его шефом разговор через смежный вход.

Норман буквально протащил меня мимо секретарши и, когда лифт за нами закрылся, прошипел:

– Вы выставили меня дураком перед генеральным директором. Я такого никому не спущу с рук.

– Норман, я тут по делу, и чем скорее я покончу с ним, тем скорее уйду, к взаимному нашему удовольствию.

– «Хай-Дата» – везучая компания, потому что удача на стороне Джеффа. Он гений, и я горжусь, что работаю под его началом. Но вы родились под несчастливой звездой и разрушаете все, к чему прикасаетесь. Я такие вещи нутром чую.

Динамик лифта объявил третий этаж, двери раскрылись.

– Вы в самом деле верите в удачу? – спросила я.

– Готов поспорить, вы тоже. Фортуна – это все. А на вас лежит клеймо.

Тяжелый случай, тут даже книга мисс Маннерс [10]10
  Мисс Маннерс – псевдоним американской писательницы Джудит Мартин, прославившейся различными «руководствами» и «пособиями».


[Закрыть]с автографом не поможет.

– Просто не мешайте мне, – сказала я, – и первого числа меня тут уже не будет.

Остаток дороги до отдела кадров мы проделали молча. «Вероятность падения метеорита на мою квартиру составляет 182 триллиона к 1», – подумала я и поймала себя на мысли, что шанс изменить к лучшему мнение о Нормане для меня еще ниже.

– Готовы начать работу с соискателями? – спросила Спарки.

Я кивнула.

– Тогда идемте. Они в кабинете 333t, штудируют вводное руководство по научно-исследовательским работам.

– Как только вы здесь ориентируетесь? – поинтересовалась я. – Так все запутанно и никаких табличек.

– Так придумано специально, – пояснила она. – «Хай-Дата», как Англия во время Второй мировой, где поснимали все дорожные указатели. Если проработать тут пару месяцев, то постепенно начинаешь разбираться, что где. А до той поры остается только помечать дорогу хлебными крошками. Это эффективная мера безопасности, – продолжила Спарки, улыбнувшись. – Если некий сотрудник не знает куда идти, его автоматически задерживают для допроса. В девяти случаях из десяти выясняется, что он просто заблудился и вовсе не причастен к шпионажу, но даже тогда он получает выговор за болтание в неположенном месте. Технология простая, но работает.

– Раз зашел разговор про безопасность, я вижу тут у вас повсюду камеры. А когда я попросила копов, которые трясли меня, просмотреть записи, они сказали, что их нет. Как это так?

– Пару дней назад Кен отключил все системы слежения за исключением секции входа. Все камеры управляются единой системой и имеют очень высокое разрешение. Кен опасался, что конкуренты могут взломать их и выведать секрет «Медвежатника» и другие тайны «Хай-Даты». Норман возражал, но Кен ведь был партнером, а он – нет. И это, кстати, еще одна из причин, почему вы здесь оказались.

Спарки приложила свою электронную карту к двойным дверям кабинета 333t. Мы одновременно толкнули каждая свою створку и оказались в полутемном учебном классе.

Перед нами стоял Кен Гордон и беседовал с соискателями.

9

Мы смотрели на сделанную в «Пауэр Пойнт» презентацию, демонстрирующуюся на экране лекционного зала. Кен красовался на гигантском полотне, его оживленное улыбающееся лицо и седоватые бачки притягивали внимание зрителей. Он был в своей стихии – впаривал.

– Программа «Медвежатник», – вещал из динамика голос Кена, – это новейшая разработка компании «Хай-Дата», последнее слово науки в сфере дизассемблерских программ. Текущая версия 1.2 предоставляет пользователю уникальную возможность с легкостью разобрать на составляющие любую компьютерную программу. «Медвежатник» знаменует собой прорыв сразу на нескольких направлениях. Во-первых, он позволяет научно-исследовательскому отделу «Хай-Даты» исследовать исходный код любого программного приложения. Во-вторых, дает ему возможность отобрать, сравнить и протестировать лучшее из каждого приложения и создать на их основе новое, с совершенным, безошибочным кодом. Это делает «Хай-Дату» недостижимой для конкурентов. Если мы получаем бета-версию программы конкурента, то можем смести его с рынка, выйдя с аналогичной программой, превосходящей эту разработку по всем статьям.

Экранное изображение Кена широко улыбнулось. Я с легкой оторопью наблюдала, как наехавшая камера ухватила капельку слюны, застывшую в уголке его губ.

– И поэтому, – продолжил Гордон, – мне нет необходимости напоминать про огромную ценность, которую «Медвежатник» имеет для «Хай-Даты». Использование этой программы и допуск к ней чрезвычайно бдительно контролируются, дабы избежать утечки. Создание данного приложения стало возможным благодаря совершенно неожиданной отправной точке и великому нашему везению, и я сомневаюсь, что конкуренты способны воссоздать ее без внушительной потери времени и колоссальных затрат.

– Спарки, а стажерам должны показывать это до полной их проверки? – прошептала я.

– Не проблема, – пожала плечами та. – Это рекламная презентация, которую Кен подготовил для привлечения новых инвесторов. В ней нет ничего о принципах работы программы.

«Ну и прекрасно», – подумалось мне, но я знала, что Скотти, мой любимый компьютерный эксперт, многое бы отдал за шанс очутиться в этой комнате. Судя по всему, эта новая программа представляет собой мощнейший инструмент взлома. А еще, насколько я могла понять, является совершенно незаконной. Но деловая этика не входит в сферу моего расследования.

Кто-то врубил свет и выключил проектор, лицо Кена померкло.

Спарки назвала имена четырех новичков и приказала им следовать за нами. Потом распорядилась продолжить учебу.

Один из вызванных стал жаловаться, что, пропустив курс, он упустит ключевые детали.

Спарки вскинулась. Указывала она на провинившегося, но обращалась ко всей четверке:

– Мистер Олсон, в мои планы не входит дискутировать с вами. Если вы не выдержите тотальную проверку, которую проводит мисс Макгил, считайте себя уволенным из «Хай-Даты». Строго говоря, мы несколько забежали вперед, показав вам эту презентацию до того, как вы прошли все предварительные процедуры. А теперь идите за мной и прекратите разбазаривать принадлежащее компании время.

Мы гуськом потянулись за ней. Выбора не было – Спарки выполняла для нас роль Ариадны и одна знала куда нам идти.

10

Как правило, я начинаю тотальную проверку с разговора с объектом моего расследования. Знаю, что это не соответствует ортодоксальным порядкам. Большинство следователей никогда не встречаются с проверяемыми и даже мысли такой не держат. Со мной – дело другое, я рассматриваю человека как исходный материал. Остальные источники либо подтверждают, либо опровергают мои умозаключения.

Спарки оставила нас в небольшом конференц-зале: я, четверо новичков и кипа бумаг, собранных в конфиденциальные персональные досье. Все спортсмены в палестре, время начинать состязания.

– Отлично, сейчас десять часов двадцать две минуты, двадцать четвертое декабря. – В качестве материального подкрепления я открыла папку. – С этого мгновения все ваши секреты перестают быть тайной.

Я улыбнулась широко и, как надеялась, зловеще. Группа завозилась, и это было хорошо. Я люблю до смерти запугать своих подопечных с самого начала, чтобы они потом легче каялись в своих грехах. Мне неплохо удается разыгрывать из себя Джеймса Бонда, и, учитывая человеческую природу, метод, как правило, срабатывает. По моему опыту, никто не говорит всей правды. В каждом третьем случае на следующий день после начала расследования проверяемый увольняется. И это, осмелюсь предположить, на пользу всем. Никого не ловят за руку, никто не оказывается в неудобном положении, а я кладу в карман всю оговоренную сумму, проделав лишь половину работы. И заодно оказываюсь, насколько возможно, далеко от занятий английской литературой и тех черных дней после смерти Фрэнка.

Четверо соискателей нервно потягивали свою содовую, пока я внушала им, что наличие персональных досье превращает их проверку в приятную прогулку. Имея под рукой все ключевые факты, мне остается только выяснить, какие из них не вписываются в кодекс, и тогда проштрафившегося ждут серьезные проблемы с «Хай-Датой». Каждый из новичков разбирался в информационных системах получше меня, поэтому дальше можно было не продолжать. Но я все равно напомнила им про легкость, с которой можно пробить их по сотням баз данных, таких как «Орбит», «Нексис» или «Лексис». О чем я умолчала, так это о том, что недавно загрузила новейшую версию программы «Онлайн Детектив». Имея возможность подключиться через нее к девяноста пяти тысячам баз, я в пять минут могла выяснить все, вплоть до марки трусов, которую они предпочитают.

Невзирая на факт, что соискатели уже дали «Хай-Дате» согласие на проверку личных данных, я, следуя совету Фила, заставила их подписать мою собственную бумагу.

– Но самый лучший способ добычи информации, – проинформировала я подопечных, заполняя заготовленные бланки, – это не через базы данных. Он состоит в отслеживании человеческого следа, общении с людьми, с которыми вы соприкасались с момента своего рождения. Эта часть работы мне больше всего по душе. Вы, возможно, не поверите, но очень многим нравится со мной откровенничать.

Собирая подписанные формы, я надеялась, что соискатели ощутили себя достаточно голыми, чтобы попытаться скрыть даже родимое пятно. Они таращились на меня с презрением и неприязнью, находя совершенно отвратительной. Что ж, меня нанимают не мать Терезу изображать. И это недовольство подтверждало, что пока я делаю все правильно.

– И последнее – по порядку, но не по значимости: не стоит забывать про кредитную историю, а также параллельные, косвенные и оперативные проверки, во время которых вытаскивается на свет все, во что вы были вовлечены, включая ваши ассоциации выпускников, подписку на журналы и религиозные общества.

Хотя в конференц-зале было прохладно, по лбам моих подопечных струился пот. Всякому человеку найдется что скрывать, даже если это скорее глупость, чем преступление.

– А теперь я раздам вам ваши личные досье.

Папку с именем «Марси Энн Кент» я вручила единственной девушке в группе. Она напомнила мне Мариску Харджитай из сериала «Закон и порядок: специальный корпус» – каштановые волосы, подстриженные коротко и элегантно, шикарная фигура и мелодичный голос. Еще мне вспомнилась одна моя школьная подруга – очень способная к математике и на редкость привлекательная. Парни бегали за ней по пятам, и все само шло ей в руки. Мне стоило немалых усилий не завидовать.

– А вы, наверное, мистер Джо Танака? – уточнила я, протягивая досье симпатичному японцу лет двадцати пяти.

– Видимо, да, – ответил тот, подмигнув и усмехнувшись.

Черные глаза, темные волосы и белая рубашка с расстегнутым воротничком усиливали приятное впечатление.

– А кто тут мистер Джон Олсон? – спросила я, держа папку на весу.

За ней протянул руку соискатель, который выражал желание досмотреть видео Кена. Лет тридцати с небольшим, рыжеватые, начавшие редеть волосы и затемненные очки в проволочной оправе. Спортивного кроя куртка и штаны были наверняка взяты из каталога Эдди Бауэра. На его руке я заметила «Ролекс». Любопытно: подделка или нет?

Оставшееся досье принадлежало улыбчивому брюнету с аккуратной бородкой.

– Мистер Рон Риверс, полагаю? – улыбнулась я.

Как и Танаке, Риверсу не исполнилось еще и тридцати. На нем был светло-синий костюм и красный галстук. Из-за очков на меня был устремлен настороженный взгляд.

– Сейчас я по очереди побеседую с вами в соседнем кабинете, – объявила я. – Пока же у вас есть минута, чтобы решить: желаете ли вы внести в свои документы какие-либо изменения или дополнения.

Джон Олсон попросил разрешения сходить в туалет и выскочил в коридор так поспешно, что я засомневалась, успеет ли он добежать вовремя.

Остальные погрузились в папки, и в комнате воцарилась тишина. Первым я наметила вызвать Олсона и сделала пометку просмотреть историю его разговоров во внутрисетевом чате компании. Девять десятых сотрудников уверены, что посторонние не способны получить доступ к этой функции, иначе не стали бы писать в чате то, что пишут, это сто процентов.

Я приготовилась начать, но Олсон все не возвращался. Часы подсказывали, что он отсутствует уже десять минут. И тут меня осенило, что соискатель выбежал вместе со своим досье.

Опрометью вылетев в коридор, я вломилась в мужскую комнату. Молодой парень мыл руки.

– Эй, леди, это не общий туалет!

Не удостоив его ответом, я гаркнула:

– Олсон, если вы здесь, выходите немедленно!

Тишина. Рядом с зеркалом на стене висела табличка с надписью: «С праздника жизни всякий уходит голодным». Молодой человек у раковины оторопело хлопал ресницами, причем такими длинными, что, не снедай меня гнев, я почувствовала бы зависть.

Мне пришлось открывать двери всех кабинок, спрашивая: «Есть тут кто?» Ответа не последовало. Я направилась к двери.

– Завтра здесь в это же время? – подмигнул мне юнец, когда я пролетала мимо.

Я сразу позвонила Спарки и сообщила, что мистер Джон Олсон провалил первый этап тотальной проверки.

– Вам не мешает отследить его по смарт-карте и заставить вернуть личное дело.

– Отследить? – хмыкнула Спарки. – Мне это нравится, сделаю это прямо сейчас, если он еще в здании, конечно. Между нами, Олсон с самого поступления к нам с горшка не слезает. У вас нет специального дерьмодатчика или чего-то в этом роде? Ладно, пока, удачи вам с остальными.

Она положила трубку, а я повернулась к своим подопечным.