Текст книги "Мозаика Бернса"

Автор книги: Дайана Мэдсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

42

Очнувшись от глубокого, беспробудного сна, я ощутила тоску по Скотти. Я побаивалась встречи с Гарри Марли и жалела, что не успела рассказать Скотти про подозрения о причастности Кена к смерти Фрэнка. Мне бы очень пригодился его совет.

К счастью, головная боль окончательно прошла. Синяки за ночь сделались заметнее, но болели не сильно. Кавалер вредничал, и даже когда я поделилась с ним омлетом, не сменил гнев на милость.

Разгадывать кроссворд не хотелось. Вместо этого я позвонила Тому Джойсу и спросила, что ему известно о подделках?

– Подделке денег или товаров? Сейчас и то и другое в ходу. Китай занимает первое место по производству фальшивых товаров, а Колумбия – денежных знаков.

– Подделку банкнот. Скотти считает, что кто-то подсунул мне фальшивые сотни и хочет, чтобы я показала их парню из следственной лаборатории Секретной Службы. По его мнению, фальшивки выполнены очень-очень качественно.

– Я определенно сгораю от желания познакомиться с твоим Скотти. Ему везет обращаться среди интересных вещей. Он у тебя что, агент ЦРУ, ФБР или Секретной Службы, раз способен с первого взгляда определить поддельную купюру?

– Я прямо так и спросила.

– И ЧТО?

– Он толком не ответил, но сказал, что связан со сверхсекретными изысканиями по части фальшивых денег. Так что ты можешь мне сообщить?

– Вряд ли больше, чем Скотти, раз он знаток по этой части. Скажу лишь, что это не первый период в истории, когда фальшивомонетчики переживают бурный расцвет. Есть сведения, что едва ли не половина обращавшихся в США в середине девятнадцатого века купюр являлась подделкой. Любопытно, что Линкольн образовал Секретную Службу 14 апреля 1865 года, в тот самый день, когда был смертельно ранен, и первейшей обязанностью ей вменялась борьба с фальшивомонетчиками, а не охрана президента.

– Скотти утверждает, что новая волна подделок связана с широким распространением хороших сканеров, принтеров и цветных копиров.

– Совершенно верно. Фальшивомонетчикам сейчас даже проще, чем двоеженцам. И ловят очень немногих, вроде моей любимицы, в одиночестве проживающей в Рокфорде, восемьдесят миль от Чикаго, леди. Она нарисовала банкноту достоинством в миллион долларов.

– Но ведь всем в Штатах известно, что такие купюры не выпускаются.

– Видимо, всем, кроме нее! И хотя федералы кормят публику рапортами о поимках фальшивомонетчиков, их не становится меньше. Множество сайтов в Интернете, вроде HowStuffWorks.com, доступно расскажут тебе, как подделать деньги и благополучно сбыть их. Так что, принимая в расчет обстоятельства, тебе стоит повидаться с тем знакомым Скотти из Секретной Службы.

– Если не вернусь через три дня, отправь на поиски Вульфи.

– Удачи, Ди Ди, и отзвонись обязательно.

По пути к дому номер один по Уокер-драйв я размышляла над теми стодолларовыми купюрами. Даже при ярком свете дня они выглядели совсем настоящими. Вопреки убежденности Скотти и Тома я не верила, что они поддельные. А еще надеялась, что Гарри Марли окажется таким надежным другом, каким считает его Скотти.

Мои еженедельные тренировки по айкидо прервались, поскольку наш сенсей уехал на праздники в Японию. Поэтому я вставила в магнитолу диск с «Зарядкой в машине», чтобы хоть как-то размяться. Программа началась с энергичного женского голоса, заклинавшего сохранять одну из рук на руле – чтобы, увлекшись упражнениями, я не забыла про вождение. Потом под музыку пошли вращения плечами, наклоны и приседания.

Выполняя комплексы для мышц рта и шеи, я прокручивала разные сценарии с Кеном, Марси и «Хай-Датой», одновременно стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды водителей проезжающих машин. Если деньги настоящие, то Марси, скорее всего, имела отношение к наркотикам. Или некто из «Хай-Даты» – Кен или кто-то еще – заплатил ей за что-то. Но если деньги фальшивые, то «Хай-Дата» причастна. Во мне крепло убеждение, что Марси не совершала самоубийства. Ее и Кена убили. А потом пытались убить Джеффри Фира. Рассматривают ли копы Джона Олсона, он же Дэн Картон, в качестве главного подозреваемого? Каким образом вписываются в общую картину Кен, Норман, Джо Танака и Спарки Гро? Угрожает ли по-прежнему опасность Джеффри Фиру? И мне? Ко времени, когда я припарковалась в двух кварталах от дома номер один по Уокер-драйв, мне удалось совершить аж тридцать пять вращений тазом, что, как заверила бодрая девушка с диска, «позитивно отразится на вашей сексуальной жизни».

Пронизывающий ветер с озера был таким холодным, что мне пришлось забыть про стодолларовые купюры и «Хай-Дату» и сконцентрироваться на борьбе за выживание. Нос и пальцы заледенели, и ног я почти не чувствовала. С каждым годом все сильнее ненавижу зиму.

Дом номер один по Уокер-драйв – это сверкающий сорокаэтажный небоскреб Гельмута Яна, построенный в 1982 году. Архитектурное решение, когда три блока здания, каждый вышестоящий уже нижнего, придают ему подобие лестницы, уходящей в небо. Внешне он оформлен темным стеклом с розовыми и голубыми окнами, чем Ян искусно придал сооружению некое сходство с собором.

У входной двери сжался в комок уличный музыкант. Мне стало жаль беднягу, и я кинула в шляпу пятерку, искренне надеясь, что губы у него не приклеятся на морозе к гармонике. Я толкнула тяжелую вращающуюся дверь и испытала облегчение, очутившись внутри. Меня ужасно страшит прославиться настолько, что в мою честь назовут какое-нибудь здание, потому как архитектор обязательно насолит тебе. К примеру, одну из правительственных резиденций нарекли в честь популярного политика Дирксона, громогласного сенатора от Иллинойса, и тут он получил по заслугам. Проектировщик здания напрочь забыл спланировать холл. В «Хай-Дате», напротив, холл был таким внушительным, из черного мрамора, что давил на посетителя и выглядел столь же неуютным и безликим, как весь стеклянно-хромовый интерьер.

Главный коридор кишел чиновниками и прочим людом, как штат Юта саранчой. До терактов 11 сентября меры безопасности тут были минимальные – столик с одним охранником, и если ты не знал куда идти, то неизбежно обращался к нему за помощью и подвергался допросу. Теперь же все изменилось, и облаченный в форму секьюрити поставил меня в хвост длинной очереди посетителей, по одному проходящих через металлодетектор.

Среди стоящих легко было вычислить крупных шишек с госслужбы и адвокатов. На некоторых красовались дорогие пальто, другие не придавали такого значения одежде, но у всех неизменно наличествовали пухлый портфель и цепкий взгляд, который, казалось, следит за тобой из любой точки. И все разговаривали по мобильным телефонам или рассылали СМС-сообщения.

Когда подошла очередь, охранник с одутловатым лицом и пустыми синими глазами открыл мою сумочку и извлек пригоршню предметов, включая конверт Марси с долларами. По счастью, они не высыпались, и меня не арестовали на месте. Страж проверил тюбики с губной помадой, вывернув каждый. Потом обнаружил припасенные на крайний случай в тайном отделении тампоны «Плейтекс». Сунув их обратно, он вручил мне сумочку и пропустил.

Среднезападный операционный центр Министерства финансов США не рекламировал свое присутствие, но Скотти говорил, что он целиком занимает двадцать третий этаж. Лифтовых шахт было четыре. Следуя инструкции Скотти, я воспользовалась дальним от холла по южной стороне и поднялась.

Приемная была оформлена в фирменном бюрократическом стиле, являя смесь между ночлежкой и Белым домом. Пол застилал ковролин неопределенного цвета, а большая часть мебели была дорогой, но безликой.

Секретарша, привлекательная южноамериканка, облаченная в ярко-оранжевый костюм с кричащей бижутерией, любезно поискала мою фамилию в списке. Потом сказала, что меня ждут, и предложила присесть.

Через пару минут она вернулась в сопровождении симпатичного черного парня, напоминавшего Мохаммеда Али [47]47
  Мохаммед Али (р. 1942) – знаменитый американский боксер.


[Закрыть]в лучшие годы. Ростом в шесть футов и четыре или пять дюймов, он был настоящим великаном, но не только это придавало ему вид внушительный и властный. Парень улыбнулся, широко и радушно.

– Меня зовут Гарри Марли, а вы, как понимаю, Ди Ди Макгил от Скотти, – это прозвучало не как утверждение, но и не как вопрос. В густом баритоне Гарри легко угадывался карибский акцент, навевающий воспоминания о жарком солнце и приключениях Джеймса Бонда. Не зная, что наговорил ему Скотти, я просто улыбнулась.

– Идемте, – бросил он и повел меня сквозь лабиринт коридоров. Мысленно я восхищалась, как отлично скроенный серый костюм выгодно подчеркивает мощные мышцы его спины, ягодиц и бедер. Наконец Гарри свернул в крыло, где размещалась следственная лаборатория, и ввел меня в просторный кабинет.

43

Из офиса Гарри Марли нельзя разглядеть реку Чикаго, ее загораживает здание Торговой биржи, но вид все равно приятный. Отсюда открывается шедевр в стиле ар деко, городской оперный театр – одна из главных достопримечательностей Чикаго и личный мой фаворит.

Посреди комнаты располагался большой овальный стол, по одну сторону от которого размещались музейные витрины с экспонатами, а по другую – стеллажи с тысячами инструментов и специальной конструкции микроскопов различных размеров, форм и свойств. Приняв у меня пальто, Марли сразу перешел к делу, спросив про деньги.

Я достала из сумочки конверт Марси и толкнула его по отполированному столу. Когда длинные, с ухоженными ногтями пальцы потянулись к конверту, я заметила, что Гарри носит золотые запонки, являющиеся точной копией стодолларовой купюры в одну восьмую величины, как у настоящего крутого парня. Должно быть, изготовлены по специальному заказу. Интересно, законно ли это?

– Послушайте, мистер Марли, я…

– Гарри, называйте меня Гарри, мисс Макгил.

Он выглядел дружелюбным, но мне как-то сложно заставить себя обращаться по имени к парню из министерства финансов. В конце концов, в состав последнего входит Внутренняя налоговая служба. Я решила опустить обращение.

– Хочу только сообщить, что в мои планы не входило беспокоить вас. Скотти считает купюры подделками, но мне кажется, это ложная тревога.

– Я склонен доверять суждениям Скотти, – произнес Гарри. Его ручища открыла конверт и извлекла банкноты.

Он разложил их веером на столе.

– Одиннадцать купюр. Все нового образца. Разные номера серий, все с равным интервалом, отпечатаны той же краской, что и печать министерства финансов, со вполне допустимым набором выпускающих резервных банков. Одна разорвана пополам. Любопытно.

Гарри взял маркер и коснулся им каждой банкноты в левом верхнем углу, под оттиском цифры «100». Я узнала ту самую черную ручку, которую продавцы и банковские служащие используют для выявления подделок, – мы говорили про них со Скотти прошлой ночью.

Собрав купюры, Гарри просмотрел каждую под большим микроскопом, стоявшим на столе рядом с его креслом.

– Ну как? – спросила я.

– Определенно, это очень хорошая подделка, как и сказал Скотти.

– Откуда такая уверенность?

– При мощном увеличении зубчики знака Федерального Резерва и печати министерства финансов не такие четкие и оформленные, как на настоящих банкнотах. Из-за копировальных машин с ультравысоким разрешением, какими пользуются в наши дни фальшивомонетчики, вы без помощи хорошего микроскопа ни за что не отличите, ксерокопия перед вами или печатный оригинал. Печатает деньги только правительство.

– Но цветные копиры не могут воспроизводить купюры, вылезет только черный лист бумаги.

Его взгляд насторожился.

– Я не спрашиваю, откуда у вас такие познания, мисс Макгил. Но вы правы, мы… Ну, убедили производителей последнего поколения цветных копировальных аппаратов встроить в схему маленький сенсор, который не позволяет машине копировать деньги, облигации и прочее. Хитро, не правда ли?

Гарри улыбнулся. Я вздрогнула, представив себе методы этого убеждения. Мне нарисовалась картинка генерального директора компании «Ксерокс», которого макают в воду на колесе.

– Большая часть этой технологии, как понимаете, строго засекречена, – продолжал Марли. – Мы стараемся быть на шаг впереди плохих парней, а это непросто. Подделки при помощи электронных технологий – самая стремительно развивающаяся отрасль интеллектуальных преступлений в Америке. Мы уже варьировали несколько раз дизайн нашей валюты, добавляя микропечати и меняющую цвет краску. А еще вводим в бумагу специальные полимерные нити или волокна. Если посмотрите внимательно на одну из наших новых купюр, то увидите, что эти нити находятся внутри самой бумаги, а не пропечатаны по поверхности. Это один из методов определить фальшивку.

Я кивала, пытаясь свести воедино изготовление поддельных купюр, гибель Кена и Марси, высокие технологии вообще и «Хай-Дату» в частности.

– На данный момент мы конфискуем свыше миллиона поддельных долларов в год.

– Ого! – я мысленно прикинула риск нарваться на фальшивку.

– Плохо то, что ежегодно в США таковых изготавливается около четырех миллиардов. С учетом всех сегодняшних проблем с выплатой долгов мы ожидаем даже прилива. А за границей, где люди не так хорошо знакомы с долларами, дела обстоят еще хуже.

– Эта сумма превышает ту, что была похищена во время ограблений за прошедший год, – заметила я, вспомнив статистические данные с последнего семинара по защите имущества.

– Буквально вчера мы конфисковали поддельных купюр на сорок один миллион долларов в Боготе, столице Колумбии, – сообщил Гарри. – И хотя вам это может показаться грандиозным успехом, уверяю – это всего лишь ничтожная часть продукта, производимого международной индустрией фальшивомонетчиков. Думаю, нам пора перейти к тому, как родились на свет именно эти бумажки. Они напечатаны так хорошо, что явно изготовлены с помощью оборудования, гораздо более хитрого, нежели настольный сканер и персональный компьютер. Вот это и беспокоит. Хорошо оснащенный подпольный цех может произвести долларов не меньше, чем казначейство США, тем самым окончательно подорвав в мире доверие к нашей валюте, особенно когда на дворе экономический кризис.

Внимательно изучив подделку через сравнительный микроскоп, Гарри поместил ее под лампу с ультрафиолетовыми лучами. Потом со вздохом поднялся.

– Парни в Вашингтоне дадут точное заключение, – проговорил он, и складки у него на лбу сделались глубже. – Эта подделка так хороша, что способна обмануть лучшие наши системы распознания, и новейшая технология, которую внедряет Скотти, очень к месту.

Марли даже не заметил, что выдал секретную информацию, упомянув о работе Скотти. Выдвинув кресло у стола для совещаний, он знаком предложил мне сесть. Потом закурил, и кабинет вскоре наполнился дымом.

– Данные банкноты способны обмануть нашу новую систему, – повторил он, попыхивая сигарой. – У нас очень серьезная проблема. Валюта США используется в качестве резервной многими правительственными и коммерческими учреждениями по всему свету. Если Штаты откажутся отвечать за нее, мировая экономика рухнет, и не далее как через месяц нас ждут война и голод.

Клубы табачного дыма плыли через стол. Я закашлялась, но решила, что сейчас не время упоминать про запрет на курение в этом здании.

44

Итак, Скотти оказался прав – деньги не настоящие. Кен мертв, мертва Марси. Джеффри чудом избежал гибели, но покушавшийся вряд ли успокоится. И посреди всего этого – «Хай-Дата». Я не сомневалась – Джеффри Фир не успокоится, пока не выяснит, что творится в его фирме. Фил частенько советовал мне помнить, что я работаю на страховую компанию. А та не имеет права скрывать информацию о преступной деятельности клиента, добытую в ходе расследования. Подделка купюр явно относится к преступной деятельности, а самое главное, некто в «Хай-Дате» намерен втянуть меня в это дело. Одна мысль приводила в бешенство. При таких обстоятельствах мне не оставалось иного выбора, как выложить Гарри все, что я узнала от Спарки про офшорные счета и переводы Марси.

Тот внимательно выслушал и сделал несколько коротких звонков с красного телефона на столе. Когда я упомянула про разработанную Кеном программу – «взломщик кодов» и его предполагаемую связь с Марси, брови Гарри заметно приподнялись. Он засыпал меня вопросами, из которых я могла ответить лишь на немногие. Потом сделал еще несколько звонков.

Вскоре принтер и факс Гарри принялись выплевывать листы с информацией о том, как часто Кен покидал страну за последние два года, куда ездил, в каких отелях останавливался, чем платил и куда звонил. Марли пробегал каждый документ быстрее, чем сам Ивлин Вуд, чемпион по скоростному чтению.

В офис Гарри хлынули агенты. Кто-то отвел меня в соседнюю комнату, где на столе обнаружились салат с курицей и диетическая кола. Была уже половина третьего, и я проголодалась. Наскоро подкрепившись, я поспешила обратно, но женщина в форме ухватила меня за руку, вернула назад и попросила подождать. Не стану утверждать, что не пыталась подслушать, что творится в кабинете у Марли, но стены были из звуконепроницаемого материала. Был уже четвертый час, когда Гарри вошел в мою комнату, один.

– Я ввожу вас в курс дела по двум причинам, мисс Макгил. Во-первых, вы э-э… – пауза немного затянулась, – подруга Скотти, и поэтому я доверяю вам. Во-вторых, уверен, что вам грозит опасность. Скотти рассказал про перерезанный тормозной шланг. Вам следует знать несколько вещей, но разглашать их строго воспрещается. Надеюсь, я не пожалею о своей откровенности.

Он замолчал, ожидая утвердительного ответа. Но я не привыкла ручаться за будущее, поэтому хранила молчание, которое было расценено как знак согласия.

– Нами прослежен определенный шаблон в путешествиях Кена Гордона. Он постоянно посещал некоторые ближневосточные и южноамериканские страны. Мы подозреваем, что он наладил определенные контакты с научным сообществом этих государств, и произошло это во время войны в Персидском заливе, когда «Хай-Дата» участвовала в одном секретном проекте. Наиболее вероятный сценарий состоит в том, что Кен продал некоторые запрещенные к разглашению технологии, которые как раз могли быть использованы для изготовления высококачественных фальшивых банкнот.

– И эти страны распространяют подделки по миру, решая тем самым свои валютные проблемы, – подытожила я.

– Совершенно верно. Используя свои разведывательные сети как систему сбыта, они наводняют фальшивками международный рынок. С учетом текущего экономического кризиса, банковская структура может быть окончательно подорвана, что приведет к широкомасштабной депрессии.

Гарри обошел молчанием один факт – некто в «Хай-Дате» имеет непосредственное отношение к этому заговору. Этот некто убил Кена, Марси и пытался прикончить Джеффри Фира. Он же перерезал мой тормозной шланг и тем самым едва не покончил и со мной. Может ли Олсон-Картон быть не только промышленным шпионом, но и участником этой преступной схемы? На ум также пришло имя Нормана. Как шеф безопасности, он просто обязан быть осведомлен о происходящем.

Пока Гарри вводил меня в курс того, что ему было угодно мне сообщить, в комнату входили и выходили из нее другие агенты, приносили бумаги, докладывали что-то, разговаривали по телефону. Уже знакомая мне женщина, которую Гарри называл мисс Готтардо, появилась снова и передала Марли документ. На нем виднелся штамп «Срочно и секретно». Я потянулась, надеясь разглядеть еще что-нибудь, но Гарри пробежал бумагу глазами и вернул мисс Готтардо так быстро, что у меня ничего не вышло.

Тут зазвонил мой сотовый. Брови Гарри снова вскинулись, и пока я доставала телефон и смотрела на номер, он буквально впился в меня глазами.

– Кто это? – спросил Марли.

Номер был незнакомый. Я пожала плечами в жесте, на всех языках мира означающем «не знаю». Схватив мой телефон, он записал номер и передал его мисс Готтардо, которая опрометью выскочила из кабинета, явно чтобы «пробить» его по своим каналам. Гарри протянул телефон обратно.

– Ответьте.

– Алло, это Ди Ди Макгил.

– Добрый день, мисс Макгил. Это Джордж Мюррей.

– Джордж, как вы узнали мой номер?

– Э, лэсс, ваша тетушка сказала мне. Я в аэропорту О'Хара, прилетел буквально парру минут назад.

Гарри схватил меня за руку.

– Что за Джордж?

– Джордж Мюррей из Шотландии, – ответила я, прикрыв рукой микрофон. – Тетин э-э-э… предполагаемый жених.

Плечи Марли расслабленно опустились. Он откинулся в кресле.

– Продолжайте, – промолвил агент, махнув рукой и возвращаясь к бумагам.

– Ого, мы не ждали вас так быстро. Хотите, чтобы я забрала вас?

– Эге, это было бы замечательно, лэсс. Полагаю, нам предстоит вместе порработать над возвратом Элизабет неких утеррянных вещиц.

– Я сейчас занята, но скоро освобожусь и приеду.

Джордж продиктовал мне номер своего рейса и обещал подождать. Я нажала «отбой».

Задав еще пару вопросов, Гарри разрешил мне идти. Помогая надеть пальто, он с хмурым видом сказал:

– Это очень важно, мисс Макгил: ни в коем случае не ездите больше в «Хай-Дату». Ради собственной безопасности – вспомните про свой тормозной шланг. На вас уже покушались однажды, и мы не можем ручаться, что не произойдет еще одной попытки.

Когда я вышла на улицу, уже темнело, и уличный музыкант давно ушел. Людям не нравится подвергать себя воздействию понижающейся температуры.

Я пыталась переварить услышанное от Гарри Марли. Нет сомнений, что «Хай-Дата» вовлечена в операции с фальшивыми деньгами, но кто стоит за всем этим? Не исключено, что Гарри больше беспокоится о проблемах своего агентства, чем о моей безопасности. Будем надеяться, что так. Я намеревалась закончить порученную мне проверку соискателей к пятнице. Не выполню работы – не получу денег, а они мне нужны. Поэтому я твердо решила завершить рапорты, отправить их заказчику с курьером и покончить с делом.