Текст книги "В плохих парней не влюбляются (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)
– Послала тебя! И правильно сделала! – змеей прошипела я.
– Вот, – кивнул он, – а мне теперь что, с пяток лет от тоски чахнуть? Другое дело, если бы ты тоже обозначила свои серьезные на меня намерения. Я нравлюсь тебе? У нас есть шанс быть вместе?
И подмигнул мне нагло.
– Ой, – теперь пришла моя очередь смеяться, – и что тогда? Ты бы поклялся мне, что больше никогда ни к одной девушке не прикоснешься, да?
– Да! – протянул он ко мне свои грабарки. – Прямо сейчас торжественно клянусь, Мара, что вот эти самые руки, если и будут хватать кого за филейные части, то только тебя. Да и вообще, я бы этого и сегодня утром не сделал, если бы не знал, что ты уже ко мне сильно неравнодушна и вот так дико приревнуешь меня к Лоле.
Пф-ф-ф!
Чего???
– Умные мысли преследовали этого парня, но он был быстрее…, – усмехнулась я, качая головой.
– А какие тогда ко мне могут быть претензии, если нет? – Царенов отлепился от стены и медленно пошел на меня. – Я Толмачеву знаю с детского сада, она мне, считай, как младшая сестра. Это была лишь безобидная шутка. Ясно? Представь себе, мы можем иногда поржать от души, что наши предки спят и видят, как мы с Лолой однажды поженимся. И не только они. Думаешь, я не знаю, какие про нас сплетни по институту гуляют? Да брось, это ведь даже звучит бредово.
И на последних словах он окончательно сократил между нами расстояние. А затем протянул свою ладонь, заискивающе склоняя голову набок и переходя на шепот змия-искусителя:
– Ну же, детка, дай мне шанс…
Глава 8 – Штирлиц, а вас я попрошу остаться!
Каха
– Ей настолько понравилось мое сообщение, что она читает его уже 5 часов кряду…
Психанул.
Зарычал и откинул от себя телефон. А затем принялся колошматить грушу с еще большей прытью, чувствуя, как внутри меня поднимается термоядерный гриб раздражения. Я терпеть не мог, когда в кратчайшие сроки не получал то, что хотел.
О! А эта блондинка мне прям была все равно, что красная тряпка разъяренному быку.
Реально перекрыло.
Жестко!
Один раз на нее глазами напоролся сегодня и все во мне аж задрожало, будто бы через меня вдруг пропустили мегаватты ослепляющего электричества. Вставило в моменте. На максимум! Ну а чего бы нет? Красивая же. Я вообще вот это все любил – чтобы фигурка точеная и ладная, чтобы мордашка кукольная, чтобы прямо вау!
Вылизывал ее жадным взглядом и понимал четко: не зря я за нее лучшему другу по физиономии настучал. Ой, не зря! Такие ей песни соловьем спою по этому поводу, что она сразу и растечется у моих ног на все согласной и влюбленной в меня лужей. Без шансов!
Прямо в кассу все.
Потому что стандартный набор ванильных подкатов на удивление не возымел эффекта. Хотя, казалось бы, да? Под окна ее на крыльях ночи прилетел. С букетом наперевес к ней на порог едва ли не вломился. В симпатии бурной признался: это вообще девчонки любят.
Что еще надо-то было?
Я фулл-хаус собрал. А она мордой лица своей, симпатичной до сердечного приступа, крутить удумала. И разговоры со мной разговаривать ни разу не торопилась.
Но, давайте честно…
Я знал девчонок. Как облупленных знал. Все эти их уловки, ужимки, улыбки и корявые выгибоны, нацеленные только на одно – набить себе цену, чтобы не так обидно было падать мне в руки переспевшим наливным яблоком. Ну а кто бы мог их в этом упрекнуть? Передо мной ведь еще ни одна не устояла.
Вот и у Марьяны шансы были откровенно нулевые. Она этого еще просто не знала, потому-то и пыталась еще что-то там трепыхаться. А по факту только сильнее меня раскочегаривала своими строптивыми концертами.
Вот и выпросила.
А я разве мог девчонке отказать, когда она сама на грех напрашивалась изо всех сил? Нет! Я ведь джентльмен.
Да и врать не буду – руки к ней, как протянул, так у меня пробки и выбило. Раз – и все! И мотор за ребрами затроил от резкого выброса адреналина, что шарахнул меня по мозгам и растекся раскаленной лавой по венам. А дальше – чисто кипяток.
И меня повело капитально.
Я вообще больше не думал, что делаю, зачем и почему. Просто надо. Просто хочу. Просто "фас"!
А уж когда я в нее врезался губами и языком, так крышу и вовсе снесло окончательно. Ну, потому что вкусно было. Очень! Она была как карамелька со сладко-перечными нотками ярости и ароматом мандаринового мороженого, малины и сахарной пудры. Просто пушка!
Просто навынос! И я весь вскипел до состояния бурлящего свинца за секунду. Накачивал эту девчонку собой. Показывал, как она меня завела с полпинка.
И перся!
Как в первый раз…
А по факту? Нет. Это явно было с каким-то одурманивающим экзотическим привкусом. Да, совершенно точно, я ощущал на языке то, что не пробовал никогда в жизни.
Сопротивление…
М-м-м!
Чума!
Но остановиться я уже не мог. Вроде бы где-то еще на периферии сознания я отдаленно слышал вой сирен, которые пытались донести мне, что девчонка против моего натиска. А мне плевать было! Меня плющило и колбасило.
А потому мне было глубоко насрать на то, что кто-то что-то там не хотел. Я ведь был только за. Еще вопросы? А с другой стороны – глупости несусветные. Чем я вдруг так безбожно впечатлился? Пуританскими поцелуями и тисканьями под лестницей?
Ну, камон!
А нет, руки от нереального всплеска кайфа будто бы жили своей собственной жизнью. И я уже не целовал ее даже. Я ее сожрать хотел! И все тискал, гладил, пока меня совсем не перекрыло, и я окончательно не наплевал на то, где мы.
И я не знаю, чем бы все это закончилось и как далеко бы меня унесло, если бы Марьяна не извернулась и не укусила меня в шею. Только тогда я наконец-то вынырнул из тестостеронового шторма и сам от себя пришел в ужас.
Жесть!
Почему?
Потому что, отвечаю, вот так и, по сути, на ровном месте меня еще никогда не крыло.
Еще раз и прописью: НИКОГДА!
А еще я точно мог сказать, что до сих пор не помнил, о чем мы сначала говорили с Марьяной. То был чистый и незамутненный автопилот, потому что все ресурсы моего воспаленного мозга уходили на то, чтобы просто пялиться на нее.
На ее восхитительно прекрасные губы, которые прямо сейчас были мной искусаны и истерзаны.
На глаза ее пьяные от шока и негодования.
На ее горящие щеки и часто вздымающуюся грудь. На трясущиеся руки. И на засос, который я все-таки оставил на ее шее. Черт, да!
И только сильно после до меня худо-бедно достучалась реальность. Я завис прямо над Марьяной. В одном жалком шаге. Руку протяни – и она снова будет моей. Но идеальная картинка, тщательно отрисованная поплывшим сознанием, вдруг зарябила, дав трещину.
А затем и вовсе осыпалась.
– Ну же, детка, дай мне шанс…
Но вместо на все согласного кивка я вдруг получил то, что вот вообще никак не ожидал. Ибо девчонка внезапно жестко, как-то даже жестоко усмехнулась и сделал уверенный шаг назад. И смерила меня таким взглядом, будто бы я был по меньшей мере кучкой перебродившего навоза под ее туфлями.
– Слушай, а мне вот интересно стало, Каха. Прямо от любопытства в груди свербит. Скажи, а ты с первого взгляда в меня влюбился до того, как мне бабки за молчание всучил или после, м-м?
Черт!
– Кажется, до, я права? – она откинула голову и рассмеялась.
А затем принялась мочить по мне из всех орудий, пока я мысленно ругал себя за несдержанность. За то, что ее гипертрофированная красота взбила мне мозги до состояния крутой пены и я вместо того, чтобы навешать на ее уши отборной лапши, а потом уже смаковать закономерный эффект капитуляции, зачем-то присосался к ней, как обдолбанная пиявка.
Вот же гадство!
– Ой, наверное, ты пламенными чувствами в мой адрес воспылал тогда, когда на стероидной злобе рычал мне прямо в лицо, что у меня нет ни рожи, ни кожи, верно, Каха?
– Марьяна…, – протянул я к ней руку, но эта фурия лишь с шипением отбилась от нее, продолжая мстительно цедить мне слово за словом.
– Что, скажешь, еще раньше? О, скорее всего, это случилось тогда, когда твои друзья натянули мне мешок на голову, связали по рукам и ногам и приволокли в твой дом, дабы потешить свое эго страданиями и унижениями другого человека, да?
– Марат уже от меня получил за это, – снова пошел я на нее, понимая, что наш разговор движется совсем не туда, куда бы мне хотелось.
Но Марьяна лишь смерила меня взглядом полным презрения и процедила ядовито:
– За это?
– Да…
И на этом месте она прищурилась. А затем сама подалась ко мне ближе, указательным пальцем тыча мне в лицо и наливаясь чистой яростью. А дальше расстреляла миномётной очередью из накачанных ненавистью слов:
– Ты меня со своими недалекими фаворитками не сравнивай, Царенов. Я прекрасно осведомлена, зачем вы меня приволокли в эти твои элитные хоромы. И что хотели со мной сделать я тоже в курсе. И зачем ты тут внезапно ко мне небывалыми любовными любовями вспыхнул. И не надо здесь корчить из себя мальчика-зайчика – этот номер не прокатит. Ясно? Но и ты себе на своем высокомерном и спесивом носу заруби, уж будь лаской: мне плевать на таких, как ты! Плевать с высокой горы! Хоть что делай – единственное, что ты услышишь от меня, так это простое, четкое и безапелляционное – НЕТ!
А дальше Марьяна развернулась и бросилась прочь. А я дал ей убежать, потому что понимал: сейчас от нее положительных реакций не добиться. Но и отступать я не собирался.
Наоборот!
Я улыбнулся ей вслед, а затем сам себе кивнул, врубая режим "танк" на полную катушку.
Разблокировал телефон. Набрал в поисковике свой запрос. Нажал на дозвон и сделал заказ. А затем четко и без прикрас написал девчонке сообщение, в смысле которого не нужно было разбираться, ибо я отказываться от того, что хочу не привык.
С тех пор прошло пять часов. Пять!
И я, черт возьми, начинал не на шутку злиться…
Глава 9 – Господин назначил меня любимой женой!
Марьяна
Вот же потный жеребец!
Вот же гадкий хронический развратник!
Воспылал он ко мне чувствами искренними. Глядите-ка! Да кто поверит в этот поток словесной диареи? Пф-ф-ф! Скорее наступит второе пришествие, чем Каха Царенов полюбит еще кого-то кроме своей исключительно отвратительной и самодовольной персоны.
Враль мелкокалиберный.
Но выбесил он меня знатно. Прямо постарался от души. И вкус его паскудного языка только продлевал мою яростную агонию. А ведь я старалась его вытравить! Еще как старалась. Пулей долетела до машины, запрыгнула в нее, словно за мной гнались адские гончие, а затем отыскала в сумке мятные драже и вкинула в себя сразу почти половину пачки.
Вздохнула облегченно, прикрывая глаза и откинувшись на спинку сидения.
Но уже совсем скоро мне пришлось и вторую половину в себя заталкивать, потому что даже через термоядерную перечную мяту пробивался вкус сладкой карамели, который, совершенно точно, на всю мою жизнь теперь будет вызывать у меня тошноту.
Приеду домой и белизной свой рот тщательно прополощу!
Ух и завелась я!
На тренировке прямо заряженная была. Отрабатывала каты, а сама представляла, что снова и снова ломаю неправильному царевичу кости его обнаглевших конечностей, которые он посмел ко мне протянуть. Ведь облапал же везде, гад ползучий!
Эх, надо было все же нарушить кодекс чести, гласящий о том, что в карате нет нападения. Да и никто бы меня за это не осудил. Ибо то был бы всего лишь превентивный удар, дабы на стадии зародыша отбить у доморощенного картонного мачо желание тянуть ко мне все свои эти мерзопакостные губы, зубы, языки и руки!
Короче, волна оглушительной ярости перестала сбивать меня с ног только под конец тренировки, когда я наконец-то кулем повалилась на татами, чувствуя, что совершенно обесточена. Но своего добилась. Я почти не вспоминала, как ЭТО было. Не перекручивала в голове нон-стопом все те слова, что мне сказал Царенов. Особенно вот эти, где он так легко и непринужденно признавался мне в симпатии.
Хотя чего это ему напрягаться, верно?
Сегодня он Маше эту восхитительную чушь выдал. Завтра – Саше. Послезавтра – Глаше. Пел песни соловей – а ему все верили. Все, да не все! Я точно на эту ерунду покупаться не собиралась. Как минимум потому, что понимала, откуда дует северный ветер.
Мальчику рассказали, чья я дочь. Вот он своими распутными мозгами и смекнул, что можно позабавиться за мой счет. Держу пари, что если я и дальше стану продолжать твердить ему четкое "нет", то этот конь педальный примется меня шантажировать, грозясь сделать секрет моей мамы достоянием широкой публики.
Я готова была руку дать на отсечение, что так оно и будет.
Но это ладно. Главное – я себя потушила и снова превратилась в Марьяну Крапивину, которой все нипочём, и плевать мне было на домогательства потасканного короля института.
Вот только дзен получилось словить ровно до тех пор, пока я не пошла в раздевалку. А ведь сначала все так прекрасно начиналось. Мы с девчонками о чем-то легко болтали, шутили, смеялись. Сходили в душ. А потом я полезла проверить свой телефон, и мои зубы с яростью лязгнули друг о друга, едва ли не перетираясь в костную муку.
И все потому, что на экране высветилось сообщение от Кахаслава Великого, который, на чистой и незамутненной вере в собственную исключительную неотразимость, написал мне очередную фантастическую чушь:
«Я не прошу тебя влюбляться в меня прямо сейчас, Мара. Но я просто хочу, чтобы ты знала: однажды ты проснешься и поймешь, что уже давно это сделала. А я в этот момент буду рядом. Чтобы ты не испугалась…»
Идиот!
Но если я думала, что на этом все цирковые выступления от прибабахнутого клоуна подошли к концу, то сильно заблуждалась. Ибо этот парень только начал отжигать и, по всей видимости, тормозить вообще не собирался.
Чем старательно доводил меня до ручки.
Меня и так трясло, как ту Каштанку, когда я после тренировки входила домой. А затем реально чуть нервный тик не словила, когда мама прямо с порога кинулась ко мне на бурном энтузиазме, размахивая руками.
А я пятой точкой чувствовала, что царской придурковатой персоной пахнуло.
Глаза аж зарезало!
И была чертовски права…
– Ой, дочка, вот ты и приехала! – и аж прям пританцовывала на месте, потирая руки.
– Что случилось? Уважаемый Константин Рудольфович позвал тебя замуж? – хохотнула я прищурившись.
– Да куда ему, – отмахнулась мама, а затем поторопила меня. – Разувайся быстрее! Мне срочно надо тебе что-то показать. Скорее! Сил нет терпеть.
Она вела себя, как девчонка, и я даже немного заразилась ее кипучим восторгом.
– Ладно, – скинула я кеды с ног и пошла вслед за родительницей, которая мне заговорщически улыбалась.
Но зря я это сделала. Ой, зря!
Мы вошли в мою комнату. Я щелкнула выключателем, чтобы зажечь свет, но мама тут же на меня шикнула.
– Погаси!
– Да, что такое? – развела я руками, но та лишь нетерпеливо сама ударила по клавише, и комната вновь потонула в вечерней темноте.
– Иди сюда, – и потащила меня едва ли не на буксире к окну, а меня прямо в то же мгновение ошпарило пониманием, что увиденное мне явно не понравится.
И как в воду глядела.
У меня из окна открывался потрясающий вид. Я уже, кажется, говорила об этом: Битцевский лесопарк, как на ладони. Наискосок, правда, немного портил пейзаж торец соседней панельной девятиэтажки. И все бы ничего, да?
Да вот беда – теперь это здание напротив еще малость "преобразили". Совсем чуток. Так, что у меня от шока и ярости едва ли кровь из глаз не пошла.
Ну, все потому, что на глухой бетонной стене теперь ярким заревом горела световая инсталляция. И не какая-то там обезличенная. Нет! На ней красовался мой портрет, нарезанный, по всей видимости, где-то на просторах социальных сетей. И не абы как, а в ореоле пульсирующих сердечек и поцелуйчиков.
А ниже огромными буквами горел призыв к действию:
«Инструкция: посмотри в окно → улыбнись → вспомни обо мне».
Жесть!
Как он вообще это провернул?
– Какой кошмар, – прохрипела я, в ужасе хватаясь за шею.
– Почему же, Марьяна? – искренне удивилась мама и глянула на меня вопросительно. – Ведь это так романтично! Ты посмотри, что этот мальчик ради тебя творит. Он же влюбился в тебя по уши! Не иначе…
– Мам! – закатила я глаза.
– Ну ты гляди, как он из кожи вон лезет, чтобы тебя впечатлить, детка!
– Он уже…, – скривилась я.
– Может, все-таки дашь этому парню шанс?
– Мам, не разочаровывай меня, – в отчаянии выдохнула я.
– Но почему?
– Да, потому что, блин! – рассмеялась я, правда сама поразилась тому, как истерично звучит мой голос. – Этот персонаж поставил на поток такие вот ухаживания. И цель у него не меня впечатлить, уж поверь. Ему просто необходимо поставить галочку. Закрыть гештальт. Похвалиться перед друзьями. Любой ценой. А когда средства располагают, то ничего не жалко для ее достижения. Понимаешь?
– Понимаю, – улыбнулась мама, а затем кивнула в сторону окна и усмехнулась. – Но красиво, черт побери! Для меня никто и никогда даже близко такого не делал.
– Какие твои годы, – тепло обняла я родительницу, глядя с ненавистью на световой луч, который делал меня звездой на районе благодаря спятившему царевичу, который не воспринимал слово "нет".
А жаль. Придется теперь как следует разучивать его вместе с ним. Потому что "да" ему явно не светит.
Без шансов.
Каков итог?
Ну…
На достигнутом Царенов не остановился. Почти в полночь вновь прислал сообщение сомнительного характера:
«Думаешь обо мне?»
Разумеется, черт побери! Гуглю, как наложить в кратчайшие сроки порчу на человека. Но сообщать ему об этом не стала. Смысл?
А он на своем не остановился и снова настрочил:
«А я о тебе думаю».
«И вспоминаю, как целовал тебя».
«Мне понравилось. Очень!»
«Теперь не знаю, как доживу и не сдохну в ожидании, когда это случится снова…»
Вот за что мне это все, а?
До глубокой ночи не спала. Пялилась в окно на свой мигающий портрет и дебильное послание, мысленно посылая на буйную голову Кахи Царенова всевозможные небесные кары. И да, все, как он и хотел, уснула я с его именем на губах:
– Что б ты провалился, Кахаслав…
Вот только обнаглевший в край царевич наутро был живее всех живых. И снова принялся меня изводить!
Марьяна
Хотите честно?
Я не верила, что барского запала надолго хватит. Ну и искренне надеялась, что у этой коронованной личности мозгов в черепной коробке достаточно, чтобы оценить степень моего к нему пренебрежения. Вот только я даже не догадывалась, как эпически я ошибалась.
И что градус прибабахнутых поползновений в мой адрес от Кахи Царенова день ото дня будет только крепчать.
Но так оно и случилось.
Четверг встретил меня на удивление благосклонно. Я чувствовала себя бодрой и полной сил. Сделала зарядку, плотно позавтракала и припустила было уже на выход, дабы отправиться на учебу. Расцеловала маму, желая ей доброго и продуктивного дня. Обулась. Оделась. Потянула на себя входную дверь.
И зависла.
Потому что прямо напротив меня стоял курьер в фирменной куртке известной на всю Москву сети кофеин и улыбался от уха до уха, держа в руках стакан с неизвестным напитком в картонном держателе. А я даже и послать его по известному маршруту не успела.
Растерялась.
Хотя и понимала, откуда вестимо. И не ошиблась.
– Марьяна?
– Я…
– Доброе утро, Марьяна! Разрешите скрасить начало вашего дня чашечкой ароматного латте, заказанного специально для вас пылким и ярым поклонником.
Застрелите меня!
– Итак, этот напиток был создан в вашу честь и носит название "Пряный Восток".
Очень оригинально…
– Основа: американо на обычном молоке, с добавлением капельки сиропа кардамона, шафрана, меда и щепотки морской соли. Вкус обещает быть загадочным и пикантным, а послевкусие богатым и насыщенным.
– М-м, круто, – подняла я два больших пальца вверх, но напиток у курьера все-таки приняла. Демонстративно скрутила крышку с верхнего защитного колпачка и прилично отхлебнула.
Прикрыла глаза и закивала.
– Ладно, грузинская морда, живи пока, – пробормотала я.
– Простите? – криво улыбнулся мне курьер и переступил с ноги на ногу, заламывая руки, но я лишь отмахнулась от мальчонки и кивнула ему, давая добро как-то побыстрее скрыться с моих глаз, что он тут же, пулей и сделал.
А я фыркнула и застонала потерянно.
– Что, дочка, мальчик нашел твое слабое место? – за моей спиной хмыкнула мама, а я лишь пожала плечами.
– На заднем дворе садил картошку, а нашел нефтяную скважину, – фыркнула я, прихлебывая из кружки.
А вкусно, черт побери. Прямо девять баллов из десяти. Так уж и быть, не откушу сегодня нос этому Альфа-Кебабу. Пусть дальше заветривается и тухнет. Мухам же нужно тоже что-то кушать.
А так – да, я была повернута на кофе. И отказаться мне от него было практически нереально. Да и какой в том практический смысл? Все равно Царенов от меня не отвалит, да и я назло трамваю ходить пешком не собиралась. А так хоть любимого напитка попью. Хоть какая-то моральная компенсация мне будет за потрепанные нервы.
Сама себя успокоила и помчалась вниз по лестничным пролетам.
А когда уселась в машину к водителю, то достала телефон и закатила глаза. Так и знала ведь! Уже настрочил, окаянный!
«Доброе утро, неприступная! Надеюсь, что ты проснулась и сразу же вспомнила, что я еще в твоей голове? Не благодари – это подарок. Кстати, рецепт твоего кофе я придумал сам. Не выливай его в урну, пожалуйста. Он не в чем не виноват!»
Собака сутулая!
Сообщение смахнула, естественно, оставив его без ответа. А вот по личной страничке надоедливого самовлюбленного царевича решила немного полазить. Чуть-чуть совсем. Подумаешь, одним глазком посмотрю, что там у этого придурка в ленте мелькает.
Поди, лишь голимые понты: девочки, тачки, бары, рестораны…
А нет.
Сторис – пусто. Да и в ленте почти нет фото. Провалилась в альбомы: тренировки, путешествия – но все без лиц. Просто какие-то макро-кадры, борцовский ковер, медали, сбитые костяшки.
Скроллила на автопилоте.
А потом – бац. И зависла…
Я прокашлялась и заозиралась по сторонам, будто бы меня кто-то мог поймать с поличным и ударить по рукам за то, чем это я тут вздумала заниматься в столь прекрасное утро. Бессовестная.
Ну а чего он?
Фотографии такие выкладывает, а?
Ну и не то, чтобы я прям впечатлялась. Пф-ф-ф! Тоже мне. Эка невидаль. Да я на соревнованиях и покруче видала парней. Наверное…
А тут – он. Сам Царь. В одних трениках, преступно низко висящих на узких бедрах. Без футболки. Без стыда и без совести. Вообще! Зато с этой своей ленивой улыбкой на скуластом лице, от которой за километр фонило раздутым до самых небес самомнением.
Кликнула на фото.
И, прикусив губу, приблизила в том месте. Ну, в том самом…
Знаете ли!
Уф!
Обычное дело. Обычное тело. У всех же есть пресс, да? У всех эти дурацкие восемь кубиков в наличии и узкая дорожка волос, уходящая под резинку чертовых штанов. Подумаешь, нашел чем удивить. Тоже мне…
А, может, это и вовсе фотошоп? Кто знает? С этого доморощенного мажорского хинкального короля станется себе чего-нибудь привлекательного на телеса прикрутить.
Блин!
Ключицы какие…
А это что? О! Капелька воды на груди. А, ну да. После душа здесь. Босой. Хм-м-м…
Капец, тип! Хоть бы шрамом от аппендицита разжился, что ли. Не знаю. Пальцы ног не мог себе кривые и волосатые заиметь? Это что еще за фигня? Преступление такому бессовестному троглодиту таким быть.
Ну, таким…
Ужасным!
Заблокировала экран. Тут же снова его включила. Засмотрелась опять.
Вздрогнула лишь спустя несколько секунд, роняя телефон из рук. Он с громким шлепком упал на пол, а я чертыхнулась. Это водитель кого-то задул клаксоном, а я на измену с перепуга присела. Глупая.
– Что случилось? – поинтересовалась я и вытянула шею, чтобы рассмотреть, что там происходит на дороге.
– Да вон, раскорячились "интеллектуалы" сразу на две полосы, а из-за них пробка собралась.
– Вот же упыри, – закивала я часто и подалась еще ближе, рассматривая аварию впереди, по причине которой мы десять минут кряду плелись со скоростью улитки, торопясь опоздать на пары.
А затем громко заковыристо выругалась, потому что перевела взгляд чуть левее и выше. И наконец-то во всей красоте разглядела то, на что до этого вообще внимание не обращала.
И тут же выпала в нерастворимый осадок!
– Гад! – зарычала я. – Скотобаза бессовестная! Ржавый шампур! Кусок петушиного фарша! Ну, я ему задам!!!
И кулаком для пущей убедительности погрозила в сторону цифровых билбордов, на которых красовался возмутительный призыв к действию. И нетрудно было догадаться, кто именно постарался разместить все это непотребство в аккурат возле моего дома!
Три штуки. Одни за другим.
На первом мигало во весь экран мое имя капслоком.
На втором: «Пожалуйста!»
И на третьем: «Пошли со мной на свидание!!!».
А я в шоке прижала пальцы к губам и поняла, что сводить Каху Царенова все же надо. Вот только не на свидание, а в дурку. Да там и оставить мальчика, пока его основательно не прокапают сильнодействующим успокоительным.
Эх, знала бы я, что это все лишь начало и господин только начал разминаться. Ягодки пойдут потом…
Марьяна
Но в тот момент я для себя твердо решила, что единственно верный путь избавиться от банного листа по имени Каха Царенов – это стойко его игнорировать. Тут же пожалела, что приняла чертов кофе, пусть он хоть тысячу раз был создан ради меня таким вкусным и необычным. Плевать!
Теперь, наверное, этот недорезанный аппендикс вообразит себе, что это что-то, да значит.
Что его морда самовлюбленная могла бы мне понравиться. И что я лишь цену себе старательно набиваю прежде, чем дать ему зеленый свет. Блин, вот я глупая гусыня!
Но стаканчик все же до конца добила, мысленно повторяя себе, словно священную мантру о том, что я более ни за что на свете и даже если мне за это заплатят, не полезу на страничку к кареглазому мартовскому коту. И уж тем более не стану залипать на его все эти его выдающиеся части тела.
Мне что, заняться нечем?
Пусть он хоть в лепешку расшибется со своими дурацкими ухаживаниями и скупит все рекламные баннеры в столице. Ничто не вечно под луной, вот и невыносимый мажор с явной манией величия выдохнется рано или поздно.
А я точно не собираюсь становиться очередной поматрошенной и брошенной галочкой в бесконечной коллекции разбитых девчачьих сердец Кахаслава Непрекрасного и Непримудрого.
Короче, накрутила я себя, как следует. На славу! Так, что, кажется, мысленно прокляла не только надоедливого царевича, но и всю его семью до седьмого колена. Нечаянно! Не стоит думать обо мне плохо. Это вышло совершенно случайно. Да и вообще, не я виновата в том, что Шарик у нас балбес.
Вот в таком душевном раздрае я и добралась до вуза. Выдохнула напряжение и приготовилась к очередной схватке с тенью. А там уж торопливо припустила к главному входу. Но уже будучи рядом с раздевалкой, существенно замедлилась, а потом и вовсе притормозила.
Судя по оголтелому визгу, внутри тусовалась местная ошалевшая дива – Лола Толмачева со своим гаремом из заклятых, завистливых подружек. А я и не знала, как быть. Потому что, по всей видимости, там снова унижали мою подругу. Вот только защищать мне ее запретили.
Я неуверенно переступила с ноги на ногу, до боли прикусив щеку изнутри, и только уже было потянулась к дверной ручке, чтобы все же переступить порог раздевалки, но снова замедлилась, замечая субтильную фигурку, мелькнувшую за высокой кадкой с деревом в конце коридора.
Присмотрела и выдохнула.
Рюмка.
– Ты чего тут окопалась? – спросила я у девушки, добравшись до нее и усевшись рядом с ней на широкий подоконник.
– Толмачева сегодня не в настроении. Я решила не рисковать своей шкуркой, – пояснила Юлька.
– Кто обидел принцессу? – вопросительно приподняла я брови и дурашливо скривилась.
– Царь.
Пф-ф-ф!
– Корону не поделили? – хохотнула я, доставая из сумки кислого мармеладного червяка. Сунула один в рот Юльке. Второй – себе. Зажмурилась от удовольствия.
– Если бы. Каха снова кинул Лолу.
– Снова? – напряглась я.
– Ну, да. Я же говорила тебе, что его порой клинит и он временно дает Толмачевой отставку, чтобы покуролесить на стороне. Потом нагуляется и снова к ее ногам бежит, как верный и преданный пес.
Вот как…
– Устроили шоу на парковке. Минут как десять тому назад. Лола орала Кахе, что ей осточертела его блудливая натура и все эти его резиновые "пятиминутки", которых он неистово натягивает на свой "глобус" пачками. А тот лишь щелкнул ее по носу и выдал, что она должна радоваться и уйти в чертов загул, избавившись от такого малопривлекательного балласта.
– Высокие отношения, – пробормотала я.
– Интересно, кто она? – усмехнулась Рюмка.
– Она? – недоуменно нахмурилась я.
– Ну, новая жертва Царенова, – пожала плечами Сафонова.
А я пожевала губы и все же решила кое-что для себя прояснить. Ну так, чисто на злобу дня, не более.
– Кстати, о птичках. Слышала вчера разговор двух девчонок в библиотеке. Они как раз обсуждали этого вашего Казанову на минималках. Так вот, одна авторитетно и с пеной у рта вещала другой, что Лола и Каха – просто друзья детства. Считай, что молочные брат с сестрой. И сказал ей это все не абы кто, а сам Царь. Прикинь?
Юлька на этом месте резко ко мне повернулась. Замерла. Прищурилась. А затем смерила меня долгим, до ужаса пронизывающим взглядом. Неприятным, аж жуть!
А дальше выдала:
– И давно Царенов тебе эту фантастическую лапшу на уши развесил, Марьяна? А главное – когда успел? Вы же без году неделю знакомы. Кого там – сегодня пятый день!
Вот же черт!
Да, да, я не умела врать. Каюсь! Двоечкой по кумполу мочить – это было по мне. А вот эти все социальные игры – не мое.
– Да ну тебя, – отмахнулась я, рассмеявшись, – зачем мне врать?
– Затем, что ты очень красивая, Марьяна. Тебя две первые недели сентября не попытался склеить разве что ленивый. Так что не надо мне тут ля-ля. Каха бы тебя точно не пропустил. А значит, уже начал плести вокруг тебя свою паутину. Что, уже звезду с неба в твою честь назвал? Еще нет? А может, на кране в твое окно с букетом белых роз влез? Что, тоже еще не успел? А может…
– Юль, перестань! – шикнула я на подругу.
– Это ты перестань, Крапивина. Царенову впору методички писать, как добиться девушку и разложить ее в коленно-локтевой за пару дней. А потом, когда огонь "первой любви" пройдет, он снова побежит к своей "сестренке" и примется на глазах у всего института запихивать язык ей в рот и по темным углам выбивать из ее рта томные стоны.
– И сколько раз он это проворачивал? – скривилась я.
– Овердофига, Марьяна, – закатила глаза Юлька и изобразила рвотный позыв.
– И Лола спокойно жрет все это дерьмо? – в полнейшем непонимании развела я руками.
– Любовь зла, моя милая.
– Да уж…, – устало потерла я виски, по которым болезненно заухала вскипевшая от неприятия кровь.
Ну, потому что, какого художника, а? Фу! Просто фу!
– Расскажешь, что он сделал, Марьяна? – заговорщически пихнула меня Сафонова.
– Да ничего такого, – пожала я плечами.
