Текст книги "В плохих парней не влюбляются (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)
Остаток учебного дня ходила в состоянии выдернутой чеки, грозясь рвануть в любой момент в ответ на очередную пакость со стороны своих обидчиков. А выдохнула спокойно лишь тогда, когда пары закончились.
Вот только сразу покинуть кабинет я не могла. Задержалась. Преподаватель попросила меня стать координатором групповой работы. Отказать я не смогла, наслышанная о ее исключительной суровости. И теперь мне требовалось заполнить протокол практического занятия, чтобы сдать его сразу и не затягивать с этим.
Закончила достаточно быстро. И уж было поторопилась покинуть кабинет, но замерла…
Понимая совершенно четко, что в кабинете я больше не одна.
______
* прим. автора—предуниверсарий—в школьном образовании – это профильные классы (обычно 10–11), которые, по сути, становятся частью вуза: школа или лицей выступает его структурным подразделением. Например, такие классы есть у НИУ ВШЭ, МГУ, МФТИ, МГТУ им. Баумана и др.
Глава 3 – Здравствуйте, я ваша тётя!
Марьяна
Медленно обернулась и спокойно встретилась взглядом с парнем, что небрежно подпирал косяк двери. Поза чисто из американских фильмов, обязующая произвести неизгладимое впечатление на юную, экзальтированную дурочку, что тут же мечтательно пустит слюну и восторженно прошепчет:
– Вау!
Что по мне?
Видали и получше.
Да и с нашей последней встречи он почти не изменился. Разве что на широкие плечи натянул идеально выглаженную белую рубашку, да глазами своими карими более не препарировал меня брезгливо. Напротив.
Жег ими, как двумя лазерами. Тяжело. Исподлобья. По-мужски так. Грудь колесом. Хвост пистолетом. И с нагловатой улыбочкой на пухлых губах. В общем, как мог, и не жалея сил, демонстрировал, классический набор штампов, позволяющих вычислить хрестоматийного самовлюбленного засранца.
Приперся.
Интересно, зачем?
У меня было как минимум пара вариантов насчет этого.
Первый – Царь узнал про меня всю подноготную от своих верноподданных и теперь прискакал, словно горный сайгак, мечтая побыстрее влить в мои уши тонны удобоваримого, романтичного вранья, о том, что он не такой, он святой и вообще был не при делах. А по факту будет хорохориться и бить себя в грудь, лишь преследуя одну-единственную цель – самоутвердиться за мой счет.
Второй – шантаж. Сейчас откроет свой барский рот и начнет вещать мне о том, что будет бесконечно великодушен и сохранит все мои секреты в тайне от ушей жестокой общественности. Но только с определенными условиями, которые, конечно же, все будут ниже пояса.
Подонок.
Такой же, как и его друзья.
– У меня лицо грязное или я тебе сдачу с рубля не дала? – вопросительно приподняла я брови, считая, что пауза слишком затянулась.
– Знаешь, кто я?
Пф-ф-ф…
Боже мой! Какой текст! Какой типаж! Браво-браво! Вангую: он с самого утра перед зеркалом репетировал, чтобы подкатить ко мне и выдать этот напыщенный бред с невозмутимым лицом. Оскар этому актеру. Срочно!
– Ну, – пожала я плечами, покусывая губы и пытаясь не рассмеяться, – вроде бы пока склерозом не страдаю.
Аж целый Царь по мою душу пожаловал. Не половинка. И даже не три четверти. Спустился со своих недостижимых монарших небес до сирой и убогой меня.
Сейчас не удержусь и как разрыдаюсь от счастья!
А потом и вовсе от апоплексического удара скончаюсь в самом расцвете сил…
– Отлично, – кивнул он и наконец-то отлепился от косяка, сделав ко мне пару шагов вперед.
Остановился, заложил руки в карманы брюк и дернул подбородком в мою сторону.
– Как зовут?
– Марьяна, – кивнула я, наклоняя голову набок и гадая, куда дальше заведет кипучий мыслительный процесс этого парня. Нет, правда, мне даже интересно стало.
– А я – Каха.
– Не дразнят? – не удержалась я от вопроса.
– Слушай, – широко улыбнулся он и кивнул, – было дело.
– Неужели?
– В детском саду и в начальной школе.
– А потом ты стал большим и страшным, да?
– Да, – подмигнул он мне и снова смерил обжигающим взглядом с ног до головы. Слишком красноречивым, чтобы гадать о его значении.
Я понравилась этому царевичу. К несчастью для него.
А он времени не терял и снова подошел ближе. Будто между делом, рассматривая аудиторию и плутовато улыбаясь. Пока не замер через один стол от меня, опираясь на задницей на столешницу и принимая максимально непринужденную позу.
Я ее тут же отзеркалила. И обманчиво дружелюбно растянула губы в подобии улыбки, в ожидании продолжения этой мыльной оперы, про себя жалея, что не подготовилась и не нажарила попкорна. Кино же!
– Я искал тебя.
– Да я, вроде бы и не пряталась, – развела я руками.
– Увидел тебя на большой перемене. В столовой. И завис.
– Ага…
– Только хотел подойти, а ты уже убежала. Полдня места себе не находил. Веришь?
– Конечно, – до боли закусила я щеку изнутри, стараясь не смеяться в ответ на эту псевдоромантическую ахинею.
А еще пыталась подавить в себе желание плюнуть в лицо этому придурку.
– Значит, понравилась я тебе, да?
– Очень.
– Странно…, – постучала я по нижней губе.
– Что?
– Я думала, что у меня ни рожи, ни кожи, – напомнила я ему его же слова, сказанные еще совсем недавно в мой адрес, и вперила в него максимально жесткий взгляд, давая понять, что здесь дур нет, но этому королевичу было, все равно что с гуся вода или об стенку горох. Как хотите…
Он откинул голову назад и весело рассмеялся, демонстрируя мне свои белоснежные, чуть удлиненные клыки и адамово яблоко, что дернулось вверх-вниз на его крепкой шее.
– Напрашиваешься на комплименты, Марьяна? – спросил он, когда закончил веселиться.
А я прищурилась и смерила его недоуменным взглядом. Даже головой дернула, пытаясь свести очевидное с невероятным. И пока у меня кипел мыслительный процесс в моей черепной коробке, я лишь отрицательно покачала головой и сухо выдавила.
– Нет.
– Ладно, – облизнулся он медленно.
А затем снова врубил свое обаяние на максимум, к которому я была совершенно равнодушна, но вот что интересно: засорял Царь эфир абсолютно нелогичной информацией, если не сказать большего. Чем откровенно поставил меня в тупик.
Ну, посудите сами:
– Значит, ты на моей параллели здесь учишься, да? Ну и? Как тебе институтская жизнь? Никто не обижает?
Он прикалывается?
Да, вроде бы нет. На серьезных щах исполняет парниша.
– Если кто-то только посмеет рыпнуться, то ты сразу говори мне, поняла? Не терпи. Половина потока из нашего предуниверсария сюда перешла. Отморов тут хватает.
Да я уж в курсе. Их предводитель прямо передо мной. Волк в овечьей шкуре.
– Кивни, если поняла.
Да, именно так, но значительно грубее он и сказал, когда совал мне бабки за молчание. Сволочь. А теперь стоит тут и искренне верит, что я ушла на перезагрузку, очаровавшись его небесной красотой и феерическим обаянием.
Придурок.
– Поняла, – припечатал я.
– Супер. С этим разобрались. Ну а теперь давай, скорее соглашайся сходить со мной на свидание, Марьяна. Можно в выходные, да? Хотя нет, слишком долго ждать. Может, прямо сейчас в кино рванем, м-м? Ты как? Или поужинаем где-то. Или прокатимся по набережной, да? Как раз расскажешь мне, где училась до этого и почему поступила именно сюда. Мне кажется, отличный план.
Матерь Божья!
Да это же шок-контент!
Этот мажористый увалень, что не помнит меня совсем? В натуре, блин? Стоит, смотрит и не узнает. Совершенно! Но как это возможно? Ладно, я в тот вечер была та еще писаная красавица, меня бы и мать родная не узнала. Но разве нечистые не открыли Вию веки?
А если не открыли, то…
Блин! Тогда все логично, в принципе. У этого Кахи-Какахи перед глазами постоянный калейдоскоп безымянных девчонок крутился: брюнетки, блондинки, рыжие и снова по кругу. И я, расхлестанная замарашка в полумраке затесалась. Увидел и забыл благополучно. Если вообще рассматривал!
Да и когда бы?
Он меня сплавить поскорее торопился, а не в глаза мои ясные смотреть. Я ему тогда, что шла, что ехала! А теперь вот, как все повернулось…
– Нет, – рубанула я, прилагая все доступные мне ресурсы, чтобы ни один нерв на моем лице не дрогнул.
– Что? – усмехнулся парень, а мне прям тошно стало.
– Нет.
– А-а, – понимающе кивнул Царь, – ты сегодня занята?
– Угу…
– Завтра?
– И завтра – нет.
– Ладно, – рассмеялся он, напрочь игнорируя истинное положение дел, – послезавтра?
Но я лишь смотрела на него, не мигая, и ждала, когда же до этого глубоко одаренного дойдет наконец-то вся прелесть ситуации.
– Выходные? Что? Тоже нет?
Моргнул. Перестал скалиться. Вытянул задумчиво губы трубочкой и спросил:
– У тебя есть парень?
– У меня есть мозг, – хмыкнула я.
– Значит, парня нет. Ну, уже хорошо…
Господи! Чем был занят этот человек, когда раздавали дедуктивные способности? В носу ковырялся, что ли?
– Ладно, я понял, что не с того начал. Прости, веду себя, как неандерталец. Но просто ты такая красивая, а я тобой такой очарованный, что все смешалось в доме Облонских.
О, понятно. Придурок еще и начитанный. И на мою беду, упертый, как баран.
– Надо было начать с цветов и все такое, да? А не вот так на буксире тебя на свидание тащить. Мой косяк, признаю. И обещаю исправиться, так что…
Так все. Хватит.
– Каха, – перебила я поток его сознания.
– Что?
– Нет – это значит "нет". Совсем.
Прикинь!
– Не понял, – непонимающе моргнул и выпал в нерастворимый осадок этот принц Персии, а я лишь закатила глаза.
– Да что уж тут непонятного? – развела я руки в стороны.
– Не понравился я тебе, что ли?
– И это тоже, – с нажимом произнесла я и взмолилась всем известным богам, чтобы это мачо-мэн просто взял ноги в руки и смотался отсюда на пятой космической куда подальше. И никогда более не отсвечивал перед моими глазами.
Но боги меня не услышали.
И этот персонаж тоже.
Он как-то после моих слов подобрался весь. И с его лица слетела в одночасье маска милого пикапера. На ее месте появилась новая. Или то и было его истинное обличье?
Жесткое. Категоричное. Со злым прищуром янтарных глаз.
– Что ж. Очень жаль, Марьяна, – обманчиво спокойно выдал он.
– Мне нет, – парировала я тут же.
Но Каха лишь улыбнулся мне. Так снисходительно, словно имел дело с малым и неразумным ребенком. А затем безапелляционно зарядил в лоб:
– А должно быть. Потому что тебе придется передумать. Не захочешь сама – так я помогу.
Развернулся и вышел вон.
Глава 4 – Горчички! – Угу!
Каха
– О! Горяченькая пошла…
Свернул голову и завис, провожая взглядом соблазнительный "орех", длинные, стройные ноги и изящные лодыжки. Ну прям хорошая! И не сибирский низкожопик. Высокая, подтянутая – реально ТОП!
Виляя задом, поднялась по ступеням и скрылась за дубовыми дверями центрального входа института.
Ням!
– Первокурсница? – задал я закономерный в данном случае вопрос.
– Ага…
– С нашего потока?
– С нашего.
– Вау…
– Первый, первый! Вызывает база. Как слышно? Прием! – звучно пощелкал пальцами рядом с моим ухом лучший друг, Марат Асхадов, но я лишь вяло от него отмахнулся и кивнул в сторону главного корпуса.
– А вы чего молчали-то, что нам такое высокоранговое свежее мясо завезли, пока меня не было? – повернулся я к парням и с изрядной претензией нахмурился, глядя на них вопросительно.
Но эти бессовестные личности только как-то странно переглянулись между собой и посмотрели на меня лицами, явно не обремененными интеллектом.
– Ну, чего притихли-то?
– А что сказать? – усмехнулся Марат.
Ладно…
– Там уже кто-то был или поле еще не паханное?
– Тебя ждали, Каха.
– Даже так? – дернул я подбородком, переводя взгляд на притихших одногруппников.
– М-м…
Я сделал шаг назад и оглядел этих подозрительных типов. Улыбнулся и развел руками.
– Вы лица попроще сделайте, пацаны. Развели тут секрет Полишинеля…
– А ты ее не узнаешь, что ли? – прищурился Бенедиктов.
– А я должен? – фыркнул я.
– Короче, Царь, – потянул Асхадов и хлопнул в ладоши, – это сестра Когана.
Воу…
Он сказал, а у меня в моменте улыбка с лица сползла. Кулаки сжались. И я скривился, будто бы мне под нос кто-то сунул кусок перебродившего дерьма.
– Родная?
– По отцу, – подал голос еще один мой близкий друг, Тимофей Исхаков.
– М-м, плод запретной любви, что ли? – оскалился я.
– Типа того…
– И чего она тут делает? В тылу врага…, – оглянулся я на здание института, пытаясь понять причинно-следственные связи.
– Учится, – хохотнул Марат, а затем с кулака врезал Бене в плечо, когда тот открыл широко рот и уже хотел что-то сказать. Но сразу же и завял.
– И как? Такая же на всю голову покалеченная, как и родственники? – сплюнул я на землю, прищуриваясь и вбивая кулак в раскрытую ладонь.
Жесть!
Меня изнутри прям заколошматило всего.
– Кстати, нет, – пожал плечами Беня.
– Или папаша опять все порешал? – поджал я губы, обвариваясь резким приступом лютой ненависти, замешанном на едком омерзении. – А иначе какого хрена он ее к нам на поток приволок? Неужели не понимает, что мы даже команды "фас" ждать не будем и порвем ее к херам?
– Главное – она здесь, Царь, – буркнул Исхаков и ладонями потер лицо, явно пытаясь удержать себя в узде.
– Есть идеи? – похрустел я кулаками.
– Вообще-то…, – уж было начал вещать Беня, но вновь получил увесистый тычок от Асхадова.
– Нет! – мотнул головой в отрицании Марат. – Сказал же, что мы тебя ждали, Каха.
– Ну, все ясно с вами…, – кивнул я, а затем развернулся и пошел в сторону здания института. Парни тут же припустили за мной.
Тему сменили. Теперь мы вяло обсуждали прошедшее лето, мой чил с предками на море, из-за которых я пропустил две недели учебы, и грядущие соревнования по вольной борьбе, на которых мы с Асхадовым собирались взять по золоту. А еще вспомнили мой прошедший день рождения, который мы праздновали в эти выходные, как не в себя.
Круто ведь было.
Если бы только парни на кой-то хрен не привезли в мой дом левую, совершенно непотребную телку. Страшенную, как ядерная война! Что за блажь на них нашла? То неведомо. Вокруг столько красоток на все согласных бродило, а они "подарок" мне приперли в виде какой-то нечесаной грязнули в потной майке и с потекшей тушью.
Я один раз глянул – ужаснулся. Перекрестился.
И более не рисковал смотреть на это убогое недоразумение.
А потом и забыл благополучно об этом происшествии. У меня все же повод был повеселиться, а не с парнями их пердимонокли обсуждать. Бенедиктов что-то попытался еще худо-бедно мне растолковать, но его Асхадов жестко осадил. И слава богу!
А дальше пошла жара…
Музыка качала, девочки отжигали, мальчики отрывались. Все, как доктор прописал.
Кайф! Кайф!
Да и мы гулять ведь только вчера вечером закончили. А сегодня я, вареный помидор, слегка приободрился видом новой смазливой жертвы, но тут же скис. Девочки из дома Коганов – это табу. Потом ведь не отмоешься.
В пекло это все.
И как-то вылетело все из головы насущное. А чего мне было напрягаться? Моя жизнь ведь уже удалась. Я у папы с мамой симпатичный уродился. Не парень, а роскошный максимум во плоти. Высокий. Фигура – сам себе завидую. Мозги – что надо.
Короче, ходячая пушка-петарда. И это, если что, не хвастовство. Это – данность.
Только в аудиторию вошел и завалился за парту, как ко мне тут же на колени прыгнула королева потока – Лола Толмачева – и сунула язык мне в рот. Хорошо сунула. Со вкусом.
М-м-м…
– Я скучала, коть, – своими острыми ноготками поскребла она мне затылок и прильнула ко мне всем своим фигуристым телом, – чуть не сдохла тут без тебя. Больше так надолго меня не бросай, ладно. А иначе я завяну.
– Если будешь хорошей девочкой, то не брошу, – подмигнул я ей.
– Кстати, о птичках, Каха. Я слышала, что ты на выходных у себя собирал друзей. Это так?
– Так.
– А где была я?
– Дома? – рассмеялся я.
– Это ни разу невесело, Царенов. Я ведь так и обидеться могу, – надула девчонка губы, а я закатил глаза.
– Я просто собирался отдельно тебя порадовать, принцесса, – поиграл я многозначительно бровями, скармливая без зазрения совести ей эту удобоваримую чушь, и смачно шлепнул девчонку по упругой заднице, кивая в сторону ее места и давая без слов понять, чтобы она шуршала быстрее отсюда по своим делам.
А не мучила меня дурацкими вопросами.
– Грубиян ты мой ненаглядный, – потрепала Толмачева меня за щеку и все-таки оставила в покое.
Исхаков, видя эти телячьи нежности, изобразил рвотный позыв. Асхадов показательно зевнул. Беня заржал, как настоящий хрестоматийный придурок, коим он, конечно же, и являлся.
А я что?
А я ничего. Улыбнулся, закинул руки за голову и беззаботно рассмеялся, радуясь своей идеальной жизни, не обремененной никакими проблемами. И я ведь даже не догадывался тогда, что уже совсем скоро все стремительно понесется в чертов ад из-за череды недальновидных решений, праздного любопытства и моей гребаной блудливой натуры.
Ну, потому что, понравилась мне та самая блондинка.
Сильно.
Я зашел в столовую на большой перемене, уже даже и позабыв о ее существовании. А потом…
Черт!
Я напоролся на нее взглядом, и мне будто бы кто яркости и резкости прикрутили в этом хмуром сентябрьском дне. На максимум.
Белокурая. Не вот этот убогий желтый цыплёнок с грустным зеленоватым оттенком, а натуральный мед с платиновым отливом. И сама она была не из этой когорты сладеньких, милых лялек, что мы с парнями перебирали пачками. А такая породистая, что ли.
Будто бы отфотошопил кто.
Несколько раз отводил глаза от нее. Что-то парням отвечал вяло. Смеялся над тупыми шутками Толмачевой, чтобы не обидеть девчонку. А потом снова пялился на эту картинку с параллели. И аж прям эстетический восторг ловил, зависая на ее губах.
Пухлые. Очень. Джоли нервно курила в сторонке.
Скуластая. Шея длинная. И обычный серый костюм сидел на ней так аппетитно, что кончики пальцев загудели в остром и почти непреодолимом желании все это безобразие с нее снять. Немедленно!
Короче.
Вставила!
Так сильно, что мне уже было плевать на то, что мой явный интерес видели, считай, что все кому не лень. Боковым зрением выхватил, как свои губы недовольно поджала Толмачева и отвернулась. Как Беня и Исхаков переглянулись и довольно оскалились. И как Асхадов наклонился ко мне и, словно змей искуситель, прошептал:
– Этот "орех" явно просится на грех, да, Каха?
– Определенно…, – кивнул я, понимая, что у девчонки уже нет шансов и ее график на ближайшее время будет плотно занят.
Мной.
– Кстати, я тут специально для тебя разведал, мой друг.
– Да?
– Дева сегодня у Самойловой после пар зависнет прилично. Грымза Васильевна ее координатором нарекла, теперь ей протоколы строчить надобно, как не в себя…
– Нехорошо, – покачал я головой, – надо бы составить малышке компанию. Помочь. Поддержать.
– Ой, надо…, – рассмеялся Асхадов, демонстрируя мне все свои тридцать два идеальных зуба.
Еще даже не догадываясь, что совсем скоро я их ему качественно пересчитаю.
Ибо нечего…
Каха
Короче, до конца учебного дня я предпочел выкинуть блондинку из своей головы. А какой смысл мозги греть? Ну, красивая. Ну, подумаешь. Вон их, сколько вокруг меня тонких да звонких крутилось. На всех меня одного явно бы не хватило.
Балдел.
Здесь же все были, считай, что свои. Четыре класса лицея при институте – три года профильно отмотали. Отгуляли выпускной и теперь учились дальше, но уже на вышке. Никто никуда не свалил. Кайф!
Пока всем поулыбался, пока направо и налево комплименты раздарил, уже и день закончился.
И вот сразу же после последнего звонка я оперативно слил с хвоста парней и чересчур навязчивую Лолу Толмачеву. А там уж припустил на параллель, где должна была отматывать повинность у Самойловой моя цель-номер-один. И она правда оказалась там.
Я даже как-то и не поторопился сразу привлечь ее внимание. Решил немного позависать на ее точеную фигурку. Ведь реально было на что посмотреть и на что пустить метафизическую голодную слюну.
Блин, шикарная.
Прямо Барби.
Я занял наблюдательный пункт в дверном проеме. Небрежно подпер косяк и неторопливо полировал девчонку взглядом от макушки до пят и обратно, делая в голове соответствующие пометки. Например, такие, где мне уже и не очень-то важно стало, чья она там сестра.
Плевать.
Она мне понравилась. Сильно! Я ведь только смотрел – не трогал. А уже весь под завязку заполнился кипящим свинцом. И я решил, что у этой куклы теперь нет абсолютно никаких шансов, кроме как ответить мне взаимностью. Если же на этом фоне удастся еще и Когану по яйцам настучать – то вообще кайф. Одним выстрелом в коленно-локтевую сразу двух зайцев загну. Ну, чем не рабочий план?
А теперь поехали…
Она повернулась ко мне медленно. Без суеты. И взгляд мой красноречивый встретила на удивление спокойно, если не сказать, что равнодушно. Не выпала в нерастворимый осадок и не принялась улыбаться, как заправская дурочка. По нулям, вообще.
Ни восторга. Ни смущения. Ни трепета. Ни привычного блеска в глазах.
Будто бы я не тот самый парень, от которого половина потока сохла, а вторая половина просто стеснялась в этом признаться, а очередной тюфяк, который вошел не в ту дверь.
Повелся ли я на это?
Пф-ф-ф! Конечно, нет!
Плавали мы в этих водах, знаем местных русалок, любящих набивать себе цену. Практика показывала, что все эти недотроги в итоге таяли быстрее, чем мороженое в июле. В принципе, не удивила.
Ничего не значащий обмен любезностями. Все знакомо до боли. Му-хрю. Сю-сю-сю.
Я подошел ближе и уселся напротив нее. Она отзеркалила мою позу нагло. Уверенно. Будто бы знала правила игры наперед. Или просто хотела до рези в глазах выделиться из серой массы.
Я не знаю…
Ее звали Мара. И на этом месте можно было бы и закончить.
Потому что в какой-то момент мы с ней явно свернули не туда. Разговор получился коротким и колючим. Она не краснела и не хихикала, польщенная моим вниманием. Я врубил режим "танк", выкрутил обаяние на возможный максимум, натянул свою фирменную улыбку "ты уже моя, просто еще этого не знаешь". А в ответ ничего.
Чертов айсберг! Она даже не начала мямлить нечто невразумительное, потеряв связь с поплывшими от моего обаяния мозгами. И отвечала мне сухо, с язвительной иронией. Просто сидела и смотрела своими стальными глазищами на меня в упор, как на чертового клоуна.
И ничего ее не брало.
Она на меня не повелась. Ни на откровенный флирт. Ни на красноречивое признание в симпатии. Ни даже на добавление ее в почетный лист "неприкасаемых" в этих таких знакомых мне стенах с моего барского плеча.
Она просто кивнула мне без капли благодарности, будто бы не сам я по ее душу явился, чтобы осчастливить, а уныло подкатил мамкин пирожочек, который ничего, кроме брезгливой насмешки, и не вызывал.
Короче, такое…
Вариант пойти ва-банк и пригласить ее на свидание тоже не прокатил. Она в ответ лишь смерила меня таким взглядом, будто бы я предложил ей сожрать таракана. И снова отутюжила меня четким, категорическим словом, на которое у меня, к ее огромному несчастью, наблюдалась ярко выраженная аллергия.
Слово из трех букв.
И нет, не то, что вы подумали. А намного хуже!
Банальное и мерзопакостное – нет.
И для меня оно было все равно, что команда "фас".
Каков итог?
Сирены. Красная кнопка. Внутри меня поднялся термоядерный гриб от прогремевшего взрыва. Разнесло к чертям собачьим. И до основания!
И я перестал ей улыбаться. С прищуром в последний раз смачно вылизал ее взглядом, а затем предупредил, что она выбрала неверный курс и вообще попутала берега.
Да, в смысле, нет?
В моей системе координат такого не было. И не будет. И девчонке этой наглой придется передумать. Она еще не знала, а я умел уговаривать. По-хорошему умел. И по-плохому тоже.
Вышел за дверь и чертыхнулся себе под нос:
– Отшила. Меня! В натуре отшила…, – кипел я праведным негодованием. А еще возбуждением и еще чем-то таким мне еще незнакомым. По-звериному жестким. Прессующим и разматывающим в мясо.
И мотор за ребрами непривычно затроил. Заглох. А потом вновь завелся и погнал на всех скоростях, захлебываясь кровью. Во рту стоял металлический привкус азарта и разочарования.
Марьяна…
Что ж. С прискорбием для нее и с огромной радостью для меня я мог сообщить, что сделал стойку. И теперь нас с этой строптивой задницей ждут веселые голодные игры.
Вылетел из института, как пробка из бутылки. Взмыленный и злой. И взбешенно дернул плечом, когда заметил на парковке своих друзей. Фыркнул, ведь я точно знал, что они околачивались по мою душу.
У любопытных Варвар аж глазки блестели в ожидании сенсационных новостей. Причина? Да потому что сегодня кто-то из них проболтался будто бы между делом, что пока меня не было на учебе, каждый из этих парней уже рискнул попытать удачу по завоеванию этой ляльки.
И каждый из них был планомерно послан в далекое эротическое путешествие.
В точности, как и я…
А-а-а!!!
– Ну, чего, Царь, – подступился ко мне Марат, – есть ли жизнь на Марсе?
Я же лишь отмахнулся и пошагал прямо, пока не вошел в кофейню напротив института, где плюхнулся на "нашу" мягкую зону и дал знак официанту сделать мне "как обычно". Затем долго вчитывался в меню, которое знал наизусть и пытался хоть немного себя потушить.
И не выходило.
Перед глазами, как приклеенная, стояла картинка, как эта бессовестная белобрысая змея лишь пошипела мне в лицо всякую ересь, а затем дала отставку. И глазищи свои на меня щурила как, а? Так, будто бы сохранилась!
Парни, видя, что я слега в неадеквате, подомогались меня немного с расспросами и благополучно отстали. Снова принялись запоем вспоминать, как мы отметили мой день рождения. Как было весело. Как расчудесно. Бесили своими восторгами жутко.
А затем Асхадов зачем-то у меня спросил:
– Кстати, Царь, а что ты сделал с той девчонкой, которую мы тебе привезли в качестве подарка?
– Блин, не напоминай, – скривился я.
– И все же. Что за тайны мадридского двора? Ты ее прикопал в лесополосе, что ли? Если да, то ты хоть нам скажи, чтобы мы тебя от фараонов прикрыли и алиби обеспечили в случае чего, ну и, когда найдут "тело", – заржал в голос Беня, а я закатил глаза.
– Не найдут.
– Царь, ну в натуре, – дуксанул меня в плечо Исхаков.
А я сдался.
– Домой я эту страхолюдину отвез. Бабла всучил и припугнул, чтобы лишний раз рот свой не разевала. И перекрестился, когда это убогое недоразумение благополучно скрылось в закат.
– Страхолюдину, – хрюкнул Асхадов.
– Недоразумение, – капитально так орнул Беня.
– Убогое, – поднял вверх указательный палец Тим.
И на этом самом месте все трое моих придурочных на всю голову друзей заржали. В голосину просто! А я переводил недоуменный взгляд с одного на другого и не мог понять, как вообще додумался подружиться с этими дебилами?
– Царь, – все еще не в силах нормально говорить от фонтанирующего веселья, потянул Марат, – а ты чего, правда, ее совсем не рассмотрел и не запомнил?
– Мне бы ее забыть скорее, как страшный сон, – фыркнул я.
– А уже не получится, мой хороший…
– Это еще почему? – нахмурился я.
– Это потому, Каха, что теперь она каждый день будет перед твоим ясным взором мелькать. Причем, на постоянной основе.
– Чего? – скривился я, а Асхадов кивнул в сторону улицы.
– Вон она идет, твоя "страхолюдина". Смотри внимательно! И обтекай…
Я повернулся и впился взглядом в стройную фигурку Марьяны, которая торопливо по институтским ступеням и почти тут же скрылась в салоне черного автомобиля.
А я тут же ушел на перезагрузку.
Воу!
