Текст книги "В плохих парней не влюбляются (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)
Даша Коэн
В плохих парней не влюбляются
Глава 1 – Очень приятно, Царь
Марьяна
– Осторожно с ней. Не помни "подарок".
Сальный, наполненный издевательским сарказмом голос полосонул по моим нервам и осел на языке омерзительной горечью. Но я напрочь проигнорировала все эти неудобства, сосредотачиваясь только на ощущениях.
Сначала – мокрый асфальт.
Еще – чей-то дорогой парфюм. Слишком дорогой. Нишевый. Редкий. Приторно-сладкий. И знакомый до боли. Он пробивался и оседал прогорклым пеплом на моих рецепторах даже сквозь плотную, грубую ткань, смердящую стиральным порошком и чужим потом.
Мешок на моей голове натянули резко, одним движением, заставляя меня тихо охнуть.
– Несахарная. Не растает.
Запах односолодового пойла забил нос, и меня затошнило. Но я не дергалась. Вообще, не издавала ни звука. Я, так уж вышло, слишком хорошо знала, как нужно вести себя в подобных патовых ситуациях. Когда ты из человека вдруг превращаешься в праздничную пиньяту для кучки мелких, злобных ублюдков, решивших, что им в этом мире все дозволено.
Даже вот это – самоутверждаться за счет чести и достоинства другого человека.
Им было весело.
По максимуму!
Они смеялись и улюлюкали, дергая меня за связанные за спиной руки, и тычками лупили в грудь, по кругу, словно волейбольный мяч, перебрасывая туда-сюда-обратно. Отстегивали колкие и обидные эпитеты на мой счет. И даже близко не задумывались о том, что делают что-то из ряда вон выходящее.
– Хорош стебаться. Тащите ее в дом! – скомандовал голос чуть издалека. Низкий. Ленивый.
От него у меня по всему телу пробежал табун липких и колких мурашек, оседая где-то на затылке пульсирующей болью и приподнимая волосы дыбом. От страха. От неизвестности. От четкого понимания: даже если завтра я этих скотов всех заставлю ответить за содеянное, то сегодня их уже никто не остановит.
Я ведь слышала их тягучую пьяную речь.
А еще четко осознавала, что все происходящее не минутная шалость, а тщательно спланированный перформанс в мою честь. Просто, чтобы поставить на место и показать, кто здесь заказывает музыку. А кто склоняет голову и пресмыкается.
– Ну, что, принцесса, как тебе такие знаки внимания? Подходят для твоей венценосной персоны или снова не то? – мои руки резко заломили за спиной, а довольный до предела голос, словно бы у человека, который выиграл в лотерею, заставил меня передернуть плечами от отвращения.
Вопрос из разряда риторических. И ответа от меня никто не ждал.
А потому меня снова поволокли вперед, не заботясь о том, что я сбиваюсь с темпа и падаю. Меня просто дергали и снова тащили куда-то. Затем снова и снова. Пока не впихнули в тепло, которое укутало мои продрогшие плечи, словно ватное одеяло.
Но выдохнуть от облегчения мне не позволили, в очередной раз силой вынуждая двигаться.
Ступеньки. Теплый пол. Запах синтетического дыма от вейпа заставил меня чихнуть. А еще по ушам ударила музыка, басами пробираясь под кожу. Особенно обидно стало от девичьего смеха, который ударом хлесткой пощечины срезонировал по моей убитой в хлам выдержке.
– А это еще что за чучело?
– Мальчики привезли цирковую обезьянку?
– М-м, вау! Будет весело…
Да, обхохочешься вообще!
Но я лишь до боли прикусила щеку изнутри и приказала себе терпеть.
А еще представила, что все это страшный сон. Или, что я актриса и просто отыгрываю очередную сцену фильма про буллинг и подростковую жестокость.
Подумаешь…
Еще один тычок, и я все-таки упала, больно приложившись головой об пол и разбивая губу. Связанные за спиной руки не дали мне возможности хоть как-то смягчить удар. На языке тут же ощутился металлический привкус крови.
Он отрезвил меня. И я заглушила в себе желание расплакаться от острого чувства несправедливости. В топку это все! Еще я слезы перед всякими там дегенератами не лила. И вообще, хорошо смеется тот, кто смеется последним.
Только я успела об этом подумать, как чьи-то пальцы подцепили меня под локоть. Дернули жестко, заставляя встать на колени. А в следующий момент с моей головы содрали мешок, и я крепко зажмурилась от резкого света, что полился на меня со всех сторон.
Это были камеры телефонов, что хищно прицелились, снимая мое унижение.
– Хэй, ну привет, Марьяш! – замельтешило передо мной знакомое лицо. – Как здорово, что ты все же передумала и решила заглянуть к нам на вечеринку. Прямо респект тебе и уважуха. Да и мы, смотри, как все рады тебя видеть, да? Вон, гляди, как все улыбаются. И все потому, что ты здесь. С нами!
Я громко и некрасиво набрала в горло слюны, а затем взяла и смачно плюнула этому козлу в рожу. После просияла на максимум, задирая нос и кивнула:
– И тебе не хворать, Бенедиктов.
Он резко и с трехэтажным матом стер мою слюну со своего лица, а затем жестко прихватил меня за шею и прошипел ядовито:
– Ну вот и обменялись приветствиями, да? А теперь и повеселиться можем. Ну, чем порадуешь? Может быть, для начала выпьешь с нами? Штрафную, а?
И ко моему носу тут же сунули стакан с какой-то янтарной жижей, скандируя толпой:
– Пей, пей, пей!!!
– Или что, не хочешь? Наверное, ты долго готовила для нас танец, да? – а затем повернулся к толпе и заорал. – Хэй, народ, наша Марьяша приготовила нам чертово шоу!
– Вау!
– Вангую, ты прям завтра станешь звездой "тиктока", детка.
– Что-то она не рада, Беня, – загоготал кто-то из присутствующих.
– Неужели? Что правда? Ой…, – театрально прижал парень пальцы к губам, – ребятишки, а что, если наша Марьяша совсем не хотела к нам ехать, а? Что, если нам показалось и она вообще нас всех тут недолюбливает?
– Надо отпустить! – кто-то заржал в голос.
– Нехорошо так поступать! – кто-то ухахатывался как не в себя.
– Отпустить? – надул губы Беня. – Что реально? Отпустить тебя, Марьяша? Ох, просто так как-то неинтересно отпускать, не находишь? Давай договариваться, принцесса. Ты нам что-нибудь покажешь стратегически важное, – и его рука потянулась к моей футболке, многозначительно проводя пальцами от горловины до подола. – А мы тебя сразу домой, к мамочке отвезем. И никогда никому не расскажем, что ты тут была и что делала. Идет?
– Идет, – прохрипела я, в упор глядя в глаза своему мучителю.
И толпа просто взревела, предвкушая, словно стая гиен, скорый пир на костях моей поруганной гордости. Тут и там раздавались оглушающие возгласы, что первым я должна с себя снять. Кто-то просил футболку. Кто-то джинсы. Кто-то требовал все вместе…
– Давай, начинай, – облизнулся Беня, – кайфанем, пока Царя нет, да? А то потом он приваты в честь своего праздника затребует, а мы без сладкого останемся. А так ведь нельзя. Ты же не хочешь расстраивать своих старых добрых друзей, да, принцесса?
– Разумеется. Поможешь мне встать? – улыбнулась я через силу и максимально покладисто, отчетливо понимая, что тут никто никого отпускать и подавно не собирался. А потому выход у меня был один – бежать.
Быстро!
И освободить руки!
– Конечно, – подступился ко мне еще ближе Беня, протягивая свои культяпки, поднимая меня на ноги и развязал веревку на моих запястьях, пока я сама ждала того момента, когда в его услугах уже не буду нуждаться.
И дождалась.
А затем резко и хлестко, до хлопка вскинула колено, смачно и прицельно впечатываясь парню между ног. И не тратя время на ликование от собственного поступка и его оглушительного ора, резво крутанулась на месте и кинулась бежать.
Стремительно! И куда глаза глядят, чтобы спасти свою шкурку от последующего глумления.
Прочь из комнаты. И по коридору. Поворот. Еще один. И еще…
И вот уже откуда-то повеяло прохладой улицы, и спасение показалось вдруг таким близким.
А потом БАХ!
И я со свистом на полном ходу вписалась во что-то горячее и железобетонное. И точно бы свалилась задницей на пол, если бы меня не придержали чьи-то сильные руки. И прижали к себе.
Крепко!
А потом, как гром среди ясного неба, раздался тошнотворный и злорадный голос Бени:
– О, Царь, ты поймал эту дрянь…
Да, блин!
Марьяна
Я дернулась с силой и попыталась снова дать деру, но тут же осеклась и едва ли опять не упала.
Жесткие, неумолимые пальцы впились в мое запястье, заставляя замереть на месте и с опаской поднять глаза на того, кого Беня назвал Царем.
Что ж…
Понятно.
– Это что тут такое у меня по дому бегает? – кивнул он на меня так, будто бы я была мерзопакостной блохой, посмевшей прыгать перед его монаршим носом.
– Это тебе подарок, – осклабился Бенедиктов, смерив меня липким, похабным взглядом, – на день рождения.
– В натуре? – хохотнул он и снова на меня посмотрел так, словно бы я была грязью под его ногтями. – Вот спасибо, друг. Куда орать от счастья? Только вопрос: на кой мне это пугало упало?
– Ну…, – почесал затылок Беня и нахмурился, – мы ее, когда везли сюда, малость потрепали. Согласен.
– Вам пятиминуток, что ли, не хватает?
– Эта особенная, Царь! Ты просто еще не знаешь, кто она…
– Ей хоть восемнадцать-то есть? – перебил он своего друга и снова облил меня отборной брезгливостью с ног до головы.
Козел!
– А не пофиг ли? – передернул безразлично плечами Бенедиктов.
– Артем, не беси меня!
– Да она конченая, Царь! Потопчем ее, баблом заткнем и спишем. Ты чего? Весело же будет!
– Отдача замучает топтать…, – огрызнулась я и еще раз решилась рвануть прочь, но опять осталась ни с чем.
Этот громила держал меня крепко. Высокий. Плечистый. На голове короткий ежик темных волос. Но лица разглядеть в полумраке коридора я не могла. Только видела, как неприязненно кривятся его пухлые губы, когда этот парень глядел на меня.
– Короче, ты здесь по своей воле? – рявкнул он, дернув меня за руку и впиваясь в меня своими злыми глазищами.
Карие. Почти черные.
– Нет! – прошипела я.
– Беня, я тебя урою, – прорычал парень.
– Да че ты паникуешь! Ты вообще знаешь, чья она дочь? Тебя доставит, отвечаю!
– Все! Хлебало завали. И топай отсюда, – отмахнулся тот.
– Царь, да ты послушай! – подступился к нему Бенедиктов.
– Да мне насрать.
Он произнес эти слова тихо. Но так угрожающе, что даже мне стало не по себе. Пробрало, обсыпав мурашками, холодными и колючими, от макушки и до самых пят.
Вот и Бенедиктов возражать не стал. Лишь поглядел на меня, как на кусок собачьих экскрементов, усмехнулся и развернулся, вразвалочку и не спеша уходя прочь.
А мы остались стоять на месте.
Я и тот, кто по-прежнему жестко держал меня за руку, обжигая своим горячими пальцами и подавляющей энергетикой бурлящего недовольства.
– Зовут как? – не глядя на меня, задал он вопрос.
А я даже ответить не успела. Потому что мой новый знакомый скривился и махнул в воздухе свободной ладонью.
– А вообще, какая мне разница. Поехали…
И потопал куда-то по коридорам, таща меня на буксире, словно я была козой на веревочке. Пока мы не добрались до входных дверей. Именно там меня на пару мгновений отпустили, но предостерегли от излишних телодвижений:
– Не дергайся и не беси меня.
Я закатила глаза, но ничего на это показное величие отвечать не собиралась. Сразу видно, что этому огрызку светского общества с людьми нормально коммуницировать мешает золотая ложка в заднице, с которой он у мамы с папой уродился.
Придурок!
– Верхняя одежда есть? – спросил парень.
– Нет, – качнула я головой отрицательно.
– Обувь где?
– Потеряла, пока меня в машину заталкивали.
– Размер какой?
– Тридцать шесть.
– Вот…, – вытащил он из недр шкафа белые кеды.
Они оказались на два размера мне велики, но я не планировала возражать. Обулась и приготовилась к тому, что будет дальше.
– И вот…, – поджал он губы, снимая с вешалки кожаную куртку и кидая ее мне.
Я и тут не стала артачиться, корча из себя истеричную дурочку. Сразу же накинула ее плечи, утопая в тепле и запахе другого человека, издевательски пахнущим вечным пряным летом, а еще лавандой и ванилью.
– Пошли, – на ходу натягивая на себя черное худи, дал знак мне следовать за собой.
Не оглядываясь. Точно зная, что у меня нет другого выбора, кроме как делать так, как он скажет. И это бесило. Адски!
Спустя минуту мы уже были в крытом гараже. Здесь ярко вспыхнул свет неоновых ламп, и я наконец-то в полной мере смогла рассмотреть того, кто вызвался мне помочь.
Царь?
Ну, такое…
Я уже видела его несколько раз, но только на фото. Девчонки на потоке только о нем и болтали запоем, в ожидании, когда же он наконец-то появится на парах. Мол, звезда предуниверсария, а теперь и гордость института будет. Умный. Спортивный. Богатый. Непростой…
Резкие черты лица. Острые скулы. Брови густые, темные. Прямой нос. Квадратный подбородок с небольшой ямочкой. Идеально чистая кожа, несвойственная такому молодому парню. Сам крепкий. Очень. Тугой, высокий, но талия узкая.
И сам весь – гордость во плоти. Осанка. Выправка. Стать. Движения уверенные.
– Насмотрелась? – снова не поднимая на меня глаз, спросил он, но я не стушевалась.
Понятно, что этому персонажу с молоком матери вложили знание, будто бы он пуп земли.
Ну так – пупик.
– А есть на что? – дернула я плечом.
И вот тут он поднял на меня свои глаза. Нет, черными они не были. Скорее шоколадные с небольшим вкраплением оливковой зелени.
– Прыгай в тачку и держи рот в закрытом состоянии.
Прыгнула. Пристегнулась. А общаться с этой мажористой отрыжкой природы у меня и подавно желания не было.
Дальше же тот самый Царь, про которого я так много слышала, но прежде вживую никогда не видела, сел за руль и завел двигатель. Спустя пару секунд ворота перед нами отъехали вверх, и мы вырулили на темную, освещаемую лишь тусклым светом фонарей улицу.
И погнали вперед.
А у меня как раз в это самое время пришел откат.
Адреналин перегорел в крови, и тело мелко заколошматило. Зуб на зуб не попадал, а я сама начала скатываться в тихую истерику человека, которого пытались сломать.
– Чего ты трясешься, как Каштанка? Нужна ты тут кому-то больно…
Скрипнул он пальцами, стискивая оплетку руля.
– Ни рожи, ни кожи…
– Наши восторги насчет друг друга полностью взаимны, – буркнула я. – И чтобы не травмировать твою нежную детскую психику, дальше я могу сама добраться. Останови машину!
– Пиликалку свою прикрой.
И мы снова замолчали, пока не достигли города. А там уж, сразу же после стелы, парень тормознул у круглосуточного супермаркета. Вышел, не сказав ни слова мне, и потопал внутрь, оставляя меня лишь гадать, что будет дальше.
И я бы дала деру, клянусь, да только машину он целенаправленно запер.
А когда я уж было начала паниковать, парень вернулся. С пухлым пакетом в руке.
Вновь сел за руль. Крутанулся ко мне и спросил:
– Адрес?
Озвучила.
И снова погнали, пока ровно через тридцать минут не оказались у моей многоэтажки.
Именно там парень протянул мне тот самый пакет и коротко отрезал, смотря на меня максимально недобрыми глазами:
– Тут много. Хватит, чтобы стереть из твоей милой головки столь досадный инцидент. Врубишь дуру, и мы все дружно поведаем фараонам, что ты сама к нам приехала. Как думаешь, кому они поверят? Нам или тебе? Кивни, если мыслительный процесс тебе не чужд.
Кивнула.
Но только, чтобы поскорее избавиться от этой расчудесной царской компании.
– Молодец. Пятерка тебе. А теперь бодро шурши отсюда, – и указал мне на дверь.
Отвернулся и нетерпеливо вздохнул, давая мне понять, что более тратить свое драгоценное время на меня не собирается. Ну и я как бы против ни была. Взяла всученный мне конверт с бабками, чтобы в случае чего было доказательство, что от меня откупались.
Затем вышла из тачки. Со всей дури хлопнула дверью.
И пулей кинулась домой.
Как бежала по лестничным пролетам, забивая на лифт, даже и не помнила уже. Запыхалась страшно! И в квартиру ввалилась, на последнем издыхании – шутки ли на своих двоих на тринадцатый этаж.
А там уж крадучись, чтобы не разбудить маму, в ванную.
И вот где был настоящий шок!
– Мать моя женщина, – прижала я руки к щекам и скривилась. Меня снова затрясло. И слезинка от острого чувства обиды и несправедливости на весь этот жестокий мир все же скатилась по щеке.
А за ней и вторая.
Вот что они со мной сделали…
Волосы всклокочены. Тушь потекла. Губа разбита. По всему лицу частички от грязного и вонючего мешка. И всего только для того, чтобы повеселить своего Царя.
Но я в ответ на все эти горести лишь скрестила пальцы и подмигнула своему отражению. А там уж прошептала, молясь, чтобы небо меня услышало:
– Надеюсь, что я этому Царю до конца его дней буду в кошмарах сниться…
***
И да, это наш Царь)
Пысы: книга в данный момент находится в редактуре и школьный сеттинг меняется на первый курс института, если вы видите по тексту расхождения, значит, автор еще не добралась до этой главы.
Глава 2 – А царь-то, ненастоящий!
Марьяна
Из моего окна виднелся Битцевский лесопарк.
Еще два дня назад я бежала по нему, не задумываясь о том, что уже сегодня буду бояться снова окунуться в это, казалось бы, привычное занятие. Храбрилась. Вчера даже оделась соответствующим образом, пытаясь быть сильной, но из дома так и не вышла.
Струсила.
Впервые за семь лет.
Все потому, что расслабилась. В себя поверила. А еще потому, что против лома нет приема. Именно его ко мне и применили.
Вечер субботы. Осенние сумерки.
Тело мерно и довольно гудело от нагрузки. За спиной остались два часа наедине с собой, а ноги "съели" почти двадцать километров. Но мне нравилось. Я обожала бегать, слушать, как стучит в груди мое сердце, как овевает воздух раскрасневшиеся щеки и как кипит в венах кровь от адреналина.
Но выходе из парка перешла на шаг и чуть замешкалась, пытаясь проверить потайной кармашек на легинсах, где обычно прятала ключ от дома. Улыбнулась, когда поняла, что он на месте. А затем вздрогнула, когда ко мне обратился незнакомый парень.
Я думала, что это просто прохожий, который заблудился в безразмерном лесу.
– Простите, девушка, а вы мне не подскажете?
– Да? – кивнула я и подступила ближе.
– Мне нужно выйти к Соловьиному проезду.
– А так это вам на другую сторону парка надо, – и я рукой указала в нужном направлении.
– Блин…, – замялся парнишка и закрутил головой, – а если выйти здесь и на метро? Я просто не местный…
– Будет гораздо дольше.
– Может, проводите? А то я опять заплутаю, – сделал он ко мне резкий шаг ближе, но я лишь легко от него отступила, отрицательно качая головой.
– Не получится.
– Но я все же настаиваю, – белозубая улыбка сверкнула на лице, наполовину скрытым от меня надвинутым на глаза капюшоном и обступившей нас темноты, рассеиваемой лишь тусклым светом мигающего фонаря.
– Простите, но мне пора…, – легко пожала я плечами, не чувствуя никакой для себя опасности.
И уже сделала было решительный шаг в сторону, как в этот самый момент на мою голову опустился мешок, а руки, пользуясь секундой шока, связали за спиной. Сбили с ног и быстро куда-то потащили, зажимая через ткань мне рот и нос, чтобы я не привлекала к себе излишнего внимания нечаянных прохожих.
Это было позавчера…
А сегодня я коснулась кончиками пальцев ранки на нижней губе, выхватывая приступ фантомной боли и резкий удар обиды в солнечное сплетение, заставивший меня задохнуться и до предела стиснуть зубы.
Сволочи…
– Дочь, ты готова? Водитель приедет уже через пять минут, – заглянула в мою комнату мама и ласково улыбнулась.
– Да, готова, – кивнула я и подхватила со стула свой почти пустой рюкзак.
В институте, в отличие от школы, не нужно было таскать с собой целую гору увесистых учебников. Здесь достаточно было взять в библиотеке методичку или нужное пособие. А еще, прямо как в кино, у каждого студента был свой шкафчик, в котором можно было хранить необходимую канцелярию и сменку для физкультуры.
– Отлично выглядишь, кстати, – подмигнула мне родительница.
– Как всегда, – пожала я плечами.
– И губа почти зажила, да? Вот же! Как же ты так упала? – я подошла ближе, и мама тепло меня обняла, а затем потрепала по макушке и заговорщически прошептала. – Марьяш, установку помнишь, да?
– Так точно, капитан! – залихватски отдала я ей под козырек, а затем четко отрапортовала. – Есть, никого не бить на новом месте учебы! Так точно, никого не притеснять! Вести себя тише воды, ниже травы!
– Вот и здорово! Вот и славно! – радостно похлопала в ладоши женщина, даже не подозревая, что мой мир был намного более суров и жесток, чем она это себе представляла.
Еще со второго класса мне приходилось выкручиваться и нагло врать, чтобы скрыть от мамы настоящую причину того, почему меня вдруг начали травить в школе. Начиналось все банально и вроде бы даже безобидно, но детская жестокость – это бомба замедленно действия.
Моя рванула тогда, когда я впервые заплакала перед клумбой голодных до отрицательных эмоций "цветов жизни".
И все – чеку сорвало. Меня пинали все кому не лень. Тыркали. Буцкали. Унижали. Мелочно гадили. А я даже пожаловаться никому не могла, потому что, черт возьми, боялась. И не за себя.
За единственного человека, который был дорог.
Так все и продолжалось до тех пор, пока я не научилась давать сдачи. Сильно. Жестко. И била. Била! Снова и снова. Точно так же равнодушно и от души, как когда-то били и меня.
Я как-то очень быстро поняла, что агрессора можно заткнуть лишь ответной агрессией. Расквашенным в хлам носом. Или вывернутой до предела рукой. Так, чтобы еще долго на уроках сидеть и с довольными прищуром смотреть на то, как твой обидчик потирает травмированную конечность.
И нет, я не превратилась в садиста. Но, так уж вышло, что как раз только таких и боятся. А вот добрых и милых девочек – нет.
Конечно, от подобного разворота на сто восемьдесят градусов мама недолго оставалась в восторге. И вскоре начала плакать. Меняла школы. Трижды. Но лишь еще больше усугубляла дело. Потому что на старом месте у меня уже была соответствующая репутация и никто не обманывался моим хрупким фасадом.
А вот на новом начинался очередной круг ада. И погнали…
Мать начала водить меня по психологам. Напрасно. Бездарный слив денег, сил и времени в унитаз. Ведь я бы и под дулом пистолета не призналась, что дело не во мне. А в ней…
Вот и в институте все повторилось, как под копирку.
– Ах, Марьяш, что я спросить-то у тебя хотела…, – уже на выходе тормознула меня родительница, заискивающе улыбаясь.
– Да?
– У тебя мальчик появился, верно? – выдохнула она и закусила нижнюю губу.
– С чего ты взяла? – вытянулась я по стойке смирно и недоуменно нахмурилась.
– Ну, я просто нашла в кладовке мужскую кожаную куртку, пахнущую так, будто бы ее носил какой-то красивый парнишка с лучезарной улыбкой. Или что-то типа того…
Черт!
– Ах, это, пф-ф-ф…, – закатила я глаза и отмахнулась, но критически затроила, понимая, что не рассчитывала на такое скорое разоблачение.
Когда я позавчера приехала домой, то мама еще была на работе и не заметила того, что ее дочь вовремя не вернулась с пробежки. А потом все гнала гадкие мысли прочь. И вот зря, как оказалось. А теперь, что говорить и не знала.
– Чья она, Марьяша?
Царская вещица. Вот только Царь не настоящий!
– Мам, я вечером тебе все объясню, ладно? А то опоздаю.
– Договорились…
– И ничего себе не придумывай лишнего, ок? Это просто куртка. И она ничего не значит.
– Так точно, кэп, – рассмеялась мама, а я подмигнула ей и наконец-то закрыла дверь.
А дальше поторопилась скорее выбраться из подъезда и юркнуть в кожаный салон автомобиля, что уже терпеливо дожидался меня под окнами. И в путь.
Пятьдесят минут по таймингу.
И вот уже мы притормозили аккурат напротив величественного здания одного из самого престижного вуза столицы, но выйти я не поторопилась. Наоборот, лишь сильнее вжалась в обивку сидения и чуть втянула голову в плечи.
И все потому, что аккурат напротив меня стоял ОН.
В компании своей свиты…
Засада!
Марьяна
– Приехали, – настойчиво ворвался в мой мир голос водителя, а я закатила глаза.
Спасибо, кэп! От души! Такое добро! Что бы я без тебя делала, а? Наверное, так бы до пенсии и сидела в этой дорогой гробовозке, покрываясь тленом и не ведая, что мы наконец-то достигли пункта назначения.
– Сейчас, – буркнула я, – только шнурки завяжу.
У меня их не было, конечно же, но зачем водителю об этом знать, верно? Я просто решила еще чуток посидеть, душевные силы аккумулировать перед встречей с неизбежным. А затем с высоко поднятой головой пойти на пары, да так, чтобы никто не усомнился, что мне все нипочем.
Скрывать не стану – было страшно.
Тело потряхивало от передозировки адреналином.
Потому что, как бы я ни была научена горьким опытом, привыкнуть к травле было невозможно. А то, что она продолжится и в стенах института, сомневаться не приходилось.
Но когда спустя пару минут я все же покинула салон автомобиля и двинула в сторону парадного входа, то стайка мелких небожителей уже была увлечена рассматриванием в телефоне какого-то занимательного видео.
Хохотали все дружно и весело. Кто-то даже, как гиена глумливо повизгивал.
Царь улыбался, медленно водя туда-сюда кончиком языка по белоснежному оскалу.
А затем вдруг, будто бы почувствовав мой пренебрежительный взгляд, поднял глаза. Я же в последний момент успела отвернуться и ускориться, торопясь пройти мимо мажористых шакалов с минимальными для себя потерями.
И справилась с этим на пятерку, тут же забывая про рассадник "золотой" молодежи, что остался за спиной. Перепрыгивая через ступеньку, взлетела на крыльцо. А там уж целенаправленно двинула в гардеробную.
И почти тут же замерла, видя, как, возомнившие себя голубых кровей, обижают простых смертных. Ни за что. Просто так. Потому что могут и потому что только так они, по всей видимости, способны были почувствовать себя хоть кем-то более значимым, чем шлепок коровьего дерьма на асфальте.
– Застегни! Живо! – выставила чуть вперед свою стройную ногу, обутую в лаковую туфлю, знакомая мне девчонка. Она училась в параллельной группе, передвигалась по институту исключительно "свиньей", окруженная свитой прихлебательниц.
Объективно красивая, вопросов нет – глазищи, губищи, деньжищи. Темно-каштановые густые и блестящие волосы до талии. Фигуристая. Высокая. Не каланча, а в самый раз. И держалась, как царица египетская: спина прямая, поднятый до небес подборок и неторопливые движения с отчетливым заносчивым флером. Короче, обертка – что надо. Но внутри конфета давно уже была поедена червями.
Я не помнила, как ее звали. Да и слава богу! К чему мне такая бесполезная для жизни информация?
– Ты меня не слышала, что ли? – рявкнула нетерпеливо девчонка и зло пнула ту, что сидела перед ней на лавке, словно забитый, скукоженный воробышек. Глазки смиренно потупила и ручонки худенькие протянула, чтобы сделать так, как ей велели.
Вот же гадство!
– Прости, Лола, я сейчас, – застегнула замочек на туфле своего агрессора и голову покорно склонила, ожидая дальнейших приказов.
М-да…
Мы вроде бы растем. Школы сменяются институтами, а вот контингент радует меня все тот же. Как говорится, те же яйца, только в профиль. Аж тошно…
– Молодец, возьми с полки пирожок, – довольно улыбнулась королевишна, а затем подняла руку и пощелкала пальцами, давая понять, чтобы ее фрейлины, виляя хвостом от призрачного счастья, побежали вслед за своей путеводной звездой.
Проплыла мимо меня, облив равнодушным взглядом, как ведром прокисших помоев, и скрылась, веря в то, что мир вращается вокруг ее венценосной персоны. А меня бомбануло.
Подошла к той, что до сих пор затравленно жалась на лавке и задала конкретный вопрос в лоб:
– Ну и чего ты тут раскорячилась?
– А какой у меня есть выбор? – пробурчала одногруппница, поднимая на меня глаза, полные тотальной беспомощности.
– В задницу их послать, нет? – развела я руками.
– Мне тогда эти девочки вообще жизни не дадут.
– А-а, – потянула я, – вот это, по-твоему, жизнь, да, Юль? И по выходным вы вместе устраиваете пижамные вечеринки, объедаясь мороженым?
– Марьяна, ты с этими девочками не училась, а я да. И я вот, что тебе скажу: Лоле Толмачевой лучше не переходить дорогу. Ее папа – один из главных спонсоров предуниверсария*, который мы вместе закончили. Она стала лидером мнений и тут. Если она захочет, то ты моргнуть не успеешь, как тебя вышвырнут отсюда вверх тормашками, словно мешок с мусором. И это в лучшем случае.
– А в худшем?
– Превратят твою жизнь в ад.
– Это просто злые подростки, Юля. Все равно, что животные. Пни посильнее в ответ – и они отстанут, – пожала я плечами, хотя сама уже понимала, что глубоко заблуждаюсь.
Злые подростки не воруют на глазах у праздных зевак людей. Не везут их в роскошные загородные дома. Не заставляют делать разные мерзкие вещи, безбоязненно снимая все "подвиги" на камеру. И они не откупаются от своей жертвы сотнями тысяч рублей, на бегу снятыми в первом попавшемся банкомате.
Это сволочи, которые не знают, что значит слово "нельзя".
Это – звери.
– Не отстанут, Марьяна, – подтвердила мои мысли одногруппница. – Они кормятся нашими страхами. Мне проще оставить их голодными и молча терпеть временные трудности. А теперь пошли на занятие, скоро звонок прозвенит.
Девушка подхватила свой рюкзак с пола и, не дожидаясь меня, побрела в нужную аудиторию.
А я внутри прямо бурлила. Я ведь не была тупой антилопой, жующей травку и радующейся тому, что сегодня львы меня не сожрали. Я понимала, что все уродливые тайны моей семьи уже вырвались на свободу и скоро они, словно лесной пожар, распространятся повсюду.
А дальше я стану аутом. Неизбежно!
И мне снова придется пройти весь этот путь от начала и до самого конца. В одиночку.
А пока мне оставалось лишь сидеть и ждать, когда же мне снова прилетит по шапке. То, что это случится, я даже не сомневалась. Я видела, как многозначительно, насмешливо и со злобным прищуром глядели на меня одногруппники, которые были мной опознаны на той самой вечеринке. Еще несколько дней назад они с пеной у рта и наперебой звали меня на свидание.
А теперь, словно стервятники, выжидали.
И помощи мне было ждать неоткуда. Отец – табуированная тема. Я сама – шестерка против этих козырных тузов. Я целая и невредимая. И, по существу, предъявить мне им нечего. Да и правильно сказал их грозный предводитель: мне никто не поверит.
Но я все равно ждала пинка судьбы. Как всегда подлого. Исподтишка. Она ведь иначе не умеет.
И, кажется, дождалась.
Все началось на большой перемене, на которой я, как обычно, сидела в компании все той же Юльки, что в миру звали Рюмкой за ее лилипутские размеры и ее брата Юрика, что учился на втором курсе и откликался исключительно на кличку Сифон.
Я была полностью сосредоточена на еде. Ребята же вовсю между собой переговаривались:
– Царь все-таки вышел на учебу.
– Ага…
– Слушай, мне кажется, или он в нашу сторону все косится?
– Не кажется. Он Марьяну палит.
– Серьезно?
– Блин, да…
– Прямо в цвет. Смотри!
– Ну, все понятно…
А я не дослушала все эти причитания с придыханием вокруг первого парня на деревне. Извинилась, сославшись на какую-то ерунду, и сделала из столовой ноги. Смысл сидеть? Все равно кусок в горло не лезет.
