Текст книги "С топором наперевес (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 13

Виктория

Я страдала от сильнейшего похмелья. Не алкогольного, а нервного – после пережитого на выходных. Дел накопилось непростительно много, и хотя волонтёры справились отлично, на моих плечах всё равно оставалась дюжина задач. День памяти миновал, а значит, начался обратный отсчёт – надо было срочно собраться, пока дети ещё в школе, потому что летом поддержка семьям будет нужна больше, чем когда-либо.

Мои попытки найти общий язык с Хаксли пока ни к чему не привели, так что идея с мобильным фудтраком, о которой я мечтала, на этот сезон накрылась.

Мне хотелось организовать точки выдачи еды в городских парках, обеды на вынос для детей и родителей… Но на всё нужны деньги – и стартовые, и операционные. Пока что ни одна из заявок на грант не сработала.

Я не сдавалась. Я просто перестраивалась. Сегодня Денис пригласил меня на обед, и, как бы мне ни было противно, я собиралась его очаровать. Всю ночь я ворочалась, обдумывая предстоящую встречу. Воспоминания о нём – не то, на чём мне хотелось бы зацикливаться, но всё же это было лучше, чем продолжать думать о свадьбе… и моих новых фальшивых отношениях с Ноа.

Я наклонилась к зеркалу в ванной, рассматривая тёмные круги под глазами. Когда-нибудь я высплюсь. Наверное. Когда разберусь со всем дерьмом в своей жизни? Ну, надеяться ведь никто не запрещал…

Я как раз изучала поры на носу, когда услышала стук.

Раздражённо фыркнув, поплелась к двери. Но стоило мне открыть, как настроение в корне изменилось.

– Ик! – закричала моя любимая малышка и буквально вылетела из папиных рук ко мне.

Я подхватила её и закружила.

– Весело провела время у бабушки?

В ответ она чмокнула меня в щёку.

Я всё ещё улыбалась, глядя на неё, когда заметила Ноа. Он стоял на пороге в спортивных шортах и майке с обрезанными рукавами. Простая одежда подчёркивала мышцы и татуировки на руках. Его тело было сильным, крепким, но на лице играла широкая улыбка, из-за которой под густой щетиной проступали ямочки.

– Рано. Куда вы?

– На пробежку. – Он снял кепку, а потом снова надел её. – Хотели позвать тебя с собой.

Когда я вылезла из кровати, чувствовала себя так, будто меня переехал автобус. Но улыбка Тесс и мускулистые руки Ноа быстро подняли мне настроение.

– Я бегаю медленно.

Он пожал плечами.

– Я буду с коляской, не собираюсь ставить рекорды. А день сегодня отличный.

Он был прав, а я вся гудела от нервного напряжения. После встречи со своими идеальными сёстрами и матерью мне снова стало неуютно в собственном теле.

Я передала Тесс ему на руки и сделала шаг назад.

– Ладно, переоденусь.

Когда я вышла на тротуар, они уже ждали. Тесс сидела в суперпремиальной беговой коляске с поильником в руках и жменькой колечек на подносе.

– Пройдёмся до конца Главной улицы, а потом побежим.

Я кивнула и пошла рядом.

– А ты что надел?

Он хлопнул по тёмно-зелёному жилету поверх футболки.

– Жилет с утяжелением.

Я ускорила шаг, почти бежала, чтобы не отставать от его широкого шага.

– То есть ты собираешься бежать в гору с коляской и в жилете?

Он кивнул.

– Физподготовка – важная часть моей работы. Вернее, была. – Его лицо помрачнело. Было видно, как сильно он скучал по прежней жизни. – Мы раньше тренировались, таская по горам по тридцать килограммов снаряжения. Так что это – ерунда.

Я сосредоточилась на дороге перед собой. Последнее, чего бы мне хотелось, – это грохнуться на задницу прямо перед Ноа, пока он тут разминается по программе морпехов.

У конца улицы он перешёл на бег, легко расправив плечи.

Тесс весело хохотала и махала проезжающим машинам.

– И заодно покажем всем в городе, что мы встречаемся. – Он отдал честь почтальону Рикки. – Решил, что лучше самим всё объявить.

Он был прав. Нас уже видели десятки человек, включая целый автобус школьников. Можно не сомневаться – слухи разлетятся мгновенно.

Нас ждали неловкие разговоры, но, по крайней мере, не нужно было самой выкручиваться, объясняя, что теперь я «встречаюсь» с Ноа Эбертом. Мы даже не обсудили детали. Ни правил, ни сроков, ни границ. Просто по дороге он согласился быть моим фейковым парнем. Такой себе рыцарь в бейсболке наоборот и с кенгурушкой.

Я безмерно ценила его лёгкость, но нам всё же нужна была стратегия. Если мы хотели быть убедительными, то импровизация не вариант. И всё это дико раздражало. Лу была права – всё это звучало по-детски. Мне за тридцать. У меня есть пенсионные накопления и ночной уход за кожей. Я должна быть выше подобных игр.

Но одна мысль о том, чтобы снова оказаться лицом к лицу с семьёй без Ноа, – и меня начинало мутить. Так что я решила смириться с тем, что я полный развал, и играть свою роль.

Мы пробежали мимо жилых районов, парка Бакстера, потом пересекли пешеходный мост к озеру Миллинокет. Ноа улыбался, болтал с Тесс и, как всегда, умел создать ощущение, что всё хорошо.

Грэм тоже любил бег. Он не раз пытался втянуть меня в подготовку к марафонам. Обычно эти разговоры заканчивались его «заботой» о количестве шоколада в моей жизни или состоянии моих бёдер. У него была целая коллекция подобных «забот». Эх, вернуться бы назад и послать его с ними куда подальше.

И да, он бегал, но не со мной. Я была для него слишком обычной, чтобы он мог появиться рядом в спортивной форме. Он был весь такой – серьёзный, с кроссовками за бешеные деньги и навороченными часами с GPS.

После развода я поклялась держаться подальше от отношений. Кому вообще нужно такое психологическое извращение? Но этим утром, с ярким солнцем и лёгким ветерком… мне было просто хорошо. Мы плелись, как черепахи, но Ноа выглядел довольным и спокойным.

И чувствовала я себя гораздо лучше, чем ожидала. Во мне бурлило странное, почти незнакомое ощущение. А мышцы, перекатывающиеся под кожей моего партнёра по пробежке, были весьма приятным отвлечением. Нечестно, как хорошо он выглядел в беге. Да в чём угодно, если уж на то пошло. Широкие плечи, тёмная щетина и татуировки – всё это было просто неприлично притягательно.

Добавь сюда ещё детскую коляску и хорошо, что я зареклась связываться с мужчинами.

Очень хорошо.

Мы поднялись до развилки с трассой 45, потом повернули обратно в сторону города.

– Могу кое-что спросить? – сказал он спустя несколько минут молчания.

Я кивнула. До сих пор не понимаю, как он умудряется разговаривать во время тренировки.

– Ты всё ещё испытываешь чувства к Грэму?

Я передёрнулась. Дружба у нас развивалась легко и естественно, и тем для табу почти не было. Но как и в любом разговоре о моём браке, в этом тоже было что-то, от чего на душе становилось только хуже.

– Нет. – Слово сорвалось почти со злостью. – Ни капли.

Я глубоко вдохнула и сосредоточилась на шаге, чтобы не споткнуться.

– Он, конечно, оставил мне свои шрамы, но я его не люблю. – Я задыхалась. Разговор на бегу – точно не моя стихия. – Честно говоря, я злюсь на себя за то, что вообще за него вышла и так слепо ему доверяла. Урок выучен. Ноль из десяти, никому не советую.

Он рассмеялся, глядя в небо.

– Я не хотел лезть не в своё дело. Просто подумал, раз уж я теперь твой фальшивый парень, стоит удостовериться, что ты не тоскуешь по бывшему.

Тоска? Даже рядом не стояло. Один только образ вызывал у меня тошноту.

– Уверяю тебя. – Я сдержала смешок. – Избавившись от этого манипулятора и изменщика, я обрела свободу и покой. Назад дороги нет.

Его улыбка растянулась ещё шире, ямочки на щеках заставили меня сбиться с шага.

– Прекрасно.

– Я люблю свою свободу и независимость. Больше никогда не выйду замуж. – Я осмелела от эндорфинов и этих чёртовых ямочек. – Возможно, у меня вообще больше не будет романтических отношений. Настоящих, по крайней мере. Пока что мне вполне нравится иметь фальшивого парня.

На секунду его лицо помрачнело. Или мне показалось? Я как раз повернула голову, чтобы убедиться, что не выхожу за край дорожки, и когда снова посмотрела на него – он снова улыбался.

– То есть ты вычеркнула весь мужской род?

– Не потому что все мужчины плохие. Хотя да, процент не самых лучших немалый. Но хорошие тоже есть. – Я украдкой взглянула на него. – Прекрасные даже. Просто я не заинтересована.

Он был одним из них. Самоотверженный, верный, лучший отец из всех, кого я знала. А как друг – он всегда был рядом, всегда поддерживал. Ему повезёт встретить свою идеальную женщину, и у них с Тесс будет всё, что они заслуживают.

Мысль об этом была немного неприятной, но я отмахнулась.

– От имени всех мужчин… – Он театрально прижал ладонь к сердцу, продолжая рулить коляской второй рукой. – Очень жаль. Но, познакомившись с твоим бывшим, я тебя понимаю.

Он подмигнул, и я чуть не запнулась.

Остаток пути мы пробежали молча, здороваясь с прохожими.

Когда мы остановились у моего дома, я была вся красная, вспотевшая, но счастливая.

Я проснулась сегодня разбитая, морально выжженная после всей свадебной катавасии. А теперь? Мир снова казался правильным. Всё благодаря Ноа.

– Спасибо, – выдохнула я, пытаясь перевести дух. – Мне это было нужно.

Он отстегнул Тесс, прижал к себе и поцеловал её в щёчку.

– Да, я уже с утра чувствовал твою бурю эмоций. Всегда готов помочь тебе выпустить пар. Только скажи.

Его глаза расширились в тот момент, когда у меня сжалось внутри. Мы замерли, уставившись друг на друга. Мозг немедленно ушёл в грязные фантазии, и по тому, как раздулись его ноздри, я поняла – он тоже.

Он шумно выдохнул и поправил Тесс на руках.

– Прости. Я всё испортил, да?

– Нет, – солгала я, опустив взгляд и уставившись на свои кроссовки. Щёки горели, и только тут до меня дошло, насколько я вспотела. Боже, мне срочно нужен душ.

– Я правда не хотел тебя смутить. Иногда, когда рядом красивая девушка, я начинаю флиртовать автоматически. Нервничаю, и вот… – Он пожал плечами.

У меня перехватило дыхание. Красивая?

Надо срочно уходить, пока неловкость не стала ещё хуже.

– Мне пора работать. – Я юркнула к двери, выуживая ключ из маленького кармашка на пояснице своих шорт.

– Увидимся вечером?

Я кивнула и помахала Тесс. А когда за мной закрылась дверь квартиры, я обессиленно прижалась к ней спиной и глубоко вдохнула.

Глава 14

Виктория

Поскольку мне пока не удалось продвинуться с Хаксли, я сосредоточила все силы на подготовке летнего благотворительного мероприятия. В прошлом году мы устроили соревнование по рубке дров, в котором я столкнула лицом к лицу семьи Ганьон и Эберт. В городе, где располагались два крупных лесопромышленных предприятия и где значительная часть населения работала в этой сфере или в смежных отраслях, мы дорожили своими традициями. Компании Gagnon Lumber и Hebert Timber были давними соперниками, и их семьи соревновались между собой не меньше. Их вражда длилась столько же, сколько существовали эти предприятия, так что позволить им выяснять отношения с помощью топоров казалось вполне логичным решением. Тогда нам удалось собрать приличную сумму, а в этом году я планировала поднять планку ещё выше.

Раз уж попытки уговорить самых влиятельных бизнесменов в городе не принесли желаемого результата, мне оставалось надеяться на силу дровосеков – именно они могли помочь нам дотянуть до нужной суммы. Несмотря на помощь со всех сторон, я всё равно волновалась – вдруг люди не придут?

Когда я была ребёнком, в Лаввелле проводили фестивали почти каждые выходные. Туристы приезжали со всех концов, чтобы попробовать наш черничный пирог, устроить гонки на каноэ по озеру и пройтись по горным тропам в поисках спрятанных жемчужин.

Но последние десять лет были тяжёлыми для нашего города. После закрытия гостиницы туризм заглох, и все остальные заведения потянулись за ней.

В прошлом году ситуация начала меняться. Мы возродили RiverFest – осенний фестиваль, который собирал людей со всего региона. За последние пару лет открылись несколько новых заведений. Появились салон красоты, кофейня, а вскоре должна была заработать и пиццерия.

Гостиницу недавно продали на аукционе. Если повезёт, новые владельцы сделают ремонт и снова откроют её. Это здание было настоящей жемчужиной. Такой объект мог бы изменить судьбу всего города.

Мы все старались поддержать местную экономику, и я вносила свою лепту – устраивая зрелища с мускулистыми мужчинами и топорами. Всё ради благого дела, конечно.

Когда я вошла в закусочную, Денис Хаксли в небесно-голубом поло и выглаженных брюках встал и помахал мне рукой. Я едва сдержала дрожь. Уже несколько часов я твердилa себе, что мне нужна его помощь. Крупный грант от семьи Хаксли помог бы нам здорово продвинуться. Они ведь ещё не сказали категорическое «нет», так что шанс всё же оставался. Но казалось, будто они просто не воспринимают меня всерьёз. Денис был как заскучавший кот, играющий со своей игрушкой.

Он дважды назначал мне встречи, просил данные, а потом признавался, что даже не заглядывал в мой проект. А теперь вот потребовал обед. У меня была настоящая работа, а эти клоуны только мешали.

Но я не могла поссориться с самыми богатыми людьми в городе. Натянула улыбку и заставила себя вспомнить о тех, кто сейчас с нетерпением ждал доставки свежих продуктов. Наши подопечные, в основном пожилые люди, матери-одиночки и младенцы, которым нужно детское питание. Я не имела права их подвести.

Поэтому я проглотила гордость и села в кабинку.

Бернис сразу подошла ко мне, протянула меню и налила кофе в кружку на столе:

– Вот, милая. Слышала про тебя и таинственного Эберта. Как захватывающе. Он, кстати, такой красавчик.

Улыбка, что расползлась по моему лицу на этот раз, была настоящей. Наша утренняя пробежка подействовала. Новости о нас с Ноа разнеслись по городу со скоростью света, вместе с подробностями о наших романтических выходных в Кеннебанкпорте. Участницы клуба вязания уже ставили ставки, когда мы обручимся.

Мой телефон с утра не замолкал – сыпались сообщения, которые я упорно игнорировала. Я не собиралась ничего опровергать. Впервые слухи в городе были мне на руку.

Когда Бернис удалилась, Денис потёр ладони,

– Я так рад нашему партнёрству.

Партнёрству? О чём он вообще?

С торжественным видом он вытащил брошюру в пластиковой обложке. На первой странице значилось: «Проект партнёрства Huxley Industries и продовольственного фонда Лаввелла».

Я раскрыла брошюру и принялась её листать. Страница за страницей, одни только таблицы и графики. Что за чушь?

Он что-то говорил, наверное, объяснял детали, но до меня доносились только отдельные слова. «Сотрудничество», «синергия» – корпоративный салат из заумных слов, с каждой минутой всё сильнее сбивавший мои мысли в кучу.

– Простите, – сказала я, помешивая молоко в кофе. – Я что-то не совсем понимаю, что именно вы предлагаете. Мы – некоммерческая организация. Партнёрство с нами вряд ли принесёт вам выгоду.

Семья Хаксли владела строительной компанией и контролировала половину недвижимости в округе. Те ещё воротилы с офшорными счетами. Я не знала, как именно они сколотили своё состояние, да и, если честно, не хотела знать.

– Мой бухгалтер изучил вашу отчётность 990, чтобы понять структуру доходов и расходов, и, судя по этим данным и присланным вами материалам, ваш продовольственный фонд создаёт немало отходов.

Я выпрямилась, чувствуя, как у меня на затылке встают волосы дыбом. Он копался в наших налоговых отчётах? Да, они были в открытом доступе, но какого чёрта он себе позволяет?

– Отчёты, которые публикует налоговая служба, датируются двухлетней давностью, – стараясь сохранить ровный голос, произнесла я, хотя от злости у меня горели щёки. – То есть вы смотрели данные за период до того, как я возглавила фонд. К тому же мы встречались уже не раз. У вас было предостаточно возможностей задать мне любые вопросы, но вместо этого вы опираетесь на какие-то старые документы, которые нарыли сами? Я могла бы предоставить вам актуальные цифры.

Он совершенно не обращал внимания на моё раздражение и с аппетитом откусил огромный кусок своего сэндвича.

Моя еда осталась нетронутой. Аппетит как рукой сняло. Для него всё это – просто игра.

– Открой страницу семь, – промямлил он с набитым ртом. – Я просмотрел ваши отчёты и внёс кое-какие улучшения.

Улучшения? Он не имел ни малейшего понятия, как работает продовольственный фонд. Сомневаюсь, что он мог всерьёз предложить, как нам эффективнее использовать средства.

Если это и не была классическая иллюстрация наглости испорченного богача, то я даже не знаю, что тогда считать таковой.

Стиснув зубы, я вгляделась в страницы, пытаясь разобраться, что именно он предлагает.

– Объясните, как так получается, что вы получаете столько еды в дар, а всё равно не справляетесь со спросом?

Я зажала переносицу пальцами.

– После пандемии продовольственная нестабильность достигла рекордных показателей. – Голос у меня был на полтона выше, чем нужно, и немного резкий, но я уже не могла себя сдерживать. Я была слишком близка к взрыву. – Да, государственный продовольственный банк снабжает нас консервами и кое-чем ещё, но фрукты, овощи, мясо, яйца и молоко мы получаем от местных ферм и магазинов. Это, как правило, продукты, которые уже нельзя продать. То есть большая их часть оказывается непригодной к употреблению.

Впервые я пришла в фонд с тётей Лу, когда мне было лет десять или одиннадцать. Помню, как перебирала ящики с яблоками, укладывая их в пакеты, и наткнулась на одно настолько гнилое, что оно буквально взорвалось у меня в руке, забрызгав лицо и руку мерзкой плесенью.

Каждую неделю мы выгружаем ящики с овощами, которые фермеры не дали бы даже своим животным. Как можно предлагать такое людям?

– Я отказываюсь раздавать своим клиентам тухлую еду, – сжала руки в коленях, пытаясь сдержать ярость. – Все мы заслуживаем полноценного питания. И каждый человек, к которому мы приходим на помощь, достоин уважительного отношения. Мы компостируем отходы вместе с кооперативом в Хартсборо, а часть остатков забирает свиноферма в Белфасте. Мы ничего не выбрасываем.

Он посмотрел на меня свысока, губы скривились в недовольной гримасе – ему явно не понравился мой ответ.

– Я ищу корпоративных партнёров для регулярной поддержки, – продолжила я, игнорируя его надменный взгляд, – надеясь, что смогу увеличить закупочную способность. При стабильных ежемесячных пожертвованиях я смогу закупать свежее мясо, сыр и яйца у поставщиков. Подгузники и детское питание – это буквально золото в нашей сфере. А если бы появились дополнительные средства, я бы даже могла раздавать индейку на День благодарения.

Хотя мне совсем не хотелось этого делать, я одарила его широкой улыбкой. Может, если повезёт, он захочет стать официальным спонсором праздника. Это был бы большой шаг вперёд.

– Мы настроены продолжать нашу благотворительную деятельность, – рассеянно произнёс он, уткнувшись в телефон, как будто и не слушал вовсе. – Думаю, наши ресурсы могли бы помочь с улучшениями.

У меня в животе сжался ком.

– Улучшениями?

– Да. Мой отец и я могли бы выделить строительные ресурсы, чтобы провести капитальный ремонт в вашем фонде. Разумеется, по сниженной ставке.

Меня накрыла волна замешательства. Какого, простите, хрена он несёт?

– Мы заменили крышу в прошлом году и перестроили гараж под холодильные камеры. – Большую часть этого сделал Оуэн Эберт, а мои соревнования лесорубов сделали остальное.

Он протянул руку через стол, раскрыл брошюру и указал на список цифр.

– Мы будем делать регулярные пожертвования, – сказал он, теперь уже с неестественно широкой улыбкой. – Для налоговых льгот. И составим график работ.

– То есть вы пожертвуете деньги, получите за это налоговые вычеты, а потом я должна заплатить вашей строительной компании за работы, которые мне не нужны?

Он постучал по папке.

– Почитайте. Увидите сами. А что бы вы ещё делали с такими деньгами?

– Покупала бы еду, – буркнула я, хмурясь.

– А разве людям так много нужно?

У меня дёрнулся глаз, но я промолчала.

– А как же талоны на питание?

Я едва сдержалась, чтобы не застонать вслух.

– Талоны – это, конечно, хорошо, но они покрывают не всё. А главное – многие нуждающиеся в них не проходят по критериям. Они могут зарабатывать немного больше порога, но при этом с трудом обеспечивают себя нормальным питанием.

Он сжал губы, приподнял брови и выглядел при этом так, будто его слегка позабавило всё, что я говорю.

У меня закипала кровь и совсем не от удовольствия.

– Бывает, люди заболевают или теряют работу. Государственная помощь – это здорово, но её оформление требует времени и кучи документов. А ещё есть проблемы с транспортом, языком, здоровьем. Мы – временная подстраховка, – объяснила я. – Необходимая и жизненно важная служба, благодаря которой люди не остаются голодными и получают поддержку.

Да, нашему зданию не помешал бы косметический ремонт, но оно было в приличном состоянии, и серьёзных вложений пока не требовало, слава богу. Мне нужны были деньги и припасы. У миссис Миллер – анемия, а у Лори малыш на грудном вскармливании. Я чувствовала личную ответственность за каждого, кому мы помогали. Именно поэтому, несмотря на уговоры тёти Лу и рекомендации бухгалтера, я до сих пор не выписывала себе зарплату.

– Думаю, стоит начать с полной замены электропроводки, – заявил он, поглаживая свой вялый подбородок и не обращая ни малейшего внимания на мои слова. – Может, даже пристройку сделать. Наверняка вам не хватает места.

У меня уже всё внутри кипело. Конечно, нам бы не помешало больше пространства. Кому оно не нужно? Но и с тем, что есть, мы прекрасно справляемся.

– Новые окна, – продолжал он. – Можно заново заасфальтировать подъезд, добавить ландшафтный дизайн. Разобрать старую кухню и поставить технику премиум-класса.

Казалось, он пытается всучить мне подержанную машину.

Я буквально дрожала от злости, а в голове крутились мысли о сотне дел, которые я могла бы сейчас делать вместо того, чтобы выслушивать этот поток бреда, который не имел ни малейшего отношения к реальным потребностям фонда.

– Замена проводки потребует полной остановки работы. – Я расправила плечи. – Мы не можем себе этого позволить. Слишком много людей от нас зависят. У нас всё в порядке и с окнами, и с электрикой. Нам нужны еда и товары. – Сделав несколько глубоких вдохов, я опустила взгляд на страницу и вчиталась в цифры. – Я не собираюсь платить вам шесть тысяч долларов за ландшафтный дизайн. Мы – некоммерческая организация, цель которой – накормить семьи. Нам не нужен ландшафтный дизайн.

– Хорошее благоустройство территории – важно, – сказал он. – И это только часть моего предложения. Читайте дальше.

Я не читала. Я просто уставилась на него, не в силах подобрать слова. Этот человек был просто жалким. И каждое его предложение было отвратительно.

– Мы можем составить предложения, – добавил он, улыбаясь мерзкой улыбкой. – Подготовить счета. А работы, может, и отложим до... более удобного времени. – Он откинулся на спинку сиденья и сцепил пальцы на животе.

В такие моменты мне отчаянно не хватало умения сохранять покерфейс. Я была уверена, что у меня на лице крупными буквами было написано: Что, чёрт побери, происходит? Он ходил вокруг да около, полностью игнорируя нужды организации, о которой, собственно, и шла речь. Вместо того чтобы слушать, он пытался давить на меня деньгами, чтобы протолкнуть никому не нужные строительные проекты.

Я фыркнула.

– Это пустая трата времени.

Только после того, как слова сорвались с губ, я поняла, насколько громко их произнесла.

Несколько голов повернулись в нашу сторону.

Сузив глаза, Денис наклонился вперёд, над столом.

– Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, мисс Рэндольф. – Его губы скривились в презрительной усмешке. – И позвольте напомнить, что именно вы пришли к нам просить деньги.

От его хищного тона у меня по спине пробежал холодок. Что он вообще задумал? И какое место во всём этом отводилось мне? Это было самое настоящее корпоративное дерьмо, какая-то схема, которую он выдумал, чтобы не платить налоги или, чёрт знает, чего ещё избежать. Его агрессивный тон заставил в голове зажечься всем тревожным сигналам сразу.

Я встала, швырнула двадцатку на стол за салат, который даже не тронула, схватила брошюру и сунула её в сумку.

– Я пришла к вам, чтобы попросить о помощи для людей в нашем сообществе, которые сталкиваются с нехваткой еды. А вы вместо этого водите меня за нос и предлагаете бесполезные строительные работы.

Он заговорил вкрадчиво, тихо, почти зловеще.

– Вы ещё передумаете. А если нет… вы об этом сильно пожалеете.