Текст книги "С топором наперевес (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
Глава 7
Виктория
Я была увлечена своей новой аудиокнигой и одновременно складывала бельё, когда меня отвлёк стук. Нажав на паузу, я прислушалась. Когда раздался второй стук, я бросила полотенца на кровать и поспешила в коридор.
Ноа стоял в прихожей в обтягивающей футболке, выставляющей напоказ его татуировки, и с бейсболкой, надетой задом наперёд. Тесс устроилась у него на бедре, грызя голову жирафёнка Софи, а на подбородке у неё висела капелька слюны.
Он одарил меня своей самодовольной ухмылкой.
– Переодевайся. Идём в поход.
Я почувствовала, как во мне пронеслась волна возбуждения, но лениво облокотилась о косяк.
– Серьёзно?
Он говорил об этом на днях, но я не думала, что он имел это в виду. Последние десять дней мы по вечерам проводили наверху. Готовили ужин по очереди, играли с Тесс, а потом спали сменами, просматривая серии Schitt's Creek. Мы уже добрались до середины второго сезона.
– Тесс уже не знает, куда себя деть. – Он поцеловал её в макушку, отчего я едва не растаяла. – Она заказала водопад. Так что идём по тропе Уотерфорд к водопаду Мокси.
Я фыркнула от смеха и выпрямилась.
– Она заказала водопад?
Учитывая, что девочке всего десять месяцев, её язык жестов был на удивление выразительным, но в основном она говорила о еде.
Водопад Мокси находился примерно в сорока километрах от города. Пеший маршрут был не самый лёгкий, но прекрасные виды и мелкие заводи у подножия стоили затраченных усилий.
Ноа кивнул.
– Моей девчонке тяжело без леса. Пойдём, день обещает быть прекрасным.
Тесс протянула ко мне свободную руку и закричала.
– Ик-ик!
В последние дни она стала так меня звать – «Ик-ик». Пусть звучало это далеко не изысканно, но я была в восторге. Она дала мне имя. Я чувствовала себя самой крутой на свете, когда она смотрела на меня и выкрикивала его во всё горло.
– Ладно, дай мне десять минут.
– Встречаемся у Кофеинового Лося. Возьмём кофе и бутерброды с собой.
Я вытащила из глубины шкафа старый, потрёпанный рюкзак, закинула туда шапку и перчатки, потом накинула пару слоёв одежды. Май в Мэне гораздо холоднее, чем все думают. Добавила бутылку воды, батончики с мюсли и запасные носки и на этом подготовка к походу завершилась. Учитывая, что Ноа обычно везёт с собой половину спасательной станции, мой минимализм вполне подходил.
Когда я вошла в кофейню, Тесс светилась от счастья. Несколько местных женщин ворковали над ней, а она наслаждалась вниманием. Впрочем, ею восхищались не только они. Пара женщин ворковала и над Ноа.
Образ «горячего папы» ему шёл на ура. Обтягивающие футболки, бейсболка, татуировки до самого запястья – всё это только добавляло ему привлекательности. Даже рюкзак-кенгуру смотрелся на нём чертовски сексуально.
Он широко улыбнулся и, протянув руку мимо миссис Дюпон, вручил мне большой латте.
Я едва успела поднести чашку ко рту, как она уже смотрела на меня, с пристальным вниманием в глазах.
– Я так и знала. – Она топнула ногой. – Вы встречаетесь.
– Эмм, – промямлила я, чуть не обжёгшись об обжигающий кофе.
– Джоди, Стеф! – закричала она, обращаясь к женщинами в углу. – Я выиграла! Они вместе!
Джоди, или мисс Уэзерби, как я называла её, когда училась в младших классах и ходила к ней на физкультуру, показала нам большой палец вверх.
– Вообще-то, – сказала я, толкнув Ноа локтем, а он тихо засмеялся, – мы не встречаемся. Мы друзья.
– И соседи, – добавил он.
– Ик-ик! – взвизгнула Тесс и потянулась ко мне.
Я, чувствуя, как заливаюсь краской, подхватила её у Ноа и усадила к себе на бедро, отвернувшись, чтобы сделать ещё глоток кофе – подальше от её вездесущих ручонок. Это было лучше, чем продолжать разговор.
Миссис Дюпон нахмурилась и перевела взгляд с Ноа на меня и обратно.
– Ну конечно, не встречаетесь.
Ноа улыбнулся.
– Мы соседи. Виктория пришла ко мне на прошлой неделе, потому что я шумел, укачивая Тесс. С этого всё и началось. Теперь дружим.
Так просто, как он это изложил. И ведь правда, за последние несколько дней мы действительно стали друзьями. И я обожала Тесс. Она стала для меня настоящим солнечным лучом. Каждый день я с нетерпением ждала встречи с ней.
Сам Ноа тоже был отличной компанией. Весёлый, спокойный, с очаровательной растерянностью от того, что один воспитывает младенца.
Наша дружба не несла в себе ни давления, ни ожиданий. Полная противоположность отношениям с Грэмом. Даже просто оказаться с бывшим в одной комнате – уже испытание. Всё время думала: а выгляжу ли я хорошо? А правильно ли говорю и веду себя? Не слишком ли много болтаю? Или наоборот, молчу?
В уютном коконе квартиры Ноа мы играли с малышкой, вместе ужинали, смеялись над сериалом. Я не красилась и не старалась казаться умной. Просто была собой. И это было такое облегчение.
Да, он был симпатичный и с ним было весело, но я больше не способна была испытывать ни влечение, ни желания. Эти чувства умерли вместе с предательством Грэма и нашим разводом.
И пусть сплетни и навязчивые вопросы раздражали, они были всё же лучше, чем другой тип расспросов – о том, когда же у меня будет ребёнок. Каждый раз эти слова били больнее всего. Меня всегда поражало, как даже почти незнакомые люди считают себя вправе лезть в мой чёртов организм.
Я одарила её милой улыбкой. Миссис Дюпон, фыркнув, вернулась к своему столику. Видимо, чтобы продолжить распускать слухи. Как только она уселась и украдкой глянула на нас через плечо, мы схватили наши бутерброды и направились к машине.
По дороге к тропе мы несколько раз подряд включили We Didn't Start the Fire. Это была любимая песня Тесс. Она танцевала в автокресле, что-то лепетала и дрыгалась в такт. На третий раз я достала телефон и начала гуглить исторические отсылки, которые мы с Ноа не поняли. Оказалось, я не так уж много знаю о холодной войне.
Когда мы приехали, Ноа застегнул на Тесс её пуховик, натянул на голову шапку с розовыми кошачьими ушками и усадил её в рюкзак-переноску. Как только она устроилась, сразу принялась сучить ножками и радостно завизжала.
Вокруг нас был густой лес, и солнечный свет пробивался сквозь листву, оставляя на тропе красивые пятна света.
Я никогда не устану от этого. От красоты и величия штата Мэн. От возможности просто быть – посреди дикой природы. Без машин, без шума, без суеты.
Вокруг – только спокойствие, только звуки: хруст наших ботинок по тропе, журчание воды впереди и пение птиц.
Хотя по календарю была весна, солнечный день с температурой около 5 градусов – это почти максимум, на который можно рассчитывать в это время года, и я ловила каждый миг, стараясь впитать его целиком.
Не было места лучше, чтобы размять ноги и освободить голову. До свадьбы Александры оставалось две недели, и каждый раз, как я об этом думала, в горле вставал ком. Удивительно, как я до сих пор не подавилась им.
По совету тёти Лу я купила потрясающее платье. Глубокий фиолетовый оттенок, открытая спина – когда я его надела, почувствовала себя высокой, эффектной супермоделью, а не тридцатипятилетней грушевидной женщиной ростом метр шестьдесят семь.
Но даже в этом шикарном наряде, несмотря на модную терапию, меня захлёстывало чувство обречённости всякий раз, когда я представляла, как стою и смотрю на Александру в белом платье, с округлившимся животом, окружённую восхищением и вниманием, в то время как вся моя семья сюсюкается с Грэмом.
Глаза защипало от слёз, но я моргнула, выпрямилась и сосредоточилась на тропинке и девочке, которая сидела на спине Ноа, хлопала в ладоши и болтала что-то, глядя на пролетающих птиц.
Ноги уже начинали болеть. И мне это нравилось. Природа и движение. Ради этого, в том числе, я и вернулась в Мэн.
Мы пару раз останавливались попить воды, и меньше чем через час добрались до подножия водопада. Массивные скальные выступы образовывали небольшой разрыв, в котором кружились ледяные потоки.
Впереди с грохотом низвергались воды, обрушиваясь по голому граниту – мощно, яростно, неумолимо.
Мы устроились на большом плоском камне возле небольшой заводи, подальше от самой стремнины. Ноа достал Тесс из переноски и усадил на землю. Она тут же подняла камень, внимательно его осмотрела, потом отложила в сторону и взяла другой.
Ноа отпил воды и покачал головой.
– Столько лет я себе твердил, что не скучаю по Мэну.
– У меня то же самое. Клялась, что я – девчонка большого города. А как всё пошло наперекосяк – пулей обратно сюда. И как только вернулась, поняла: я и есть настоящая жительница Мэна.
Он тихо усмехнулся.
– Тебе это идёт.
Мы разложили наш небольшой пикник. Тесс с восторгом принялась за кленовую булочку с глазурью, которую Ноа положил ей на походную тарелку. Она с энтузиазмом жевала её, а потом отламывала кусочки и «угощала» своих каменных друзей, которых разложила полукругом перед собой.
– Расскажешь, что тебя так гложет? – мягко спросил он.
Я глубоко вдохнула и посмотрела на водопад. Смогу ли?
– Без давления.
Обычно я бы сменила тему. С детства меня учили, что быть ведомой эмоциями – плохо. Лучше отшутиться, уйти в лёгкую болтовню, спрятать всё внутри.
Но сейчас я была на грани. Ком в груди не давал мне даже насладиться этой красотой.
Мы с Ноа уже неделю ужинали вместе и спали в одной кровати. Не одновременно, конечно. Но всё же.
Мы друзья. Хорошие друзья.
– Моя младшая сестра выходит замуж через две недели.
Он терпеливо смотрел на меня, слегка наклонив голову.
– За моего бывшего мужа, – выдохнула я. – И от одной мысли, что мне нужно пойти на эту свадьбу, меня выворачивает. Она ещё и беременна. После всех лет бесплодия, развода и кучи других ужасов… Я не уверена, что выдержу.
Он развернул кепку вперёд, будто правильное положение поможет ему лучше думать, и сложил пальцы лодочкой.
Чёрт, он был чертовски красив.
– Подожди. – Он выпрямился. – Твой бывший муж женится на твоей младшей сестре? Она ведь сильно младше тебя?
Я кивнула.
– На девять лет. На шесть лет младше Элизабет. Она у нас поздний ребёнок, так сказать.
– Значит, ей… – Он поднял брови, видимо, прикидывая в уме.
– Двадцать шесть. – Я поморщилась.
Он покачал головой.
– Ты говорила, он тебе изменял…
– Не с Алекс, – перебила я, поняв, куда он клонит. – Она тогда жила в Чикаго. А год назад вернулась в Бостон. Ну а Грэм – частый гость в загородном клубе, где мои родители проводят всё свободное время. Так они и сблизились.
– Ты уверена?
– Уверена. Он предпочитал Tinder и одноразовые связи с девчонками за двадцать. Ничего серьёзного.
Его челюсть напряглась&
– Вот дерьмо.
Глаза снова защипало. Проклятье. Я уткнулась лицом в ладони, слишком уставшая, чтобы сдерживать боль. Первый звоночек был от подруги с работы – она увидела профиль в Tinder, на сто процентов уверенная, что это он. А потом я нашла фото и сообщения в его телефоне.
Жгучий стыд вспыхнул во мне, как и каждый раз, когда я вспоминала те дни.
– Прости. – Я всхлипнула. – Прошло уже два года, а мне до сих пор так стыдно.
– За что? – спросил он тихо. – Ты же ничего плохого не сделала.
– А вдруг сделала?
Он взял меня за руки и сжал их, глядя прямо в глаза.
– Ты. Ничего. Не сделала. Плохого.
Я заморгала, глаза снова наполнились слезами.
– Ты ни в чём не виновата.
– Но... – Слёзы катились по щекам. Боже, как же это стыдно.
– Прекрати. – Его тон стал жёстким, отчего я вздрогнула. – Он относился к тебе, как к мусору. Это не твоя вина. Тебе не за что стыдиться.
Я уставилась на него, шмыгнув носом. Хотелось бы, чтобы это было так просто.
– Повтори это.
Не успела я сообразить, как он уже стоял и тянул меня за собой. Поднял Тесс и устроил её на бедре.
– Я серьёзно. То, как мы говорим сами с собой – важно. Если ты будешь продолжать ходить с мыслью, что заслужила такое отношение или сама в этом виновата, я сделаю своей миссией вытравить это из тебя. Потому что ты чертовски неправа.
Это было трогательно. Но дело было не только в измене. Мои родители и их ожидания усложняли всё в десятки раз. А ещё – натянутые отношения с сёстрами и моя прежняя вера в то, что брак – это высшая точка. Что я нашла «своего» человека. Что меня будут любить и принимать всегда.
– Скажи это. Вслух. И про себя. Ты ни в чём не виновата.
Разумом я понимала: это не моя вина. Быть наивной – не преступление. Как и легко доверять. Но клеймо развода в тридцать с небольшим лет ощущалось как вечный позор. А предательства, раз за разом, будто вытатуированы на моём сердце – навсегда.
– Я ни в чём не виновата, – прошептала я.
– Слабо. Ты можешь лучше.
– Ик-ик, – сказала Тесс, усыпанная крошками от булочки. Они были даже у неё в бровях.
– Громче! – приказал Ноа.
– Я ни в чём не виновата, – сказала я громче, но не кричала. Здесь было слишком спокойно, чтобы так нарушать тишину.
– Уже лучше. А теперь иди туда. – Он указал на тропинку, ведущую к водопаду. – Закричи. Кричи всё, что хочешь. Выплесни это. Ты не можешь носить в себе всё это дерьмо вечно.
Ком в горле снова стал огромным, едва не перекрывая дыхание.
Он поднял одну бровь и положил свободную руку мне на плечо.
Он стоял так близко, что его грудь почти касалась моей, когда он вдыхал. От него исходило тепло, проникавшее внутрь меня, вытесняя грусть и пробуждая во мне совсем другие ощущения.
Его близость оживляла моё тело. Его мужской аромат разжигал во мне медленное пламя. Вес его большой ладони придавал мне ощущение устойчивости, заземлял.
– Кричи, – скомандовал он.
Я глубоко вдохнула и попыталась унять бешено колотящееся сердце, чтобы оно не выпрыгнуло из груди. Потом развернулась и пошла к грохочущему водопаду, сосредоточившись на шуме воды и остановившись только тогда, когда почувствовала прохладную водяную пыль на лице.
– Я ни в чём не виновата! – выкрикнула я изо всех сил. – Я не заслужила этого!
Слёзы снова полились, смешиваясь с каплями на коже. Но это было хорошо. Лечебно. Холодный воздух в лёгких, ледяная влага на лице. Прямой взгляд в лицо природе и крик во всё горло.
– Я ненавижу, как он заставлял меня чувствовать себя, – закричала я. – Ненавижу то, что он со мной сделал!
Я резко вдохнула, словно наполнившись энергией.
– Я ни в чём не виновата! – закричала я ещё громче, с надрывом, так, что голос утонул в грохоте воды, обрушивающейся на камни.
Долго я стояла там, тяжело дыша. Когда слёзы иссякли, осторожно вернулась обратно, туда, где стоял Ноа с Тесс.
Он сиял.
– Вот это моя девочка, – тихо сказал он, когда я подошла.
Сердце болезненно сжалось от этих слов, но я была слишком уязвима, чтобы вникать в их значение.
Вытерев щёки, я вернулась к нашему импровизированному пикнику и взяла булочку себе. Некоторое время мы ели и играли с Тесс, наблюдая, как она ползает по камням. К тому моменту, когда мы начали спуск обратно к машине, я чувствовала себя легче, свободнее.
То давящее чувство, с которым я проснулась, немного отступило. Оно не исчезло полностью, но впервые за долгое время внутри поселилось спокойное удовлетворение.
Мы уже спустились по крутой тропе и шли последнюю часть маршрута через лес, когда Ноа снова заговорил:
– Нам стоит обсудить детали свадьбы.
Я обернулась к нему, рот сам собой открылся от удивления.
Тесс спала, её щечка покоилась на затылке Ноа, и она тихонько посапывала.
– Я поеду с тобой, – сказал он, не дав мне и слова вставить. – В качестве моральной поддержки.
Ошарашенная, я споткнулась о камень на тропе.
Он подхватил меня за руку, удержав.
– Предполагаю, что сестре невесты полагается плюс один?
Я кивнула.
– Значит, в День поминовения? Мама давно просит, чтобы я привёз к ней Тесс. Думаю, она с радостью посидит с ней.
В голове закрутились мысли, сердце сжалось. Мы ведь только друзья. Но перспектива не идти туда одной была чертовски соблазнительной.
– Это ведь многовато просить, разве нет?
– У моей мамы? – Он покачал головой. – Она в одиночку воспитала шестерых детей. И, если ты не заметила, у неё просто помешательство на младенцах. Она переделала старую комнату Гаса в детскую для Тора и Симоны: там есть кроватка, пеленальный столик и высокий стульчик. Она сгорает от желания понянчиться с Тесс. Я буду счастлив, если она вообще согласится отдать её обратно после свадьбы.
Я заставила себя улыбнуться, хоть внутри и подступила горечь. Я бы отдала всё за такую мать. Тёплую, щедрую, которая умеет принимать жизнь такой, какая она есть. Которая любит своих детей настолько, чтобы дать им быть собой.
– Ты не понимаешь, – тихо сказала я. – Моя мать, мои сёстры... они не добрые люди. Они будут целый день смотреть на тебя с презрением.
У нас с ними не было ничего общего. И чувства – взаимные. Наши цели, взгляды, приоритеты – всё было разным. Я годами молчала об этом. Но сказать это вслух Ноа, а не притворяться, что у нас просто не хватает времени на встречи, было почти освобождением.
– Думаешь, твоя семья меня испугает? Да брось. Я не раз стоял перед двухтысячеградусным пламенем. Взгляд твоей матери – ничто по сравнению со стеной огня, выжигающей весь кислород вокруг.
Хм. Я и забыла о его героическом прошлом пожарного. Но тот Ноа, которого знала я – заботливый отец, отчаянно мечтающий о нескольких часах сна.
Хотя отрицать было бессмысленно: он чертовски красив. Даже если я не способна испытывать влечение, в роли моего кавалера он смотрелся бы эффектно.
С его ростом, мускулами и густыми волосами... Грэм бы лопнул от зависти. Мой бывший всегда был жутко тщеславным.
Пока мы продолжали путь по тропинке, я почти бежала, чтобы не отставать от его широкого шага.
– Может, это и кажется странным, – признался он, шагая уверенно в сторону стоянки, – но это ведь всего лишь свадьба. Я буду джентльменом. Можешь об этом не волноваться.
Я сосредоточенно смотрела под ноги, чтобы не споткнуться о корни или камни, но краем глаза заметила, как под щетиной у него зарозовели щёки.
– Ты так много сделала и для меня, и для Тесс. Ты потрясающий друг.
Сердце сжалось от благодарности. Я ценила эту неожиданную дружбу. Пожалуй, я нуждалась в этой связи даже больше, чем он – в помощи с ребёнком.
– Весь город уже думает, что мы встречаемся, – сказал он.
Это было правдой. И раздражало ужасно.
– Так что если я приду с тобой как твой спутник, никто не будет сомневаться.
– Всё равно не имеет значения. Мои родители никогда бы не пригласили кого-то из Лаввелла. Они считают, что этот город ниже их уровня.
Стоило им взобраться по социальной лестнице, как они тут же сбежали из провинциального Мэна, оставив позади весь этот мир.
Когда мы обогнули поворот и впереди показалась стоянка, солнце ярко засветило, согревая лицо.
Это было потрясающе. Не только тепло, но и само ощущение – быть здесь, с Ноа и Тесс. Чистый воздух, рядом – настоящие друзья. Может, взять его с собой на свадьбу и не так уж плохо? Вряд ли кто-то начнёт задавать вопросы, а с надёжным человеком рядом весь уикенд станет куда легче.
– Тётя Лу тоже едет. Я обещала подбросить её.
– Отлично. Помогу ей с передвижением.
С какой лёгкостью он это сказал, сердце забилось сильнее. Конечно, он пойдёт навстречу не только мне, но и моей любимой тёте.
– Свадьба будет в Кеннебанкпорте.
Он присвистнул.
– В пафосном яхт-клубе, – пробормотала я с кривой гримасой. – И дресс-код – чёрный галстук. (*Black-tie – это дресс-код, подразумевающий формальную вечернюю одежду: смокинг для мужчин и вечернее платье для женщин.)
Он сжал губы и кивнул.
– Справлюсь.
– Всё будет безумно вычурно и наигранно. Александра – любимица моих родителей. Это будет просто невыносимо.
– Ты меня этим не отговоришь. Я буду с тобой – значит, проведу время отлично. К тому же, я сто лет не ел лобстер-ролл.
Я откинула голову и рассмеялась.
– Куплю тебе десять. Назовём это компенсацией за моральный ущерб от моей мамы.
Он резко остановился, улыбка растянулась на всё лицо.
– Идёт.
Он протянул руку, и я вложила свою в его, стараясь не обращать внимания на то, как участилось сердцебиение от этого прикосновения.
Глава 8
Виктория
– Я столько всего наготовила. Бери ещё.
– Ладно-ладно, уговаривать не нужно. – Я положила себе ещё кусок баклажанов по-пармски. Запах стоял божественный. Я точно вернусь за добавкой.
Элис всегда нас кормила, и именно поэтому она была одной из моих самых любимых людей. Она великолепно готовила. А вот я совсем нет, так что в обычные дни редко ела так вкусно, как когда ужинала у неё.
Её дом был большим деревянным шале на горе. Муж Элис, Анри, построил его много лет назад – по сути, как мужскую крепость, но со временем Элис добавила сюда множество мелочей, и дом стал похож на картинку из журнала.
Он был почти так же красив, как любовь между ними двумя.
Никто не заслуживал такой преданности больше неё.
У них двое замечательных детей, и вместе они составляли ту самую вдохновляющую семью, на которую хочется равняться.
Каждый раз, бывая у Алисы, я укреплялась в своём решении. Когда у меня появится свой дом, когда я определюсь с карьерой и наладится финансовая сторона, я пойду по её пути. Я уже давно думала о том, чтобы стать приёмной матерью, и каждый раз, проведённый с Алисой, только усиливал это желание.
Грэм смеялся над этой идеей. Но с каждым днём я всё больше понимала – это мой путь. Возможно, моя дорога к материнству будет нестандартной, но я готова идти по ней. Конечно, финансовый вопрос оставался важным и главным источником стресса на данный момент. Но с этим я разберусь.
Заводить новых друзей после тридцати – дело не для слабонервных. К этому возрасту у большинства уже устоявшийся круг общения. В городе я так и не нашла «своих».
А вот в Лаввелле – всего за несколько недель – меня как будто усыновили Элис и Бекка. Всё началось с обычной стрижки. Я зашла просто подровнять кончики – а ушла с приглашением на ужин.
Теперь мы втроём собирались регулярно – обычно у Алисы дома. Ужинали, делились новостями, выдыхали.
Мы были странной троицей: новобрачная, вдова и разведёнка. Каждая из нас приехала в Лаввелл по своей причине.
Элис, чтобы помочь поднять школу и внести большие перемены в свою жизнь.
Бекка после смерти мужа, чтобы переехать в его родной город и дать своей маленькой дочери стабильность и шанс на исцеление.
Я, потому что мне некуда было больше идти. Тётя Лу жила здесь, а Лаввелл всегда был единственным местом, которое ощущалось домом.
– Ну когда ты уже придёшь ко мне? – проворчала Бекка, нарезая хлеб у кухонной стойки. – Вид твоих корней вызывает у меня нервный тик.
Я пожала плечами.
– Таким шикарным волосам нужен уход.
Я склонила голову набок и провела пальцами по концам своего хвоста.
Грэм считал длинные волосы инфантильными. Пока мы были женаты, я носила остро очерченное каре. С блондом, разумеется – по его мнению, это выглядело элегантно и сексуально.
Теперь же я дала своим волосам свободу. Они были скорее волнистыми, чем кудрявыми, немного пушились и жили своей жизнью.
Большинство дней они сами выбирали хвостик.
Элис – пышнотелая блондинка с зелёными глазами. Настоящая американская красавица с румяными щёчками, от которой невозможно было отвести взгляд.
Бекка – высокая и стройная, с дерзким стилем. У неё была модная короткая стрижка и несколько татуировок. Смесь футбольной мамы и настоящей бунтарки.
А я… средний рост, среднее телосложение, пушистые волосы и настрой «я всё смогу».
Вот вам и троица.
Элис откинулась на спинку дивана с довольной улыбкой.
– Думаю, тебе очень идёт образ «мне пофиг».
Из меня вырвался резкий смех, эхом отразившийся от деревянного потолка.
– Сто процентов, – согласилась Бекка, зачерпнув вилкой баклажаны. – После того как тебе хирургически удалили палку из задницы, у тебя прям лицо засияло. Кожа никогда не выглядела так хорошо.
Элис сделала глоток воды, аккуратно поставила стакан на подставку.
– Ты светишься. Неужели снова начала нормально спать?
Я покачала головой.
– Нет. Сплю ещё меньше, чем обычно. Помогаю соседу, потому что его малышка совсем не спит, так что я по ночам хожу с ней по кругу.
– Значит, слухи правдивы? – хлопнула в ладоши Бекка, её лицо тут же засияло. – Ты спишь с горячим папочкой-одиночкой?
Элис заёрзала на месте.
– Мне об этом рассказала Стеф, которой рассказал Коул из клуба вязания, так что инфа стопроцентная.
– Девочки, нет! – У меня сжался желудок. Проклятый Лавуэлл со своей машиной сплетен. – Совсем не так.
Как по команде, их лица одновременно вытянулись.
– Мы просто подружились. Он недавно переехал через всю страну с младенцем, а у меня полный бардак в голове из-за беременности Александры и свадьбы.
Элис ахнула, глаза распахнулись.
– Алекс беременна?
Я кивнула.
Бекка вскочила, прошлась по комнате, а потом со стуком вернулась обратно.
– Твой бывший – мудак. И сестра тоже. Ненавижу их обоих, даже не зная.
Элис сползла с дивана и отправилась на кухню. Через минуту вернулась с новой бутылкой вина.
– Как они вообще оказались вместе?
Ответ на этот вопрос был куда сложнее, чем хотелось бы. Поэтому я выбрала самый простой.
– Александра – принцесса в нашей семье. Она намного младше меня и Элизабет. И всё, чего захочет – получает.
Бекка приподняла бровь.
– Даже твоего паршивого бывшего.
Я пожала плечами и протянула Алисе пустой бокал.
– Видимо, да.
Она плеснула мне вина – от души.
– А Элизабет нормально к этому относится?
– Думаю, да. Она живёт в своём мире. У неё своих проблем хватает. Два дома, трое детей и полупубличный скандал с изменой. Пару лет назад Ральф переспал с воспитательницей в садике у моей племянницы.
– Господи.
– Они просто переехали и сделали вид, что ничего не было. А теперь она зависима от пилатеса и аддералла.
– Боже, твоя семья – это прямо определение слова «дисфункциональная». – Как только эти слова сорвались с её губ, Бекка скривилась. – Прости. Жестко прозвучало.
Я пожала плечами. Терапия дала мне немного ясности. Я всё ещё хотела любить их, хотела отношений со всеми, но уже приняла: мы слишком разные.
– Как они отреагировали на развод? – спросила Элис.
– Мама была в ярости. Кричала, а потом неделями со мной не разговаривала. Она считает, что хронические измены и передача ЗППП не повод для развода.
– Охренеть.
– Ага. – У меня скрутило живот. – Просто праздник какой-то. Я стала позором семьи. Особенно после того, как моя сестра осталась с мужем, даже когда он ей изменил. Мама сказала мне: «Ты думаешь, что заслуживаешь лучшего, но ты не заслуживаешь».
Мои подруги закричали одновременно.
Элис потянулась вперёд с бутылкой, чтобы подлить мне вина.
– Не могу. – Я накрыла бокал ладонью. – Мне же ещё за руль.
– После такого признания нам срочно нужна ещё одна бутылка. Я попрошу Анри отвезти тебя домой.
– Или позвони Ноа, – поддразнила Бекка.
Я уставилась на неё.
– Мы просто друзья.
Её улыбка осталась неизменной.
– Он красивый, – призналась я. – И один из самых хороших людей, которых я знаю. Но та часть меня... сломана.
Будто злость и предательство, захлестнувшие меня во время развода, бурлили внутри настолько долго, что полностью убили во мне способность чувствовать влечение к мужчинам.
– Ты восстановишься, – уверенно сказала Бекка, чокнувшись со мной бокалом.
– А ты? – спросила я в ответ.
Она тяжело вздохнула и покачала головой.
– У меня по-другому. Влечение я ещё чувствую, поверь. С тех пор, как я сюда переехала, у меня было несколько интрижек.
Я мало знала о её «почти-личной» жизни, но слышала, что у неё было что-то вроде связи с Ноа – вернее, с его старшим братом Гасом. Всё закончилось мирно, они остались друзьями. Сейчас он снова со своей бывшей женой, и недавно у них родился ребёнок.
– А вот любить кого-то снова?.. – Она опустила подбородок и покачала головой. – Нет. Я до сих пор люблю Дэна. И не смогу отдать сердце кому-то ещё, особенно пока Кали маленькая. Мы с ней, а ещё его родители – все вместе, мы храним его память. Празднуем его дни рождения, часто говорим о нём. Он по-прежнему с нами, как часть нашей жизни.
– Но это мешает тебе идти дальше, – заметила Элис.
– Я и не хочу идти дальше. – Она выпрямилась, расправив плечи, полная уверенности. И у меня сжалось сердце – от осознания, как сильно она любила Дэна, и как внезапно его потеряла. – Когда он умер, я не знала, как вообще жить. Еле вставала с кровати, не говоря уже о чём-то большем. Но переезд сюда помог. Сейчас у меня свой бизнес, и мы с дочкой справляемся.
– Этот город вернул мне мою жизнь, – сказала Элис.
Бекка подняла бокал.
– Мне тоже. Он дал мне возможность снова учиться жить. Снова чувствовать радость. Но влюбиться?.. Нет, не получится.
– Тогда ты понимаешь, о чём я, – проговорила я, пролив немного вина на край бокала.
Элис молча протянула мне салфетку.
– Нет, как раз наоборот. – Она посмотрела мне в глаза. – У меня была настоящая любовь. И больше её не будет. А вот ты… ты хоть и была замужем, но не знаешь, что такое по-настоящему искренняя, совершенная любовь. Она где-то рядом. Просто ты боишься снова обжечься. Страх пройдёт, и ты снова начнёшь чувствовать.
Если бы всё было так просто, как дождаться, пока плохие чувства уйдут. Моё внутреннее состояние напоминало клубок из боли, страха и пустоты.
Когда мы были женаты, я лежала в кровати, а Грэм листал письма на телефоне. У нас был странный каркас из дорогущего дерева, простыни белоснежные и накрахмаленные – горничная приходила по вторникам и всегда следила, чтобы они были идеальными.
Спальня была холодной и безжизненной. Свет – весь встроенный, никаких ламп. А из окон открывался вид на гавань и аэропорт Логан.
Я лежала там, в дорогой шёлковой пижаме с неудобной резинкой, и смотрела, как садятся самолёты.
Взлётно-посадочная полоса – узкая полоска, утыкающаяся прямо в океан.
Но сигнальные огни и огни башни работали безотказно.
Даже в полной темноте эти пилоты верили себе. Садились. Оберегали пассажиров.
Я смотрела на мигающие огоньки диспетчерской и чувствовала, как разрываюсь изнутри. Из-за человека, сидящего в метре от меня. Человека, который вот-вот перевернётся ко мне и будет ждать, что я отдамся ему… и который не знал обо мне ничего. Вообще ничего. И не хотел знать. Или видеть.
Он не замечал меня, если только я не была ему полезна. Мог днями не говорить со мной, не смотреть на меня.
Одиночество съедало меня изнутри.
Когда он предал меня – изменой, ложью, обвинениями – я поклялась, что больше никогда не окажусь в такой ситуации. Я уничтожила ту одинокую, несчастную, уязвимую женщину. Её больше нет. И не будет.
– Я серьёзно. Мои «женские органы» ушли в спячку. У меня всё выключено.
– Да-да, – отмахнулась Элис. – Но ты же хочешь секса?
У меня внутри всё сжалось, как пустая впадина.
– Нет. – И это была правда. Я была практически мертва внутри.
Бекка подалась вперёд, опершись локтями о колени и сжимая бокал.
– У тебя есть вибратор?
– Четыре. – Я вздохнула. – Пробовала все, надеялась, что хоть один поможет... ну, чтобы дойти до конца. Но нет.
