Текст книги "С топором наперевес (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
Дафни Эллиот
С топором наперевес
Лесорубы штата Мэн
Книга 4
Тем, кому говорили, что они «слишком»
Вы не сложные, не пугающие, не чрезмерные и не неразумные. Вы – грёбаная сверхновая. Никогда не тускните ради тех, кто слабее и хочет вас сломать. Никогда не занижайте свои стандарты. И никогда, никогда не переставайте делиться своими дарами с этим миром.
Предисловие
В этой книге поднимаются темы, которые могут быть тяжёлыми для некоторых читателей. В сюжете затрагивается проблема бесплодия, а также упоминаются смерти, происходящие за кадром.
Глава 1
Виктория
– Ты меня слышала?
У меня перехватило дыхание, и я лихорадочно оглядела кофейню, надеясь, что старый дубовый пол подо мной провалится и утащит меня за собой.
– День поминовения.
Паника подступала. Это, наверное, галлюцинация. В последнее время я почти не спала, а прошлой ночью жильцы сверху устроили какой-то ад, не дав мне выспаться даже на мои привычные три-четыре часа.
Я вцепилась в край симпатичной деревянной кабинки, пытаясь сохранить равновесие. Кофеиновый лось – модная кофейня, открывшаяся около года назад. Сначала я переживала, примет ли наше маленькое лесозаготовительное сообщество открытые вентиляционные трубы и латте за шесть долларов, но заведение с самого начала пользовалось спросом.
Сейчас у Рэйанны уже было несколько сотрудников, и почти каждый день фирменные чернично-лимонные сконы раскупали к девяти утра.
Я заехала сюда за американо на удачу перед важной встречей, но, судя по всему, напрасно.
– Я беременна, – повторила она, голос её звенел и звучал вызывающе.
– Поздравляю, – выпалила я, когда глаза защипало от слёз, а в горле всё сжалось.
Она что-то говорила, но я была слишком занята тем, чтобы не потерять сознание, чтобы понять хоть слово.
Этого не может быть. Только не сегодня.
В голове зашумело от чувства вины, с которым я столько боролась. Бесконечные расспросы, друзья с младенцами на руках: «Ты следующая!» – и добрые родственники, удивлявшиеся, почему у нас до сих пор нет детей.
Александра продолжала что-то рассказывать, может, про зиму? Потом сказала что-то о маме. О свадьбе, которую обсуждала уже несколько месяцев. Я ничего не могла воспринять.
Моё тело сломано. Оно не справилось со своей задачей. А теперь она беременна?
Разве обязательно было сообщать мне это именно сегодня?
– Я иду на встречу, – отрезала я, стараясь не сорваться. – Могу перезвонить позже?
Она всё ещё что-то говорила, но я уже ничего не слышала. Вокруг рушился мой мир. Я протиснулась сквозь утреннюю толпу и бросилась в туалет.
Старый засов был из латуни и весил немало, но я справилась. Заперлась. Одна. И расплакалась. Не всхлипывала навзрыд – это оставлю на потом. Сейчас просто позволила слезам течь. Задерживать их только больнее.
Александра и Грэм ждали ребёнка.
Вместе.
Моя младшая сестра.
И мой бывший муж.
Я прислонилась ладонью к стене, пытаясь взять себя в руки и вдохнуть.
Дыши. Просто дыши.
По моему опыту, если день начинается настолько паршиво, дальше будет только хуже. Даже мелкая неурядица при нужных обстоятельствах может обернуться настоящей катастрофой.
Я закрыла глаза, сосредоточившись только на дыхании. Ещё будет время – злиться, страдать, чувствовать предательство. Много времени.
Позже. Сейчас я на публике, и через пятнадцать минут у меня важная встреча.
Я сделала десять глубоких вдохов, а потом порылась в сумке в поисках туши и блеска для губ на экстренный случай.
Приведи себя в порядок и действуй.
Глаза были красные, лицо в пятнах, но выбора не было, надо было собраться.
Рабочий режим. Люди на тебя рассчитывают.
Я как могла подправила макияж, причесалась и пригладила юбку. После всех этих лет в корпоративном пиаре, казалось бы, уже должна уметь справляться с таким.
Убедить, уговорить, склонить к щедрости – это было моё. Я раньше прошагивала по городским улицам в туфлях на десятисантиметровом каблуке. Зарабатывала шестизначные суммы, не стесняясь пользоваться служебной кредиткой, обедая, выпивая и закупаясь в лучших местах.
Моя уверенность могла посоперничать с уверенностью десятка заурядных мужчин. Никто и ничто не стояло у меня на пути.
Несмотря на то, что я только что услышала, мне нужно было идти и делать свою чёртову работу. Это была моя цель. Моя единственная опора.
Да, такие встречи были худшей частью этой работы, но их не избежать. Продовольственный банк выжил в прошлом году только благодаря щедрости Ноа Эберта, который прислал строительную бригаду для ремонта крыши бесплатно и вдобавок сделал крупное пожертвование.
Это был огромный жест. Но недостаточный. Всегда не хватало.
Летний благотворительный фестиваль лесорубов помог, но сейчас был апрель, и эти средства почти иссякли. До конца года срочно нужны были новые вливания.
Ресурсы продовольственного банка были нужны круглый год, но особенно остро – летом, когда местные дети оставались без школьных завтраков и обедов.
Передвижной фургон с едой помог бы невероятно. Я видела такие в Бостоне и других крупных городах. Его можно было поставить у детской площадки или в парке – и тогда семьи могли бы получать еду и другие необходимые вещи в разных точках.
Так мы бы снизили нагрузку на здание и дошли бы напрямую до тех, кому нужна еда.
Пора. Иди и добудь эти деньги. Ты справишься.
Я медленно выдохнула, повернулась и одной рукой взялась за дверную ручку, а другой – за засов. Я проведу эту встречу на высшем уровне, а потом вернусь домой и позволю себе чувствовать всё, что нужно.
Между мной и этим планом стояла только старая дубовая дверь. И она не открывалась.
Я сжала потускневший латунный засов и попыталась повернуть запястье.
Безрезультатно.
Задействовала обе руки, изо всех сил дёрнула механизм назад.
Раздался хруст, и поворотный элемент сдвинулся.
Но сам засов застрял в дверной раме.
Чёрт.
Я снова и снова двигала поворотный элемент, но этот древний замок, скорее всего, старше электричества, надёжно удерживал дверь.
Моё тело сотрясали лёгкие дрожи, сначала почти незаметные, из-за которых лишь тряслись руки.
Чёрт, чёрт, чёрт.
Горло сжалось. Этого не может быть.
Я задышала чаще и бросила взгляд на смарт-часы. Осталось одиннадцать минут, чтобы перейти через Главную улицу и успеть на встречу.
Думай, Вик, думай.
Я ударила по двери плечом. Господи, помоги.
Бесполезно. Нужна была помощь.
Я вытащила телефон из сумки и загуглила номер кофейни The Caffeinated Moose. Надеялась спокойно объяснить ситуацию, и кто-нибудь меня вытащит.
Телефон звонил и звонил. Никто не отвечал.
На дворе было утреннее пиковое время, шум стоял неимоверный. Даже если бедняжка Рэйанна и слышала звонок, у неё, скорее всего, просто не было возможности взять трубку.
Я закрыла глаза и перебрала в уме лица знакомых, кто мог бы помочь.
Перед внутренним взором возникла Лоретта. Да. Она сидела у окна с группой дам, которые вязали и пили чай.
Я прочистила горло, нашла её контакт и позвонила.
– Виктория, как ты? – спросила она, на фоне слышался гул голосов.
Раньше Лоретта была президентом местного банка, а после выхода на пенсию нашла себя в роли главной городcкой сплетницы и неутомимой активистки. Даже я должна признать: если Лоретта берётся за дело, то оно будет сделано.
– Я здесь, – выдавила я. – Я в Кофеиновом лосе.
– Прекрасно.
– Я заперта в туалете.
Она тихонько ахнула.
– Боже мой.
– Можешь сказать Рэйанне, что мне нужна помощь? Замок сломался.
– Конечно. Только не паникуй, милая. Мы разберёмся. Ты не пострадала?
– Нет.
После звонка я снова сосредоточилась на дыхании.
Потёрла виски. Я не собиралась отменять встречу. Тётя Лу и так с трудом справлялась, а я пообещала ей, что накормлю всех в округе.
Эта женщина в одиночку управляла продовольственным банком тридцать лет, а у меня, чёрт побери, MBA. Неужели я не смогу выбить пожертвование из пары местных богачей?
Если бы не эта чёртова тяжеленная деревянная дверь, встающая у меня на пути.
– Вик? – позвала Рэйанна, пока дверь чуть подрагивала. – Мы работаем над этим. Похоже, замок заело. Я позвонила в пожарную службу, но они сейчас на вызове.
Я мягко ударилась лбом о твёрдое дерево. Ну конечно. Маленький городок. Весь пожарный участок Лаввелла, вероятно, сейчас спасает кошку с дерева.
Я сжала переносицу, стараюсь смириться с поражением. Придётся звонить в офис Чарльза Хаксли и переносить встречу. Судя по всему, он любил чувствовать своё превосходство, играя с простыми смертными, к которым относилась и я, так что попасть к нему было неимоверно сложно, и на это ушли месяцы.
Но он был влиятельным человеком с множеством связей. Бывший вице-губернатор, владелец крупной строительной компании – такой союзник в борьбе с продовольственной нестабильностью был на вес золота.
Чёрт.
Чёртова дверь.
После звонка сестры мне стоило ожидать какого-нибудь нелепого развития событий. Я должна была быть готова к тому, что между мной и возможным пожертвованием встанет дурацкий сломанный засов.
Я уже открыла номер офиса мистера Хаксли, когда раздался низкий приглушённый голос:
– Мэм? Я сейчас выбью дверь. Вы в порядке?
– Да! – крикнула я. Отлично. Значит, пожарные всё же приехали.
– Отойдите как можно дальше от двери и встаньте лицом к стене. Может быть мусор.
Помещение было небольшим, но я прошла в дальний угол, к унитазу, и повернулась спиной к двери. С моей удачей – ещё щепки в заднице не хватало.
Громкий треск заставил меня вздрогнуть.
За ним последовал скрип ломающегося дерева.
Хорошо.
Потом ещё один.
– Вот это уже неплохо, – сказал тот же низкий голос.
Затем – глухой удар.
Я осторожно оглянулась через плечо и увидела на полу несколько щепок и обломков между собой и дверью.
– Повернитесь к стене, мэм, – скомандовал голос.
Я подчинилась, но успела заметить мускулистый торс в обтягивающей футболке. Голос показался знакомым, но я не могла понять, чей он.
Он не звучал как начальник Митчелл. Или Мэтт Грейвс, или лейтенант Варгас. Мне казалось, я знала всех пожарных в городе.
Раздался громкий грохот, я подпрыгнула, но заставила себя не оборачиваться.
– Это механизм замка, – сказал человек за дверью. – Теперь можно выходить.
Я обернулась и увидела, какой ущерб он нанёс двери. Он прорубил косяк топором и выбил замок. Когда он оттолкнул остатки двери в сторону, часть конструкции осыпалась. Он убрал обломки, и в проёме появилась татуированная мускулистая рука.
Меня захлестнула волна благодарности. Кто же этот парень?
Он вместе с парой других людей расчистил оставшиеся обломки. Потом протянул ко мне руку.
Я взялась за неё и перешагнула через груду щепок, разбросанных по плиточному полу.
В коридоре я подняла глаза на своего спасителя. Он был высокий, с светло-каштановыми волосами, падающими на ярко-голубые глаза. Вместо ожидаемой пожарной формы на нём была чёрная обтягивающая футболка и штаны карго из Gore-Tex или другого дорогого технологичного материала.
Наверное, турист или любитель острых ощущений, заехавший в наш городок мимоходом.
В последнее время Лаввелл всё чаще посещали туристы. Город наконец начал появляться на картах как ворота к дикой природе северного Мэна.
Но потом я пригляделась. Он показался знакомым. А по тому, как его глаза расширились, когда он посмотрел на меня, – он тоже меня узнал.
– Всё в порядке, Виктория? – спросил он и крепко сжал мою руку.
И только тогда до меня дошло.
Глава 2
Ноа
Виктория Рэндольф.
Ничего себе. Прошло уже столько лет.
Я давно о ней не думал, но в памяти она всё ещё жила капитаном футбольной команды с высоким подпрыгивающим хвостиком и в коротких спортивных шортах.
Красивая. Спортивная. Та, кого все любили.
А вот сейчас она злилась и крепко сжимала моё предплечье.
Совсем другая.
Зрелая. Красивая. Уверенная.
И явно в бешенстве.
– Кто ты такой? Где пожарные?
Я не успел ответить – Рэйанна протиснулась мимо меня и схватила её за плечи.
– Боже мой, Вик, ты в порядке? – Она обняла её. – Эта дверь, наверное, старше мамонтов. Мне так жаль.
– Всё нормально, – медленно ответила Виктория, продолжая пристально смотреть на меня. Я инстинктивно отступил на шаг, потом на ещё один.
Рэйанна не особо поверила.
– Слава богу, что Ноа оказался рядом и в машине у него был топор.
– Ноа Эберт? – глаза Виктории расширились, будто только сейчас до неё дошло, кто я.
– К вашим услугам, – усмехнулся я.
Мы с минуту изучали друг друга взглядом, и у меня в голове мелькали все обрывки воспоминаний, связанные с ней.
Её тёмные блестящие волосы спадали на плечи, вся она была в чёрном. Строгом, деловом.
Губы блестящие, насыщенного красного оттенка.
Она выглядела совсем иначе и в то же время, точно так же, как в школе.
Я всё ещё запоминал каждую черту её лица, когда она отвернулась, и на щеках появился румянец.
– Мне очень жаль, – сказала она Рэй, – я заплачу за ущерб. Но мне срочно надо бежать на встречу. – Она взглянула на часы, не удостоив меня ни словом.
– Эта дверь мозолит мне глаза с самого открытия кофейни. Не надо ничего платить. Куда ты направляешься?
– Через площадь. Встреча с Хаксли.
Я не знал, кто такой Хаксли, но по тому, как Рэй тут же повела её по коридору, понял, что встреча важная.
– Беги. Мы тут всё уберём. Когда закончишь, возвращайся на обед. За мой счёт, ладно?
Виктория кивнула и поспешила к выходу. Я остался стоять, словно приклеенный, провожая её взглядом, пока она лавировала сквозь толпу зевак и, выбежав за дверь, не сорвалась на бег по тротуару.
Рэй коснулась моей руки, вырывая меня из транса.
– Спасибо, – сказала она искренне. – Не могу поверить, что это вообще случилось.
Я улыбнулся ей. Она была миниатюрной женщиной лет сорока, с вьющимися рыжеватыми волосами, собранными под платком. Мы познакомились всего пару дней назад, но с тех пор Тесс и я заходили сюда каждый день, и мы успели подружиться.
Её дети уже были школьниками, но она всё равно принесла пару игрушек и книжек для малышей – для Тесс. Рэйанна была одной из самых добрых и чутких людей, которых я встречал за долгое время.
– Давай я помогу прибраться и починить дверь, – предложил я.
– Нет-нет, я сама. Позвоню Марку, пусть заедет в магазин после экскурсии. Он сопровождает четвёртый класс в Бакстер Стейт Парк. В такие дни я особенно рада, что вышла за мужчину с руками.
Она уже начала собирать обломки, а один из сотрудников, молодой парень с синими шипами вместо причёски и кольцом в носу, притащил большой чёрный мешок для мусора.
Я проигнорировал её отказ и взял метлу, которую принёс тот же парень.
Когда крупные обломки были убраны, и я подмёл щепки, мы загородили вход в туалет.
Убрав всё на место, я направился к окну, где моя мама развлекала Тесс, которая сейчас обгладывала шоколадное печенье размером с её лицо.
– Серьёзно? Сейчас девять утра.
Мама пожала плечами и отпила свой латте с кленовым сиропом.
– Надо было как-то её успокоить, пока ты тут героем становился. Кто может устоять перед этой мордашкой?
Она ущипнула Тесс за щёчку, и та захихикала.
– Да-да. Ты просто обожаешь её баловать.
Мама широко улыбнулась и стала покачивать Тесс на коленях.
– Конечно. Я уже отмотала срок, воспитывая вас шестерых. Теперь моя очередь баловать внуков и делать, что хочу.
Она действительно наслаждалась ролью бабушки. Как только я появился с Тесс, она сразу включилась. До недавнего времени её внучкой была только Мэрри – дочка моей сестры. Но теперь у Эбертов случился настоящий бэби-бум: сын Финна, Тор, родился всего на месяц раньше Тесс, а дочка Гаса, Симона, появилась на свет две недели назад. Дебби Эберт определённо нашла своё призвание в том, чтобы баловать внуков.
– Теперь я хочу…
– Мам, – поднял я руку. – Я тебя люблю, но нет.
– У меня столько свободного места, – взмолилась она.
– У нас отличная квартира. Есть всё, что нужно. Спасибо за твою помощь, но я справлюсь сам.
На самом деле, квартира была не такой уж «отличной». И не слишком просторной. Но пока сойдёт. Раньше там жил мой старший брат Финн после того, как уволился из флота, и именно он помог мне договориться с владельцем.
Мы с Тесс всё ещё обживались, но нам было нормально. Я очень любил маму, но не жил с ней с самой школы, и возвращение в родной город само по себе было нелёгким испытанием. А уж ночевать в своей детской комнате – это было бы слишком.
Прошлый год разрушил мою жизнь до основания. Всё пошло наперекосяк. И, несмотря на страх, я твёрдо решил всё выстроить заново.
Мне нужно было пространство.
– И ты точно в порядке?
Я кивнул и похлопал маму по руке.
– Просто помни, что ты всегда здесь желанный гость. Это всё ещё твой дом. Чёрт, я только шесть месяцев назад выгнала отсюда Коула.
У меня сжалось сердце от нежности в её голосе. Помимо того, что она вырастила пятерых сыновей, мама ещё и приютила моего сводного брата, когда его хоккейная карьера закончилась из-за травмы.
Коул был результатом интрижки отца с его помощницей. Когда Тэмми забеременела, отец бросил нас и женился на ней. И всё же мама была для Коула больше родителем, чем кто-либо из его родных.
Вот она – суть Дебби Эберт. Настоящая святая.
И одна из причин, по которой, когда вся юридическая волокита с опекой в Калифорнии наконец закончилась, я направился на восток. Больше десяти лет я не хотел иметь с этим городом ничего общего. Но теперь я стал отцом. А Тесс заслуживала быть окружённой любовью.
С учётом всего, через что она прошла – травмы, потеря родителей – наименьшее, что я мог для неё сделать, это найти ей как можно больше любви.
Желая сменить тему и не говорить больше о жилье, я прочистил горло.
– Мам, та женщина в туалете. Виктория Рэндольф?
Она кивнула, улыбаясь, пока Тесс размазывала по столу слюни с печеньем. Хорошо, что я никогда не выхожу из дома без влажных салфеток. Один из тех уроков, которые я усвоил как отец на собственном горьком опыте.
Пока мама отвлеклась, я забрал у Тесс остаток огромного печенья.
Но моя девочка не промах. Она тут же закричала и яростно начала складывать и раздвигать пальчики – жест «ещё».
Я встряхнул руками и показал ей другой знак.
– Всё.
– Неть! – её личико покраснело, и она стала отчаянно показывать «ещё, ещё, ещё».
– Один кусочек, – сказал я, отломив крошечный кусок. – И всё. – Добавил прощальный жест.
Она тут же вырвала печенье из моей руки и засунула в рот.
– Язык жестов для малышей – это прелесть, – пропела мама, предлагая Тесс ещё один кусок того самого печенья, которое я с таким трудом у неё отобрал. Прекрасно. Вот чего мне сейчас не хватало – десятимесячной девочки на сахарном допинге. – Она такая умница.
Я забрал остатки печенья и сам его съел. Оно уже было сырое от слюней, но в данный момент стрессовая жвачка казалась мне вполне уместной, пока мама снова пыталась навязать мне идею вернуться домой.
– Виктория вернулась в город... – она постучала пальцем по подбородку, – пару лет назад. – Мама наклонилась ближе и понизила голос. – Жуткий развод. Такой тяжёлый, что она сбежала из Бостона и приехала сюда.
Я кивнул, чувствуя, как внутри всё сжалось от стыда. Не стоило спрашивать. Это было не моё дело. Она никогда не казалась мне человеком, который остался бы в Лаввелле.
– Она просто супергерой. Взяла на себя руководство продовольственным банком после своей тёти Лу, входит в кучу городских комитетов, вечно помогает всем подряд.
У меня ёкнуло сердце.
– А что с Лу? – Она была частью этого города столько, сколько я себя помню. Вечно устраивала сборы консервов к праздникам в нашей школе.
– У неё рассеянный склероз, – тихо ответила мама, уголки её губ опустились. – Она держится, но уже не тянет в прежнем ритме. А Виктория – настоящий ураган. Раньше работала в крупной корпорации, так что в бизнесе она понимает.
Я кивнул и положил руки на стол. Пока мама рассказывала, в голове у меня всплывали обрывки воспоминаний. Вспомнилось, как Джуд говорил, что Вик вышла замуж. Вспомнились и наши волонтёрские смены в продовольственном банке, когда я был в старших классах.
– Ноа, – сказала мама, вырывая меня из мыслей.
Иногда я вот так «выпадал». Мозг начинал лихорадочно всё связывать, вспоминать, и я погружался в это с головой. Джуд всегда терпеливо к этому относился. Остальные – не особо.
– Прости. Просто задумался. Расскажи ещё про Симону.
Она достала телефон и начала листать фотографии. Симона родилась раньше срока, и пока было небезопасно знакомить её с Тесс, которая вполне могла принести с собой кучу микробов. Я позволил маме с удовольствием делиться новостями, пока сам переваривал всё, что только что узнал.
Виктория Рэндольф. Она была на класс старше. Мы мало общались, но в маленьком городке все знали друг друга.
Помню, как её семья поднялась, когда отец изобрёл что-то крупное, и они уехали. Кажется, как и я, она поступила в университет и больше не оглядывалась назад.
Пока мама продолжала болтать, я заметил, что на меня пялятся несколько человек. Даже не хочу знать, какие сплетни уже начали крутиться. Хотя у меня не было ни сил, ни внимания, чтобы волноваться. Некоторые подходили, чтобы поздороваться и поулыбаться Тесс, которая как раз сдвинула брови и внимательно посмотрела на меня.
Сжав ладошки и разведя их в стороны, она показала жест: какаю.
– Ох, – я подхватил её на руки и схватил из кабинки сумку с подгузниками. – Кажется, назревает что-то серьёзное.
– Приходите вечером на ужин.
Я наклонился, поцеловал маму в щёку и, освободив одну руку, собрал мусор со стола.
– Мы пока только входим в режим, – сказал я, уловив лёгкий запах из-под платья Тесс. – Думаю, сейчас лучше уложить её спать в кроватку.
Мама не стала возражать. Она просто мягко улыбнулась и кивнула. От её приглашений я не смогу прятаться вечно – да и не собирался. Просто мне нужно было немного выдохнуть. Тесс плохо спала, и любое вмешательство могло всё только усугубить. Хотелось бы списать это на переезд через всю страну, но правда в том, что она и раньше не была хорошей спящей.
Это полностью моя вина. Согласно паре прочитанных мной книг и одному педиатру, я должен был научить её засыпать самостоятельно.
А то, что я открыл для себя в этих книгах, было просто завуалированным призывом: «Оставь ребёнка одного и дай ему накричаться».
Я просто не мог этого сделать. Она была слишком драгоценной. И уже пережила слишком многое. Если моей девочке Тесс нужны были обнимашки, и значит, я их дам.
Я буду качать её на руках и держать столько, сколько смогу, пока спина не откажет. Последнее, на что я бы пошёл, – это оставить её одну, испуганную и потерянную. И если в результате она станет избалованной – пусть. В жизни есть вещи куда хуже, чем чрезмерно заботливый отец.
На парковке у своей машины я открыл заднюю дверь, достал из сумки всё необходимое и принялся за дело. Не хвастаюсь, но я шикарно справлялся с подгузниками. Секрет в том, чтобы относиться к каждой аварии как к ЧП, требующему точного расчёта, стратегии и оценки рисков.
Когда всё было чисто и застёгнуто, я поднял её на руки.
И тут же она обвила меня своими крошечными ручками и уткнулась носом в шею.
– Люблю тебя, Тесс.
Когда она немного ослабила хватку и начала изучать, что происходит вокруг, я подбросил её, крепко держа, и окинул взглядом Мейн-стрит. Город сильно изменился. Помимо кофейни, теперь здесь был салон и хозяйственный магазин. Ходили слухи, что на углу вот-вот откроется пиццерия в пустующем помещении.
Но главное было не в новых заведениях или недавно высаженных деревьях вдоль тротуара. Самое заметное для меня – это то, как изменилась атмосфера.
Держа на руках свою сладкую девочку, я не мог не надеяться: может, у нас с Тесс получится начать здесь всё заново. Я не смогу заменить ей то, что она потеряла. Но, может быть, смогу дать ей будущее.
