Текст книги "С топором наперевес (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
Глава 20
Ноа
– Ты появился тут месяц назад с ребёнком-сюрпризом, и уже успел завести девушку? – покачав головой, Джуд почесал Рипли за ушами.
Я усмехнулся.
– Мы притворяемся.
Глаза у него широко распахнулись от шока.
Я терпеть не мог врать, и уж тем более Джуду – в этом не было никакого смысла. Между нами всегда была эта связь близнецов: он порой читал меня лучше, чем я сам себя. А я был не настолько хорошим актёром, чтобы его обмануть. Даже попытаться было бы утомительно, а сил у меня сейчас не осталось. К тому же он, как надёжный сейф.
Он шлёпнул упаковку пива на кухонную стойку с глухим стуком.
– Только не ты. Что за хрень?
– Я-то что?
Он покачал головой и начал что-то бормотать себе под нос.
Я вгляделся в него, пытаясь подключиться к нашему близнецовому каналу, но он всегда лучше это умел.
– У тебя тоже фальшивая девушка?
Он метнул в меня взгляд.
Я лишь пожал плечами. Вдруг попал в точку.
Он снял очки, протёр их о футболку и снова надел. Классический жест Джуда. Это значило, что он что-то скрывает. И делиться не собирается.
– Следующее, что ты скажешь – это то, что тайно в неё влюблён и просишь совета, как её покорить?
– Подозрительно конкретный вопрос. Но нет, – хотя в голове заорал маленький голос: «Ты не до конца честен».
– Вот и хорошо. Не надо. Правило номер один в фальшивых отношениях: не влюбляйся.
Я фыркнул и скрестил руки на груди.
– А ты с каких пор стал экспертом по фальшивым отношениям?
Должна же тут быть история.
Он опустил голову, избегая взгляда, и достал две бутылки пива.
– Я читаю, – сказал он. – И люди мне рассказывают.
– Я тебе только...
Он поднял ладонь, прерывая меня.
– Ни слова никому. Так чего ты хочешь? Совета? Прощения? Раз я у нас теперь вроде семейного священника, выкладывай.
– Пришёл за пивом и пиццей, – сказал я, откручивая крышку и делая глоток. – Ты же знаешь, что я не умею тебе врать. Так что решил сразу выложить.
Он сжал губы и кивнул.
– Тебе точно не нужна помощь?
Он отрицательно покачал головой, нарезая шампиньоны так тонко, что они почти просвечивали.
Это был чисто его стиль – всё аккуратно, сосредоточенно. Он явно довёл искусство домашней пиццы до совершенства. Такой уж он человек – педант и мастер на все руки. Полная противоположность мне.
Я бы не удивился, если бы он учил итальянский, чтобы делать процесс ещё аутентичнее.
Холостяк он был только по статусу, ни капли типичного «холостяцкого» в нём не было. Его дом – небольшой коттедж к северу от города, у подножия гор. Чистый, уютный и совсем не такой, каким ты себе представляешь жильё профессионального лесоруба.
Полы отполированы, под каждым окном ящик с цветами. Мебель со вкусом, на стенах картины. В одной из спален музыкальные инструменты. А одна из стен в гостиной полностью заставлена комиксами и графическими романами.
Джуд всегда был таким. Он замечал детали и вкладывался по полной, чем бы ни занимался. Именно поэтому он стал таким хорошим музыкантом. В детстве мог полночи не ложиться, пока не разберёт новый аккорд на той потрёпанной акустике, что мама купила ему в ломбарде.
И, честно, я ему завидовал. Он знал, где его место. У него была работа, увлечения, собака, дом. Он устроился.
А я нет. Я был тот, у кого появился ребёнок, но при этом не было плана, карьеры, чёткого понимания, как вообще дожить до следующего года, не говоря уже про ближайшие восемнадцать с Тесс. Все тридцать четыре года своей жизни я гнался за приключениями, за шансом стать героем. Я тренировался, ездил по всей стране, тушил пожары и ловил кайф.
По пути собирал шрамы и на теле, и на душе. А теперь, вернувшись домой, проводя время с Джудом, моим братом и лучшим другом, я понял, что мне никогда не будет так спокойно, как ему. Я не умею устраиваться.
Мой мозг просто не умеет затыкаться.
Меня всегда будет тянуть вперёд, к следующему рубежу.
И впервые в жизни это пугало меня до чёртиков.
Потому что теперь я был не один. У меня была Тесс.
Джуд уже растягивал тесто. Вместо скалки использовал руки.
– Выглядишь как настоящий профессионал.
Он проигнорировал замечание.
– Почему вы с Вик это всё затеяли?
Я шумно выдохнул и пересказал ему, что да как, насколько мог кратко.
– Вся округа её обожает. Да она только намекнёт и весь город встанет на дыбы и вышвырнет его семейку с вилами и факелами.
У меня сжалось в груди от нежности к этому месту. Если эти люди так за неё горой – значит, оно того стоит. Этот город, в котором я вырос.
– Её бывший? – Джуд усмехнулся. – Он бы лучше сюда не совался. Если бабушки-вязальщицы узнают, что он тут, – всё. – Он покачал головой. – У него могут быть серьёзные проблемы.
Я поднял бровь.
– Бабушки-вязальщицы?
– Ты понятия не имеешь. Спроси у Коула. Он скоро подъедет.
– Ты бы видел её на свадьбе сестры. Она вся на взводе, нервная. Совсем не такая, как обычно. Эти люди её донимают. Я должен ей помочь.
Джуд посмотрел на меня устало. Он уже не раз читал мне лекции про мой синдром спасателя.
– А ты бы как поступил? – спросил я. – Она помогает с Тесс. Я о ней забочусь. И она сама попросила, чтобы я стал её фальшивым парнем.
– Я бы согласился, – не раздумывая ответил Джуд. – Но это не значит, что это хорошая идея.
Из меня вырвался долгий выдох.
– Видишь.
– Но, – сказал он, глядя на меня поверх очков, – Виктория красивая, добрая и щедрая. И, если честно, я вполне понимаю, как легко в неё влюбиться.
У меня внутри всё сжалось, когда он продолжил говорить о ней.
– Она весёлая, простая…
Мои кулаки сжались сами по себе.
– И настоящая звезда этого городка.
У меня в глазах всё покраснело по краям.
– Ты влюблён в неё?
Джуд слегка склонил голову и посмотрел на меня с жалостью.
– Нет, – протянул он, – но тебе, возможно, стоит задуматься, не влюблён ли ты сам.
Желудок скрутило в узел. Нет уж, думать об этом я не собирался. Она – мой друг. Мне нравилось проводить с ней время. Но я не из тех, кто привязывается. У меня не бывает сильных чувств. Это не про меня.
Она заслуживает кого-то надёжного. Стабильного. Такого, как Джуд.
И вот снова мои кулаки были сжаты.
Прежде чем я успел послать его к чёрту со своими советами, Рипли подскочила к двери и залаяла.
Внутрь зашёл Гас, разговаривая с собакой, а следом вошёл Коул, неся в руках контейнер из-под еды.
– Это то, о чём я думаю? – спросил я, у меня уже слюнки текли. Чёрт, как же давно я не ел маминых рассыпчатых печенек с солёно-сладким вкусом.
Коул кивнул.
– Дебби передала мне секретный рецепт.
Джуд, который как раз рвал моцареллу руками, тоже кивнул.
– У него вкусные.
Я потянулся за контейнером, но Коул шлёпнул меня по руке.
– Не веди себя как зверь.
Я расхохотался.
– Что, женился и сразу манеры появились?
Он закатил глаза и присел, чтобы почесать Рипли за ухом. Его свадьба стала такой же неожиданностью, как и моё возвращение в Лаввелл с ребёнком. Как и тот факт, что у Гаса вообще была бывшая жена. Женщина, которая вернулась спустя двадцать лет ненависти и оказалась матерью его ребёнка.
До сих пор в голове не укладывается. Коул, наш самый безбашенный и непредсказуемый брат, женился на ответственной, порядочной докторше Вилле Савар.
Я столько всего пропустил. К счастью, мама настояла на том, чтобы посидеть с Тесс сегодня вечером и я смог наверстать.
Коул, протянув руку через полкомнаты, стянул со стола дольку болгарского перца.
Джуд метнул в него гневный взгляд.
Коул пожал плечами.
– Я голодный.
– У меня есть порядок, – буркнул Джуд.
Гас открыл пиво, одну бутылку передал мне, другую поставил рядом с Джудом. Но по какой-то причине Коула он пропустил.
– Ты уже добрался до девятисот? – спросил он.
– Посмотри сам, – не отрываясь от теста, отозвался Джуд.
Гас прошёл к раздвижной стеклянной двери, что вела на небольшой внутренний дворик с аккуратным участком, окружённым сосновым лесом.
Я пошёл за ним, было любопытно, что он там проверяет. И, увидев это, я, кажется, уронил челюсть.
– Ни хрена себе. Да этот печь – просто гигантская. Откуда она взялась?
Печь была куполообразной, украшенной ярко-синими плитками, с отсеком для дров внизу.
Коул фыркнул, наливая себе воды.
– Оуэн.
Я посмотрел на Гаса. Коул был женат на лучшей подруге невесты Оуэна, и всё равно они с Оуэном не могли друг друга терпеть.
– Ну ты же знаешь Оуэна. Он если за что возьмётся, то с маниакальной одержимостью, – пожал плечами Гас. – У Лайлы целиакия, так что он решил во что бы то ни стало научиться готовить лучшую безглютеновую пиццу на планете. Пока искал идеальную печь, накупил их штук шесть. Ненужные раздал. У меня одна стоит в гараже.
– Он перепробовал полдюжины моделей, прежде чем решил, что ни одна не годится, – вставил Джуд, продолжая растягивать тесто. – В итоге он пригласил какого-то итальянца, который с детства занимается каменной кладкой, чтобы тот построил ему печь в Бостоне. Современная, мозаика из Тосканы. Парню под семьдесят.
– Даже пришлось разрешение от города получать на выхлоп, – закатил глаза Коул.
Гас тихо хмыкнул.
– Типично для него. Всё на максимум.
– Этого парня, Паскуале, он пригласил на месяц. Тот сказал, что хотел бы побывать в Мэне, и Оуэн отправил его ко мне. Я показал ему окрестности, прокатились по побережью. Прежде чем вернуться в Италию, он построил эту печь у меня во дворе в знак благодарности.
Просто в стиле Джуда. Конечно, он подружился с пожилым итальянцем-каменщиком. И, конечно же, Оуэн пригласил профессионала с полувековым стажем, чтобы делать крутые пиццы для своей девушки.
Гас, наш старший брат и практик, наверняка считал всё это чепухой. Он бы скорее свалил пару деревьев и зажарил целую корову на костре ради Хлои. И ей бы это, без сомнения, показалось романтичным.
Я скучал по ним. Они стали другими, взрослыми, мужчинами, которых я едва узнавал. Даже мой близнец теперь был полупрофессиональным шеф-поваром пиццерии и не удосужился сказать мне об этом.
Финн появился ровно в тот момент, когда из печи достали первую пиццу. Прошла всего минута с тех пор, как её туда закинули – печь разогрета до девятисот градусов, а Гас следил за огнём, регулярно подкидывая дрова.
У Финна волосы были стянуты в небрежный пучок, борода требовала стрижки, а на спине футболки красовалась дырка. Но улыбка озарила весь дом. Сначала он обнял меня, хлопнув по спине так, что аж воздух вышибло. А потом тут же вытащил телефон и мы начали сравнивать фотки наших детей. Тор был на пару месяцев старше Тесс и уже вовсю бегал и устраивал бардак где угодно.
У Финна намечался насыщенный сезон. Его новое туристическое авиапредприятие взлетело после того, как один знаменитый клиент упомянул его в журнальной статье. Теперь у него расписание на годы вперёд, и он даже нанял сотрудников, чтобы справиться с наплывом.
Мы устроились в креслах на веранде, воздух был тёплый от печи, а Рипли бдительно следила за обстановкой, готовая в любой момент схватить кусочек корки, упавший на пол, пока мы сметали пиццу за пиццей.
Инжир с прошутто.
Грибы с сыром фонтина.
Сопресата с артишоками.
Желудок жалобно заурчал.
– Вы все просто животные, – откинулся Джуд в кресле, держа пиво.
– А ты – гений, – сказал Финн, поднимая бутылку. – Сколько шикарных пицц мы уже съели?
Джуд фыркнул.
– Девять.
Финн лениво пожал плечом.
– В следующий раз добьёмся двузначного числа. Этот сыр был просто потрясающий. Далеко пришлось ехать, чтобы его достать?
– Мама привезла из Trader Joes в Бангоре.
Всё стало на свои места. У нас тут неплохие фермерские продукты и магазин здорового питания в Хартсборо, но настоящий итальянский сыр – редкость. И, похоже, сегодня я этой редкостью явно перебрал.
Придётся бежать завтра. И утяжелённый жилет придётся потяжелее надеть.
Мысль о пробежке тут же вызвала в голове образ Вик. Чёрт, какая же она была милая с раскрасневшимися щёками и растрёпанными волосами. У неё всё получалось, и, кажется, ей даже понравилось.
– Я тебе кое-что принёс, – сказал Коул, протягивая мне подарочный пакет. – Для Тесс.
Я снова вытер руки о салфетку, на всякий случай, и залез внутрь.
– Вау, – выдохнул я, доставая мягкий жёлтый плед. Пряжа была маслянисто-гладкой, такая приятная на ощупь, что мозг сразу включил режим «уют и забота». Хотя, может, это была просто кома от пиццы.
– Я связал его сам.
Я фыркнул, прежде чем успел сдержаться.
– Ты вяжешь?
Коул – почти что великан. Самый здоровый из всех нас. В прошлом – профессиональный хоккеист. И, без сомнения, самый оторванный. Представить его с вязальными спицами в руках – это было комично.
– Тор обожает свой, – вставил Финн. – И стирается отлично. Его уже раз двенадцать стошнило на него.
Он поднял бутылку пива и подмигнул, ни капли не скрывая, что кайфует от всего, что делает его сын.
– Спасибо, – сказал я, прижимая плед чуть крепче. – Очень трогательно.
Коул пожал плечами.
– Вязание помогает при тревожности.
У меня в груди что-то кольнуло. Я не ожидал, что он скажет это вслух. Ещё больше поразило, что все братья молча кивнули, будто обсуждать свои чувства и душевные состояния – это теперь нормально.
– И от тяги к алкоголю.
А вот теперь стало понятно, почему он сегодня без пива.
Если честно, наш отец был из той породы мужчин, что проповедуют токсичную маскулинность: орать обязательно, уязвимость – под запретом. Видеть, как мои братья ведут себя по-другому… было и отрадно, и немного непривычно.
Мне явно было что наверстывать.
Пока разговор перетекал от Тесс к Тору, потом к новорождённой дочке Гаса по имени Симона, и дальше – к технике, которую они с Джудом использовали на лесоповале, я просто откинулся в кресле и наслаждался тёплым воздухом и чувством того, что я снова дома.
Много лет я бы настаивал, что Лаввелл – не дом, а просто место, где я вырос. Но теперь я понимал: этот город – именно то, что нужно нам с Тесс.
Я быстро осознал, что возвращение – это необходимость. После того как суд продлил временный ордер, и я наконец расстался с адвокатом и опекуном, я получил возможность думать о будущем. Построить план, выстроить жизнь под отцовство.
Прошло всего несколько дней и меня накрыла тоска. После бесконечных переездов и погонь за новыми приключениями я вдруг начал скучать. По маме. По братьям.
Мне нужно было это место. И Тесс тоже.
– Так считает Паркер. Мы все должны быть в курсе, что может случиться, – сказал Гас, встав и скрестив руки на груди. В этом образе он был воплощением твёрдого и надёжного старшего брата.
– Мы пока не можем действовать на основе того, что нашёл Коул? – спросил Финн. – А как же Хаксли?
Гас покачал головой.
– Работаем над этим. Через официальные каналы, права, четвёртая поправка и всё такое.
Я сидел, разглядывая каждого из братьев, пытаясь хоть как-то сложить пазл. Последние пятнадцать лет я был очень далеко от семейных дел, и про бизнес отца я знал, честно говоря, почти ничего. Поэтому половина сказанного пролетала мимо меня.
– Подождите, – сказал я. – Что вы там сказали про Чарльза Хаксли?
У него с самого начала был странный взгляд. А его сын – вообще мурашки по коже. С учётом тяжёлого положения продуктового фонда и нужд местных жителей, Вик то и дело приходилось встречаться с ними. Она была уверена, что они хотят сделать крупное пожертвование. А вот я сомневался.
– Он замешан, – прямо сказал Коул.
У меня перехватило дыхание. Разве он не самый богатый человек в городе? Бывший вице-губернатор? Ленточки перерезает, деньги жертвует?
– Мы над этим работаем, – заверил меня Джуд.
– Коул связал кое-какие ниточки, – добавил Гас, хлопнув младшего брата по плечу. – Это наша самая перспективная зацепка. И мы знаем, что он связан с шефом Соузой.
– Я увидел у него на руке одни из часов отца, – объяснил Коул, сидя на полу и массируя ногу. – Когда полиция изъяла коллекцию, одних не хватало. А когда я встретился с ним, то сразу узнал. И он понял, что я понял.
Отец собирал редкие и дорогие часы. Я в этом ничего не понимал – да и о нём самом знал немного. Он никогда не проявлял ко мне интереса. А вот Коул, судя по всему, знал.
– И что это значит? – спросил я. У меня никак не складывалась цельная картина.
Гас тяжело выдохнул.
– Отец был только вершиной айсберга. Есть целая сеть людей, замешанных в наркоторговле и бог знает в чём ещё. Пока они вне поля зрения. Мы частично вывели Соузу на чистую воду, и знаем, что Хаксли с сыном тоже в этом.
– Оуэн и Лайла нашли доказательства возможном отмывании денег, – объяснил Джуд. – У Хлои тоже были странные стычки. А Коул вляпался с полицией, когда начал копать про фирмы, зарегистрированные на Хаксли.
Я покачал головой, чувствуя, как начинает учащаться пульс. Да какого чёрта?
– И никого до сих пор не арестовали? Вы же говорили, что ФБР уже несколько месяцев торчит в городе.
Коул поморщился.
– Они работают над этим.
– Зато мы наняли Паркер Ганьон, – сказал Гас, наконец снова усаживаясь. – Она отличный частный детектив. За последние пару месяцев добилась больше, чем ФБР за год.
Я снял кепку и почесал затылок. Осознал, что дело не только в том, что я не в курсе. Такое ощущение, будто я вообще жил на другой планете.
– У нас в сонном городке есть частный детектив?
Коул кивнул.
– Бывшая сотрудница полиции штата. Замужем за Паскалем Ганьоном. И, скорее всего, её назначат новым шефом полиции.
– Откуда ты это знаешь?
– У него куча связей в мэрии, – пояснил Финн.
– И в клубе вязальщиц, – добавил Джуд, усмехнувшись.
Улыбка Коула была самодовольной.
– С дамами из вязального клуба лучше не связываться.
– Мы всё твердим ему, что он должен баллотироваться в мэры, – сказал Гас, выпятив грудь чуть сильнее, чем обычно.
Щёки Коула слегка покраснели под щетиной. Он явно изменил свою жизнь. Судя по последним новостям от Джуда, меньше года назад он был бывшим хоккеистом в стадии самоуничтожения, без цели и почвы под ногами.
Если он смог начать всё заново здесь, может, и я смогу.
Когда все разошлись, я выгулял Рипли, а потом помог Джуду с уборкой. Он показал мне, как выгребать золу из печи и проверять трубу на засоры.
– Ну что ж… – начал он, когда всё было убрано, а посудомоечная машина загружена.
У меня сжалось в груди. С таким тоном обычно начинают тяжёлые разговоры. А мне уже пора было домой. Тесс нуждалась в вечерней прогулке по квартире, чтобы заснуть. Она хорошо вела себя у мамы, пока мы были на свадьбе, но я не мог рисковать. Мама и так щедро предлагала помощь, но я не позволю ей не спать всю ночь.
– Я рад, что ты наконец дома.
Я выдохнул, наполовину с облегчением, наполовину с ощущением поражения.
– Лаввелл давно уже не был домом.
– А в этом, как по мне, вся суть дома. Он всегда ждёт, когда ты вернёшься. Тебе стоит остаться.
Вот он, вопрос на миллион. Останемся ли мы? Сможем ли?
– Мне нужна работа, – ответил я, выбрав самый простой способ обойти эмоциональные мины, разбросанные по полю под названием «остаться в Лаввелле».
– Правда? У тебя же есть твоя доля с продажи бизнеса.
Я кивнул.
– И Оуэн оформил инвестиции и траст на имя Тесс. И… – я сглотнул, чувствуя, как в горле встал ком, и уставился в пол между нами. – И у Джека с Эмили была страховка. У Тесс всё покрыто. Колледж, всё.
Джуд кивнул.
– Рад, что у неё есть защита. А ты сам как? Справляешься со всем этим? Хочешь поговорить?
Я покачал головой. Всё ещё слишком больно. А смотреть, как моя девочка растёт, меняется, и знать, что Джек и Эмили не увидят ни одного из этих моментов, только усиливает чувство вины.
– Нет. Не хочу.
– Ладно тогда, – пожал плечами он, закрывая посудомойку. – Я рядом, когда будешь готов.
Глава 21
Ноа
Быть фальшивым парнем Вик оказалось самой лёгкой работой в моей жизни. По сути, мы просто продолжали проводить время вместе, как и раньше, особо не меняя привычек. Утром я с Тесс обычно заглядывал в Кофеинового Лося – мы брали латте для Вик или ждали, пока она подтянется после душа, если мы бегали вместе. И, как по расписанию, я оказывался в ловушке на добрых пять минут, пока все вокруг не налюбоваться на нашу «пару».
Одно было совершенно очевидно: все, кто пересекался со мной, обожали Вик. Её уважали – за труд, за самоотдачу, за заботу о городе. Я никогда раньше не задумывался, насколько сильно Лаввелл ценит характер и честный труд.
Я жил во многих отдалённых местах, но ничто не сравнимо с этим суровым краем. Холодные зимы, душные летние дни, орды комаров, буйные грозы – всё это делает людей здесь сплочёнными. Они заботятся друг о друге. Поддерживают. Помогают.
Теперь я видел это ясно. Каждый день. И Вик была важной частью этой системы. Она – один из ключевых элементов в мозаике Лаввелла.
Мы с Тесс вошли в квартиру Вик, чтобы принести ей кофе. Это стало нашей маленькой традицией в те утра, когда мы не бегали вместе.
– Ик-Ик! – радостно воскликнула Тесс и заёрзала у меня на руках.
Я поставил её на пол, и она тут же, как на моторе, поползла в сторону спальни Вик.
Когда дверь открылась, у меня перехватило дыхание.
Моя фальшивая девушка стояла в дверном проёме в купальнике.
И не в обычном купальнике.
На этом были всякие вырезы по бокам, и технически, может, он и считался цельным, но прикрывал он меньше, чем обычное бикини. Высокие вырезы обнажали её бёдра, и едва-едва прикрывали зад.
Я пошатнулся в сторону и опёрся на стол, чтобы не свалиться.
В этом обтягивающем лоскутке ткани и с распущенными волосами она выглядела как богиня. Цвет – глубокий шоколад, вырез – настолько низкий, что ткань едва удерживалась на её округлой груди.
Во рту пересохло, и я утратил способность формулировать хоть какие-то мысли.
Потом она наклонилась, чтобы поднять Тесс – и у меня кровь перестала поступать в мозг.
Она подошла, почти голая, с моей дочкой на бедре, взяла стакан с кофе со стола, и, слегка улыбнувшись, сделала долгий глоток.
– Спасибо. Сегодня мне это жизненно необходимо.
Слова. Мне нужно сказать слова.
Да, мозг, хорошая идея.
– Вау.
Блядь. Будто я в жизни не видел женщин в купальнике.
Хотя нет, я видел. И много.
Но такой сексуальной женщины – никогда. Её близость выбила из меня весь воздух.
– Сегодня будет жарко, – сказал я. – Тебе стоит включить кондиционер.
Июнь в Мэне – как настроение у шизофреника. Сегодня плюс тридцать, завтра – мороз. Пару недель назад ещё был заморозок, а сегодня уже нечем дышать.
Хотя, возможно, это просто в квартире кислорода не осталось.
Она кивнула и сделала ещё один глоток.
– Ты выглядишь…
Слова. Срочно слова.
Хорошие слова.
– Очень… пляжно.
Пляжно? Я внутренне застонал и mentally ударился лбом об стену.
– Мои родители устраивают вечеринку у себя на озере, – вздохнула она, отводя стакан в сторону, чтобы Тесс не потянулась. – Или, как настаивает мама, на семейной усадьбе. – Она закатила глаза, выставив бедро в сторону. – Сначала я не собиралась идти. А потом вспомнила, что купила этот купальник в самую тёмную фазу зимней депрессии.
Она опустила Тесс на ковёр и потащила к ней корзину с игрушками.
Господи, помилуй. Купальник и правда был высоким сзади, но сейчас, когда я увидел всю её попку… всё, я был уничтожен. Та самая попа, которая всегда казалась мне просто «классной», вдруг оказалась чем-то за пределами разумного.
– Ну как, не перебор? Мне, наверное, уже поздно такие штуки носить…
– Он… сексуальный, – вылетело у меня, и я сразу почувствовал, как пот выступил на лбу. – Ты выглядишь уверенно и потрясающе.
Я сорвал с головы кепку и вытер лоб тыльной стороной запястья.
У неё покраснели шея и грудь. Чёрт. Мне никогда не надоест видеть, как она краснеет от моих слов.
– Спасибо, – пробормотала она, опустив взгляд на ноги, будто хотела скрыть реакцию. – В общем… – она вздохнула, и её плечи опустились. – Я не собиралась просить. Но… – она закрыла лицо ладонями. – Ты мог бы пойти со мной? Ну, типа… как мой влюблённый парень?
– Да, – выпалил я, не подумав ни секунды. – С удовольствием.
Я бы сделал всё, что она попросит, если это даст мне шанс снова увидеть её в этом купальнике.
Хотя, возможно, для начала мне потребуется очень-очень долгий холодный душ.
– Всё в порядке, если ты не…
– Нет, – поднял я ладонь, перебивая её. – Мы вообще-то собирались заехать к маме, чтобы Тесс поиграла с Тором. Я ей напишу. Она точно будет рада провести с Тесс несколько часов.
Вик кивнула.
– Меня пригласили в последний момент. Скорее всего, всё будет ужасно, так что заранее прошу прощения.
Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума. Наши тела были так близко, что стоило кому-то из нас глубоко вдохнуть – и мы бы коснулись друг друга. Я положил ладонь ей на обнажённое плечо. И на пару секунд просто утонул в изгибе её шеи и в образе, как целую её ключицы.
– Я же говорил, что сделаю всё, что тебе нужно. Как твой парень, я обязан быть рядом.
Её грудь тяжело вздымалась, её прерывистое дыхание обжигало мою шею, а тепло от её тела накрывало меня с головой.
– Фальшивый парень, – прошептала она.
– Точно, – у меня гулко стучало в ушах от собственного пульса. Чёрт, как же она пахла. – Фальшивый.
– Но настоящий друг.
Это слово было как ушат ледяной воды. Я отступил на шаг и втянул воздух, в котором не было её запаха.
Друг. Просто друг. Френдзона. Зона дружбы.
У меня, кажется, все нейроны перегорели. Я на секунду утратил разум. Это же Вик. Самый хороший человек, которого я знал. И она ясно дала понять, что не заинтересована.
С каждым днём, когда она становилась всё важнее – для меня, для Тесс, – я всё сильнее понимал, что готов на всё, лишь бы она осталась в нашей жизни.
Я не мог её потерять. Тесс не могла её потерять.
Как бы сильно мне ни хотелось её коснуться, поцеловать – этого не должно было случиться.
– Когда нужно быть там?
– К полудню.
С лёгкостью, будто кто-то щёлкнул тумблер, я переключился в режим папы и подхватил Тесс на руки.
– Ладно. Сейчас покормлю её, позвоню маме и соберусь. – Я поцеловал дочку в носик, и она в ответ хихикнула. – Хочешь поиграть сегодня у бабушки?
Она тут же стала яростно тереть грудку ладонью, снова и снова показывая жест «пожалуйста», а смех перешёл в восторженный визг.
– Ну вот и решили.
Виктория была права. Это и правда была усадьба.
Дорога длиной почти в полтора километра вела сквозь густой лес. По пути мы проехали мимо нескольких небольших зданий, а когда дорога вышла к идеально подстриженному полю, на противоположной стороне мы увидели, похоже, конюшню.
Главный дом встречал нас огромной подъездной аллеей с круговым движением и фонтаном посередине.
Фонтаном. Чёрт побери.
Белый кирпичный фасад, массивные колонны – всё это выглядело как-то нелепо посреди северного Мэна. Такой дом больше подошёл бы Французской Ривьере.
С бутылкой шампанского и букетом в руках мы прошли мимо припаркованных машин к парадному входу.
– Сколько же человек они пригласили? – спросил я.
Вик пожала плечами.
– С моей матерью никогда не знаешь наверняка.
Дом стоял прямо на берегу озера, с двумя крыльями, уходящими в стороны.
– Охренеть, – прошипела Вик, как только мы вошли в огромный холл. – Я и не знала, что в Лаввелле вообще бывают такие дома.
Я запрокинул голову и моргнул, оглядываясь по сторонам. Я-то знал, что на озере есть несколько приличных участков, но такого масштаба… Хрустальные люстры, огромные вазы – всё кричало о деньгах.
Мои шлёпанцы гулко хлопали по мраморному полу, пока мы шли вглубь дома.
У панорамных окон нас встретила Миранда, выглядящая лишь умеренно раздражённой нашим появлением. Вид на озеро был потрясающий.
– Бассейн там, – показала она на приподнятую зону с гидромассажной ванной, белоснежными шезлонгами и зонтами в сине-белую полоску. – У нас два бара. Кейтеринг только разворачивается.
На ней была цветочная накидка и массивное бриллиантовое ожерелье, которое блестело на солнце. Я бы на её месте не искушал судьбу, надевая столько карат в двух шагах от глубины озера, но, видимо, ей было всё равно.
С самой тёплой улыбкой, на какую я только был способен, я протянул ей букет.
– У вас потрясающий дом.
Она одарила меня натянутой улыбкой.
– Спасибо. Нам повезло с ценой. Изначально смотрели дома на побережье, но всё, что здесь, в глуши, стоит копейки. Трудно было отказаться.
Вик рядом поморщилась, как будто тоже морально готовилась к болезненной каторге.
На заднем дворе шла довольно сонная вечеринка. Дети плескались в бассейне, взрослые потягивали коктейли и болтали.
Миранда, будучи, несомненно, опытной хозяйкой, повела нас по территории, представляя гостям. Несколько знакомых лиц из города, остальная часть – родственники Вик, съехавшиеся с Даун-Ист.
– Это парень Виктории. Раньше она была замужем за финансистом, а теперь встречается с пожарным, – в слове «пожарный» прозвучало столько презрения, будто я не спасал жизни, а вычищал общественные туалеты.
– Не переживай, мамочка, – рядом появилась Александра в рюшеобразном бикини. – Я вышла за финансиста.
Кружок пожилых дам с бокалами просекко расхохотался так, будто услышал лучший анекдот в жизни, а Миранда засветилась гордостью, глядя на дочь, которая теперь поглаживала округлившийся живот. Сейчас он выглядел так, будто она просто объелась бургерами. Хотя, сомневаюсь, что она вообще прикоснется к такой еде «простого народа».
У меня в животе сжалось. Это что, правда? Они действительно такие?
Рядом сжалась Вик, на лице у неё застыла странная улыбка. Мне хотелось встряхнуть её, закричать на всех этих людей, а потом, схватив её за руку, нырнуть в озеро и уплыть от всего этого фарса.
Вместо этого я подвёл её к паре шезлонгов. И как раз вовремя – стоило нам отвернуться, как Александра уже достала ультразвуковые снимки ребёнка, которого она носила от бывшего мужа своей сестры.
Я усадил Вик и подхватил пару бутылок воды у проходящего официанта, прежде чем устроиться рядом.
На минуту я дал ей просто посидеть в тишине. Но когда она не пошевелилась ни на дюйм, я пододвинул кресло ближе и сжал её ладонь.
Она опустила очки на кончик носа и посмотрела на меня покрасневшими глазами.
– Спасибо, – беззвучно прошептала она. Потом снова подняла очки и откинулась на спинку кресла, не отпуская мою руку.
Я трижды сжал её пальцы и перевёл взгляд на озеро. Вода была кристально чистой, лес вокруг густой. Из признаков цивилизации – лишь несколько особняков и пристань на другом конце. Остальное – нетронутая, дикая природа. Вдали возвышался Катадин и извивалась тропа Аппалачи. Всё это напоминало: как бы ни был роскошен дом, мы всё ещё в Мэне.
Мы провели детство в этом озере – прыгали с деревьев, купались голышом, творили кучу глупостей. И, чёрт возьми, мне почему-то приятно было оказаться здесь с Вик.
К нам подошла Элизабет с мальчиком в плавках с Блуи, который сразу кинулся к Вик и обнял её за талию.
– Посмотри, какой ты уже взрослый, – сказала она, вставая и трепля ему волосы.
Он запрокинул голову и с восторгом начал рассказывать, чему учится в детском саду, подпрыгивая от возбуждения.
