Текст книги "С топором наперевес (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 5

Виктория

В джинсах и футболке, с волосами, стянутыми в высокий хвост, я вскочила в машину и направилась к продовольственному банку. Пятницы у нас были самыми загруженными, потому что в выходные мы не работали. Я чувствовала странный прилив энергии, несмотря на то, что практически не спала.

Впрочем, я уже привыкла. Большинство ночей я просто не могла заставить свой мозг замолчать. Лежала в кровати, прокручивая в голове все свои ошибки, пока не отключалась или не приходило время вставать. А если и засыпала, то снились кошмары.

Но прошлой ночью всё было совсем иначе. Да, странно. Но и весело. Укачивать капризного младенца и напевать ей песни Джони Митчелла всю ночь оказалось удивительно приятно. Я чувствовала, что приношу пользу. И это было важно.

А Ноа… Боже, этот бедняга явно не справлялся. Обычно я не обращаю внимания на местные сплетни, но слухи о его возвращении ходили самые разные. А вчера он приоткрыл передо мной дверцу в их с Тесс мир. Маленькую, но важную.

Я почти его не знала, но после той ночи между нами что-то изменилось. Он доверил мне своего ребёнка. А я помогла. Может, мы и правда теперь друзья.

Хотя я и не была уверена, что вообще ещё умею дружить. Грэм годами изолировал меня. Стоило мне выйти куда-то без него – он обижался, устраивал сцены, и всё заканчивалось тем, что проще было вообще никуда не ходить.

Он сводил на нет те немногие дружеские связи, что у меня оставались. Он хотел, чтобы рядом с ним были только те, кого он сам считал достойными.

Теперь я снова могла выбирать. И если я хочу подружиться с одиноким отцом из квартиры наверху, то так тому и быть.

Свобода, которую я обрела после развода, оказалась даже лучше, чем я себе представляла.

Я могла есть, что хочу. Смотреть те сериалы, которые мне нравятся. Выходить в свет или оставаться дома. Начать глупое хобби, поехать в спонтанное путешествие. Прошло уже два года, а я всё ещё не могла до конца поверить, что это моя жизнь.

Сколько всего я отдала, чтобы быть женой Грэма.

Как охотно я отказалась от собственного «я» ради того, чтобы стать «мы».

Теперь это – будущее моей младшей сестры. Она совсем скоро станет миссис Грэм Уайтхолл. И у неё будет от него ребёнок.

Я сделала глоток кофе, пока подъезжала к зданию продовольственного банка. Чип, бывший владелец хозяйственного магазина, который он несколько лет назад передал сыну, возглавлял нашу пятничную бригаду волонтёров. В основном это были мужчины за семьдесят, которым хотелось выбраться из дома. Они сами называли себя «командой старичков» и приходили в бандажах и с наколенниками.

И надо сказать, разгружали они чёртовски хорошо.

Когда я выскочила из машины, Чип отсалютовал мне.

– Овощи приедут из Бангера через десять минут, босс.

– Спасибо. Мне надо отправить письмо, потом я выйду разгружать с вами. Я вчера почистила и продезинфицировала второй холодильник.

Он кивнул и уже отдавал указания своим приятелям по покеру, которые расставляли тележки под ящики с яблоками, картошкой и прочими продуктами, которые должны были приехать сегодня.

Внутри я поднялась по лестнице на два пролёта. Тётя Лу отремонтировала этот старый особняк на окраине города ещё в восьмидесятых. Первый этаж она переделала в просторное помещение, где клиенты могли самостоятельно набирать продукты. Там был приёмный стол, где нужно было показать удостоверение, а также мобильные полки, которые можно было легко переставлять. Старая кухня в глубине дома была оснащена холодильниками для хранения скоропортящихся продуктов, которые мы выдавали ежедневно.

На втором этаже мы хранили средства гигиены и товары для дома. Там же находилась и комната для мероприятий. Наши офисы были втиснуты под самой крышей, в мансарде. Там я принимала звонки, платила счета и заполняла всё, что только находила, – заявки на гранты.

Настоящей жемчужиной была пристройка из бетонных блоков. В прошлом году, благодаря пожертвованиям и бесплатной рабочей силе, мы её отремонтировали и починили крышу. Теперь там располагались холодильные и морозильные камеры промышленного уровня. Дополнительное морозильное пространство дало нам возможность принимать больше поставок мяса, что было критически важно для наших клиентов. Мы получили долгосрочное хранение, а значит, могли планировать раздачи заранее.

Перед зданием остановился грузовик. Я бросила сумку и ноутбук, сняла худи и рванула на разгрузку.

Сбегая вниз, я улыбнулась, проходя мимо гаража. Каждый раз, глядя на него, с правильной изоляцией, хорошей вентиляцией и новенькой металлической крышей, я мысленно благодарила Оуэна Эберта. Он, конечно, увёл у нас лучшего волонтёра, когда Лайла уехала с ним в Бостон, но сделал так много доброго для людей в этом районе.

А теперь я неожиданно завязывала странную полуночную дружбу с его братом.

Чёртовы маленькие городки.

– Ты бледная, – сказала тётя Лу, переставляя коня.

Я пожала плечами. В голове была каша. Поражение было неизбежно – и меня это уже не удивляло. Лу играла в шахматы потрясающе, и несмотря на все годы её наставничества, я так и осталась посредственностью.

– Ты о себе заботишься?

Я проигнорировала вопрос и прибавила звук на Bluetooth-колонке. Мы начинали с шашек, когда я была маленькой, и постепенно дошли до шахмат. Иногда разбавляли это карточными играми – тётя была великолепна и в криббидж.

Что бы мы ни делали, у нас всегда играла музыка. Чаще всего – Долли Партон, но иногда – Тина Тёрнер или Шер.

Лу закрыла глаза и начала покачиваться в такт Yellow Roses.

– Такая, блядь, хорошая песня.

У меня сжалось сердце, когда я увидела, как искренне она наслаждается моментом. Болезнь не отнимет у неё душу. Она держалась уже столько лет, но сейчас, в свои шестьдесят с лишним, ей нужно было больше помощи.

– Если не хочешь говорить о своём здоровье и счастье, давай тогда про работу, – сказала она, сделав ещё один ход и подбираясь ближе к шаху. – Что ты решила по поводу дефицита яиц? И отвечали тебе из Feeding America? Заявка на грант была охрененная. Ты в этом чертовски хороша.

Тётя Лу – настоящая святая. Десятилетиями она помогала другим. Не было проблемы, с которой она не готова была бы справиться, засучив рукава и ругаясь, как старшина на берегу. И она больше всего любила именно это: выпить виски и выругаться от души.

Я приподняла бровь.

– Рада видеть, что это место не притупило твой блеск.

– Ты же знаешь, моё любимое слово – «блядь», – сказала она, пока я думала над следующим ходом. – Я тут с ума схожу. Все вокруг вечно улыбаются, всё такое чистенькое и сверкающее. Что мне, блядь, тут делать весь день?

Мы это обсуждали уже миллион раз с тех пор, как она переехала сюда. Здесь она могла жить самостоятельно, но с поддержкой и в окружении людей.

– Вступи в клуб прогулок, – как всегда предложила я. – Или в бридж поиграй. Сходи в торговый центр. Подстригись. Тут же вроде есть общественный огород?

Она уставилась на меня испепеляющим взглядом.

– Я скучаю по настоящим, важным делам.

– Ты до сих пор помогаешь мне с бухгалтерией. Всё ещё вычитываешь заявки на гранты. Тебя ещё не отправили на покой.

Она выпрямилась и фыркнула. Попалась. Да, она больше не могла разгружать грузовики и весь день стоять на ногах, но это не значит, что она выпала из жизни.

– Получается привлекать новых волонтёров? Люди должны больше делать. Сообщества строятся на усилиях и труде. Если мы все сядем на жопу – общество рухнет.

Она читала мне эту лекцию всю мою жизнь. Никто не был таким энергичным и готовым помогать, как тётя Лу. В её глазах все остальные тоже должны были быть такими.

Я кивнула.

– Школа даёт академический зачёт за волонтёрские часы. Несколько будущих выпускников пойдут на летнюю стажировку.

Её лицо смягчилось, но допрос она не прекратила.

– А с подгузниками? Банк в Портленде одобрил наш запрос?

– Пока нет, но я настроена оптимистично. Мне придётся оплатить доставку, но нам могут прислать в три раза больше, чем раньше. И не только подгузники. Детский шампунь, больше смеси. Это может сильно помочь.

Нашему сообществу нужно было гораздо больше, чем просто еда. Я благодарна за каждое побитое яблоко, которое мы получаем, но нужда на этом не заканчивается. Подгузники в самом верху списка. Как и женская гигиена.

– Я подумываю об установке прачечной, – сказала я, когда Лу пододвинула ферзя.

– Шах. – Она в упор посмотрела мне в глаза. – Где и как?

– В подвале. Я делаю ставку на крупных корпоративных спонсоров. Надеюсь, смогут пожертвовать стиральные и сушильные машины.

Она хмыкнула.

– Отличная идея...

Да, идея хорошая. Но её реализация потребует много сил. Особенно после вчерашней странной и ни к чему не приведшей встречи с Хаксли.

Ночная авантюра с нянькой спасла меня от размышлений о том, насколько ужасным был вчерашний день. И как больно мне было получить тот звонок.

Я взяла стакан Лу с виски и сделала хороший глоток.

– Алекс беременна.

Она зажмурилась и зажала переносицу пальцами. Её ногти, как всегда, были накрашены в огненно-красный.

– Ты издеваешься.

Я покачала головой.

Она положила ладонь на мою, кожа у неё была тонкая, почти прозрачная.

– Мне так жаль, солнышко. Беременна? До свадьбы же ещё несколько месяцев.

Я снова покачала головой.

– Мама тебе не звонила? Они переносят всё на выходные Дня поминовения. Она купила Алексе платье за тридцать тысяч и теперь требует, чтобы свадьба состоялась, пока оно ещё на неё налезает.

– Иисусе...

– Угу. Вместо нескольких месяцев у нас теперь всего несколько недель.

– Верни мне выпивку. – Она выхватила стакан и опрокинула его залпом. – Ты справишься?

Я пожала плечами.

– Сейчас чувствую себя паршиво. Но со временем, я справлюсь.

Грэм сделал мне одолжение. Все те бесчисленные незнакомки из Tinder тоже.

Хотя, конечно, без хламидиоза я бы вполне обошлась.

Но спасибо антибиотикам. И науке.

Всё это дало мне силы уйти. Я должна была сделать это гораздо раньше, но была запрограммирована – держаться, улыбаться, делать всё, чтобы сохранить красивую картинку. С детства родители учили меня: главное – это внешний вид.

Тётя Лу встала и вернулась с контейнером мороженого с печеньем и сливками и двумя ложками. Сколько себя помню, у неё в морозилке всегда был запас специально для меня.

Именно благодаря ей я выбралась. Потому что она дала мне альтернативу всему, что вдалбливали родители. Она помогла мне понять, кто я и чего хочу.

Грэм был юристом и филантропом. Родители от него были в восторге. Он подходил им по всем параметрам.

Знал нужных людей. Играл в лакросс в престижной школе.

Из тех, кто владеет собственным смокингом.

Играл в гольф с вице-мэром.

Он был амбициозен и целеустремлён, и вместе мы построили картинку идеальной жизни: высокие должности, поездки в экзотические страны, дорогая квартира с видом на океан, элитные мероприятия.

Но день за днём я исчезала.

Он не терпел неудобств, и я научилась быть маленькой. Не занимать слишком много места. Не иметь слишком много мнений.

Когда он задерживался на работе, я молчала. Если задавала вопросы, он обвинял меня в контроле и претензиях. Я заставляла себя верить, что он важный и успешный. Жила в состоянии постоянного самообмана. Сидела одна в нашей переплаченной квартире, читала скучные нон-фикшн книги, которые он сам мне покупал, пока сам трахал половину Бостона.

– Я люблю тебя, девочка, – сказала Лу, запивая мороженое виски. – Ты сильная, щедрая и потрясающая. Даже если эти придурки этого не видят.

Слёзы жгли глаза. После всего, что я сделала, чтобы вылечить себя, собрать свою жизнь заново, найти своё дело и новых друзей… теперь мне предстояло наблюдать, как моя младшая сестра выходит замуж за моего бывшего мужа, будучи беременной от него.

Я так старалась. Так много работала над собой. А в итоге – стану печальной, бесплодной старой девой на свадьбе идеальной принцессы Александры.

Я уронила голову в ладони и расплакалась.

Лу обняла меня своей тонкой рукой и прижала к себе.

– Я знаю, сейчас всё кажется полным дерьмом. Но обещаю – вселенная готовит для тебя что-то хорошее.

Я могла только рыдать в ответ.

– Всё нормально. Выплесни это. Плачь, злись, делай, что хочешь. Потому что ты пойдёшь на ту свадьбу. И будешь выглядеть прекрасно и ни капельки не тронутой. Поняла меня?

Я кивнула. Конечно, это было невозможно, но и сил спорить не было.

– Как думаешь, Крис Эванс свободен? Тебе нужен горячий кавалер.

Я всхлипнула, почти засмеялась.

– Он только что женился.

– Вот чёрт. А я надеялась, что он приедет из Массачусетса, влюбится в тебя, а потом познакомит меня с Робертом Дауни-младшим.

Слёзы всё ещё текли, но я не смогла не улыбнуться. Боже, как же я её любила.

– Я серьёзно, девчонка. Если хочешь выжить, то тебе нужно убийственное платье и сексуальный спутник.

Глава 6

Ноа

– Я за тебя волнуюсь, – крикнул Джуд с пола, пока Тесс ползала по нему взад-вперёд.

Я покачал головой и продолжил разрезать чернику на микроскопические кусочки. Джуд всегда за меня волновался. Так устроена вселенная.

Гас – старший, ответственный, был правой рукой отца.

Оуэн – гениальный, целеустремлённый, трудоголик.

Финн пошёл по стопам деда: сразу после школы – в военно-морской флот, стал пилотом.

А мы с Джудом были как комплект. По крайней мере, внешне.

Мы были похожи, но характер у нас был разный.

Он – осторожный и молчаливый.

Я – полная противоположность.

Инь и ян, как говорила мама.

Мы уравновешивали друг друга.

Всю жизнь казалось, будто один без другого просто не может.

Даже в те годы, когда я держался от всех подальше, мы с Джудом оставались близки. Общались в основном сообщениями, но были связаны, всегда понимали друг друга. Даже когда молчали – чувствовали.

– Когда ты не волнуешься? – съязвил я.

Он подхватил Тесс и стал дуть ей в животик.

– Ты понимаешь, о чём я. Один воспитываешь ребёнка? После всего, что случилось?

Я продолжил готовить ужин для Тесс, стараясь не реагировать на искренность в его голосе. Хотя признавать не хотелось, я был в полной заднице. Мне досталась невозможная ситуация, но я бы ни за что ничего не поменял.

– Я уже наловчился.

Самоуверенность у меня в крови. Падения и ошибки – моя повседневность. Но я всегда поднимаюсь и иду дальше, к следующему приключению или травме.

Я особо ни о чём не парился. Быть младшим в большой семье имело свои плюсы. Отец был слишком занят, чтобы уделять мне внимание. Братья меня не трогали. Мама никогда не пыталась изменить меня или заставить идти по другому пути. Её забот хватало на всех.

Детство я провёл в лесу, на свободе, бегая с Джудом без всяких забот. В школе бывало сложно, влиться не получалось. Но у меня были братья и лес – этого хватало.

После школы Лаввелл стал казаться слишком тесным. Мир звал – и я ушёл. И с тех пор как-то справлялся.

– Тут хорошо расти, – сказал я.

Он встал и пристегнул Тесс в её высокий стульчик. Джуд знал, что делает, несмотря на то что познакомился с ней всего неделю назад. В этом весь он – вдумчивый, основательный. Именно поэтому он так хорош в семейном бизнесе по заготовке древесины. Именно поэтому он такой крутой музыкант.

– Лучшее место, – подтвердил он.

– Я хочу, чтобы она росла в окружении любви.

– Мы это ей дадим.

– Но… – я вздохнул, сердце сжалось.

Он скрестил руки на груди – на футболке с надписью Смеситель для вина Catalina и ждал. Джуд никогда не пугался паузы.

– Я боюсь, что не справлюсь. Что я не создан для этого. Что подведу её. Всё испорчу.

Его лицо стало жёстким.

– Не подведёшь.

Я сжал зубы, глядя на дочку.

– Она уже столько потеряла. А теперь у неё остался только я.

Он наклонился и поцеловал Тесс в макушку.

– Ты гораздо сильнее, чем сам о себе думаешь.

Это было так в стиле Джуда. Мудро, спокойно. Но за последние десять лет он вырос, стал взрослым, ответственным. А я выбрал другой путь.

– Ты не знаешь этого, – буркнул я, открывая банку с пюре из батата и доставая детскую ложку. – Ты вообще меня не знаешь.

Он отступил, в лице появилось нечто похожее на обиду.

Я тут же пожалел о своих словах.

Сжав губы, он внимательно посмотрел на меня. Глаза у нас были одинаковые, такого же оттенка голубого. Волосы – тоже. Только Джуд носил их коротко и бороду отрастил. Мы не были близнецами, но в детстве многих обманывали. Даже сейчас, в тридцать с лишним, иногда казалось, что я смотрю в более зрелое, ответственное зеркало.

Он ударил меня в плечо.

– Не бей при ребёнке! – зашипел я, потирая руку. – Чёрт, больно же.

– Мы делили плаценту, придурок. Ты не можешь говорить такие вещи.

Я смерил его взглядом, но ответить не успел, в дверь громко постучали.

– Пойду покажу, что не зря здесь, – пробормотал он.

Я сел за стол с банкой пюре, улыбнулся дочке. Она сияла и снова и снова показывала жест «ещё».

– Привет, Джуд, – раздался женский голос. – Ноа дома? Я хотела вернуть вот это.

Тесс завизжала от радости, и звук стал ещё громче, когда в кухню вошла моя соседка, держа в руках сложенный синий свитшот.

– Прости, – сказала она, весело помахав Тесс. – Я случайно утащила его с собой.

– Спасибо.

– Я как раз собирался за бургерами в Лося, – заявил Джуд, встав рядом с ней.

Наглая ложь. Мы ничего такого не планировали. Хотя от огромного бургера я бы не отказался. В Лаввелле выбор еды навынос был минимальный, а готовить самому... ну, не приоритет.

Он кинул на меня быстрый взгляд, а потом снова сосредоточился на Вик.

– Останься, побудь с нами.

– Не хочу мешать.

– Не мешаешь. Честно. Даже не знал, что вы с ним друзья. – Он выразительно выгнул бровь.

Я понял, куда всё катится. Надо было срочно это останавливать.

Но Вик опередила.

– Он вчера спас меня в кофейне, когда дверь в туалете заклинило. А прошлой ночью, когда он расхаживал по квартире и мешал мне спать, я пришла поиграть с малышкой, чтобы он хоть немного отдохнул.

Она снова махнула Тесс. Та в ответ замахала одной рукой, а другой продолжала запихивать в рот кусочки черники.

Джуд кивнул, глядя то на Вик, то на меня. Он не был тем, кто пускает слухи, но это не мешало ему стебать меня по полной.

– Она хорошая соседка, – промямлил я. – И Тесс она нравится.

– А Тесс, – сказала Вик, подходя ближе и взъерошив дочке волосы, – у нас с отличным вкусом.

– Она и правда классная, – кивнул Джуд. – Я сбегаю за едой. Угощайся пивом. Я принес, потому что в холодильнике у этого товарища, как всегда, пусто.

Я изо всех сил старался смотреть на лицо соседки, а не на её грудь, и мысленно пообещал себе врезать брату позже.

Но как только я увидел, как Вик улыбается Тесс, раздражение мгновенно испарилось. Чёрт, наблюдать за ними вдвоём было... трогательно.

Сегодня она выглядела по-другому. Я видел её в деловом костюме, видел в пижаме. А сейчас на ней были тёмные джинсы, подчёркивающие изгибы бёдер, красные кеды и чёрная свободная футболка.

Чёрт, она была красива. Глаза светились, губы полные. А я ничего не мог поделать с тем, как с ума сходил от её ямочек при улыбке.

Когда Джуд ушёл, мы с ней быстро нашли общий ритм. Она рассказала о работе в продуктовом банке и играла с Тесс на полу, пока я убирался на кухне и поражался тому, как легко у неё всё это получается.

– Ты хороша в своём деле.

Она пожала плечом.

– Многому научилась у тёти Лу. Ну и у меня опыт в корпоративных коммуникациях, так что пока не тону, но хорошей себя не назову.

– Но ведь ты не просто поддерживаешь текущую работу, а расширяешь её, находишь новых доноров...

– Это первая работа в моей жизни, к которой у меня есть страсть, – призналась она. – Раньше всё было по инерции, а теперь будто призвание.

Сердце глухо стукнуло в груди. Призвание. Знакомое ощущение. Я знал, каково это – просыпаться каждый день, зная, что он может стать последним, но всё равно идти, чтобы спасти ещё хотя бы одного человека.

До недавнего времени я точно знал, кто я и как хочу жить.

А теперь?

Теперь я безработный отец-одиночка, который понятия не имеет, что делать дальше.

– Ты в порядке? – спросила Вик, вдруг оказавшись рядом, держа Тесс. – Ты как будто в себя ушёл.

Я покачал головой.

– Прости. Такое бывает. Застреваю в мыслях.

– Мне не мешает. Просто показалось, ты расстроен.

Обычно в такие моменты я отшучивался. Но в её взгляде было что-то такое... настоящее. Забота. И от этого мне расхотелось прятаться за сарказмом.

Она стояла близко, очень близко, и Тесс чувствовала себя с ней спокойно. Ещё вчера Вик была чужой, а сегодня будто вписалась в мой дом, в мою жизнь, держала моего ребёнка.

В ней было что-то... грустное, сложное. И от этого мне самому становилось чуть менее одиноко.

Я открыл рот, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить всё, что творилось у меня в голове, но в этот момент раздался звонок с домофона.

– Это Джуд, – сказал я и аккуратно забрал Тесс у Вик.

Я ожидал, что он появится с вафлями, картошкой фри и байками про лесорубов, отвлечёт меня от клубка тревог. Вместо этого он сообщил, что у него «работа», сунул мне пакет с пахнущей изумительно едой и свалил.

Врал он напропалую. Весна. Грязь по колено. Ни к какой лесозаготовке сейчас не проедешь. И, чёрт подери, пятничный вечер – восемь часов.

Но Вик это ничуть не смутило. Она весело вытащила тарелки из шкафа, пиво из холодильника, а я в это время переодел Тесс в пижаму и почистил ей зубы. Она засыпала, но, конечно, не хотела упустить возможность повисеть с Вик, поэтому я достал с комода слинг и уложил малышку к себе на грудь.

Когда я вернулся на кухню, Вик замерла с картошкой фри на полпути ко рту.

– Ты же не собираешься есть бургер, обмотавшись ребёнком?

– Ага, – усмехнулся я и поцеловал Тесс в макушку.

Она заёрзала, пытаясь разглядеть подругу, но в слинге ей нравилось. Судя по тому, что я прочитал, тактильный контакт помогает младенцам стабилизировать нервную систему.

– Она обожает засыпать вот так – у груди.

Вик покачала головой с улыбкой.

– Надо сфоткать вас и выложить в Инсту. Мы станем вирусными.

Я закатил глаза. Её внимание сбивало с толку. В хорошем смысле. Немного стыдно даже стало. А такое со мной редко случается.

Мы устроились на диване и включили Шиттс Крик – сериал, который Джуд давно пытался мне навязать. Посмеялись над первыми двумя сериями, и я даже смог съесть двойной чизбургер, не уронив ни капли кетчупа на голову дочке.

– Предлагаю дежурство, – сказала Вик. Пока я укачивал Тесс, она загружала посудомойку. – Я возьму первую вахту, а ты спустишься вниз и поспишь в моей кровати. Она куда удобнее дивана.

– Не надо. У меня есть кровать.

– Древняя односпальная с пледом толщиной в салфетку, – фыркнула она. – Я видела твою кладовку, которую ты называешь спальней. Там даже руки в стороны не раскинешь, чтобы не упреться в стены. А ноги, держу пари, у тебя с края свисают.

Она, конечно, была права. Но квартира временная. Просто перевалочный пункт.

– У меня кровать размера кинг, с ортопедическим матрасом и наволочками с высоким количеством нитей, – продолжила она. – Постирала всё утром. Дам тебе пару часов, прежде чем мне самой нужно будет завалиться.

Нет. Я не мог навязываться. Спать в её кровати? Мы соседи, едва знакомые. Слишком личное.

Но усталость вползла в кости. Тесс по-прежнему воспринимала кроватку как кратер вулкана, и чёрт его знает, когда ещё мне подвернётся такой шанс.

– Подумаю, – пробормотал я, укачивая малышку. – Но сначала – ещё одну серию.

– Ладно, – хмыкнула она и взглянула на часы. – Одну. Последнюю.

Около одиннадцати Вик сунула мне ключи.

– Не суди строго за бардак, но кровать там реально кайфовая. И выглядишь ты как хреново.

Если бы у меня была хоть капля сил, я бы обиделся. Да, я скучал по себе прежнему. Но представить жизнь без моей малышки? Ни за что.

Наверное, это и есть родительство – дикая, изматывающая, но безумно драгоценная парадоксальная штука.

Квартира на первом этаже была тёплой, уютной и немного хаотичной – в точности как её хозяйка. Одна из стен была заставлена книжными полками, книги с которых вываливались наружу. В углу стояло огромное кресло. Кухонные приборы – разноцветные, а стены украшали красивые фотографии. Каждая вещь имела своё место. Я не понимал, за что она вообще извинялась.

Я запер дверь, повесил ключи на крючок рядом и сбросил ботинки. Как и в моей квартире, спальня находилась прямо у гостиной. Как она и обещала, в центре комнаты стояла кровать размера «кинг» с резным деревянным изголовьем. Она занимала почти всё пространство – места едва хватало на две прикроватные тумбочки.

Ковёр под ногами был мягким, а пуховое одеяло напоминало облако.

Ладно, возможно, уснуть получится легче, чем я думал.

Стоило мне только коснуться матраса, как из горла вырвался стон. Спина всё ещё ныла после ночи, проведённой на диване. Я вытянулся во весь рост, с благодарностью ощупывая с десяток подушек, и мысленно пообещал себе купить такие же. Может, они хоть немного компенсируют убогую односпальную кровать, что у меня стоит.

Я закрыл глаза и сразу же вспомнил, как Вик улыбнулась, увидев Тесс, и как радостно в ответ засветилась моя девочка. Я засыпал в её кровати, пока она ходила с моим ребёнком по квартире этажом выше. Наверное, теперь мы друзья. Грудь расширилась от этого осознания. Мне это понравилось. Сейчас мне как никогда нужен был друг.

Но это лёгкое ощущение тут же сменилось виной. Эмили и Джек были лучшими друзьями, что у меня когда-либо были. Девять месяцев их уже не было, а я всё ещё не мог представить, что кто-то сможет занять их место. Боль не отпускала – напротив, она становилась острее, когда я смотрел в прекрасные глаза Тесс. Она всё больше становилась похожа на свою маму. Иногда один её взгляд был невыносим.

Вот так работает горе. Оно всегда рядом, прячется в тени, пока не выскочит на свет, напоминая, как плохо может быть. Это доказательство того, как много ты потерял.

День, когда я стоял перед судьёй и услышал, что теперь буду заботиться об этом ребёнке, изменил меня на клеточном уровне.

Прошли месяцы, а я всё ещё пытался это осознать. Да, я любил быть её отцом. Но ту потерю, которую мы оба пережили, ничто не могло компенсировать. Каждая её улыбка, каждый заливистый смешок – радовали и одновременно разрывали сердце, потому что её настоящих родителей больше не было рядом, чтобы это увидеть.

И они умерли из-за меня.