Текст книги "С топором наперевес (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 26

Виктория

– Нет ничего лучше лета в Мэне, – сказала Элис, закрыв глаза и глубоко вдохнув горный воздух.

Бекка и я тихо закивали в знак согласия. Мы втроём сидели на каменной террасе за домом Элис и наслаждались редким моментом покоя.

Я обожала эти долгие летние дни, когда солнце задерживалось в небе, а все мои тревоги казались чуть легче. Я работала без остановки: разгружала фургоны, развозила товары, встречалась с Коулом Эбертом, чтобы окончательно утвердить план размещения участников на соревновании лесорубов.

Он связал меня с компанией из Портленда, которая согласилась соорудить площадку и трибуны со скамейками по сниженной цене. Масштаб мероприятия начинал меня пугать. Затраты на организацию и логистику и так зашкаливали. Уже зарегистрировалось больше шестидесяти участников, а детские конкурсы неожиданно стали особенно популярными. Оставалось только надеяться, что у нас всё получится.

Когда Элис написала с предложением устроить спонтанный девичник, я тут же согласилась. Мне срочно нужно было переварить всё, что происходило между мной и Ноа, и тот невероятный секс, который у нас был пару дней назад. Каждый раз, как я замирала хоть на секунду, я чувствовала его руки на своём теле, вспоминала вкус его поцелуев и тот стон, который он издал, когда впервые увидел меня обнажённой. Я так долго подавляла влечение к нему, и когда наконец открылась, волна накрыла меня с головой.

Нужно было всё обдумать. Холодно. Рационально.

– Как дела на работе?

Я сникла.

– Всё ещё бегаю в поисках новых пожертвований, – призналась я. – И злюсь, что не могу сделать больше.

Обе кивнули с пониманием. Они знали, как сильно мы тянем каждую копейку, чтобы обеспечить всех необходимым. И Элис, и Бекка часто помогали волонтёрством и даже брали с собой детей.

Для Элис всё это было личным. Её дети раньше сами пользовались услугами продовольственного склада, когда были в приёмной семье. Дети вроде Такера и Голди – вот ради кого я знала, что обязана делать всё возможное. Но я не знала, что ещё предпринять. В большинстве дней казалось, что все возможные ресурсы я уже исчерпала.

– Я всегда могу начать продавать фотки своих ног, – задумчиво сказала я.

Бекка тут же выплюнула глоток розе.

– Что, прости?

– У меня красивые ноги, – я скинула сандалии и пошевелила пальцами, притворно защищаясь. Лак на ногтях облез, но в остальном всё было вполне прилично.

Элис рассмеялась, а Бекка внимательно уставилась на мои ноги.

– Ну... вроде бы симпатичные, – пробормотала она.

– Не дотягивают до фетиш-уровня? – выпрямившись, я скрестила руки на груди.

– Прости, что разочаровываю, но я не специалист по фетишам и не знаю, какие ноги туда подходят.

– Давайте вернёмся к сути, – перебила Элис. – У тебя всё в порядке с финансами? Что происходит? Почему мы вообще говорим о фетишах и ногах?

Я пожала плечами.

– Кондоминиум остался Грэму, он выкупил мою долю, и я получаю немного алиментов (*финансовые выплаты, которые один бывший супруг обязан выплачивать другому после развода, чтобы помочь сохранить привычный уровень жизни менее обеспеченного супруга), так что как-то держусь. Я не могу представить, что уйду из продовольственного фонда, но мне нужно как-то увеличить доход и продумать долгосрочную финансовую стратегию.

– Ты можешь платить себе зарплату. Люди, работающие в некоммерческих организациях, не работают бесплатно. Ты это понимаешь, правда?

Я поморщилась. Каждый раз, как задумывалась об этом, смотрела на отчёты и понимала, что не могу себе этого позволить.

– Я бы взяла деньги у операционного бюджета, а нам сейчас важен каждый доллар. Я не могу стоять лицом к человеку в беде и сказать, что у нас нет еды. Как я смогу смотреть матери с младенцем на руках в глаза и сказать, что у нас закончились подгузники или смесь? Не смогу. Поэтому я сама покупаю некоторые вещи, дополняю то, что нам жертвуют.

– Но ты не можешь работать до изнеможения и при этом не получать ни копейки.

– Я знаю. Знаю. Это не навсегда. Я пытаюсь наладить процессы, стабилизировать финансы. Мне бы хотелось взять другую работу, получать доход, но здесь в округе спроса на корпоративные PR-услуги особо нет.

– Ерунда. Мы живём в глобальном мире. Можно работать удалённо.

Бекка подняла бокал.

– И у тебя масса полезных навыков.

Я посмотрела на неё с сомнением.

– Ты пишешь отличные заявки на гранты, – добавила Элис. Она раньше была учительницей английского, а теперь стала директором школы, и, конечно, я просила её вычитывать все мои документы.

Я воображаемо сняла перед ней шляпу.

– Благодарю.

– И ты прекрасно организуешь мероприятия, – сказала Бекка. – Взять хотя бы соревнование лесорубов. Ты устроила его почти спонтанно прошлым летом, а теперь это главное событие в городе.

– О, – подхватила Элис. – Топорное шоу? – она поцеловала пальцы. – Совершенство.

Бекка расхохоталась.

– Ты это говоришь только потому, что твой муж был одним из тех красавчиков с топорами.

– Девочка, он и так дрова для меня колет. А соревнование – просто бонус, – усмехнулась она. – У тебя есть талант, вдохновляющие идеи, ты умеешь сплотить людей. Не занижай себя. Дотяни до лесорубов, а потом сядем и продумаем всё. Обещаю, возможности точно есть.

На улицу вышли Анри с детьми и двумя собаками – Рочестером и Хитклиффом – собирались на вечернюю прогулку. Голди обняла сначала Бекку, потом меня, а Такер просто махнул рукой.

Они исчезли так же быстро, как и появились: Анри легко посадил Голди к себе на плечи, а Такер шагал рядом с ногами слишком длинными и ступнями, будто взятыми на вырост.

– А есть ли что-то сексуальнее хорошего отца? – Элис спустила очки на нос, чтобы лучше разглядеть своего мужа.

Я рассмеялась.

– Глупый вопрос. Нет ничего сексуальнее хорошего отца.

Бекка снова подняла бокал.

– Согласна. А ты? – она ткнула в меня пальцем. – Раз уж речь зашла о горячих папочках. Ноа Эберт прошёл мимо салона вчера в бейсболке задом наперёд, с татуированными руками и этой чёртовски милой малышкой на руках. – Она обмахнулась рукой. – Я чуть в обморок не грохнулась.

Широкая улыбка расползалась по моему лицу, и я не могла её остановить. Да. Это было по-настоящему взрывоопасное сочетание. Я видела всё – как он обнимает малышку, как нежно с ней разговаривает, как дарит ей всё, что у него есть, двадцать четыре часа в сутки. Это, пожалуй, было самое неотразимое, что я когда-либо встречала.

– Я так за тебя рада, – просияла Элис.

Щёки мгновенно вспыхнули. Со мной это происходило каждый раз, стоило только подумать о Ноа. По телу тут же разливалось тепло. Мысли, воспоминания – мой мозг снова и снова прокручивал каждую божественную, обнажённую минуту с ним.

Бекка поставила пустой бокал на столик рядом с креслом.

– Пусть Грэм катится к чёрту. Слава богу, что у вас не было с ним ребёнка.

До сих пор больно было об этом думать. Моя невозможность забеременеть, даже если разумом я понимала, что это был бы неверный шаг.

– Я всегда мечтала стать матерью, но, наверное, слишком зациклилась на самой цели забеременеть и совсем не подумала, был бы ли Грэм вообще хорошим отцом.

– Он был бы отвратительным отцом, – отрезала Бекка.

– Не говори так, – прошипела Элис. – Алекс беременна.

Я покачала головой, до сих пор не в силах это осознать.

– Я от всей души надеюсь, что у моего будущего племянника или племянницы будет чудесная жизнь. Но теперь я точно знаю: если бы у нас с Грэмом был ребёнок, это была бы огромная ошибка, как бы сильно я ни хотела стать мамой.

Элис прижалась ко мне головой.

– У тебя всё получится, милая.

Я кивнула. После того как оставила позади своё ужасное замужество, я начала пытаться примириться с трудностями, связанными с фертильностью. Но грусть, ощущение, что моё тело меня подводит, всё ещё иногда накатывали.

– Она права, – сказала Бекка. – Семью можно построить миллионом разных способов. Посмотри на нас. Мы ведь совсем не пример классического пути: учёба, работа, свадьба, дом, двое с половиной детей и собака, а по выходным Диснейленд.

Элис подняла бокал.

– Вот именно. У каждой из нас был свой путь и это нормально. Самое интересное в дороге – именно путь. Именно он делает нас теми, кем мы должны были стать.

Глаза у меня заслезились, всё расплылось перед глазами. Боже, какие же у меня потрясающие подруги.

– Я вас так люблю.

– Да-да, – проворчала Бекка, и у неё тоже в глазах блеснули слёзы. – Мы потрясающие и поддерживающие, знаем. – Она выпрямилась, вскинула подбородок и выгнула бровь. – А теперь давай к главному. Он починил твою… хм… неисправную вагину?

– Бекка! – вспыхнула Элис. – Она не была сломана. Просто… в спячке.

Мои лёгкие сжались, а лицо, я была уверена, стало ярко-фиолетовым – намного ярче, чем милый румянец у моей блондинистой подруги.

– Уже нет, – Бекка расхохоталась. – Посмотрите на её лицо!

– Забираю свои слова обратно. Вы обе – ужасны. Мои идиотские щёки выдавали меня с детства.

– Никакой спячки больше! Кто-то проснулся! – Элис заёрзала от радости и радостно завизжала. – Я так счастлива, что ты снова получаешь удовольствие!

Бекка поджала губы и постучала пальцем по подбородку.

– Мы же тебе уже месяцами твердим, что пора снова в седло. А у тебя, между прочим, просто скакун высшего класса!

– Прекратите, – простонала я.

Эти сумасшедшие женщины с наслаждением купались в моём смущении.

– Он заступается за тебя перед твоей ужасной семьёй, – Элис подняла один палец, потом второй. – У него милая малышка, которую он обожает.

– И, – перебила Бекка, – он сексуальный и смотрит на тебя, как на самую вкусную вещь на свете.

– Он – потрясающий друг, – снова вернулась улыбка. Невозможно было не ощущать лёгкость, думая о Ноа.

– Это и есть мечта – мужчина, с которым можно поговорить.

– Не заморачивайся. Просто наслаждайся.

Ха. Как будто это вообще возможно. Я же королева чрезмерного анализа. И прямо сейчас у меня внутри был целый клубок сложных чувств. Ноа сначала был просто другом. Отличным другом. Потом стал моим фальшивым парнем – добрым человеком, который спас меня от собственной жалкой семьи. А потом он стал чем-то большим.

Я до сих пор не могла точно сказать, когда это произошло. Это была не та ночь, когда мы наконец-то переспали. Всё началось раньше. Маленький сдвиг, из которого потом выросло огромное чувство. Физическая близость стала подтверждением того, что между нами уже давно зрело.

Он стал моим. А я его.

Боже. Моё лицо снова покраснело.

– Посмотрите на неё, – сказала Бекка. – У неё флешбек по сексу. Я заявляю официально: свадьба через год.

Я нахмурилась, и где-то в животе всё сжалось.

– Вы же знаете, как я отношусь к браку. Я сейчас просто получаю удовольствие. Но это не всерьёз. У него и так забот полно, свои планы. А я после развода слишком разбита, чтобы быть нормальной партнёршей.

Обе уставились на меня с одинаково суровыми взглядами.

– Разбита?

– Что, прости?

Бекка покачала головой.

– Нет. Элис, пожалуйста, скажи ей, насколько она несёт чушь, пока я её не треснула.

Элис сжала переносицу и зажмурилась. Когда она снова открыла глаза, в её взгляде появилась сталь.

– Ты не сломана. Да, может, где-то есть вмятины. У всех они есть. Но именно они делают тебя сильнее. И знаешь что? Мы не дадим тебе всё испортить самой.

Как бы мне ни хотелось возразить, внутри вспыхнула волна нежности.

– В этом и есть волшебство, – продолжила она. – Помогать друг другу чинить трещины. Исцеляться куда приятнее, когда рядом есть поддержка.

– Ты укачиваешь его ребёнка среди ночи, – добавила Бекка. – Подумай, насколько это особенное. Какая между вами связь. Это больше, чем просто дружба.

– Никто не торопит, – сказала Элис. – Двигайся в своём темпе, получай удовольствие. Но не обесценивай всё это и не разруши из-за дерьма, которое тебе устроил Грэм.

– Девочки... – Я бы с радостью сдалась и поплыла вместе с ними по этой волне чувств, но страх уже начал подниматься внутри – тихо, как вода во время наводнения. – Я не смогу пройти через это снова. Я не справлюсь, если всё рухнет.

– Ты уже прошла, – мягко ответила Элис. – Ты влюбляешься в него. И вместо того чтобы бороться с этим, просто прими риск и всё равно иди вперёд.

Чёрт. А вдруг она права? Неужели я действительно влюбляюсь в Ноа? Сердце сжалось от одной мысли.

– Мне страшно, – прошептала я. Я уже слишком глубоко увязла. Ноа и Тесс заняли в моём сердце особое место. Потерять их было бы больнее, чем предательство Грэма.

Глаза заслезились, и прежде чем первая слеза успела скатиться, меня накрыли объятия.

– Ты справишься, – сказала Элис, крепко прижимая меня к себе. – Всё будет иначе, не так, как ты представляла. Но разве не в этом суть?

Бекка гладила меня по волосам.

– Жизнь полна сюрпризов. И хорошие вещи – они уже в пути.

Я закрыла глаза и позволила слезам катиться по щекам. Может быть, мои подруги и правда правы. Может, я способна на большее, чем сама себе позволяла верить.

Глава 27

Ноа

Я был в беде. В серьёзной беде. И потому отправился к единственному человеку, которому мог доверить это. К тому, кто скажет мне правду, даже если она неприятна.

Джуд открыл дверь, Рипли вертелась у его ног, и тяжело вздохнул.

– Пришёл на исповедь?

Прежде чем я успел ответить, он забрал у меня Тесс и прижал к себе.

– Привет, красавица, – пропел он, – что там натворил твой папа на этот раз?

Я хмыкнул и шагнул внутрь. Рипли уселась у моих ног, высунув язык, и я присел, чтобы почесать ей за ушами. Когда выпрямился, Джуда с Тесс уже и след простыл.

– Я принёс сконы и кофе, – сказал я, поднимая лоток из Кофеинового Лося.

Он меня проигнорировал. Уже поставил пластинку и танцевал по гостиной с моей дочкой под Принса. Это так в его духе – использовать музыку, чтобы отгородиться от сложных разговоров.

Я же предпочитал прыгнуть с тарзанки или уйти в многодневный поход, но в целом понимал его стремление уклониться от эмоций.

Я потягивал кофе, восхищаясь тем, насколько у Джуда всё дома идеально организовано. Вскоре Тесс вывернулась из его рук, уползла на кухню, вытащила из шкафа кастрюли и начала колотить ими, освобождая Джуду уши для моего нытья.

– Чего ты лыбишься? – прищурился он, откусывая кусочек кленово-орехового скона.

Я попытался взять себя в руки, но это было бесполезно.

– Что-то случилось.

Он запрокинул голову к потолку, как будто взывал о терпении к небесам.

– Дай угадаю. Ты влюбился, но не уверен, что она отвечает тебе взаимностью? Если хочешь, чтобы она точно влюбилась, вот тебе совет, тот же, что я давал Коулу: поруби дрова.

Я фыркнул.

– Нет. Ты не понял.

Он снова откусил от скона, приподняв бровь.

– Я не влюблён в неё.

Он закашлялся, разметав крошки по всему столу.

– Фу, – отступил я на шаг. – Ладно, может, чуть-чуть. – Врать не имело смысла. – Но сейчас у меня в голове полный бардак. Мы были друзьями, хорошими друзьями. А теперь мы…

– Больше?

Я кивнул.

– Это больше не понарошку.

– А для неё это тоже по-настоящему?

– Я не знаю. Мы толком не поговорили в ту ночь. Она всё время занята организацией соревнования лесорубов.

Джуд театрально хлопнул себя по лбу.

– Это, должно быть, у нас в крови. А поговорить? Это же решило бы половину вопросов.

– Я поговорю. Просто… у меня всё перепуталось. Я не знаю, с чего начать. Что сказать. Как сказать. – Я посмотрел на него умоляюще. Джуд не из тех, кто болтает попусту, но когда говорит, то всегда попадает в самую точку. Он умный и рассудительный. А я… ну, совсем не такой. Я импульсивный. Сначала прыгаю, а потом думаю.

Моя голова – хаос. Как снежный шар, зажатый в миксере с краской. Каждая её улыбка, каждый поцелуй, каждая ночь, когда мы спали, обнявшись… Всё это кружилось у меня перед глазами, затуманивая мысли и превращая меня в влюблённого идиота.

– Я привык к сумятице в голове, но сейчас всё намного сильнее, – признался я. – Я всё время думаю о ней. Мне хочется быть с ней каждую минуту.

Он кивнул, сжатые губы выдали, что он внимательно слушает, но не перебивает.

– И когда я с ней… я становлюсь лучше.

Уголки его рта чуть дрогнули.

Сердце ёкнуло.

– Ты не удивлён?

– Ни капли. Я понял это ещё месяц назад.

– Да… – кровь застучала в ушах. – Но…

– Но что? Нравится она тебе, ты ей тоже. Так закрепи это. И вообще, я твой единственный неженатый брат. Я точно не должен быть твоим главным советчиком по любви. Позвони Финну или Гасу. Или Коулу. Уилла в него влюблена по уши – наверняка он там что-то знает.

Я схватил один из сконов.

– Не. Ты же мой брат-близнец. Инь к моему яню. Остальные не поймут. Не так уж много людей притворяются фальшивыми парнями ради соседки.

Джуд покачал головой, явно находя это забавным.

– Эти дикие сценарии случаются чаще, чем ты думаешь. – Он вытащил из подставки на кухне деревянную ложку и протянул её Тесс, чтобы она могла шуметь ещё громче. Когда она с радостным визгом продолжила стучать, он облокотился на кухонный остров и подался вперёд. – Ну, выкладывай. Что тебя тормозит?

Я посмотрел на свою девочку. Она была на седьмом небе, сеяла хаос и была счастлива.

– С чего мне вообще начинать? – чувство беспомощности снова подкралось ко мне. – У меня нет ни карьеры, ни собственного дома. Я одинокий отец, не имеющий ни малейшего представления, что делает. У меня никогда не было нормальных отношений. – Я откусил кусок от скона. – Хочешь, продолжу?

Джуд отпил кофе и поправил очки.

– Если ты этого хочешь – ничего из перечисленного не может тебя остановить. Всё решаемо. Да, трудно. Но, чёрт возьми, ты ведь только вернулся. У тебя есть время.

Мне так не казалось. Тесс уже исполнился год, а я до сих пор не мог перевести дух с того момента, как взял её к себе. Каждый день я жил только ради того, чтобы удовлетворить её потребности, и когда день заканчивался – внутри не оставалось ничего. Ни для кого и ни для чего.

Как будто почувствовав, что я думаю о ней, Тесс подползла ко мне. Она схватилась за ручки шкафа и встала. Гордость в её глазах сжала моё сердце.

– Папа! – взвизгнула она.

Я поднял её и осыпал лицо поцелуями.

– Умница.

– Она уже ходит?

Я покачал головой.

– Пока нет. Стоит, немного держится за мебель. Но у нас ещё есть время, слава богу.

Когда мы убрали кастрюли и сковородки, вытащили Рипли на прогулку. Солнце было тёплым, и настроение понемногу выравнивалось. Коляска Тесс больше подходила для асфальта, а не для тропинки за домом Джуда, но она была в восторге от ухабистой поездки. Первые полчаса она визжала, смеялась и настойчиво показывала жест «ещё». Потом усталость взяла своё, и она отключилась – её головка упала набок, рот приоткрылся.

– Хочешь работать в компании? Я могу устроить, – предложил Джуд. Хоть семейная лесозаготовительная фирма и была продана, он там всё ещё трудился и недавно стал директором по операциям. В ироничном повороте судьбы компанию выкупила Хлоя, оставив всех сотрудников – и Джуда, и Гаса. Дела шли в гору, и Джуд всегда с гордостью говорил о своей команде.

Я покачал головой.

– Я в лесозаготовках ни уха ни рыла. У меня даже допуска к технике нет. Я надеюсь найти что-то, что будет по-настоящему моим.

Мы продолжали идти по тропинке, и я чувствовал, как напряжение постепенно уходит. Прошло немного времени и я наконец разговорил Джуда о том, что происходит у него.

– Сейчас самый ужасный период в году.

Я влип. По-крупному. И потому пошёл к единственному человеку, которому мог доверить всё это. Единственному, кто скажет мне правду, какой бы неудобной она ни была.

– Ты же летом почти не работаешь. Что тут может быть ужасного?

– Мы не валим лес летом, но это не значит, что дел меньше не становится, – проворчал Джуд. – А теперь, когда я стал директором по операционной части, мне приходится иметь дело с Департаментом охраны дикой природы.

Я нахмурился, ничего не поняв.

– Летучие мыши, – тяжело вздохнул он. – От них зависит, будет у нас хороший год или нет.

Чёрт. Я всё равно не понял.

Поняв это без слов, он продолжил:

– Северная длинноухая летучая мышь. Они находятся под угрозой исчезновения и играют важную роль в экосистеме. А их основное место обитания охватывает приличный кусок нашей земли. Каждый год Департамент присылает специалиста, чтобы тот отмечал колонии, выяснял, в каких пещерах и деревьях они гнездятся, и определял, где нам категорически запрещено работать.

– Вообще нельзя?

Джуд покачал головой.

– Даже ездить туда нельзя. Я понимаю что летучие мыши важны. Они съедают свой вес в комарах каждый день.

Это впечатляло. Учитывая, сколько комаров в Мэне, сохранить этих мышей точно стоило.

– Но они как лотерея. Пока не узнаем, где именно они поселились, никаких чётких планов строить нельзя. А когда становится понятно, начинается гонка: какие дороги использовать, как быть максимально продуктивными и не выйти за рамки.

– Между мышами, ФБР и расследованием Паркер я начинаю понимать, почему тебя тянет уехать. Гас же устроился на Западе в прошлом году. Он уже был готов начать сначала до того, как вернулась Хлоя. Может, и мне пора двигаться дальше.

– Куда?

– В Орегон.

Я провёл там много времени. Красивые горы, реки, леса. Джуду бы понравилось. По сути, тот же Мэн, только на побережье Тихого океана.

Я кивнул. Никто не понимал тягу сорваться с места и уехать подальше так хорошо, как я.

– Но пока я застрял здесь. Хотя бы до тех пор, пока мы не сдвинемся с места в расследовании.

Он начал рассказывать о череде, казалось бы, несвязанных между собой происшествий: пожар в мастерской, мелкие кражи и взломы в течение года, вандализм, исчезновение финансовых отчётов и жестокое нападение.

– То, что случилось с Коулом – это тоже связано? – у меня закружилась голова, в животе зашевелилась тошнота. Моя семья переживала всё это время ад, а я был за тысячи километров и даже не подозревал.

То, что Коула подставили, было уже само по себе жутко, но как это связано с лесозаготовкой, наркотиками и преступной деятельностью отца?

– Связано напрямую. ФБР всё ещё расследует, – он свистнул Рипли, когда та забежала слишком далеко вперёд. – Коул копался в делах мэрии, наткнулся на связи между Хаксли и сомнительными корпорациями. Он застал шефа полиции на строительной площадке в пургу с Денисом Хаксли и заметил на нём одни из отцовских часов. И всё – сразу стал мишенью.

– Денис Хаксли? – у меня сжался желудок.

Вик с ними работала. Она уже не раз жаловалась, какие они сложные, как заставляют её прыгать через обручи.

– Да, и его отец тоже. Они богаты, у них куча связей. Умеют заметать следы, но точно замешаны во всякой грязи. Мы пока не сложили всю картину, но Паркер – отличный следователь. Она рвёт себя на части, а федералам особо не горит выяснять правду.

Я фыркнул.

– Ещё бы. Он же был губернатором.

– Вице-губернатором, – поправил Джуд. Он щёлкнул пальцами, и Рипли тут же вернулась к нему. – Но суть та же.

– Мне нужно поговорить с Вик. Хаксли кормят её обещаниями пожертвований, а сами ведут себя уклончиво. И ещё они просили у неё кучу информации о продовольственном складе.

Джуд резко остановился. И Рипли, как по команде, замерла рядом. Это было почти жутко.

– Ей нужно поговорить с Паркер, – его голос стал серьёзным, а синие глаза потемнели. – Мы пока не всё знаем, но там явно что-то мутное.

Меня затошнило. Вик, которая хотела накормить весь мир, чьё сердце было таким большим, что едва умещалось в груди, могла быть связана с преступниками?

– Они не опасны, – сказал Джуд, уловив мой страх так, как только близнец может уловить. – По крайней мере, насколько нам известно. Паркер копает уже несколько месяцев, но вопросов всё ещё больше, чем ответов.

Я кивнул. Я знал об участии отца в наркоторговле лишь по верхам, но было ясно, что всё это шло гораздо дальше его преступлений. Его посадили, но кто-то продолжал его дело.

Новая волна вины накрыла меня.

– Я понятия не имел. Прости. Я был…

Джуд хлопнул меня по плечу.

– У тебя были свои дела. И это нормально. Мы слишком долго жили в тени отца. Всем нам пришлось искать выход, и у каждого он был свой.

Я кивнул, но всё равно чувствовал себя дерьмово. Моя семья проходила через ад, а я жил для себя и только для себя.

– Зато теперь ты здесь, – сказал он. – И привёз с собой лучший подарок. – Он посмотрел на спящую Тесс, которая обнимала дурацкого плюшевого Олафа. – Мы справимся.

Я снова кивнул.

– Но держи Вик подальше от Хаксли.