Текст книги "Клетка для дикой птицы (ЛП)"

Автор книги: Брук Фаст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Яра подошла в угол и указала на камеру.

– Надо было догадаться, что тут что-то нечисто, – бросила она через плечо. – Охрана разворачивает камеру только если кто-то из зеков сумел их подкупить.

Мне и правда показалось странным, что камера смотрела в пол, но я ещё только привыкала к тюрьме, мысли рвали в разные стороны, и цепляться за детали надолго не получалось.

В таком режиме я себя очень быстро угроблю.

– И что заключённый вообще может предложить взамен, чего у охранников ещё нет? – спросила я. Если уж и вытащить из этой ситуации хоть что-то полезное, так это понимание, что считается валютой между зеками и охраной.

Яра рассмеялась:

– Ты правда настолько наивная, охотница?

– Если повезёт, – сказала Кит, – торгуют информацией. Мы, заключённые, много чего слышим. Иногда охранникам бывает настолько скучно, что они начинают делиться с нами, но чаще они вообще забывают, что мы рядом, и не фильтруют разговоры. Мы о них много узнаём. Что-то годится для шантажа, чем-то можно торговаться с другими охранниками.

– А тем, кому не везёт, – подхватила Яра, когда Кит осеклась, – приходится расплачиваться телом за услуги. Побудешь здесь подольше, если выживешь, сама всё поймёшь.

Я передёрнулась, вспомнив, как Морт предлагал «договориться», если мне вдруг что-нибудь понадобится.

– Не верится, что Перри меня настолько ненавидит, – пробормотала я, – что решила потратить одолжение только ради того, чтобы меня избили. За такое можно было выторговать что-то куда ценнее.

Кит вздохнула:

– Не недооцени силу мести как мотива. Из-за неё люди становятся опасными. И иррациональными.

Я покачала головой, и мир поплыл. Я сделала шаг, чтобы не рухнуть, и Кит перехватила меня за руку, удерживая.

Кит смерила Яру таким взглядом, что та с нехотя подошла ближе и взяла меня под вторую руку. Она поморщилась, когда мокрая ткань моего комбинезона прижалась к кремовому свитеру, который она натянула поверх своей формы. Значит, везучая – у кого-то снаружи есть деньги, чтобы обеспечивать ей «комфорт» в Эндлоке.

– Не обращай на неё внимания, – Кит чуть улыбнулась мне. – Она просто в новом свитере и только что ногти докрасила.

Я скосила взгляд на Яру и не смогла не оценить идеально подпиленные ногти, покрытые лавандовым лаком.

– Ну извини, что осмелилась сохранить хотя бы намёк на индивидуальность, – фыркнула Яра. – Правила я соблюдать вынуждена, но уж характер и вкус к одежде у меня ни Ларч, ни Совет не отберут.

Я уважала это. С первого взгляда, может, я и неправильно её прочитала – по внешнему виду. Но она явно не сломалась ни под Тюремщиком Ларчем, ни под Советом, в отличие от многих здесь, кто согнулся под тяжестью собственного страха. Каждый её выбор в одежде, каждая безделушка – тихий акт неповиновения.

Кит наклонилась, ловя взгляд Яры:

– Это был комплимент, дорогая. Я бы не стала тебя высмеивать.

– Вам не обязательно мне помогать, – добавила я, уже к Яре. – Я знаю, как сильно тебе этого не хочется.

– Ага. Как будто я мечтала оказаться в этой тюрьме, – буркнула она. – Но вот она я.

– Яра строит из себя терновник, – сказала Кит нарочито громким шёпотом, от которого глаза у Яры чуть не закатились, – но, если протиснуться через эти колючки, это самый сладкий человек, которого ты когда-либо встретишь.

– Почему вы со мной вообще возитесь? – спросила я, отводя взгляд, чтобы скрыть собственное недоверие.

– Потому что Кит меня заставляет, – пожала плечами Яра.

– Потому что у нас есть общий друг, – тихо добавила Кит и улыбнулась чуть шире, прежде чем обменяться долгим взглядом с Ярой. – И я люблю сначала узнать человека, а уже потом решать, что о нём думать. А теперь пошли.

Я с усилием держала лицо, будто это меня не поражает. Значит, Август всё-таки успел с ней поговорить.

Они вцепились в мои руки, осторожно, но всё равно боль выла под их аккуратными пальцами. Я старалась не показывать этого.

Выходя из душевой, мы прошли мимо двух охранников у входа.

Тех самых двух, которые стояли тут и слушали, пока меня избивали.

Яра вскинула руку в ленивом салюте:

– Так держать, мальчики.

Один из охранников потянулся к дубинке, замахиваясь, чтобы прописать Яре, но она подняла ладонь, останавливая его.

– Следующая поставка завтра, Бакс. Разве что я останусь без травм.

Бакс что-то пробурчал, но дубинку опустил.

– Не перегибай. В этот раз для меня должно быть побольше.

– Можешь не сомневаться, – бросила Яра, пока мы сворачивали в коридор.

Значит, у неё есть чем платить за неприкосновенность.

– Я думала, следующей посылки тебе ждать до следующей недели, – прошептала Кит, приподняв бровь.

– Так и есть, – ухмыльнулась Яра. – Но ты видела лицо Вейла. С завтрашнего дня эти двое здесь уже не работают.

Я прикусила губу. Вейл – охранник, да ещё и молодой. С чего бы ему иметь власть над другими? Но додумать я не успела – только заметила, что мы идём не в сторону моего блока.

– Куда мы?

– В медблок, – ответила Кит. – Как Вейл и сказал. Ты вся в крови.

– Нет, – я остановилась. – Нет. Тогда остальные решат, что я слабая, и желающих добить меня будет только больше.

– Это была Перри, да? – раздался новый голос. Я обернулась – к нам уже успел присоединиться Август, за ним, как хвостик, плёлся Момо.

Я моргнула, удивлённая, что он так уверенно угадывает:

– Да.

– Вообще-то у неё есть очень веская причина тебя ненавидеть, – заметила Яра, глядя на меня с упрёком.

– А у меня есть очень веская причина ненавидеть её, – огрызнулась я. – Она обманывала и грабила людей из Нижнего сектора. Продавала им фальшивые лекарства. Из-за неё умерли люди. И до сих пор мрут. Всё продолжилось и после её ареста.

Я осеклась, тяжело дыша. Как бы отвратительна ни была Перри, и как бы она ни заслуживала тюрьмы… никто не заслуживал того, чтобы на него охотились ради развлечения. А я отправила её именно на это, когда сдала. Ненавидеть меня у неё было столько же оснований, сколько у меня – её.

У Яры отвисла челюсть:

– Так вот почему охрана ей стелется. Я думала, просто любимица Ларча, а выходит, она до сих пор всем этим прикрывает чужой бизнес отсюда. Наверняка держит охранников на жаловании.

У меня сжалось в груди. Если она права, Перри тут почти неприкасаема.

– Надо рассказать Ларчу, – вмешалась Кит, прежде чем Яра успела продолжить. – Заключённым нельзя нападать друг на друга. Даже если на нас ему плевать, на потерянные кредиты ему точно не плевать, если тебя убьют до того, как тебя выберут на охоту.

– Не беспокойтесь обо мне, – упрямо сказала я. – Я уже охотница за головами. Совсем не горю желанием, чтобы меня ещё и за стукачку приняли.

Кит явно хотела возразить, но промолчала.

– Ларч всё равно ничего не сделает, – вздохнул Август. – Перри его любимица. Делает, что хочет. Ты сама видела, как редко её вызывают на охоту. За свои услуги ему она получает право терроризировать остальных. Хотя даже для неё это перебор.

– Значит, Ларчу ничего не скажем, – сдалась Кит. – Но в медблок мы тебя всё равно отведём. Доктор Роу вопросов не задаёт.

– Звучит хуже, чем есть на самом деле, – соврала я. – И вообще, мы все понимаем, что я это заслужила. Если бы не Перри, кто-нибудь другой рано или поздно сделал бы то же самое.

Тут уж им было не с чем спорить. Все видели, как почти каждый заключённый в Эндлоке меня ненавидит.

– Но твои травмы… – начал Август.

– Нет, – я сделала пару шагов назад, в сторону душевой. – Я сама приведу себя в порядок. Всё станет только хуже, если остальные решат, что Перри так меня отделала, что пришлось идти в медблок.

– Я помогу, – сказала Кит и первой направилась к ванной. Я открыла рот, чтобы уверить её, что справлюсь сама, но она, не оглядываясь, добавила: – Даже не начинай спорить. Я уже всё решила.

Яра что-то проворчала себе под нос, схватила Момо за руку и двинулась в другую сторону:

– Пошли, Гас. Ни к чему всем знать, что мы водимся с охотницей за головами.

Август поморщился, но промолчал и пошёл за ней.

Глава десятая

– Доброе утро, заключённые. Рад видеть, что вы всё ещё живы и здоровы, – протянул над блоком наш любимый надзиратель Ларч, входя в коридор. Рядом с ним шла женщина, целиком облачённая в тактическое снаряжение.

На ней были брюки-карго и тяжёлые ботинки, на бёдрах – кобура с парой кастомных розовых пистолетов. Запястья были обмотаны браслетами из нанизанных зубов, шею украшали такие же ожерелья. На каждом пальце – кольца с вкраплёнными зубами, бриллиантами или тем и другим сразу.

Её ледяные голубые глаза остановились на мне, и на губах появилась лёгкая улыбка от увиденного. Кроме чёрного глаза, разбитой губы и рассечённой брови, остальное было спрятано под униформой – и слава Совету, потому что настоящие повреждения были именно там.

– Сегодня на охоту пришла отличная компания охотников, большинство – наши постоянные гости, – Ларч выдержал паузу, явно наслаждаясь тем, как мы переступали с ноги на ногу и как густеет в воздухе страх. Потом поморщился. – Но только девятерым из вас выпадет честь в ней поучаствовать.

От его слов по позвоночнику пробежался холодок. Девять из нас могли сегодня не вернуться.

– Я присутствую на отборе не всегда, но сегодня у меня особенная гостья, – Ларч кивнул на женщину рядом. – Верона Шилдс держит рекорд по количеству убитых в Эндлоке, так что, думаю, заслужила почётный эскорт.

Верона довольно повела плечом и перебросила через него огненно-рыжую косу.

– Остальные наши почтенные гости войдут в блок с минуты на минуту. Все конечности держите внутри камер. Любая попытка навредить гостям повлечёт за собой серьёзные последствия, – глаза Ларча сузились, превращая слова в обещание.

Интересно, какое наказание в Эндлоке считалось хуже смерти?

Послышалось гулкое жужжание – разблокировалась защищённая дверь в конце коридора.

Вошёл Вейл, за ним – группа гостей; их оживлённые разговоры резко контрастировали с нашей тишиной. Вооружённые охранники сомкнули вокруг них кольцо, словно это мы были угрозой.

– Добро пожаловать, уважаемые гости, – прогремел Ларч, растягивая улыбку так, что покрасневшие щеки чуть не лопнули, хотя до глаз она так и не дотянулась. Он развёл руки, указывая на нас, как на породистый скот. – Мы несказанно рады видеть вас сегодня.

– И что здесь как работает? – перебил его один из охотников.

Я перевела взгляд на говорившего – и у меня ушёл из-под ног пол. Это был мальчик. Лет не старше Момо.

Он стоял рядом с мужчиной, которого я приняла за отца: резкие черты лица, серебристо-светлые волосы.

– Ах, новичок. Первую охоту вы не забудете никогда! – наигранный восторг Ларча резал слух. – Каждый из вас получает удовольствие выбрать одну мишень – либо здесь, либо из числа более сложных заключённых дальше по коридору. Как только вы выйдете на территорию охоты, все мишени становятся доступными, но обычно мы видим, что охотники всё равно в первую очередь преследуют своих выбранных.

Мальчишка протиснулся мимо Ларча; глаза у него блестели, когда он переводил взгляд с камеры на камеру, прикидывая варианты. Он подпрыгивал на носках, пальцы дёргались, словно он уже чувствовал в руках винтовку.

Первым выбрали мужчину в камере рядом со мной. Его отметил охотник примерно моего возраста, одетый во всё чёрное, с изогнутым ножом у бедра.

Но ничто не подготовило меня к тому моменту, когда тот самый мальчик остановился перед камерой девчонки примерно Джедова возраста. Он приподнял подбородок, разглядывая её.

Я навалилась на решётку, просунув голову между прутьями настолько, насколько позволял металл. Холодные стержни упирались в виски, пока я пыталась рассмотреть, что происходит.

– Кажется, она может подойти, – тихо сказал мальчик отцу и ткнул костлявым пальцем в девчонку. Если бы мы стояли в одном коридоре, я бы этот палец ему просто оторвала.

Девочка, надо отдать ей должное, не дрогнула. Но я видела, как она закусила губу и едва заметно ссутулилась, будто хотела исчезнуть.

Я хрустнула шеей, расправила плечи.

– Значит, ты из тех охотников, кто выбирает лёгкую добычу? – протянула я. Мне нужно было, чтобы меня выбрали на охоту, чтобы поднять ранг и получить более свободный поводок для изучения тюрьмы – ждать смысла не было.

В блоке повисла тяжёлая тишина.

Мальчик и его отец разом повернули ко мне головы.

– Это его первая охота, – возмущённо выплюнул отец, шагая ко мне, красный как помидор. – И кто ты вообще такая, чтобы так разговаривать с моим сыном?

– Если хотите, чтобы я заткнулась, придётся всадить в меня пулю, – сладко ответила я, отступая от решётки: нарушать правила Ларча так близко к охоте не хотелось. – Вполне логично, что вы позволяете сыну выбрать слабую мишень для первой охоты – вы же, я уверена, сами никогда никого повыше по рангу не брали.

Мой ранг был три – максимум для заключённых Нижнего уровня. Если как следует задеть охотников, я знала, они выберут именно меня.

Я всем телом чувствовала тяжёлый взгляд Вейла из конца коридора, но не оборачивалась. Не нравится, как я разговариваю с «почтенными гостями Эндлока» – пусть попробует меня остановить.

– Должен вас просветить, я один из самых результативных охотников Среднего сектора, – прошипел мужчина, легко заглатывая наживку. Рука его потянулась к ремню, сжимая серебряную цепочку с десятком отполированных зубов.

Я подняла руку, разглядывая ногти.

– Верю, – протянула я самым сахарным тоном. – Уверена, ни один из этих зубов вы не купили на чёрном рынке.

– Её, – процедил мужчина, обращаясь к Ларчу, так что изо рта брызнули слюни. Он ткнул в мою сторону. – Мы берём её.

Ларч самодовольно всплеснул руками:

– Превосходный выбор. – Потом повернулся к остальным гостям: – А теперь, если последуете за мной в подготовительную комнату, наши охранники через минуту выведут к вам ваши мишени.

Охотники потоком вышли из блока, возбуждённо переговариваясь.

– Ты не должна была этого делать.

Я подняла глаза – девочка смотрела на меня, вцепившись в прутья так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Знаю.

– Я всё равно умру, – упрямо сказала она. – Только теперь это случится просто на день раньше.

– Тогда советую, как следует насладиться тем, что ещё дышишь, пока можешь, – буркнула я. Получилось грубовато; нервы сдавали, пока охранники шли по ряду, открывали камеры и выталкивали меня к барьерной двери вместе с остальными выбранными.

– Я справлюсь, – прошептала я. Себе. Джеду – где бы он ни был.

Руки дрожали, я сжала их в кулаки, пряча дрожь.

– Не совсем то, что я бы назвал «держаться тихо», охотница за головами, – вполголоса бросил Вейл, когда я прошла мимо него.

Его челюсть напряглась, и в глазах на миг мелькнуло какое-то чувство, которое я не успела распознать.

Я хлопнула ресницами:

– Я не виновата, что меня трудно не заметить.

Нас втиснули в тесную комнату, и я обернулась, осматривая всю девятку мишеней. Я уже видела выбранных в Нижнем уровне, а ещё Торина в Среднем – ему «повезло» попасть в поле зрения Вероны. Но с Верхнего я была слишком далеко, чтобы разглядеть, кого взяли там. Теперь заметила среди них Августа и Момо.

Кто-то выбрал ребёнка.

Я отвернулась, цепляясь взглядом за детали вокруг, чтобы не завыть.

В комнате, где мы стояли, почти ничего не было – лишь несколько охранников у одной стены да пара камер на стенах.

В дальнем конце торчала металлическая дверь. Стуков сердца хватило, чтобы понять: за ней – охотничьи угодья.

Вейл велел нам выстроиться вдоль стены, и Хайд подошёл, чтобы обшарить каждого в поисках запрещённых вещей – всего, чем мы могли бы защищаться.

Я сжала зубы, пытаясь не думать о его толстых лапах у себя на теле, но, слава всем богам, при Вейле он не задерживался ни на ком дольше необходимого.

– Оружие Эндлока запрограммировано так, что стреляет только по тем, у кого браслет с зелёным огоньком, – шёпотом проговорил Август, опираясь на стену рядом со мной и поднимая руку с браслетом под номером 412. – Это мера безопасности. В прошлом были случаи, когда охотники сами оказывались по ту сторону прицела.

Я кивнула в сторону Вейла и его браслета, надетого чуть выше идентификационного, отметив, что на нём нет номера.

– Тогда почему он его носит?

– На охотничьих угодьях браслеты надеты на всех, – объяснил Август. – Для отслеживания. Охранники и гости носят свои на случай чрезвычайной ситуации, но их браслеты светятся красным. Оружие Эндлока не выстрелит, если направлено на них.

Гениально. И отвратительно для меня. Нужно будет понять, как снять собственный браслет, если я вообще хочу рассчитывать на побег, а не на то, что меня выследят по сигналу и притащат обратно.

– Мишени. Слушать сюда, – голос Вейла перехватил внимание всей комнаты, и мы выпрямились, стараясь уловить каждое слово.

Вейл посмотрел прямо на меня:

– Большинство из вас это уже слышали, но ради новичков повторим, чего ожидать.

Я попыталась изобразить ему грозный взгляд, но дрожь вернулась, и, скорее всего, выглядела я не вызывающе, а выжатой.

Его взгляд задержался на мне дольше, чем требовалось – скользнул по лицу, пока пальцы сжались в кулаки.

Потом он будто встряхнулся и продолжил:

– Мы выпустим вас на охотничьи угодья. У вас будет двухминутная фора, и советую использовать её с умом, если хотите выжить. Кто-то из вас хорошо бегает, кто-то умеет лазать, кто-то способен буквально растворяться в окружении. Те, у кого этих навыков нет, сильнее всего будут бросаться охотникам в глаза. Если это про вас – лучше заранее придумайте запасной план.

Выходит, теоретически сегодня никто из нас мог и не умереть. Если достаточно быстро бегать и уметь прятаться, охотники могли бы так никого и не найти.

Только шансы на это были… мягко скажем, невелики.

– Помимо забора, ограждающего охотничьи угодья, действует магнитное силовое поле, привязанное к вашим браслетам. Оно перестраивается каждые тридцать минут, удерживая вас внутри определённого сегмента территории. Первые тридцать минут вы будете заперты на внешнем кольце – между периметром и границей поля. Потом граница сместится внутрь, подталкивая вас ближе к центру, но всё ещё не позволяя добраться до безопасной зоны. В этом втором сегменте вы проведёте ещё тридцать минут, и только при третьем смещении получите возможность пробиться к Кровавому дереву.

Кровавое дерево. То самое, которое та заключённая в душевых повторяла снова и снова. Меня затошнило.

– Что такое Кровавое дерево? – спросил один из заключённых, дрожа так сильно, что слова едва прорывались наружу.

– Кровавое дерево – ориентир, которого вы должны достичь, чтобы пережить охоту, – объяснил Вейл. – Ваша задача – добраться до него живыми, а задача охотников – убить вас до того, как вы его коснётесь.

Я сузила глаза. Значит, силовое поле нужно, чтобы мы не рванули к дереву сразу же, как только ворота откроются. Две минуты – огромная фора, а с тем оружием, что есть у охотников, они будут двигаться медленнее нас. Без поля большинство мишеней, наверняка, дотянули бы до дерева живыми.

Но где тогда веселье для охотников?

Я стиснула зубы.

Август толкнул меня локтем, вытаскивая из мыслей, и наклонился к самому уху:

– В Кровавое дерево встроены датчики. Как только ты его касаешься, браслет становится красным, и охотники больше не могут стрелять по тебе.

Вейл прочистил горло и уставился на нас так, что Август тут же захлопнул рот и вернулся лицом к остальным.

– Порядок, в котором вы доберётесь до Кровавого дерева, влияет на ваш ранг, – продолжил Вейл. – Чем быстрее доберётесь, тем сильнее поднимется ранг.

Первой я там точно не окажусь – не при условии, что мне нужно использовать всё время, которое даст силовое поле, чтобы изучить охотничьи угодья и поискать слабое место в системе безопасности для нашего побега.

Только вот в одной части его объяснения был прокол.

– Магнитное поле, – выпалила я. – Как мы узнаем, что оно сдвигается? Или, где его граница?

Вейл нахмурился, взгляд скользнул по моему лицу:

– Почувствуете. Двигайтесь так быстро, как можете, и не придётся об этом беспокоиться.

Я оглядела комнату, прикидывая других заключённых, и взгляд зацепился за Торина. Его трясло, по лбу струился пот, стекая с волос крупными каплями.

Я сглотнула и отвернулась.

Вейл провёл картой по считывателю и отпер стальную дверь перед нами, подтвердив мои подозрения – это был вход на охотничьи угодья. За дверью виднелось несколько шагов открытого пространства и упиравшаяся в землю металлическая стена, скрывавшая всё, что находилось дальше, кроме унылого серого неба над головой.

– На охоте действует одно правило, – сказал Вейл. – Никаких физических контактов с охотниками, если только они не напали на вас первыми. Не начинать драки, не вмешиваться, если охотятся за другим заключённым. Никаких сговоров, чтобы завалить охотника толпой.

– Как только выйдете за эту дверь, идите по коридору до конца, пока не дойдёте до своей кабинки, – продолжил он. – На время отсчёта вы будете заперты поодиночке. Когда отсчёт закончится и прозвенит сигнал, двери откроются, и вы выйдете на территорию. Дальше можете действовать по любому плану.

Заключённый передо мной рухнул на пол; тело его выгнулось, руки и ноги затряслись в судорогах.

– У него припадок! – крикнул Август, опускаясь рядом с ним на колени.

– Отлично, – проворчал Хайд, закатывая глаза и подходя ближе. Он закатал рукава, обнажая тощие руки с татуированными засечками, и потянулся к заключённому. – Теперь начнём позже.

– Начнём вовремя, – отрезал Вейл и шагнул к нему. – Отнеси его в лазарет.

Он развернулся, оглядел комнату, пока взгляд не нашёл другую охранницу:

– Аня! – позвал он. – Нужна замена. Забей на ротацию, возьми кого-нибудь из Блока А, так быстрее.

Аня сорвалась с места, но остальные заключённые уже толкали меня в спину, протаскивая через дверь в открытый, обшитый металлом коридор, и я не успела увидеть больше.

Я замялась у входа в кабинку, и Хайд грубо толкнул меня вперёд. Я споткнулась и врезалась в холодную стальную стену. За спиной с грохотом захлопнулась дверь, запечатывая меня в тесном металлическом коробе.

В груди всё сжалось, дыхание стало быстрым и поверхностным.

– Нет, – прошептала я. Стены были слишком близко. Слишком тесно.

Я подняла голову, и меня накрыла тяжесть свинцового неба, будто оно давило прямо на грудь, душило. Влажный воздух застревал в горле, пот стекал по спине, щекоча кожу. Ждали ли охотники по ту сторону двери, с пальцами на спусковых крючках, готовые расстрелять нас в тот же миг, как только мы выйдем?

Сердце колотилось, как обезумевшая птица, бьющаяся о прутья клетки моих рёбер. Я осмотрела кабинку в поисках выхода, но гладкие металлические стены уходили вверх без единой щели, ни за что было зацепиться.

Голос Вейла прорезал поток панических мыслей:

– Мишени. Через пару секунд вы услышите запуск таймера. У вас будет десять секунд, чтобы приготовиться, потом прозвучит сигнал, и мы выпустим вас из кабинок. В этот момент я советую вам бежать. Через две минуты после вашего выхода прозвучит тревога – это значит, что охотникам разрешено выйти на территорию. Удачи.

Отсчёт начался, каждый щелчок таймера совпадал с ударом моего сердца, разгонял кровь по венам, будто вбивался в самые кости.

А потом воздух разорвал пронзительный сигнал, и металл передо мной отъехал в сторону, открывая вид на охотничьи угодья.

Глава одиннадцатая

Как только я увидела равнину, дыхание выровнялось, каждый вдох стал глубже, и я втолкнула панику подальше, в самый темный угол сознания.

Передо мной раскинулось поле, тянущееся до самого края густой стены деревьев и старого хвойного леса за ними. Остальные заключённые уже выскочили из своих отсеков и мчались к кажущемуся спасительным укрытию под тёмными кронами.

Я вырвалась из своего отсека и рванула по открытому полю. Дождь впитывался в ткань комбинезона, пробирая до костей. Я успела сделать всего пару шагов, когда чьи-то руки толкнули меня в спину, и я рухнула лицом вниз в мокрую траву. Лежала так какое-то время, хрипло втягивая воздух и пытаясь заставить лёгкие снова работать.

– Твоя очередь умирать, охотница за головами, – крикнула заключённая, которая меня толкнула, её коса хлестнула по спине коричневого комбинезона, пока она неслась к лесу.

Я рывком вскочила на ноги и закрутилась на месте, выискивая Августа. Он прожил в Эндлоке годы, и сейчас он был моим лучшим шансом пережить эту охоту. Я скользнула взглядом по полю слева – и уставилась на…

Джеда.

Сердце взлетело в горло. Я поняла, что какая-то часть меня уже успела решить, что я никогда его больше не увижу.

Но это был он. Живой.

Впереди, по мокрой траве, он бежал к лесу, светлые волосы, потемневшие от дождя, развевались за спиной. Манжеты его комбинезона были задраны слишком высоко – форма явно не по росту. У меня сжалось горло, и я едва не выкрикнула его имя, но вместо этого во мне снова взвилась паника.

Он, должно быть, и был тем самым, кого выбрали из Блока A. Того, кто должен был заменить другого заключённого.

Если он доберётся до леса раньше, чем я его догоню, я могу так его там и не найти, прежде чем это сделают охотники. Я могу потерять его снова – на этот раз навсегда.

– Джед! – закричала я, голос сорвался, пока я неслась за ним. Его ноги были такими длинными, что каждый шаг увеличивал дистанцию, между нами. – ДЖЕЕЕЕД! – крик вырвался из меня с такой силой, что ободрал горло.

Джед обернулся, наши взгляды встретились, глаза у него округлились, и он запнулся, падая на землю.

Я добежала до него, сбившись с дыхания. Резко поставив его на ноги, я быстро осмотрела его на предмет ран: широко раскрытые голубые глаза, веснушки, но, кроме тёмных кругов под глазами и повязки на предплечье, под которой пряталось, должно быть, его клеймо, он был цел.

– Что ты наделала? – прошептал Джед, глядя на меня так, словно я могла оказаться галлюцинацией.

Мне хотелось обнять его, сказать, что я о нём позабочусь и теперь всё будет хорошо, потому что мы снова вместе, – но нам нужно было двигаться. Я схватила Джеда за руку, быстро сжала её и тут же отпустила, сделав шаг назад.

– Следуй за мной, – приказала я.

Развернувшись, я наконец нашла взглядом удаляющуюся фигуру Августа и рванула за ним.

Сбоку, по скользкой траве, ровно стучали шаги Джеда.

После лет, проведённых в погонях за беглецами и в бесконечных вылазках, скорость и скрытность обычно были на моей стороне. Но сегодня каждую мою попытку ускориться обжигали ссадины, синяки и ноющие мышцы.

Дыхание стало рваным, лёгкие жгло от напряжения, и с каждым шагом по телу прокатывался новый приступ боли.

Я понимала, что деревья не дадут нам реальной защиты, но всё равно почувствовала, как капля облегчения просочилась внутрь, когда мы пересекли границу леса. Хотя бы кроны сверху немного заслоняли дождь.

Август уходил всё дальше, уводя нас глубже между деревьями, легко перепрыгивая через поваленные стволы и корни. Я прибавила ходу, заставляя себя не обращать внимания на боль в рёбрах.

На краю леса что-то блеснуло металлом.

Ограждающий периметр.

Не сговариваясь, мы с Августом почти добежали до границы охотничьих угодий и теперь бежали параллельно забору.

Пронзительный сигнал взвыл в воздухе – высокий, режущий слух – это значило, что наши две минуты истекли. Охотники вышли на поле.

Оставалось всего двадцать восемь минут до того, как силовое поле начнёт гнать нас глубже к центру.

Но забор звал меня, и я не была уверена, что могу по-настоящему доверять Кит в деле побега вместе с Джедом. У неё были свои мотивы, и ничто не мешало ей уйти без нас.

Я остановилась, и Джед, заскользив по траве, тоже вынужден был остановиться рядом.

Может ли быть у забора слабое место? Если силовое поле толкает заключённых ближе к центру охотничьих угодий, значит, никто толком не задерживается у внешнего периметра. Зачем охранникам тщательно следить за физическим ограждением, если невидимый барьер всё равно загонит нас туда, куда нужно, – к Кровавому дереву?

– Рейвен? Что ты делаешь? – спросил Джед, его взгляд нервно метался по сторонам.

Я посмотрела в ту сторону, куда убежал Август, но его уже не было видно. Единственным движением рядом было еле заметное шевеление веток у основания кустарника с красными ягодами – там возился какой-то мелкий зверёк.

– Залезай вот туда, – я указала на древнюю сосну с толстыми ветками и густым слоем иголок. – На самый верх, насколько сможешь.

– А ты пойдёшь за мной?

– Нет, – я покачала головой. – Не сразу. Мне нужно осмотреть забор – найти хоть какое-то слабое место.

– Я пойду с тобой, – сказал Джед и шагнул ко мне.

Я вскинула руку, заграждая ему путь:

– Нельзя. Одна я буду тише. Ты не привык красться и держаться вне поля зрения.

Он открыл рот – наверняка, чтобы возразить, – но я положила ладони ему на плечи. Мы уже теряли время, и я почти рявкнула бы на него, если бы не увидела выражение в его глазах. Он был напуган до смерти и держался на честном слове, хотя никто, кроме меня, не заметил бы его главного признака – потому что он был таким же, как у меня. Джед дышал, считая до четырёх на вдохе и до четырёх на выдохе. Это мама учила нас так успокаиваться, когда мы были маленькими: когда страшно, тревожно или всё разом слишком много.

Оба мы пользовались этим приёмом чаще, чем мне хотелось вспоминать.

– Я знаю, ты не понимаешь, что я здесь делаю, – прошептала я, смягчившись и вглядываясь в его глаза. – Но, если сейчас послушаешься меня, обещаю – с нами всё будет в порядке, и после охоты мы поговорим.

Джед на мгновение закрыл глаза. Когда открыл, дыхание у него выровнялось, взгляд стал спокойнее. Он кивнул. Я выдохнула, чувствуя, как по телу прокатывается облегчение. Не важно, что в последний наш разговор мы поссорились. Не важно, что за нами гонятся с ружьями. Джед по-прежнему верил: если он будет слушаться меня, я его вытащу, как всегда.

Он подтянулся и забрался в укрытие из густых сосновых веток, а я прорубилась сквозь лес, пока деревья не сменились гибкими стволами, а те не сошли на нет, уступив место сорнякам и траве. Я подошла к высоченному звенящему забору, опоясывающему охотничьи угодья. Ржавчина въелась в металл, кое-где сетка была погнута, будто в неё врезался зверь или заключённый, но в целом конструкция оставалась целой.

Я на секунду задумалась, не под напряжением ли забор, прежде чем заметила белку, которая спокойно перебирала лапками по металлу.

Забор был очень высокий, но теоретически по нему можно было вскарабкаться. Только вот по верху шёл виток колючей проволоки – такой, что легко прорежет и ткань, и плоть. Даже если мы с Джедом доберёмся до другой стороны и не разобьёмся насмерть, мы оставим за собой кровавый след, по которому охранники нас выследят, даже не считая того, что у нас на руках сверкают браслеты-маячки.