Текст книги "Клетка для дикой птицы (ЛП)"

Автор книги: Брук Фаст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– Правда, что часть урожая сгорела, – сказала Эгги, уголки её губ опустились. – Но мы пока не смогли связаться с Эрисом, чтобы подтвердить его причастность. Некоторые из Коллектива считают, что пожар по приказу Совета.

У меня отвисла челюсть.

– Совет? Зачем?

– Чтобы выставить виноватыми Коллектив, – ответил Грей.

– Отношение людей к нам в последние месяцы меняется, – вступила Лория. – В лучшую сторону. Рекруты из программы, которой руководит Грей, раздали тысячи дополнительных рационов, и все знают, что они от Коллектива. Команда Заэла и Опал отремонтировала одну из заброшенных фабрик, чтобы дать крышу ещё десяткам семей. Люди теперь связывают нас с безопасностью и защитой.

Я покачала головой:

– Одно дело, что Совет хочет вернуть себе расположение людей. Другое – что он готов уничтожать еду. Мы и так голодаем. И Сайлас Эдер погиб в том пожаре. Зачем им позволять этому случиться?

– Мы не знаем наверняка, что за этим стоит Совет, – возразила Опал. – Это только теория.

– Они скорее позволят нам всем сдохнуть с голоду, чем признают, что мы можем выжить без их надзора, – выплюнул Грей. – А ничего лучше, чтобы настроить людей против нас, чем дать им поверить, будто это мы уничтожили их еду.

Но это всё равно не объясняло, почему погиб Сайлас Эдер.

– Поговорим об этом позже, – перебила Лория, бросив на меня выразительный взгляд, прежде чем я успела задать ещё вопросы.

По мнению Лории, Эгги и так сказала при мне слишком много, особенно учитывая, что я до сих пор отказывалась официально присоединяться к делу.

– Какое дело, Эгги? – спросила я, меняя тему и разрезая натянутую, как струна, тишину.

Эгги кашлянула, закашлялась до хрипоты, и Лория наклонилась вперёд, хлопнула её по спине. Наконец Эгги сделала глоток из кружки перед собой, сжала ладонь Лории в своей и только потом заговорила:

– Мне нужно, чтобы ты перехватила переписку советницы Эдер. В частности – письма, которые она отправляет своему контакту в Эндлок.

На пару секунд единственным звуком в комнате стало глухое «тук-тук-тук» – Грейлин снова и снова вонзал кинжал в столешницу.

Я расхохоталась.

– Ты с ума сошла? – отодвинулась я от стола и резко поднялась. Единственное, чего я хотела больше, чем кредитов, – чтобы Совет вообще не знал о моём существовании. – Меня же сразу в Эндлок утащат.

– Не утащат, если тебя не поймают, – спокойно ответила Эгги. – Советница Эдер не поделилась ни с одним из наших людей из ближайшего окружения. Держит карты при себе. Но часто отправляет кому-то в Эндлок письма. А все письменные сообщения отправляют на дневном транспорте с новыми заключёнными – тебе нужно только найти способ снять её письмо с транспорта.

– Почему она вообще пишет письма? – я нахмурилась, вопрос вырвался сам, раньше здравого смысла. – Почему не отправить зашифрованное сообщение с планшета?

Грей ухмыльнулся:

– Один из наших рекрутов в ближайшем круге Эдер смог взломать защищённую платформу обмена сообщениями Совета. Много он увидеть не успел, его быстро выкинули из системы, – но с тех пор Эдер шлёт в Эндлок только письма, пока её команда латает бреши в защите.

Я покачала головой. Это было… Я даже не представляла, что у Коллектива связи такого уровня. И всё равно – ввязываться в столь рискованную затею не собиралась.

– Это важно, Рейвен, – тихо сказала Эгги, будто читая мои мысли. – Мой источник из Северного поселения сообщил: советница Эдер связывалась с их лидерами и настаивает, чтобы они приняли её и свиту с визитом.

– Зачем? – спросила я, позволяя любопытству заткнуть голос здравого смысла.

– По её словам, чтобы изучить их урожай и узнать, чему наши учёные могут у них научиться, чтобы увеличить собственную урожайность.

Земля вокруг Дивидиума умирала.

Когда я была маленькой, в нашей семье не особо переживали из-за еды. Насколько помню, её никогда не было в изобилии, но я редко ложилась спать голодной. А десять лет назад что-то изменилось. Почва восстала – будто проснулся дремавший побочный эффект радиационного заражения земли во время войны. Теперь наши посевы почти не росли, несмотря на усилия лучших учёных и фермеров, сражающихся с заражённой землёй.

Чем меньше становилось пищи, тем выше взлетали цены – и тем ближе мы подбирались к голодной смерти.

– Ты думаешь, на самом деле ей от Северного поселения нужно другое? – спросила я, обдумывая слова Эгги.

Эгги покачала головой, но ответила Лория:

– Если бы её и правда так заботило, чтобы мы не подохли с голоду, она бы занялась разгулом расточительства и обжорства в Верхнем секторе и начала платить нашим людям честно. Накормить всех более чем реально – если распределять ресурсы нормально.

Я в этом не была уверена, но спорить с Лорией смысла не видела.

– Тогда что ещё ей может от них понадобиться? – спросила я.

– Вот это мы и пытаемся выяснить, – задумчиво проговорила Эгги.

Я снова покачала головой:

– Эгги, ты знаешь, я для тебя на всё готова, но это… это смертный приговор.

– Если кто и справится, так это ты, – сказала Эгги сквозь зевок. Железокорень помогал ей от боли, но заодно действовал как успокоительное. На собрании она уже долго не протянет.

Я на секунду задумалась.

– Запрети Джеду вступать в Коллектив – и я подумаю.

Шумный шёпот по столу тут же стих.

Грей хрипло усмехнулся и уже раскрыл рот, но один взгляд Лории заставил его захлопнуть его обратно.

– Рейвен, – покачала головой Эгги. – Он взрослый. Ты не сможешь защищать его вечно. Он должен принимать свои решения.

– Это единственное условие, которое я могу тебе предложить. Это – и кредиты.

– Рейвен… – начала Эгги, но её веки уже отяжелели.

– Нам нужно время, – вмешалась Лория, кивая в мою сторону. – Иди. Поговорим завтра.

Я сидела у стойки, допивая третью кружку эля, когда волосы у меня на затылке встали дыбом. Я повернулась на табурете, оглядывая зал, пока не нашла источник этого чувства – мужчину в тёмной кабинке в углу, который смотрел на меня, даже не пытаясь скрыться.

Он был молод, годами на один-два старше моих двадцати трёх, одет весь в чёрное. Золотисто-смуглая кожа – ровная, без единого изъяна. Длинные чёрные волосы он убрал в узел – причёска, которую в Дивидиуме любили многие мужчины. Пару прядей вырвались из тугой повязки и мягкими волнами обрамляли высокие скулы и чётко очерченный подбородок. Рубашка закрывала руки и широкие плечи, но ткань облегала тело достаточно плотно, чтобы было ясно: работа у него тяжёлая, физическая. Я поставила на плотника или даже фермера – одну из немногих профессий, дававших право выбираться за стены Дивидиума. Разумеется, под пристальным контролем городской стражи.

Я отвернулась, готовая списать всё на то, что переоцениваю интенсивность его взгляда. Но каждый раз, когда я снова смотрела в его сторону, его глаза всё так же были прикованы ко мне.

Я соскочила с табурета, положила руку на рукоять кинжала у бедра и неторопливо двинулась через таверну. За время моего отсутствия в комнате, пока я была с Эгги, посетителей прибавилось; мне пришлось проталкиваться локтями, морщась от ощущения потной кожи, задевающей мою.

Глаза мужчины оставались бесстрастными, будто мой подход его ничуть не удивил, хотя в уголках губ появилась лёгкая усмешка.

От этого мне стало только тревожнее.

Я сделала последний шаг и скользнула в кабину рядом с мужчиной, так близко, что наши плечи соприкоснулись, и подняла кинжал так, чтобы он видел отточенное острие.

Я уже открыла рот, но резкий крик разрезал воздух раньше.

– Гасите свет! Патруль через минуту!

Через несколько мгновений фонари погасли, погружая зал во тьму. Шумные компании притихли, а гитаристка в углу, с затуманенным взглядом, оборвала песню на полуслове.

Втиснутая в потёртую кабинку, ослеплённая внезапной темнотой, я сильнее прижала клинок к телу мужчины рядом.

Он тихо, низко рассмеялся – от этого смеха по моим рукам побежали мурашки, – но промолчал. Его тёплое дыхание окутало меня, пахнущее мятой и медовухой.

Снаружи по гравию загрохотали тяжёлые ботинки патрульных; лучи фонарей скользнули по окнам над нашими головами, оставляя пляшущие тени на стенах подвала.

Но так же быстро, как появились, стражи ушли дальше.

Персонал таверны снова зажёг лампы, музыкантша с хриплым голосом заново завела свою тягучую меланхоличную мелодию, и зал вернулся к привычному шумному хаосу.

– Чего ты хочешь? – спросила я мужчину.

Его взгляд медленно, лениво скользнул по моему лицу и на долю секунды задержался на губах, прежде чем наши глаза встретились. Глаза у него были цвета растопленного мёда, обрамлённые густыми ресницами.

– Этого, – сказал он с усмешкой. – Хотя, по-хорошему, без твоего кинжала в моём боку.

– Этого? – я вытянула слово и приподняла бровь.

– Угу, – промычал он. – Красивая, опасная женщина, прижатая ко мне в этой кабинке.

Он флиртовал со мной? Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Вечер, начавшийся с поимки беглеца, а затем просьбы Эгги вмешаться в переписку Совета, оставил меня на взводе, и я сразу записала этого мужчину в угрозы. Но, может, он и не был ею. Может, он был как раз тем отвлечением, которое я искала.

Я отодвинула ответственность подальше и позволила себе рассмотреть его внимательнее, задерживая взгляд на теле, на аккуратной, ровной строчке швов на одежде. Ткань выглядела совершенно новой, ни пятен, ни потертостей. На локтях и коленях не было заплат, а под столом я заметила пару ботинок без единой царапины. Не фермер, значит.

– Ты не отсюда, – протянула я, сузив глаза. – Средний сектор? Что ты тут забыл?

– Должен был встретиться с одним человеком, но он так и не появился, – сказал мужчина, окидывая взглядом зал.

– Я знаю почти всех, кто ходит в «У Верна». Кого ищешь?

Он пристально всмотрелся в меня, прижимая губы, будто прикидывая, стоит ли со мной откровенничать.

– Эрис Сайбин.

Я заставила себя не дёрнуться.

– Друг твой?

– Мне нужно отплатить ему.

Я приподняла бровь:

– Ты в долгу у Эриса? Значит, ты ещё больший дурак, чем я думала.

– Ты его знаешь?

– Наслышана.

– Он здесь? – спросил мужчина, почти не дыша.

Я покачала головой, повторяя слова Грея, сказанные раньше:

– Ты правда думаешь, он показался бы тут после сегодняшних новостей?

Лицо мужчины немного потускнело, но губы скривились в улыбке:

– Жаль. Но, пожалуй, твоя компания – щедрый утешительный приз.

– Утешительный приз? – я закатила глаза. – Ты прямо мастер заставить женщину почувствовать себя особенной. Только не говори, что эта реплика реально на ком-то срабатывает.

– Решать тебе. Это моя первая проба.

Под столом его нога задела мою, и дыхание на секунду сбилось.

– Ну, тут всё зависит, – я махнула рукой, между нами. – Какой ты вообще видишь финал всей этой истории?

– Надеялся обворожить тебя настолько, чтобы ты пошла со мной домой, – сказал он и подмигнул.

Пульс у меня участился.

– Самоуверенный ты, однако, – протянула я, убирая кинжал в ножны и расслабляя плечи. – То, что я не собираюсь пырнуть тебя в рёбра, ещё не значит, что ты разденешь меня догола в своей квартире.

– Догола? – его взгляд потемнел. – Это ты сейчас пытаешься меня развратить, между прочим. Я всего-то хотел, чтобы ты проводила меня домой. Там снаружи небезопасно.

Я фыркнула и допила свой эль до дна – алкоголь ударил в голову, выталкивая из неё мысли о Торине, Эрисе и пустых полках в кладовой.

– Почему мне кажется, что развращать в тебе уже нечего? – выдохнула я, наклоняясь так близко, что между нашими губами оставались считаные сантиметры.

С моей точки зрения, у меня было два варианта: вернуться в свою унылую пустую квартиру и снова пережёвывать в голове кровь на своих руках, или позволить красивому незнакомцу помочь мне обо всём забыть.

Не сказать, чтобы сложный выбор.

– Забавно, – сказал он, не отрывая взгляда от моих губ. – У меня ровно такое же чувство насчёт тебя.

– Я Рейвен, – сказала я, вдруг захотев, чтобы он знал обо мне хоть что-то, прежде чем я его поцелую.

Он на миг замялся, но всё же ответил:

– Вейл.

Я потянулась вперёд, готовая стереть расстояние между нами и вместе с ним – последние обрывки этого дерьмового дня, но тут рядом раздался взрыв грубого смеха, и меня окатило – тёплая кислая жидкость разлилась по лицу.

Я вскочила, проводя ладонью по лицу, вытирая эль из жгущихся глаз.

– Прости, – пробормотал кто-то, качаясь, – я просто хотел привлечь твоё внимание.

Я шумно вдохнула носом и медленно выдохнула ртом. Всего лишь ещё один пьяный тип. Не угроза.

Но потом его рука мёртвой хваткой сомкнулась на моём запястье.

– Отпусти, – прорычал Вейл, поднимаясь из кабинки.

Я закатила глаза на него и потянулась к кинжалу.

– Видел, как ты к нему там прижималась, – сказал мужчина. – Но, если тебе нужна компания, готов поспорить, мне есть что предложить получше.

– Заманчиво, – процедила я, выдёргивая руку из его хватки и разворачиваясь обратно к Вейлу, – но я не заинтересована.

– Сука, – пробурчал он себе под нос.

После этого уж точно не моя вина, что он в итоге оказался лежащим на полу без сознания, с фингалом и сломанным носом.

Я встряхнула руку, пытаясь унять боль в костяшках.

– Как я и говорил, – слова Вейла щекотнули моё ухо, когда он наклонился, – я бы чувствовал себя куда спокойнее, если бы ты проводила меня домой.

Я не удержалась от смеха, вырвавшегося у меня из груди.

– Убираться кто будет? – крикнул Верн, заметив, что я посматриваю на выход.

– Какой разговорчивый ты сегодня, Верн, – пропела я, направляясь к кладовке. Я мужественно перенесла паутину и тараканов и вытащила оттуда швабру с ведром, которые, казалось, никогда не видели дневного света. Бросила всё это на грудь отключившемуся мужику. – Очухается – пусть сам и убирает.

Верн только хмыкнул, а я уже махнула Вейлу и шмыгнула вверх по ступеням, выскользнув за дверь – в спящий город.

Глава третья

«Комендантский час в Нижнем секторе вступил в силу. Гражданам запрещается покидать свои дома при любых обстоятельствах до утра. При обнаружении на улицах вы будете немедленно арестованы».

Безжизненный голос советницы Эдер снова и снова лился из громкоговорителей, разрезая тишину улиц.

– Нам ещё далеко? – спросила я.

Мы уже несколько минут шли в темноте, держась ближе к зданиям и вглядываясь в тени в поисках патрулей.

Сердце бухало в груди, и только сейчас, идя за незнакомцем по тёмному переулку, я по-настоящему осознала собственную глупость.

Эль и то, как выглядели губы Вейла при свете ламп, вскружили мне голову, но теперь, когда холодный ветер пробирался под изношенную куртку, а где-то рядом могли появиться стражи, я понимала: мне следовало бы давно лежать в своей постели.

– Ещё немного, – сказал Вейл и потянулся, чтобы взять меня за руку. Его тёплые пальцы сомкнулись на моих, разжигая внутри что-то давно забытое.

Может, всё будет не так уж плохо.

Может, хоть раз я могу взять ночь «выходного» от мыслей о Джеде, аренде и следующем вознаграждении. Сделать что-то для себя.

На улице в конце переулка что-то с грохотом рухнуло, и я застыла.

– Я что-то слышал, вон там, – прозвучал неподалёку лёгкий голос. Слишком близко.

– Да брось ты, Глин, – отозвался глухой бас. – Смена почти закончилась. Найдём кого-нибудь – потом с бумажками возиться, домой не попадём ещё несколько часов.

Я почувствовала рывок за руку: Вейл потянул меня назад и приложил палец к губам.

На следующем шаге я пнула пустую бутылку. Она с треском разбилась о кирпичную стену ближайшего дома. Я во все глаза посмотрела на Вейла.

Тишина.

А потом – быстрые шаги.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, лихорадочно осматриваясь в поисках пути к бегству.

Переулок с обеих сторон застрачивали жилые дома, но ни пожарных лестниц, ни лестниц вообще – не было. Ни одного низкого окна, через которое можно было бы пролезть, и ничего достаточно крупного, чтобы спрятаться за ним.

Я нащупала кинжал у бедра.

– Против их оружия лезвие не поможет, – прошептал Вейл.

Я застыла.

Если я не могу драться, то всё.

Единственный выход из переулка – впереди или далеко позади, откуда мы пришли.

Горло сжало, дыхание перехватило.

Я умру в Эндлоке, как мои родители.

А Джед будет вынужден выживать один.

Я вцепилась дрожащей рукой в рукоять кинжала и вытащила его из ножен. Живой я им не дамся.

Чья-то рука легла мне на предплечье.

– Ты доверяешь мне? – Вейл был так близко, что я ощущала его дыхание на щеке.

– Ни капли, – выдохнула я.

Он двинулся вперёд, а я отступала, пока лопатки не упёрлись в кирпич и отступать стало некуда.

– Обещаю, я могу вытащить нас из этого, – прошептал Вейл. – Просто позволь мне тебя поцеловать.

Я едва не расхохоталась от абсурдности предложения, но вдруг всё словно прояснилось.

У меня дрожали руки, шаги стражей гулко приближались, а я ловила ртом то, что вполне могло оказаться моими последними вдохами.

Бежать и прятаться было негде.

Шансов выбраться живой – ноль.

Но я всё ещё могла решить, проживу ли свои последние мгновения в страхе или в удовольствии.

Я вернула кинжал в ножны.

– Ладно.

Если Вейла это и удивило, он не показал вида. Его большие ладони скользнули вверх по бокам моей шеи, пальцы обрамляли лицо, большие пальцы легли под челюсть. И он прижался губами к моим.

Он сдавленно простонал, когда мои губы разомкнулись, язык очертил их контур и скользнул в мой рот.

Я притянула его ближе, пульс зашкаливал, пока мои руки поднимались по его шее к волосам. Нащупав завязку, удерживавшую гладкие пряди, я дёрнула её, высвобождая волосы, и вплелась пальцами в их мягкую тяжесть.

Где-то на фоне кто-то говорил, но я не различала слов.

Адреналин хлестал по венам, страх смешивался с желанием, пока я тонула в Вейле, целуя его и жадно вдыхая его запах. Одна ладонь скользнула под край его рубашки и по гладкой плоскости мышц живота. В груди вспыхнул расплавленный жар, и я тихо застонала. В ответ он прикусил мою нижнюю губу.

– Осторожнее, Птичка, – прорычал он. – Так я забуду, что мы тут не одни.

Я уже забыла.

– Лицом к стене и руки вверх, – луч фонаря рассёк темноту, на секунду ослепив меня.

– Не двигайся, – прошептал Вейл, большим пальцем проведя по моим всё ещё приоткрытым губам. Потом развернулся к стражам, почти полностью заслоняя меня собой.

– Я сказал… – начал один из стражей.

– Я слышал, – оборвал его Вейл низким голосом. Он делал что-то руками, чего я не видела, – закатил рукав, чтобы показать им что-то на запястье: часы, браслет или…

– Вейл, думаю, лучше послушаться, – выдавила я, пользуясь тем, что он закрывает меня от стражей, и снова вытягивая кинжал. – Они могут сделать тебе больно.

Но оба стража замолкли, и свет фонаря ушёл с моего лица.

– Простите. Продолжайте.

Я застыла, уверенная, что ослышалась.

Но стражи развернулись и почти бегом ушли туда, откуда пришли, оставив меня в ошеломлённой тишине, уставившуюся в спину Вейла.

Тошнота скрутила желудок, когда до меня дошло, что я сделала. Кого поцеловала. Потому что только одна вещь могла спасти кого-то в Нижнем секторе от ареста после комендантского часа.

Я не произнесла ни слова, пока, спустя минуту, шаги стражей не стихли и Вейл наконец не повернулся ко мне лицом.

– Ты страж, – слова дрогнули, но я всё-таки вытолкнула их наружу, хотя и так была уверена. Вейл ни на миг не проявил страха, пока стражи ломились к нам.

Он был одним из прихвостней Совета. А я его поцеловала. Пальцы сжимали рукоять кинжала так, что зудело в ладонях – хотелось всадить сталь ему в бок. Только мысль о Джеде заставила меня вернуть оружие в ножны.

– Что-то вроде того, – поморщился он, глядя на то, что отразилось у меня в глазах.

Я откинула руку назад и врезала ему прямо в лицо. Хрястнуло, он коротко рыкнул, но я уже рванула прочь, даже не дожидаясь, чтобы увидеть, как он отреагирует.

Когда я вернулась в нашу квартиру, дом был тёмным – электричество всё ещё не включили после комендантского часа. Я вскарабкалась по лестнице, c начавшейся головной болью, пульсирующей в затылке, и полезла в карман за ключами.

Я подёргала разбитую дверную ручку, под тем единственным углом, под которым замок обычно «смилостивился» и принимал ключ, но вместо привычного щелчка дверь со скрипом распахнулась, не оказав ни малейшего сопротивления. Мне пришлось ухватиться за дверной косяк, чтобы не шмякнуться лицом в потрескавшуюся плитку на кухонном полу.

Джед забыл задвинуть засов.

Я огляделась: вроде бы ничего не тронуто. По крайней мере, хоть какая-то удача в этой ночной свалке.

Я рухнула в постель, даже не переодеваясь, и проснулась на своём бугристом матрасе через жалкие пару часов – с раскалывающейся головой.

Или, как мне сперва показалось, с раскалывающейся головой – пока я не услышала, как Эгги колотит в дверь и орёт, чтобы я вылезала из постели.

Кровать жалобно скрипнула, когда я поднялась.

– Иду! – крикнула я. – Перестань уже долбиться!

К тому моменту, как я добралась до кухни, Эгги уже открыла дверь своим ключом и поставила мой чайник греться на плиту. Она сидела на одном из разномастных стульев вокруг шаткого обеденного стола; лицо, освещённое тусклым предрассветным светом из окна над раковиной, казалось ещё более усталым, с тёмными кругами под глазами.

– Ради всех зарубков, Эгги. Что ты тут делаешь?

– Сядь, – ответила она, проигнорировав вопрос.

– Что случилось?

– Сядь, – повторила она, и у меня сердце ушло в пятки. Я-то думала, она пришла уговорить меня помочь Коллективу, но это не объясняло, почему у неё трясутся руки.

– Ладно, – я подняла ладони в жесте сдачи и опустилась на один из шатких стульев. – Только потише. Джед, должно быть, только что завалился спать после смены. Не буди его.

– Джеда арестовали прошлой ночью, Рейвен.

Я нервно хмыкнула:

– Не смешно, Эгги.

– Я и не пытаюсь шутить.

– Джед спит, – сказала я, но, произнося эти слова, взгляд зацепился за пустой крючок у двери, где должна была висеть его куртка.

Эгги покачала головой, уголки её губ опустились. И, может, я всё равно не поверила бы ей, если бы не её глаза и слёзы, блеснувшие в них.

Паника впилась когтями, и я сорвалась со стула, рванув в комнату Джеда, сердце колотилось где-то в горле.

Я распахнула дверь так, что она с грохотом ударилась о стену, и быстро осмотрела комнату.

Кровать была аккуратно застелена, простыни – гладкие, ни складки.

Желудок скрутило, внутри всё обмерло. Джед был умным. Осторожным. Он всегда держался подальше от неприятностей и никогда не опаздывал домой. Если его здесь нет…

Я вернулась к столу как раз к тому моменту, когда Эгги поставила передо мной чашку с горячим чаем.

– Я видела его у Верна прямо перед сменой, – прошептала я, сжимая руки в кулаки и утыкаясь ими в бёдра. – Что произошло?

– Пей, – настояла она, пододвигая кружку ближе.

Я поднесла её к лицу, вдохнула запах мятного чая и позволила теплу от фарфора впитаться в ладони, прогоняя хоть часть ледяного холода в костях.

– Говори.

– Это было сразу после комендантского часа. Он был на смене всего час, когда к нему явился сын Торина Бонда, – начала Эгги, наклоняясь ко мне, будто чувствовала, что я держусь за здравый смысл из последних сил.

– Сын Торина Бонда, – глухо повторила я и отпила обжигающего чая, позволяя ему прожечь путь вниз по горлу.

Эгги кивнула:

– Сын Торина дружит с сыном советника Баскана, Роалдом. Лейф сказал, что они вдвоём вошли на водоочистную станцию вместе с патрульным стражем, и никто не осмелился их остановить.

Лейф тоже был в Коллективе. Он был ровесником Джеда, и большинство смен на станции у них совпадали.

– Что они сделали? – я поставила кружку на стол, пока дрожь в руках не заставила её выскользнуть.

– Напали на него. А как только он начал защищаться – приказали арестовать.

– Но он защищался! Это не преступление, – выкрикнула я, с размаху ударив ладонью по столу.

– Если сын советника говорит, что это преступление, значит, это преступление, – сказала Эгги, сжимая свою кружку так, что костяшки побелели.

– Но зачем его калечить? Почему не меня?

– Лейф говорит, они издевались над Джедом. Сказали, что приходили сюда, к вам, но, когда тебя дома не оказалось, решили, что отправить его в Эндлок вместо тебя – второй по привлекательности вариант.

Незапертая дверь.

Они пришли за мной, а вместо того, чтобы встретить их здесь и принять удар на себя, я пила у Верна с намерением согреть постель незнакомцу.

Я не уберегла Джеда.

Я вскочила, потянувшись за курткой.

– Мы можем поговорить с капитаном Флинтом, – сказала я Эгги. – Я поработаю на него какое-то время бесплатно. Пусть оставит себе кредиты в обмен на то, что отпустит Джеда.

– Уже поздно, Рейвен, – Эгги коснулась моего плеча. – Его посадили в вечерний транспорт. Сейчас Джед уже должен быть в Эндлоке.

Её слова тяжелым грузом повисли в воздухе, снова и снова прокручиваясь в голове. Джед в Эндлоке.

Я жадно втянула воздух. Руки затряслись, комната закрутилась вокруг, пока я тщетно пыталась вдохнуть достаточно.

– Мы должны что-то сделать.

Эгги наблюдала, как меня накрывает паника, и, поняв, что спокойствие придётся держать ей, быстро усадила меня обратно и сама опустилась на стул напротив.

– Я должна его вытащить, – прошептала я.

– И вытащишь, – ответила она, не раздумывая, и часть напряжения отпустила.

– Как? – мой голос прозвучал тихо, почти по-детски.

– Я говорила с Коллективом до того, как прийти сюда. Они согласились помочь тебе спрятать Джеда, в обмен на твою помощь. Сделаешь для нас пару дел – и мы поможем тебе попасть в Эндлок.

– И как я должна помогать Джеду, если сама окажусь взаперти вместе с ним? – недоверие сделало слова острыми.

– Дорогая, выбраться из Эндлока можно только изнутри.

– Сбежать? – у меня вырвался сухой смешок. – Никто оттуда никогда не уходил.

– Пока что, – поправила она. – У нас есть человек внутри, который давно над этим работает. Вместе вы с ним, при поддержке Коллектива, справитесь.

– То есть вот и всё? – для неё всё звучало так просто, а я знала: ещё ни один заключённый Эндлока не покидал его стен. – Я делаю пару дел, твой человек помогает мне сбежать из Эндлока… А дальше что? Куда нам деваться?

– Не так, – покачала головой Эгги. – В эти «пару дел» входит то, что ты поможешь сбежать Джеду и нашему человеку. Потом вы втроём отправитесь в Северное поселение, и ты проследишь, чтобы наш контакт добрался через Пустоши целым и невредимым.

– Ты в своём уме? – прошипела я. – Вытащить оттуда Джеда само по себе почти невозможно, а ты хочешь, чтобы я зашла туда, сбежала с ним и ещё каким-то совершенно чужим мне человеком и добралась аж до Северного поселения?

Эгги закрыла глаза и глубоко вдохнула, прежде чем заговорить:

– Мне кажется, ты не до конца понимаешь, в каком положении оказалась, Рейвен. Мне пришлось вытрясти все долги, какие у меня были в Коллективе, чтобы они согласились позволить тебе сопровождать нашего контакта в Северное поселение. Единственная причина, по которой они дали добро, – я убедила их, что твои боевые навыки охотницы за головами будут незаменимы, когда придётся защищать нашего человека в Пустошах. Им на тебя с Джедом плевать. Я – та, кому не плевать. Я сказала им, что ты никогда к ним не примкнёшь, если мы не поможем и Джеду.

Она, конечно, была права.

И одна я из Эндлока не выберусь.

План с высокой вероятностью смертельного исхода всё равно лучше, чем стопроцентная смерть, которая ждала Джеда, если я ничего не предприму.

Я вздохнула и потерла глаза.

– Чем этот контакт настолько особенный, что Коллектив готов ради него всем рисковать?

– Принцип «кому надо – тот знает», Рейвен, – Эгги отпила чай из кружки. – Ты не из нас.

Справедливо.

– А откуда тебе знать, что твой контакт вообще будет жив к моему приезду? Её могут убить в охоте в любой момент.

– Могут, – кивнула Эгги. – Но она будет жива. Её уже не раз выбирали, но в целом у неё неплохо получается держаться в тени во время отборов. Да и люди у нас внутри иногда вмешиваются.

Я подняла руку и коснулась медальона на своей шее – бессмысленный, успокаивающий жест, который повторяла тысячи раз с тех пор, как мама подарила мне это украшение.

– Не понимаю, – наконец сказала я, чуть отдышавшись. – Зачем тебе просить об этом меня, если у тебя уже есть люди внутри?

– Кит – не их главная задача. Они помогают ей только когда могут, не ставя под удар собственные миссии.

Миссии.

Похоже, Эгги скрывала от меня куда больше, чем я думала. То, что у неё были люди прямо в Эндлоке… этого я просто не могла уложить в голове.

– Ты можешь сказать, кто они? На случай, если мне понадобится помощь.

Она покачала головой:

– Нет. Если тебя поймают с такой информацией…

– Я бы их не сдала, – упрямо сказала я.

– Тебя никогда не пытали, – прошептала Эгги, и у меня отвисла челюсть. – А я верю, что ты сдашь кого угодно, если это даст шанс спасти Джеда.

Я отвела взгляд, не желая, чтобы она прочитала в моём лице, насколько это правда.

– Ладно. Поняла. «Кому надо – тот знает».

Эгги кивнула, а я выдохнула длинно и тяжело, всё ещё полная вопросов.

– А лидеры Северного поселения нас пустят? Просто так?

Дивидиум был одним из пяти городов, возникших пятьдесят лет назад, после того как вторая гражданская война разодрала на части то, что когда-то называлось Соединёнными Штатами. Ещё два города располагались на восточном побережье, как и Дивидиум, но они были в сотнях миль от нас, отрезаны Пустошами. Два других стояли на западном побережье. Все города управляли собой сами, независимо друг от друга, со своими лидерами и законами. Насколько я знала о других городах – а знала я немного, – ни в одном из них не существовало тюрьмы, подобной Эндлоку.

Кроме городов, я слышала лишь шёпотки – запретные разговоры в подпольных подвалах – о поселениях, где люди жили свободнее. Места, которых война задела не так сильно, где земля сумела восстановиться быстрее и могла прокормить небольшие общины тех, кто предпочитал более простой быт – вдали от «современной инфраструктуры», на которую у поселений просто не было ресурсов.

Северное поселение было ближайшим к Дивидиуму. Я знала, что оно существует, но пока не увижу своими глазами, мозг упорно продолжал воспринимать его как выдумку.

– Лидеры Северного поселения не впускают к себе кого попало, – сказала Эгги. – Но, если ты будешь с нашим человеком, вас впустят. Мы заключили сделку.

– Сделку?

– «Кому надо – тот знает», – многозначительно повторила Эгги.

Я не удержалась от закатывания глаз, но всё равно кивнула.

Выбора всё равно не было.

– Мелоди и Китон были бы тобой горды, – прошептала Эгги, и у меня перехватило дыхание.

Мои родители.

Я почти никогда не слышала их имён. Отец возглавлял ячейку Коллектива в Нижнем секторе до их с мамой ареста, и тогда Коллектив куда больше занимался тем, чтобы держать людей подальше от Эндлока, чем атаками на Совет.

Они были миротворцами и возненавидели бы то, что я стала охотницей за головами.