Текст книги "Клетка для дикой птицы (ЛП)"

Автор книги: Брук Фаст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Но я верила, что в этом Эгги права: за попытку спасти Джеда они бы мной гордились.

Я глубоко вдохнула.

– Ладно. Я согласна. Когда я отправляюсь в Эндлок?

Эгги допила чай до дна и поднялась.

– Сегодня.

Глава четвёртая

Мы вышли из моей квартиры на людную площадь, протискиваясь мимо горожан, спускавших свои с таким трудом заработанные кредиты на еду и припасы, которых едва-едва хватит, чтобы дотянуть до конца недели. Их взгляды придирчиво вымеряли самое дешёвое зерно и овощи, пока торговцы упаковывали помятые корнеплоды и буханки ещё тёплого, парящего семенного хлеба.

Я прошла мимо зазывалы, который пытался подманить покупателей, надрываясь про бешеные скидки на прошлогоднюю сувенирку Эндлока и размахивая буклетами с расписанными по пунктам вариантами рассрочки для тех, кто не может сразу заплатить за посещение Эндлока.

– Это ещё не всё, мэм! – закричал он мне прямо в ухо, вцепившись в руку. – Если у вас есть сведения о ком-то, кто нарушил закон, вы можете сообщить об этом здесь. Я представитель офиса «Эндлок Экспириенс», уполномочен дать вам кредит на охоту в Эндлоке в обмен на любую информацию, которая приведёт к аресту.

Я презрительно скривила губы и стряхнула его хватку. Кредитная программа Эндлока была всего лишь последней уловкой, чтобы мы перестали доверять друг другу.

Я глянула вправо, подставив зазывале спину, и увидела Грейлина. Он шёл среди группы детей, раздавая из сумки рационные батончики.

Когда мы были детьми, мы с Греем ходили с моей мамой и Эгги в такие же вылазки. В один из тех дней у нас закончились пайки, и Грей отдал собственный завтрак мальчишке, которому не хватило.

С тех пор Коллектив сильно разросся – теперь у них было несколько тысяч рекрутов по всему городу. Это значило и больше ресурсов, и то, что сумка, которую тащил сегодня Грей, казалась комично огромной.

Если бы я не так нервничала, возможно, даже улыбнулась бы. Но отвернулась, прежде чем он заметил, что я на него смотрю.

Обшарпанные здания кольцом обступали площадь, их некогда гордые окна растрескались или и вовсе лишились стёкол, заклеенные брезентом и лохмотьями ткани, которые хлопали на ветру.

Многие торговцы косились на меня настороженно, пока я лавировала между их прилавками. Они знали, кто я, и знали, что я отправляю людей в Эндлок, чтобы платить по счетам. От моих кредитов они отказаться не могли, но улыбок и вежливых разговоров не предлагали.

Воздух был густ от дыма и специй, у меня во рту наполнилось слюной. Одна торговка жарила на открытом огне огромных личинок, я смотрела, как жир капает с шампуров и, шипя, падает в пламя.

Она поймала мой взгляд.

– Пять кредитов.

– Нет, спасибо, – я покачала головой и пошла дальше. Личинки и насекомые были обычной едой в Нижнем секторе – куда доступнее свежего мяса и совсем не так уж плохи, если попадёшь к правильному торговцу.

Эгги шла впереди, изображая богатую жительницу Среднего сектора: с поддельным браслетом, где значилось, что она находится в Нижнем секторе по визиту к родственнице – на случай, если стражи захотят проверить. Она держалась на таком расстоянии, что никто не заподозрил бы, что мы вместе.

Я обогнула здание, и тюрьма показалась впереди. Перед ней стоял транспорт, работал на холостом ходу. Выхлоп затянул всё вокруг кабины, воздух резал запах топлива. Из боковой двери тюрьмы один за другим, шаркая, выходили беглецы и поднимались по ступенькам в транспорт – задача, заметно усложнённая цепями на их ногах. Стражи орали, подгоняя их.

Я остановилась, считая секунды, пока…

Эгги не вышла так, чтобы попасть стражам на глаза, неся корзину с покупками с рынка – маленькие мешки с мукой и овсом, пару овощей, завернутых в коричневую бумагу.

Я двинулась дальше, и, поравнявшись с ней, нарочно задела плечом настолько сильно, что она выронила корзину – продукты рассыпались по мостовой.

Она на миг сжала мою руку. Я сделала вид, что не замечаю слёз, катящихся из её голубых глаз, и развернулась к ней спиной, вполсилы бросившись в другую сторону.

– Стража! Стража, скорее! Она меня обокрала!

Стражи были достаточно близко, чтобы оказаться рядом мгновенно. Они заломили мне руки за спину и потащили к Эгги. Одного взгляда на её новые брюки и аккуратную рубашку и на мои заляпанные, заношенные до дыр вещи им хватило, чтобы решить, кому верить.

Один из них сунул руку в карман моей куртки и вытащил материнский серебряный медальон, и я прикусила губу.

– Это она стащила? – спросил другой, сжимая мою руку так, что перехватывало кровоток.

– Он самый, – сказала Эгги, её голос стал неузнаваемо холодным и высокомерным. – Девчонка чуть не ушла с фамильной реликвией.

Медальон был последним, что подарила мне мама. Ей его отдала её мать, и мама сорвала цепочку с шеи, когда стражи уже ломились в дверь, чтобы утащить её в Эндлок. Я знала, что у Эгги он будет в безопасности, пока меня не будет.

– Капитан! – крикнул один из стражей к входу в городскую тюрьму, возвращая медальон Эгги и оттаскивая меня. – Ещё одну поймали. Пускать её в этот транспорт?

Флинт посмотрел в нашу сторону скучающе, но, когда его взгляд упал на меня, глаза почти комично распахнулись.

– Рейвен Торн? Что случилось?

– Её поймали при краже у другой гражданки. Мы ещё успеваем оформить её и посадить на сегодняшний транспорт в тюрьму, – отрапортовал страж. Если он и заметил, как изменилось лицо капитана Флинта, виду не подал.

– Чтоб всё провалилось, – выдохнул Флинт. – Ты мне, девчонка, приличную часть комиссии сейчас стоишь.

Его… комиссия?

Я ждала, что он тут же поправится. Что потребует доказательств моего преступления. Что хотя бы проявит крупицу сочувствия.

Но он только смотрел, будто видел меня насквозь, не узнавая. Будто это не он спас меня от голодной смерти, когда не стало родителей. Будто не он годами видел меня каждую неделю, спрашивал про меня и про Джеда.

Я думала, он просто заметил голодного ребёнка и достаточно заботился, чтобы вмешаться. И подавилась внезапным осознанием: всё это время он видел во мне только чек.

Я моргнула, разгоняя нелепые слёзы, подступившие к глазам, и прочистила горло.

– Простите, что доставляю неудобства, капитан, – процедила я, капая нарочитой сарказмом. – Вы проводите меня до транспорта, или вы предпочитаете продолжать этот блистательный парад сострадания отсюда?

– Никогда не любил красивых пустых слов, – бросил он, глянув в планшет и быстро пробегая глазами данные на экране. – В транспорте ещё есть место. Готовьте её.

И, развернувшись ко мне спиной, Флинт ушёл в тюрьму.

Ко мне подошла ещё одна стражница с двумя комплектами кандалов.

Она защёлкнула железо на моих руках и ногах. После этого идти стало почти невозможно. Каждый шаг превратился в медленное, болезненное шарканье, пока стражница толкала меня вверх по ступенькам транспорта. Уже через пару метров манжеты начали врезаться в кожу на лодыжках.

Внутри вдоль транспорта тянулся проход, по обе стороны стояли ряды лавок, уходя вглубь к самому концу. Я неуклюже потащилась к первой свободной.

– Да это же охотница за головами, – донёсся из глубины машины голос, прорезая гул двигателя.

Я застыла на месте, и по спине пробежал холодок.

В Эндлоке людей вроде меня ждала особенно дурная участь – и дело было не только в охотниках. Заключённые видели во мне врага, не лучше стражей, что держали их за решёткой.

Может, даже хуже: я ведь должна была быть «одной из них», но выбрала жизнь предательницы.

– Это точно охотница, – отозвалась женщина. – Я видела, как она с Флинтом разговаривала.

Я изогнула губы в усмешке. Нельзя дать им увидеть страх. Иначе мне конец.

Скоро транспорт наполнился свистом, издёвками и угрозами – остальные, уже почти ставшие заключёнными, подробно рассказывали, что меня ждёт, когда мы доберёмся до Эндлока.

Я уже собиралась опуститься на сиденье, когда чья-то нога выдвинулась в проход, перегородив дорогу. Увернуться я не успела и споткнулась. С кандалами, сковавшими и руки, и ноги, у меня не было ни одного шанса сгруппироваться. Я шмякнулась лицом вниз, лбом с размаху врезалась в железный пол.

Из груди вырвался стон, перед глазами поплыли яркие звёздочки. Я перекатилась на бок, поджала колени к груди, пытаясь подняться. В голове уже набухала новая, пульсирующая боль.

– Ой, – раздался хриплый голос. Я подняла голову и увидела беглеца, опасно перегнувшегося через проход; на бородатом лице сияла торжествующая ухмылка. – Смотри под ноги. А то ещё что-нибудь сломаешь до своей первой охоты.

Я встретилась с ним взглядом, чувствуя, как ярость жжёт горло.

– Я переломала немало костей, – сказала я. – Ни одна из них не была моей.

С трудом, по сантиметру, я поднялась и втиснулась на ближайшее свободное место. Нос пульсировал болью, но беглое ощупывание убедило меня, что он цел.

– Они тебя возненавидят, – крикнул мужчина. – Остальные заключённые. Прикончат, прежде чем до тебя доберутся охотники.

– Пусть попробуют, – ответила я с куда большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле.

Глава пятая

Стражи махнули нашему транспорту, и его пропустили через стену, окружавшую город. Машина поползла по разбитой дороге, петлявшей между полями жалких посевов, которые ещё как-то кормили Дивидиум.

Поля постепенно редели, пока вокруг, куда ни глянь, не осталась только растрескавшаяся, выжженная до кости земля. Ни живой души, ни кустика.

Пустоши.

Через какое-то время гул двигателя убаюкал меня в рваный, тревожный сон.

Во сне Джед снова был ребёнком, а мы – в охотничьих угодьях Эндлока. Только прикованной к земле была я, а он снова и снова умирал на моих глазах – от выстрелов охотников. Их лица перекосили хищные улыбки, когда они били Джеда в спину. Они истерически смеялись, разгуливая с его телом, как с уродливым трофеем, а я кричала и кричала.

Я проснулась, задыхаясь, когда транспорт подбросило на особенно глубокой выбоине, и меня чуть не выкинуло в проход. Проморгавшись, я рывком выпрямилась; кандалы скрежетнули по разодранной коже запястий, когда я обернулась к окнам по бортам. Дыхание застряло в груди.

Вместо тесных кварталов и небоскрёбов Дивидиума по обе стороны дороги тянулся сплошной лес. Деревья – сочные, неправдоподобно зелёные – теснились, заполняя собой весь ландшафт. Пробивавшийся сквозь ветви вечерний свет заливал всё золотистым.

В Нижнем секторе кое-где торчали одинокие деревца – тонкие, больные.

В Среднем и Верхнем секторах, где всё было раскинуто просторно, жители могли ходить в ухоженные парки с выносливыми деревьями и кустами, которые умудрялись выживать в отравленной почве – туда, где можно было на время выбраться из бетонного лабиринта.

Но буйная зелень снаружи была ничем не похожа на эти скучные, вылизанные городские скверы. Я и представить не могла, что такая дикая природа вообще пережила войну.

Мы проехали мимо съезда с указателем: «Поверните здесь к новым кемпинговым домикам кемпинга «Кэмп Эндлок»».

Через несколько минут деревья расступились, открывая вид на сверкающий пятиэтажный отель и курорт. Внутренний двор был уставлен столиками – там ужинали постояльцы. Другие развалились у бассейна сбоку, потягивая коктейли, пока их дети плескались в воде и смеялись. Граждане из Нижнего сектора, одетые в выглаженные униформы, сновали между гостями, разносили напитки, складывали полотенца, принимали заказы.

Некоторые посетители поднялись, показывая на наш транспорт и таращась с явным восторгом.

Машина поползла дальше по дороге, мимо детского центра, лавок и нескольких ресторанов.

Я так уставилась на все эти здания, что даже не заметила, как транспорт замедляет ход, пока нас не тряхнуло и тормоза не взвыли так, что зазвенело в ушах. Я оторвалась от бокового окна и взглянула вперёд – через лобовое стекло открывался вид на массивные железные ворота, по краям которых высились сторожевые вышки.

Водитель сделал знак человеку в униформе на одной из башен. Прозвенел зуммер, и ворота медленно поползли внутрь. Как только мы проехали, они с лязгом сомкнулись за нами – и моё внимание тут же притянуло строение впереди.

Первый взгляд на Эндлок перехватил дыхание.

Здание было крепостью. Оно поднималось не выше двух-трёхэтажного дома в Дивидиуме, зато растягивалось вдоль всего участка, дальше, чем я могла увидеть. Глухие бетонные стены, усеянные узкими, зарешечёнными окнами.

Я живо представила бесконечную сетку комнат с низкими потолками, давящими сверху, словно они сами стягиваются в петлю. Дышать стало тяжело, воздух заходил короткими рывками, пока я оглядывала территорию.

Снаружи по земле тянулся забор, как металлическая змея: выползал из леса и кольцом обвивал огромное поле и периметр Эндлока.

Через каждые сотню ярдов торчала сторожевая вышка; на каждой – стражи с винтовками наготове.

За сеткой ограждения не было видно ни движения. Инстинктивно я поняла: поле – часть охотничьих угодий, двухмильной лесной клетки, куда выпускают гостей Эндлока с их выбранными мишенями.

Рык двигателя стих, и я проводила взглядом фигуру в униформе, вышедшую из главного входа. Мужчина быстрым, жёстким шагом подошёл и поднялся по ступенькам в транспорт, остановившись в начале прохода. Его приценивающийся взгляд прошёлся по нам.

На нём была чёрная накрахмаленная рубашка, застёгнутая до горла, такие же чёрные брюки-карго и плотно зашнурованные кожаные ботинки. Над левым нагрудным карманом белыми буквами было выведено «Начальник», а правое плечо украшал флаг Дивидиума. Он лысел, щёки обрамляла седая борода, а кожа была такой бледной, что почти просвечивала.

На шее висели три коротких нити зубов – он не стал стачивать их, и они сохраняли естественную форму.

Зубов было не меньше сотни.

Я сжала кулаки на коленях, сглатывая подступившую тошноту.

– Добро пожаловать в ваш новый дом, – сказал он, тонкие губы растянулись в змеиный оскал. – Я начальник Ларч.

По коже пробежал холодок, кровь в жилах словно застыла.

– Я провожу вас по зданию до зоны первичной обработки, – продолжил Ларч. – Не отставайте и не выходите вперёд. Мы встретим гостей. Если попытаетесь причинить им вред – вас убьют без колебаний. А если мы вас убьём, мы лишимся платы, которую охотник готов был внести за удовольствие отнять у вас жизнь.

Как трогательно, что он переживал за наше благополучие.

– Всем ясно? – коротко спросил начальник Ларч, требуя подтверждения.

Я кивнула вместе с остальными, чувствуя, как сердце в груди переходит на бешеный галоп.

– Тогда оформим ваше прибытие, – сказал Ларч и выше из транспорта.

Мы потянулись за ним цепочкой, окружённые со всех сторон стражами.

У Эндлока не было отдельного входа для заключённых.

Стоило нам войти в вестибюль, я поняла, почему.

Группа охотников стояла у стойки регистрации и толпилась возле картонной фигуры в натуральную величину Фарила Коутса, генерального директора корпорации «Эндлок Энтерпрайзис».

Коутс был знаменитостью в Дивидиуме. Богатый и влиятельный благодаря успеху Эндлока, он жил в особняке в Верхнем секторе, который был больше, чем любой дом членов Совета. Красавчик настолько, что куда бы ни сунулся, за ним тащилась толпа поклонников, визжа и признаваясь в любви. Несколько месяцев назад известную репортёршу Блайт Левин отправили в Эндлок за то, что она его преследовала.

Заметив нас, охотники забыли обо всём, уставились на транспорт, показывая пальцами и возбуждённо перешёптываясь, пока начальник Ларч жестом не велел нам выстроиться вдоль стены, расписанной под лес.

– Начальник, сэр! – из-за стойки регистрации вышла женщина в розовом костюме-юбке и с позолоченным бейджем «Рина». Каблуки звонко стучали по белому мраморному полу, пока она, обращаясь к группе охотников, шла к нам: – Вам крупно повезло. Не каждый день выпадает шанс познакомиться с начальником Ларче́м.

Ларч сделал шаг вперёд, как актёр, выходящий на давно отрепетированную сцену.

– Добро пожаловать в Эндлок, – сказал он гостям, улыбаясь так широко, что казалось, кожа у него на щеках вот-вот лопнет. – Как видите, только что прибыл новый транспорт с заключёнными. Они ещё не прошли обработку, так что пока вы не можете официально выбрать их в качестве мишеней, но… – он выдержал паузу.

Официально? У меня во рту пересохло. Значит, было что-то ещё хуже, чем стать мишенью? Какой-нибудь неучтённый «пакет казни» для особо щедрых охотников?

Все прочие звуки отодвинулись, пока я осматривала вестибюль в поисках оружия. На столе Рины лежал пресс-папье, но ближайший страж успел бы пристрелить меня или вырубить дубинкой на поясе задолго до того, как я до него доберусь. Зато… Я опустила взгляд на кандалы, стягивающие запястья, и уголки губ дрогнули.

Стражи сами, того не желая, выдали мне всё, что нужно, чтобы придушить их – или кого-нибудь из охотников, если придётся защищаться. Всех я не уложу, но уж парочку заберу с собой. Особенно если они не дадут мне увидеться с Джедом.

Я развела запястья, натягивая цепь между ними, готовясь к броску.

Охотники подались ближе, ловя каждое слово Ларча.

– Если вы приобрели фотопакет, можете прямо сейчас подойти и сфотографироваться с этими заключёнными, – закончил он.

Фотопакет?

Я нахмурилась. Ну уж вряд ли мы представляли такое зрелище, чтобы охотники были готовы платить за…

Охотники рванули к нам, толкаясь так, что меня швырнуло в стоявшего рядом заключённого. Он бросил на меня злой взгляд, пока я выкарабкивалась обратно.

Вперёд выступил фотограф, направляя охотников:

– По одной группе! Быстрее, быстрее. Не волнуйтесь, они в оковах, не тронут вас.

Я с трудом удержалась, чтобы не оскалиться.

Не высовывайся. Доберись до Джеда и не дай себя убить.

– Фотографии и любой вид съёмки во время охот и на территории охотничьих угодий строго запрещены, – объявил Ларч. – Так что это одна из немногих возможностей сделать снимок с заключёнными. Если хотите добавить фотопакет, чтобы не упустить шанс, Рина вам поможет.

Я закатила глаза, глядя, как стая охотников бросилась к стойке Рины, совала ей под нос свои браслеты.

– Начальник, сэр, – к Ларчу пододвинулась женщина средних лет в футболке с надписью «Эндлок: Острые ощущения на всю жизнь». Она облепила его с боку, положила ладонь ему на бицепс и захлопала ресницами. – Я хотела спросить, можно ли одну фотографию. Только нас двоих.

Ларч покровительственно улыбнулся, пригладил жалкие остатки волос на голове и встал с ней в позу, опуская руку подозрительно низко ей на спину.

Когда фотосессия закончилась, нас повели по длинному коридору мимо сувенирной лавки с товарами, украшенными логотипом Эндлока, побрякушками, аккуратно прорисованными картами Эндлока и охотничьих угодий и бесчисленными другими памятными безделушками. За лавкой располагались раздевалки – по виду, для охотников.

Мы остановились у следующих дверей, нас втолкнули в тёмную комнату и велели стоять, пока заключённых выводили по одному за чёрную дверь.

Зэки заходили за дверь – и никто не возвращался.

Я вцепилась пальцами в ткань своих брюк, чтобы скрыть дрожь в руках.

– Ландис Карага, – крикнул страж.

Мужчина из транспорта, тот самый, что подставил мне ногу, неуверенно шагнул вперёд – и застыл, когда из-за двери донёсся далёкий, глухой крик.

– Нет, – выдохнул Ландис, упрямо тряся головой. – К чёрту. Я туда не пойду. – И рванул к выходу.

Четыре шага.

Столько он успел сделать, прежде чем стражница подняла оружие и всадила пулю ему в затылок.

Рот у меня открылся в беззвучном крике, и я прижала сцепленные в кандалах руки к ушам – бесполезная попытка заглушить звенящий в них звон.

Вокруг кто-то кричал, кто-то рыдал, кто-то замолкал, но ни один человек не бросился к Ландису.

Никто не попытался сбежать. Мы только смотрели, как по бетону расползается всё увеличивающееся кровавое пятно вокруг его неподвижного тела.

– Рейвен Торн.

Мои глаза взлетели к стражу, выкрикнувшему имя; громада его фигуры заслонила половину вида. Ноги словно приросли к полу.

Моё промедление истончило его терпение, и прежде, чем я успела сделать шаг, я почувствовала, как в спину упёрся ствол винтовки, холодный металл пробил тонкую ткань рубашки.

Я зашаркала вперёд так быстро, как позволяли кандалы, и шагнула за дверь.

В глаза ударил ослепительный свет люминесцентных ламп.

Потом меня схватили грубые руки – защёлки на кандалах щёлкнули, железо с грохотом рухнуло на пол.

– Раздевайся.

Я перевела взгляд на источник голоса, а освободившиеся руки машинально потянулись к шее – нащупать медальон, которого там больше не было.

– Раз-де-вай-ся, – повторила стражница, и раздражение густо легло в интонации. Она нервно дёрнула воротник форменной рубашки; волосы были стянуты в такой тугой хвост, что, казалось, ещё немного – и пряди сами вырвутся из кожи. За её спиной, в углу под потолком, на меня был нацелен объектив камеры, красный огонёк мигал, показывая, что идёт запись.

Я не стала спрашивать, зачем. Особенно теперь, когда поняла: на ту «страховку», которой я себя успокаивала – что Эндлоку выгодно дотянуть меня живой хотя бы до первой охоты, – рассчитывать не приходилось.

Стражница не отвела взгляд, пока мои дрожащие пальцы не коснулись подола рубашки.

Я пыталась держать глаза закрытыми, но каждый раз, как зажмуривалась, видела Ландиса – как его кровь растекается по бетону.

Дыши, Рейвен.

Вдох – два, три, четыре.

Выдох – два, три, четыре.

Я сняла через голову рубашку, стянула штаны, затем бельё, прикрываясь руками насколько могла.

Я никогда ещё не чувствовала себя настолько обнажённой. Настолько беззащитной. Я ощущала на себе ненавидящий взгляд стражницы и изо всех сил старалась не думать о камере, фиксирующей каждое моё движение. Это было нарушение границ – холодное, стерильное.

Я вздрогнула, когда стражница принялась осматривать моё тело. Закончив, она схватила меня за запястье, сняла мой браслет – по сути, стерев мою личность и все кредиты, что у меня были. На его место она защёлкнула новый, чёрный, без экрана. Когда он сомкнулся на коже, затянутый так туго, что впился в запястье, было уже не видно ни шарнира, ни застёжки. На гладкой поверхности белыми цифрами красовалось 224, рядом горела маленькая зелёная точка.

Я не стала спрашивать, для чего он.

Стражница швырнула мою одежду в металлический контейнер в углу и сунула мне комплект нижнего белья и медицинский халат без спинки.

Увидев непонимание в моих глазах, она фыркнула:

– Доктор должен провести осмотр. Это влияет на твой рейтинг.

– То есть чем быстрее я бегаю, тем дороже обойдусь охотникам? – слова вырвались прежде, чем я успела их удержать, и я застыла, с комом в горле, ожидая, что она потянется к оружию.

Но она едва бросила на меня взгляд:

– Вроде того.

Стражница подтолкнула меня в соседнее помещение, где на крутящемся стуле сидела женщина, быстро выводя что-то на планшетке.

Серебристые волосы вились вокруг тёмной кожи щёк, пряди подпрыгивали при каждом движении. Поправив очки, она посмотрела на меня и ослепительно улыбнулась – так, что у меня приподнялись брови. Пахло ловушкой.

– Я доктор Амелия Роу, – она протянула ко мне руку.

Я вздрогнула от резкого движения.

Улыбка доктора Роу слегка померкла, она опустила руку, даже не коснувшись меня.

– Я сейчас осмотрю тебя на предмет травм и задам несколько вопросов о здоровье. Хорошо?

Я кивнула, прикусив губу, и приготовилась к тому, что вот-вот в её голосе прорежется та же жестокость или презрение, что и у остальных сотрудников тюрьмы.

– Отлично, – она кивнула на смотровой стол, накрытый слоем медицинской бумаги. – Присаживайся, Рейвен.

Я удивлённо дернула бровью от того, что она назвала меня по имени, но та подняла планшетку – мол, подсмотрела там. Бумага хрустнула под обнажёнными бёдрами, когда я забралась на стол.

– Есть какие-нибудь хронические заболевания?

Я пробежалась взглядом по стенам и заметила камеру, точно такую же, как в прошлой комнате.

Нахмурилась:

– Никаких, о которых я знаю.

– Когда в последний раз проходила медосмотр?

– Никогда.

Она ничуть не удивилась и тут же записала ответ.

В последние годы учёбы я углубилась в медицину и набралась достаточно знаний, чтобы оказывать семье самую простую помощь, так что мы почти никогда не платили за врачей.

В следующие пятнадцать минут доктор Роу проводила осмотр куда более профессионально и человечно, чем стражница, которая обыскивала меня минутами ранее.

По крайней мере, в этой дыре нашлось одно приветливое лицо.

– Ты удивительно здоровая девушка, Рейвен. Можешь долго здесь продержаться.

Наверное, она хотела меня этим утешить, но слова только сильнее заострили тревогу. Моя выносливость мало что значила против ружей и ножей.

– Повезло же мне, – буркнула я.

Доктор Роу постучала в дверь, и та почти сразу распахнулась. Стражница, с другой стороны, вцепилась в мою руку, выдёргивая меня из короткой передышки, которую подарил смотровой кабинет.

Она отвела меня в третью комнату, где у стойки стоял другой страж, спиной ко мне, ковыряясь в каком-то приборе.

Моя сопровождающая вытолкнула меня внутрь и захлопнула дверь.

Бумага шуршала, когда страж отложил устройство и взял планшетку.

– Арестована за кражу, – монотонно прочёл он из личного дела. – Родители были повстанцами.

Он напрягся на втором пункте – и я тоже. Наконец, он повернулся.

Мы оба замерли, встретившись глазами.

– Рейвен? – у стража отвисла челюсть, и я отметила свежий порез на переносице и фингал под глазом – следы от моего удара прошлой ночью.

Вейл.

Глава шестая

– Что ты здесь делаешь?

Мы сказали это одновременно, и я инстинктивно отступила к двери.

Вейл бросил взгляд в угол комнаты, и, последовав за ним, я заметила ещё одну камеру.

Он откашлялся, отвёл глаза.

– Я здесь работаю.

Тошнота, накрывшая меня прошлой ночью, вернулась с новой силой. Единственное, что хуже поцелуя с патрульным, – поцелуй с охранником Эндлока.

И это ещё оставляло вопрос, какого чёрта охранник Эндлока делал в Нижнем секторе прошлой ночью, да ещё в «У Верна». Он говорил, что в долгу у Эриса, но с чего бы человеку из Эндлока водиться с лидером Коллектива?

– Рейвен Торн, – прочёл он с планшетки, обрывая мои мысли. Губы презрительно дёрнулись. – Ты преступница. Повстанка.

Я пожала плечами, не особо желая упоминать его собственную связь с повстанцами и светить эту информацию перед теми, кто мог смотреть на нас через камеру. Вдруг ещё пригодится.

Вейл глубоко вдохнул и плотно сжал губы. После долгой паузы он снова откашлялся и переключил внимание на устройство на стойке.

– Садись, – приказал он, голосом низким, глухим.

Я вскинула взгляд на единственный стул в комнате – серый металлический, намертво прикрученный к полу. На подлокотниках и ножках были закреплены фиксаторы для рук и ног.

Рядом со стулом на полу стояло ведро, наполненное до краёв водой.

Я расправила плечи, колеблясь между тем, чтобы выполнять приказ и тем, чтобы держаться от этих ремней как можно дальше. Ландиса застрелили за то, что он попытался бежать, но Вейл… Не думала, что он меня убьёт. Не после того, как не стал даже доставать оружие, когда я двинула ему кулаком по лицу прошлой ночью. Не пока воспоминание о том поцелуе всё ещё было свежим.

– Выглядит заманчиво, – хрипло сказала я. – Но я лучше постою.

Он ещё больше напрягся, пробурчал что-то невнятное себе под нос, но так и не ответил. Даже не повернулся ко мне. Вместо этого его рука легла на бедро, и он предупредительно похлопал по кобуре.

Я дёрнулась, мысленно выругавшись на собственную тупость. Он охранник. Разумеется, выстрелит, не моргнув.

Но.

Он не выстрелил. Только пригрозил. И да, это не то, чтобы подарок, но по сравнению с некоторыми другими стражами – уже прогресс.

– Знаешь, а день и правда выдался тяжёлый, – сказала я и, не споря дальше, опустилась на стул. Скрестив ноги в щиколотках и положив руки на колени, я заняла как можно более далёкую от ремней позу. Холодный металл подо мной пробирал до мурашек.

В этом жалком больничном халате, едва достающем до середины бёдер, я чувствовала себя абсолютно голой.

– Что ты знаешь об Эндлоке? – спросил Вейл.

Я подняла глаза и увидела, что он снова повернулся ко мне лицом и теперь облокотился на стойку, челюсть сжата, руки скрещены на груди.

Пистолет спокойно покоился в кобуре на его бедре.

– Я знаю, что граждане платят, чтобы охотиться здесь на заключённых, – выплюнула я. – Ради развлечения. И вы им это позволяете.

Его взгляд потемнел.

– Граждане платят за возможность охотиться здесь на преступников, – поправил он. – На благо Дивидиума. – На скулах дёрнулась мышца.

– Вот как ты это называешь.

– Ты представляешь, какая здесь жизнь у заключённых?

– Догадываюсь, что отвратительная.

Он кивнул:

– Для некоторых. Но есть уровни – Нижний, Средний и Верхний, как в самом Дивидиуме. Почти все начинают на Нижнем. Тесные камеры. Дерьмо, а не еда. Низкая цена за вашу голову.

«Почти все». Я закатила глаза. Он имел в виду таких, как Торин, людей из Верхнего сектора, у которых богатые охотники наперегонки будут выкладывать любые суммы за право на него поохотиться.

– Продаёшь ты это мастерски, – процедила я сквозь зубы. Он явно наслаждался моментом, размазывая по мне реальность. Интересно, чувствовал ли он теперь себя идиотом, понимая, что крутился рядом с настоящей преступницей? Повстанкой.

– Если хорошо демонстрируешь себя на охоте, можешь подняться выше, – произнёс он. – Выше – значит больше еды. Больше свободы – и дороже охота на тебя.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – спросила я. – Думаешь, у тебя ещё будет шанс заползти в мою постель, если я доберусь до Верхнего уровня? Это ту свободу ты имеешь в виду? Я скорее сдохну, чем к тебе снова прикоснусь.

Я захлопнула рот и прижала к нему ладонь сразу после того, как слова сорвались. Чёрт. Я закипела сильнее, чем собиралась. Перегнула.

Но Вейл даже не дёрнулся от моего яда.

– Не льсти себе, заключённая, – сказал он ледяным тоном. – Мне положено объяснить правила каждому новенькому.

А.

Щёки вспыхнули.

– Вейл! – приглушённый голос донёсся из коридора.

– Что? – Вейл обернулся.

Дверь приоткрылась.

– Ларч спрашивает, чего вы там копаетесь, – глаза нового стража скользнули ко мне. Он распахнул дверь шире и протяжно присвистнул. – Понятно. Видать, решил с этой задержаться подольше, да?

У него был сероватый оттенок кожи – такой часто бывает у завсегдатаев «У Верна». Ростом он был чуть ниже меня, максимум до носа, если я выпрямлюсь, а живот ощутимо распирал пуговицы на форменной рубашке. Из потрескавшихся губ торчала зубочистка, а на цепочке на шее болтался один-единственный зуб.

– Не неси чушь, Морт. Я к заключённым и пальцем не прикасался бы, – отрезал Вейл.

– Так хоть успей развлечься, пока её не разорвут на части остальные, – пожал плечами Морт, и по моей спине прошёл холодок.

– С чего им её рвать? – спросил Вейл, вскинув бровь и бросив на меня короткий взгляд.