Текст книги "Клетка для дикой птицы (ЛП)"

Автор книги: Брук Фаст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Внезапный рывок за рукав – спасибо быстрой реакции Августа – остановил меня в шаге от сети, замаскированной опавшими листьями. Она лежала наготове, чтобы опутать любую ничего не подозревающую жертву.

Я медленно выдохнула и обошла препятствие.

– Кажется, Вейл слегка преуменьшил серьезность ситуации, – процедила я.

Капля пота скатилась по лбу Августа. – Это уж точно.

Мы увернулись ещё от полдюжины смертельных ловушек, но в конце концов скрытая часть забора показалась в поле зрения.

– Там, – сказала я, указывая пальцем. – Это то самое место. Листва скрывала его так долго, что охрана не заметит, если мы разрежем сетку, а потом прикроем всё обратно, как было.

Август сглотнул, выдавая свою нервозность, но кивнул.

Низкий гул пульсировал в воздухе. Это был не столько звук, сколько ощущение, сбивающее с толку чувства и заставляющее волосы на руках встать дыбом. Я подумала, не исходит ли это от какой-то скрытой ловушки, готовой ударить нас раньше охотника.

Я посмотрела на Августа – он тоже насторожился из-за звука, но кивнул, и мы продолжили путь к забору неуверенными шагами.

Гул усилился, проникая в кости, практически заставляя зубы вибрировать, пока мы отгребали листву от забора. Я достала кусачки из-под униформы.

– Значит, собирались бросить нас здесь умирать? – спросил знакомый низкий голос позади нас.

Я резко развернулась, мышцы напряглись, готовые к обороне. Я спрятала кусачки за спиной на тот случай, если их ещё не заметили.

Передо мной стоял Сирил. Его обычно бледная как луна кожа теперь была покрыта злыми пятнами ожогов, а нос и щёки приняли на себя основной удар солнечного гнева. Он нетерпеливо смахнул со лба прядь каштановых волос, сверля нас взглядом и требуя ответа.

– Сирил? – Лоб Августа сморщился в замешательстве. – О чём ты говоришь?

– Думаете, мы тупые? – Перри вышла из тени деревьев, злобно глядя на нас. – Мы знаем, что вы пытаетесь сбежать.

– Я о тебе вообще не думаю, Перри, но если бы думала… то склонялась бы к тому, что ты и вправду тупая, раз попёрлась за мной сюда, где никто не сможет тебя защитить. – Я улыбнулась, произнося эти слова, хотя мысли лихорадочно метались. Я шагнула к ней, подальше от забора, надеясь отвлечь её внимание.

– Я видела инструмент. Нет смысла прятать его дальше.

Блин.

Перри расскажет Ларчу, что видела – как двое заключённых пытались совершить побег. Она разрушит наши планы ещё в зародыше, если это поможет ей вернуться в фавор.

– Не оскорбляй наш интеллект. Вы настолько эгоистичны, что даже не собирались позволить кому-то ещё присоединиться к вашему маленькому плану, – сказал Сирил, и его ухмылка стала ещё презрительнее.

– Мы не пытаемся сбежать, – солгала я, поднимая руку и кивком указывая на браслет. – Мы не можем. Даже если бы нам удалось выбраться, ты же знаешь: браслеты поднимут тревогу.

– Это правда, – подхватил Август. – Мы искали место, где спрятаться, когда нашли эти кусачки на земле. Мы собирались сдать их охране.

– Заткнись, Август, – огрызнулась Перри. – У меня с тобой раньше проблем не было, а теперь ты на стороне охотницы за головами?

Прежде чем я успела среагировать, Перри бросилась на меня, застав врасплох. От силы толчка я полетела назад; тело встретилось с землей, выбив воздух из лёгких. Я выронила кусачки и смотрела, как они со звоном отлетают в сторону. Грубая земля ободрала кожу, и я почувствовала острую боль в предплечье. Взгляд метнулся к свежей ране, оставленной одним из множества острых камней. Камень разорвал рукав униформы, и кровь окрасила землю в багровый цвет.

Гнев, горячий и пьянящий, наполнил вены, и я стиснула зубы.

Но Перри не закончила. Она надвигалась, глаза дико сверкали от ярости. Краем глаза я видела, как Август и Сирил вступили в свою схватку: кулаки летали, между ними гремели яростные оскорбления.

Когда Перри оказалась достаточно близко, я нанесла удар: моя нога врезалась в её голень, и она повалилась на землю рядом со мной.

Я вскочила на ноги прежде, чем она успела перевести дух.

Август вскрикнул, и я обернулась: из его носа хлестала кровь, размазанная по всему лицу. Лицо Сирила тоже было в крови; силы были равны. Сражаясь, они подбирались всё ближе и ближе к забору.

И тут я поняла, что это был за гудящий звук.

– Стой! Назад! – Мой голос прозвенел с такой тревогой, что вместо того, чтобы снова броситься на меня, Перри проследила за моим взглядом.

Краска схлынула с её лица, и она закричала, вскакивая на ноги и бросаясь к Августу и Сирилу, размахивая руками над головой.

Но было слишком поздно.

Август толкнул Сирила изо всех сил. Сирил, потеряв равновесие, потянулся к забору, чтобы не упасть. Но в тот момент, когда его плоть коснулась металла, сетка будто схватила его. Всё его тело затряслось в диком танце, когда электричество из забора пронзило его. Он бился в конвульсиях, мышцы дёргались бесконтрольно.

– Сирил! – Крик Перри, грубый и пронзительный, разорвал воздух, когда она рухнула рядом с ним; инстинкты сработали достаточно сильно, чтобы удержать её от прикосновения к его содрогающемуся телу.

Мой взгляд встретился с взглядом Августа; ужас в его глазах отражал тошнотворную сцену, разыгрывающуюся перед нами. Мир, казалось, замедлился, каждая мучительная секунда растягивалась в вечность. Мы стояли парализованные, зная, что если коснёмся Сирила, то можем умереть вместе с ним.

Хватка Сирила на заборе ослабла, хотя я не могла сказать, был ли это осознанный выбор, потому что, как только его тело лишилось опоры, он рухнул на землю неподвижной грудой.

Перри бросилась к нему.

Август потянулся к запястью Сирила, пытаясь нащупать пульс.

– Сирил? – Мой голос дрогнул. – Ты меня слышишь?

Но от его одежды поднимался дымок, запах гари бил в нос, и Август покачал головой, выпуская руку Сирила и наблюдая, как та безжизненно падает обратно на землю.

Сердце ухнуло вниз.

Уже две мишени мертвы, и ни одна не от рук охотников.

Я не знала Сирила слишком хорошо и была уверена, что он убил бы меня при первой возможности, но умереть так близко к тому, что он считал свободой… от этой мысли в груди поселилась тяжесть.

А теперь мой единственный план по вызволению Джеда из Эндлока был разрушен.

– Я слышал, раньше они держали его под напряжением постоянно, – прошептал Август, глядя вдаль. – Но это было слишком дорого и тянуло слишком много энергии из сети. Должно быть, Ларч убедил совет раскошелиться.

Забор, когда-то безобидный, теперь пропускал смертельные разряды тока – ещё одно из препятствий Ларча.

Рядом со мной Перри давилась рыданиями, сжимая руку Сирила так, будто запах горелой плоти не указывал на неизбежный исход – трясла его, словно он мог быть жив после того, что перенёс.

– Перри? – прошептала я, осторожно кладя руку ей на плечо, сама удивляясь своей способности сочувствовать человеку, который избил меня до полусмерти в ванной.

– Не трогай меня! – Её визг эхом разнёсся по деревьям, и я поморщилась.

Она привлечёт охотников прямо к нам.

– Перри, послушай меня, – сказала я, убирая руку. – Нам нужно уходить. Силовое поле сожмётся с минуты на минуту.

– Я никуда с ним не пойду, – взвизгнула Перри, метая кинжалы взглядом в Августа. – Он убийца.

У Августа отвисла челюсть. – Сирил напал на меня. Я защищался. Я понятия не имел, что забор под током.

– Конечно. Так же, как вы двое не собирались сбежать через забор, да? – Перри снова посмотрела на землю, и я сделала вид, что не замечаю слёз, прокладывающих дорожки в грязи на её щеках.

– Мне очень жаль, – сказала я, пробуя снова, хотя глаза бегали по сторонам в поисках признаков приближающейся опасности. Нам надо было идти. – Я знаю, Сирил был твоим другом. Но он бы не хотел, чтобы ты умерла здесь.

Перри вытерла влагу со щёк, встречаясь со мной взглядом; её голос звучал смертельным шёпотом. – Давай я скажу это медленно, чтобы дошло до твоего тупого черепа. Мне не нужна твоя помощь. Я никуда с вами не пойду. Оставьте меня, блять, в покое.

– Принято.

Я поднялась, глядя на Августа. Он кивнул в сторону леса и зашагал прочь. Я оставила кусачки рядом со всё ещё дымящимся телом Сирила и побежала трусцой за Августом.

Как только мы отошли на несколько шагов от Перри, я спросила: – Мы же не серьёзно собираемся её бросить?

Август сглотнул, не глядя на меня. – Мы пытались помочь. Она не слушала. Я не собираюсь умирать ради неё – я нужен Момо.

Он был прав, конечно. Мы должны заботиться о себе. О Джеде. О наших друзьях, потому что именно ими они теперь для меня стали.

Мы не могли чувствовать вину за то, что делали ради выживания.

В конце концов, это было первое правило охоты за головами, и, похоже, оно отлично работало и здесь, на охотничьих угодьях.

Никогда не устанавливай зрительный контакт.

Я позволила себе нарушить правило на мгновение, в последний раз оглянувшись через плечо на трясущуюся фигуру Перри и встретив её немигающий взгляд, прежде чем мы вошли в лес, оставляя её позади. Но я не могла оставить позади чувство тревоги от того, что поймала её взгляд на нас, когда ожидала, что она будет смотреть только на Сирила.

Стычка у забора отняла слишком много времени, и нам пришлось пожертвовать скрытностью ради скорости, чтобы добраться до второго сектора. Там мы вскарабкались на чудовищную сосну и прождали на ней, пока силовое поле не сдвинулось в последний раз. Нам удалось добраться до Кровавого дерева вторым и третьим, присоединившись к заключённой в коричневой униформе, которая судорожно хватала ртом воздух, содрогаясь всем телом, прижавшись к багровой коре.

Она отказалась реагировать на попытки Августа заговорить с ней, и у меня сложилось впечатление, что она даже не знала, что мы там.

Ещё двое заключённых в серой форме вырвались из леса, а за ними по пятам гналась пара охотников – две девочки-подростка из той компании именинницы.

– Быстрее, – выдавила передняя заключённая сквозь тяжёлое дыхание. – Мы успеем.

Женщина позади не ответила, пристально глядя на Кровавое дерево и энергично работая руками.

– Всё будет хорошо, Сурия, – настаивала передняя, как раз в тот момент, когда прогремел выстрел.

Когда Сурия не ответила, женщина остановилась и обернулась, обнаружив её лежащей лицом в землю.

– Сурия?

Тело Сурии оставалось неподвижным, но из-под её замершего силуэта сочилась кровь.

Я закусила губу, усиленно моргая, чтобы сдержать слёзы, подступающие к глазам.

Первая заключённая бросилась от Кровавого дерева к телу Сурии, но один из охотников выпустил в неё три пули прежде, чем она успела сделать больше пары шагов. Она рухнула на землю и больше не встала.

Я закрыла глаза, пока пара охранников оттаскивала тела, а девочки-подростки хихикали у них за спиной.

– Как думаешь, что они сделают, когда найдут тело Сирила? – заставила я себя спросить Августа на обратном пути в Эндлок после охоты, отчаянно пытаясь стереть образы мёртвых женщин из памяти.

– Мы оставили кусачки, так что они решат, будто Сирил пытался сбежать. Если Перри умная, она не станет упоминать, что была там. Если скажет – рискует, что Ларч подумает, будто она тоже пыталась сбежать. Как бы сильно она нас теперь ни ненавидела, не думаю, что она станет подставлять себя.

Я кивнула; в ноющие кости пролилось немного облегчения.

Перри оказалась пятой и последней заключённой, добравшейся до Кровавого дерева.

Две женщины, которые почти успели, Сирил, парень, упавший в яму с кольями, и девушка, попавшая в капкан. Я загибала пальцы, перечисляя их.

Охотник, должно быть, добил заключённую со сломанной ногой, а это значило, что только три смерти были делом рук охотников. Я не знала, будет ли Ларч разочарован или же охотники сочли препятствия достаточно увлекательными, чтобы начальник посчитал охоту успешной.

Когда мы добрались до Эндлока, я заметила, что Перри смотрит на Августа убийственным взглядом. В кои-то веки не я была центром её ненависти.

Мне не терпелось поговорить с Вейлом, чтобы узнать, нашли ли охранники тело Сирила или заметили повреждения забора. Но тут из тюрьмы вышел Ларч; на лбу блестела испарина, на губах играла хмурая гримаса, пока он бормотал неразборчивые слова в компактную рацию в руке. Он повернулся к нам.

– Заключённые! – Его голос прорезал приглушённые разговоры. – Встать к стене. Живо.

Никто не медлил.

– Двое обитателей Эндлока погибли от удара током, – начал Ларч, проводя трясущейся рукой по редеющим волосам.

Я резко повернула голову. Двое погибших от забора?

Может быть, девушка, попавшая в капкан, освободилась и доползла до ограждения?

– Мы полагаем, что заключённый пытался сбежать, – продолжил Ларч. – А один из наших охранников попытался его остановить, не зная, что ограждение периметра находится под смертельным напряжением.

– Один из охранников погиб? – крикнул Хайд со своего поста, округлив глаза.

Один из охранников.

Нет. Нет.

А что, если это…?

Сердце оборвалось, и я отбросила маску спокойствия, дико озираясь в поисках Вейла.

Ларч торжественно кивнул. – Морт. Он погиб, не давая одному из этих преступников покинуть Эндлок – смертью героя.

Я закрыла глаза. Вейл в порядке.

Морт мёртв.

Волна облегчения накрыла меня. Ни одна частичка меня не скорбела о смерти этого охранника.

Но Ларч ошибался. Морт не погибал, пытаясь остановить Сирила – его даже не было рядом во время нашей стычки. Он мог по глупости напороться на забор, но разве Ларч не предупредил бы всех охранников о препятствиях?

Мой взгляд наконец нашёл Вейла, стоящего у входа в здание. Тяжесть его взгляда казалась осязаемой, словно тёплая ласка руки, скользящей по коже. Хотя его руки были сжаты в кулаки по швам, я уловила легкую дрожь.

– Кто-нибудь может рассказать мне подробнее об этом? – спросил Ларч, прерывая мои мысли. – Кто-нибудь из вас был свидетелем этих смертей?

Я встретилась глазами с Ларчем, качая головой и оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что кто-то другой сознается.

Тишина.

Я мысленно умоляла Августа не смотреть на меня. Не делать ничего, что могло бы нас выдать.

Когда мой взгляд метнулся к Перри, её губы оставались плотно сжаты, а лицо – непроницаемым. Если не считать покрасневших глаз, она выглядела почти так же, как всегда.

– Похоже, это был единичный инцидент, – сказал Ларч. – Но, если мы выясним, что кто-то из вас лжёт, вы проведёте остаток своих жалких жизней в одиночке.

Взгляд Ларча остановился на Вейле, который небрежно прислонился к стене. Лёгким наклоном головы Ларч подал ему знак отвести нас внутрь.

Вейл оттолкнулся от стены и бросил хриплое «За мной», открывая дверь, ведущую обратно в Эндлок.

Глава восемнадцатая

В моих снах Джед мчался впереди меня по охотничьим угодьям. Он был на годы моложе, лет одиннадцати – того же возраста, в каком был, когда арестовали наших родителей.

– Джед! – закричала я. Но он меня не слышал.

Он сделал ещё шаг и провалился под землю, исчезнув из виду.

Яма.

Я снова выкрикнула его имя, но ответа не последовало. И казалось, как бы быстро и отчаянно я ни бежала, я не могла приблизиться. Не могла добраться до него. Не могла его спасти.

Знакомое лязганье ворвалось в мои кошмары, рывком вырывая из сна.

Я моргнула, прислушиваясь.

Это был звук отпираемых камер, хотя режущий гудок, обычно сопровождавший открытие замков, почему-то отсутствовал, и свет не зажёгся – коридор оставался окутан тьмой.

Я лежала неподвижно, напрягая слух в поисках любых признаков жизни, но не слышала ничего, кроме разноголосого храпа спящих в блоке заключённых.

Может, это случайность? Может, ночной охранник уснул на пульте управления?

Я беззвучно поднялась; холод цементного пола обжёг босые ступни.

Это должно быть упущением. Ларч никогда бы не позволил нам свободно бродить посреди ночи.

Если он считал, что раненый охотник – это ужасно для его репутации, то не могу представить, что подумал бы Совет, узнав о такой халатности с целым блоком заключённых.

Кончики пальцев коснулись холодных прутьев моей камеры; я ожидала встретить сопротивление и обнаружить, что дверь надёжно заперта. Но она легко отъехала в сторону от моего прикосновения.

Раздался тишайший скрежет, и моё сердце остановилось.

Я выглянула в коридор, ожидая увидеть мигающие красные огоньки камер, выстроившихся вдоль верхних краев клеток, но там была лишь чернота. Ни одна из них не писала. Ни одна не засвидетельствует нападение.

Я снова задвинула дверь камеры и прислонила к прутьям одну из книг, одолженных у Яры, чтобы любой, кто попытается войти, с грохотом уронил её на пол. Затем я разложила одежду на матрасе под новым плюшевым одеялом, формируя грубый силуэт спящей фигуры, насколько это было возможно в темноте.

Завернувшись в другое одеяло, я опустилась на пол в углу между изножьем кровати и дальней стеной камеры.

Спустя целую вечность я услышала металлический стон ржавой двери, откатывающейся в сторону. Пульс участился.

Тихие шаги крались по коридору. Хищник выслеживает добычу. Я сжала руки в кулаки, тело напряглось. Что я буду делать, если они откроют дверь моей камеры?

Если мне удастся проскочить мимо них в коридор, я смогу запереть их в своей камере, пока не придёт помощь.

Другим вариантом было дать отпор. Нападение в ванной не было честной схваткой, но я знала, что в бою один на один с заключённым преимущество будет у меня.

Тихие шаги звучали в коридоре всё ближе и ближе.

Я сжала кулаки по бокам.

Но шаги затихли, не дойдя до моей камеры, и я услышала, как открывается другая дверь. Я не могла точно определить расстояние по звуку. Я встала…

Внезапный шум в соседней камере заставил сердце бешено колотиться.

Камера Августа.

Я услышала глухой удар, хруст, а затем крик – такой несчастный, что он, казалось, процарапал себе путь мне под кожу, въедаясь в костный мозг. Я подавила желание закрыть уши, метнулась к двери и выскочила из камеры как раз в тот момент, когда в коридоре замерцал свет, освещая блок.

Я дико озиралась, заметив, как вибрирует дверь камеры Перри. Её руки сжимали прутья, и она выглядывала в коридор, будто была так же шокирована шумом, как и все мы.

Двери камер вокруг меня с грохотом открывались, и заключённые выходили наружу, привлечённые мучительными стонами из камеры Августа.

Мои ноги гулко ударялись о прохладный цементный пол, и я добралась до камеры Августа одновременно с Ярой. На её голове была сдвинутая на лоб шёлковая розовая маска для сна, а обычно гладкие волосы спутались. Мы переглянулись, прежде чем повернуться к сцене перед нами.

Яра судорожно вздохнула и прошептала: – Нет.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а ноги ослабли от головокружения. Я протянула руку и схватила Яру за плечо, чтобы не упасть на колени, моргая, словно увиденное могло исчезнуть, если я просто проясню зрение.

Внутри камеры лежал скрюченный Август; его лодыжка была вывернута под невозможным углом. Рядом с ним валялся какой-то металлический прут. Его одеяла и матрас лежали кучей на полу, словно его сдёрнули с кровати и он утянул постель за собой.

– Думаю, она сломала мне лодыжку, – прохрипел Август; дыхание давалось ему с трудом. – Больно. Я вообще не могу ею пошевелить. Я не смогу ходить.

Слова продолжали сыпаться из Августа, пока он раскачивался взад-вперёд.

Я сглотнула подступившую к горлу желчь, шагнув вперёд на дрожащих ногах, чтобы осмотреть травму. Я подавила рыдание. Август был прав – возможно, даже слишком оптимистичен в диагнозе. Судя по тому, как была вывернута лодыжка, я представила, что некоторые кости раздроблены.

Я оглянулась и увидела трясущуюся Яру с открытым ртом. Её рука упиралась в стену, не давая ей упасть. Увидев, что её шок зеркально отражает мой, я проглотила поднимающуюся волну паники и ярости, позволив логике взять верх.

В камеру вошла Кит с расширенными от ужаса глазами, опустилась на колени рядом со мной и сжала руку Августа в своей. – Момо! – позвала она; её голос прорезал гул небольшой толпы зевак и их нервную болтовню.

Появился мальчик; за его спиной стоял Джед, по-защитнически обнимая его за плечи. Увидев Августа, Момо взвыл и бросился к нам.

– Гас! – закричал он, протягивая руки.

– Всё в порядке, Момо, – процедила Август сквозь зубы, явно превозмогая боль и страх, чтобы успокоить мальчика. – Всё будет хорошо. Август посмотрел на Кит, передавая послание одними глазами.

– Беги проверь, на дежурстве ли Вейл, Момо. Скажи ему, что нам нужен доктор Роу. Живо, – скомандовала Кит.

Слёзы катились по щекам Момо, когда он сорвался с места, проталкиваясь сквозь толпу заключённых, которые лезли поближе, чтобы рассмотреть Августа.

Я подняла взгляд через коридор туда, где Перри всё ещё сжимала прутья своей камеры, ухмыляясь. Внутри меня закипала ярость.

Я знала, что это была она.

Кит говорила с Августом тихим, успокаивающим тоном, поэтому я переключила внимание на осмотр камеры, сканируя пространство в поисках любой улики, которая без сомнения докажет, что за этим стоит Перри.

– Вон, – прошипела я на других заключённых, сверля их взглядом. И моя репутация, похоже, в кои-то веки помогла: большинство из них отступили на пару шагов.

Я проверила замок на двери камеры, убедившись, что его не взломали силой. Она была отперта, как и моя.

Другого оружия в комнате не было. Только прут.

Я наклонилась, поднимая его. Медный, около дюйма в диаметре. Я не видела ничего подобного в Эндлоке, да и вообще в Дивидиуме, и не знала, где Перри могла его достать.

– Это промышленная водопроводная труба.

Я обернулась и увидела, что Джед разглядывает трубу через моё плечо.

Я моргнула. – Откуда ты знаешь?

– Мы использовали такие на водоочистных сооружениях в Дивидиуме, – сказал он, забирая у меня трубу и вращая её перед глазами. – Один в один.

Я резко развернулась к Яре. – Яра. Какая у Перри работа?

Яра сдвинулась ближе к Кит, опираясь на неё и держа Августа за свободную руку, но её взгляд метнулся ко мне. – Она была в прачечной. Но когда впала в немилость у Ларча, он перевёл её на сантехнику. Она приписана к Хайду.

Меня передёрнуло от мысли о том, каково это – работать с Хайдом. Но сантехника…

Я снова повернулась к Джеду. – Думаешь, у неё мог быть доступ к таким штукам?

Рот Джеда скривился, прежде чем он кивнул. – Да. У нас на станции были полные ящики таких труб. Если бы одна пропала, это было бы трудно заметить.

Я скрежетала зубами, руки сжимались в кулаки; я двинулась к выходу из камеры. Потребовать ответа от Перри. Заставить её заплатить.

Чья-то рука обхватила моё запястье, дёргая назад.

– Нет, – яростно сказал Джед. – Если нападёшь на неё, сделаешь только хуже.

– Она сделала это с ним! – прошипела я. – Одно дело – преследовать меня за то, что я её сдала. Но сделать это? С Августом? Я знала, что Перри имела вес в Эндлоке, но это было дикое обострение, выходящее далеко за рамки того, на что я считала её способной. Она, считай, убила его.

Я не могла произнести последнюю часть вслух. Не когда Август корчился на полу рядом со мной.

– И что будет, если ты сорвёшь на ней злость? – прошептал Джед. – Август ранен. Он какое-то время не сможет помогать нам с планами. А ты считаешь, что пара ударов стоит того, чтобы загреметь в карцер, когда ты нужна нам больше всего?

Джед закончил, запыхавшись, и часть боевого запала покинула меня. Он был прав. Дело не в потакании моим порывам или мести. Дело не во мне и не в том, чего я хочу.

Я опустилась на колени рядом с Августом, проверяя, не изменилось ли состояние его лодыжки.

В камеру ворвался Вейл: грудь вздымалась, панический взгляд сканировал комнату. Глаза зацепились за меня, и всё его тело заметно расслабилось на выдохе. – Ты ранена? – Слова сорвались с его губ, поспешные и лишённые защиты.

Его взгляд скользнул по мне, горя интенсивностью, словно он запечатлевал в памяти каждый дюйм. Его рука потянулась, зависнув в пространстве между нами. Затем он резко отдёрнул её, качая головой, будто забылся – забыл свою роль.

Взгляд Кит метнулся между нами.

– Я в порядке. Это Август.

Вейл с видимым усилием оторвал от меня взгляд. Его лицо побелело при виде изуродованной лодыжки Августа, и он издал сдавленный звук.

Он опустился на колени с другой стороны от меня, достаточно близко, чтобы его рука коснулась моей, и осторожно положил ладонь на плечо Августа. – Доктор Роу уже в пути, Гас, – мягко сказал он. Затем снова повернулся ко мне. – Расскажи, что случилось.

– Камеры, – начала я; в голосе звенело напряжение, хотя мозг зацепился за то, что Вейл назвал Августа по имени, а не по номеру. Опять. – Они все были открыты. Я думаю, это было намеренно.

Я знала, что, когда камеры открывают днём, звучит сирена. Её отсутствие должно было быть спланировано.

Глаза Вейла сузились. – Сегодня ночью за безопасность камер отвечал не я. Хайд. Полагаю, это была ошибка. – Он наклонился ниже, чтобы лучше рассмотреть лодыжку Августа, и голос его дрогнул, когда он снова заговорил. – Кто это сделал?

Хайд отвечал за безопасность камер. После того как Перри перевели к нему на сантехнику. После того как она обвинила Августа в убийстве Сирила.

– Перри, – твёрдо сказала я, не оставляя места для споров. Посмотрим, как она посмеётся, когда её швырнут в карцер. – Я услышала, как открылась дверь камеры, а потом закричал Август. Я выскочила из своей камеры, когда включился свет, и увидела, как её дверь трясётся. Она только что захлопнула её. Как трусиха, которой она и является.

Взгляд Вейла потемнел, губы сжались в жёсткую линию.

Я указала на медную трубу, которую Джед вернул на пол. – Вот чем она это сделала. Штука, которую она смогла достать на своей новой работе в сантехнике, где за ней присматривает Хайд.

Звук распахнувшейся двери шлюза оборвал наш разговор. Вошёл Ларч. Он был в своей обычной накрахмаленной рубашке и тёмных брюках, с цепями из зубов на шее и серьгой в форме зуба-жемчужины, сверкающей в ухе. Я подумала, не спит ли он в этой одежде, чтобы быть готовым в любой момент. Я представила ряд чёрных рубашек, висящих в его шкафу, выглаженных и ждущих своего часа. – Что случилось? – спросил он, лихорадочно бегая глазами, словно Фарил Коутс мог в любой момент выйти из тени и уволить его на месте.

Вейл выпрямился и встал, встречая взгляд Ларча. – Хайд отпер двери камер. Неясно, была ли это случайность, но никто из заключённых не был заперт. Другой заключённый раздобыл эту трубу и раздробил лодыжку 412-му.

Ларч молчал, и я почувствовала, как на моё лицо наползает самодовольная улыбка. Ему наконец придётся наказать Перри. Одно дело – покровительствовать ей, но совсем другое – когда она открыто нарушает правила Эндлока и выходит сухой из воды.

Хотя, если разведка Яры была верна, Перри больше не была в фаворе. Может, он будет рад возможности наказать её.

Тишина затянулась, натянутая как тетива, пока Ларч наконец не пробормотал: – Понятно. И кто-нибудь смог опознать, кто это сделал? Полагаю, было темно, так что вряд ли можно было что-то разглядеть ясно.

Я стиснула зубы. – Когда Август закричал, я выбежала из камеры, и включился свет. Я видела, как тряслась дверь Перри. И вот оружие, – добавила я, указывая на трубу. – Нечто, к чему доступ есть только у заключённого на сантехнических работах.

– Значит, ты не была свидетельницей самого акта нападения? И ты не видела её вне камеры? – спросил Ларч; лёгкая улыбка заиграла в уголках его губ.

Я подумала сказать правду, хотя бы на мгновение. Но улыбка Ларча и самодовольное выражение на лице Перри были для меня чересчур. А то, что Перри сделала с Августом, было непростительно. Я открыла рот…

– Я видел её.

Я резко повернула голову, пытаясь найти того, кто это сказал.

Пожилой мужчина с седеющими волосами кивнул, когда я поймала его взгляд.

Улыбка Ларча угасла, а когда я перевела взгляд через его плечо на Перри, та метала в меня молнии.

Ларч повернулся к мужчине. – Было темно. Откуда ты можешь знать наверняка?

Я открыла рот, готовясь наброситься на Ларча.

– Я тоже её видела.

В этот раз, когда я вытянула шею, чтобы посмотреть вглубь блока, я увидела, что говорила молоденькая девушка. Она произнесла эти слова, хотя её руки, опущенные по швам, дрожали.

А затем целый хор заключённых подхватил её слова; их голоса слились воедино, и от этого звука у меня защемило сердце. Все они были готовы рискнуть навлечь на себя гнев Ларча, чтобы вступиться за одного из своих.

Рот Ларча открылся и снова закрылся. – Понятно.

Прибытие доктора Роу прервало его следующую фразу. Она вошла в камеру Августа с охапкой медикаментов в руках; её серебристые волосы разметались от спешки.

Она зашипела, когда её пальцы оценили ущерб, и лицо её вытянулось. – Если бы мы были в Дивидиуме, тебе бы сделали операцию, но лучшее, что я могу сделать здесь – это вправить кость и попытаться зафиксировать её. Наложу гипс и дам костыли. Мне очень жаль.

Она произнесла это достаточно тихо, чтобы Ларч не услышал и не отчитал её за проявление эмпатии.

Август стиснул зубы. Передвигаться по Эндлоку на костылях будет и без того непросто, а травма не спасёт его от того, чтобы стать целью охотников.

Доктор Роу велела Вейлу взять спинальный щит, прислонённый у двери камеры, а затем мягко обратилась к Августу: – Полагаю, лодыжка – единственная часть тела, которая пострадала, но поскольку ты упал с кровати, осторожность не повредит. Мы отнесём тебя в лазарет для полного осмотра, хорошо?

Вейл погрузил Августа на щит, затем доктор Роу собрала свои принадлежности, выпрямилась и обратилась к Ларчу. – Не могли бы вы позвать ещё одного охранника, чтобы помочь Вейлу донести пациента до лазарета? Мои силы уже не те.

– Нет нужды, – ответил Ларч со злобной ухмылкой, переводя уничтожающий взгляд на меня. – Раз уж 224-я так рвалась помочь сегодня вечером, уверен, она не откажется ассистировать вам.

Я не позволила ему заметить мою заминку, когда встала и ухватилась за край щита напротив Вейла. За время пребывания в Эндлоке я потеряла мышечную массу, и даже когда я была в лучшей форме, нести Августа было бы тяжело. Но Вейл поймал мой взгляд и кивнул; я напустила на лицо маску холодного безразличия и подняла щит, не издав ни звука, мысленно приказывая рукам не подвести.

Мы последовали за доктором Роу из блока по коридору, а затем вниз по лестнице в лазарет; мои мышцы дрожали всю дорогу.

Как только Август оказался в безопасности на смотровом столе, доктор Роу выгнала нас в коридор. – Мне нужно пространство. И тишина, – безапелляционно заявила она, захлопнув дверь прямо у нас перед носом.

Взгляд Вейла метнулся вверх, над дверью, проверяя камеру, а затем он сгрёб меня в охапку прежде, чем я успела сказать хоть слово, прижимая к груди так крепко, что я едва могла дышать.

– Я думал, это ты, – пробормотал он, прижимаясь губами к моей макушке. – Момо плакал так сильно, что едва мог говорить. Он сказал только, что было нападение и в этом замешана Перри. Я думал, она тебя убила.