Текст книги "Клетка для дикой птицы (ЛП)"

Автор книги: Брук Фаст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Мои щёки вспыхнули, а улыбка Яры стала до невозможности шире. Я приподнялась, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. – Я не ожидала, что это случится.

Яра ухмыльнулась моему признанию. – Может быть, но все остальные ожидали.

– Все остальные?

– Мы делали ставки на то, когда это произойдёт, – призналась она, затем рассмеялась. – Ну, кроме Джеда. Он затыкает уши каждый раз, когда мы поднимаем эту тему.

– Ради Бога. – Я простонала, закрывая пунцовое лицо руками. Последнее, что мне было нужно, – чтобы Джед участвовал в сплетнях о моей половой жизни. Я снова посмотрела на Яру. – Почему ты ведёшь себя так, будто это нормально? То, что я делаю… что бы я ни делала с Вейлом.

Она пожала плечами. – Здесь ничто не нормально. Мне приходится платить охране, просто чтобы уединиться для секса с моей девушкой. Мой отец был ужасным, но по крайней мере он был богат. Иначе у нас с Кит никогда не было бы ни минуты наедине.

Я рассмеялась. – С уединением здесь и правда туго.

– И не говори, – протянула она, затем посерьёзнела, пристально глядя на меня. – Значит, он тебе нравится? Вейл?

– Я не знаю, – ответила я честно. Или настолько честно, насколько была готова признаться сама себе. – Мне нравится быть рядом с ним. Но я не люблю сближаться с людьми, особенно с теми, кому не уверена, что могу доверять.

Яра кивнула. – В тебе действительно есть эта энергетика «отвалите, я здесь не для того, чтобы заводить друзей».

Я закатила глаза. – А с Вейлом… – продолжила я; мои слова заглушались звуками захлопывающихся дверей камер и топаньем ботинок по цементу: остальные заключённые шли на завтрак. – Я знаю, что он что-то от меня скрывает.

Что-то мелькнуло в глазах Яры, но исчезло прежде, чем я успела это рассмотреть. Она посмотрела на свои руки, ковыряя кутикулу и избегая моего взгляда. – Он хороший парень. Если он что-то скрывает, он расскажет, когда будет готов.

– Ага. Уверена, ты права.

– Если не расскажет, я всегда могу его отравить, – прошептала Яра, стараясь сохранить невозмутимое лицо.

– Буду иметь в виду. – Мои губы дрогнули в улыбке, а затем я снова стала серьёзной, обдумывая её слова. – Ты так убила своего отца, да? Ядом.

Когда Яра не ответила сразу, я попыталась забрать слова обратно. – Прости, что спросила. Это не моё дело, и тебе не обязательно г…

– Да. Это был яд, – выпалила она, не глядя на меня.

Я выдохнула. Яра говорила, что её отец заслуживал смерти, и я ей верила. Но убить его самой? Это должно было оставить след.

– Почему? – спросила я, нуждаясь в подтверждении. – Потому что он работал в Эндлоке?

Она покачала головой. – Он поднимал руку на мать и на меня всю мою жизнь. Но однажды он ударил мою младшую сестру. После этого… что ж. Я убила его три дня спустя.

Я переваривала её слова. – Мне жаль, что тебе пришлось это сделать, – наконец выдавила я.

Я не могла этого постичь. Жить в страхе перед людьми, которые тебя вырастили. Людьми, которые должны любить тебя безусловно и защищать. Возможно, отчасти поэтому Эндлок не пугал Яру так сильно, как некоторых других заключённых – она выросла в ужасе в собственном доме, постоянно боясь, что ей причинят боль. Охотники, по крайней мере, были честны в своих намерениях.

– Не жалей. – Она пожала плечами. – Я бы хотела пережить это снова. Этот ублюдок заслуживал худшего, и мне следовало убить его задолго до того. Его работы в Эндлоке должно было хватить, чтобы заставить меня это сделать.

– Он был твоим отцом, – прошептала я. – Уверена, ты надеялась, что он изменится.

– Он бы никогда не изменился; этот человек был грёбаным монстром, – прошипела Яра. – Когда Фарил Коутс повысил его до финансового директора, Эндлок существовал всего пять лет, и граждане до смерти боялись арестов – в Дивидиуме был самый низкий уровень преступности за всю историю города.

Я кивнула, вспоминая свой разговор с Вейлом. – Я помню то время. Родители думали, что Эндлок закроют, потому что казалось, что он провалился.

Не хватало заключённых для охоты, а значит, Эндлок не приносил достаточно дохода. Это было время надежды в Нижнем секторе.

Яра сглотнула, глядя на свои руки, стиснутые на коленях. – Так бы и случилось, если бы не мой отец. Он придумал стратегию создания искусственного дефицита продовольствия в Нижнем секторе и представил план Коутсу и Совету. Как только они увидели цифры финансовых прогнозов и то, насколько его стратегия увеличит число арестов и доходы Эндлока, в течение недели в Нижний сектор полетели новости, распространяющие ложь о гибели урожая.

Я застыла. Отец Яры был тем, кто придумал эту стратегию.

– Я не знала, пока не убила его. Мама рассказала мне всё, когда он умер – всё, что она слишком боялась озвучить раньше. Не знаю, почему рассказываю тебе об этом сейчас, но это пожирало меня изнутри. Наверное, мне просто нужно было, чтобы ты знала.

Она ковыряла кутикулу, и как бы непринуждённо она ни старалась держаться, в линии её плеч было напряжение, а между бровей залегла складка. Когда я не ответила сразу, она подняла на меня глаза и, должно быть, прочитала мысли, которые я не смогла скрыть на лице, потому что у неё отвисла челюсть.

– Ты знала.

Я покачала головой. – Я узнала только недавно, но я не знала, что идею подал твой отец.

– Вейл рассказал тебе?

– Да. Кажется, репортёрша раскопала эту историю в прошлом году, и Коутс упёк её за решётку, чтобы всё скрыть. Но… – Я нахмурилась. – Вейл, похоже, не знал, что за нехваткой еды стоял твой отец.

– Это не то, о чём я болтаю на каждом углу, – прошептала Яра. – Но ты из Нижнего сектора. Его выбор напрямую повлиял на тебя, и меня от этого тошнит. Нижний сектор должен знать, Рейвен.

Как отреагирует Нижний сектор? Будет ли правды наконец достаточно, чтобы все объединились и дали отпор?

Впервые я подумала о том, каково это – помочь свергнуть Совет.

Странный трепет пронзил меня.

Я протянула руку, накрывая её ладонь своей. – Спасибо, что рассказала мне. Когда мы доберёмся до Северного поселения, мы поговорим с Коллективом. Найдём способ сделать так, чтобы все узнали правду о том, что натворил Эндлок.

Маленькая, полная надежды улыбка тронула губы Яры.

Несмотря на то, что голова шла кругом от всего, что она мне только что рассказала, в животе разлилось тепло от осознания, что я перевариваю эту информацию не в одиночку.

Яра доверилась мне достаточно, чтобы рассказать то, что знала.

До Эндлока я не знала, каково это – иметь друзей, и, вопреки тому, что говорила мне Эгги, я не считала их слабостью. Они были причиной, по которой у меня вообще появился реальный шанс на побег.

Яра схватила меня за руку, рывком поднимая на ноги, и жестом велела следовать за ней из камеры.

– Начинай думать о том, что возьмёшь с собой, когда мы уйдём, – прошептала она, полностью меняя тему и наклоняясь ко мне так близко, чтобы никто из заключённых по пути в столовую не услышал. – Вейл работает над тем, чтобы поменять Кит местами со мной в мастерской, так что он сможет отправить вас двоих устанавливать диффузор в вентиляционную систему.

Умно. Это не должно вызвать слишком много вопросов, если он отправит нас под предлогом ремонтных работ.

– А как насчёт взлома системы безопасности? – спросила я. – Август говорил, что пытается найти для Кит уединённое место для работы.

Яра поморщилась. – У нас уже есть уединённое место; просто мы не могли рассказать тебе о нём, пока ты не узнала, что Вейл нам помогает. Она использует личную комнату Вейла.

Я резко остановилась, и какой-то заключённый врезался мне в спину. Я виновато извинилась, а он выругался, обходя меня.

Я и забыла, что Вейл упоминал о своей собственной комнате.

Я бросилась догонять Яру. – Это идеально.

Она ухмыльнулась. – Смотри на цель, охотница. Только не на ту, о которой ты думаешь.

Мои щёки вспыхнули, и я пихнула её плечом. – Я не об этом думала.

Она смотрела на меня, пока я не перестала улыбаться. – Ладно, об этом. Но теперь нет. Теперь я на сто процентов сосредоточена на плане, как зрелый взрослый человек, которым я и являюсь.

– Верю, – пропела Яра. – Но, как я уже сказала, теперь, когда вы нашли другую секцию туннеля, дела пойдут быстро – Вейл начнёт собирать припасы и еду. Я оставила ещё кое-какие вещи от мамы в твоём комоде, так что выбери прочную одежду, которая поместится в небольшой рюкзак, и он переправит всё в туннели перед нашим уходом. Но выбирай с умом. В Пустошах днём, может быть, пекло, а ночью температура падает ниже нуля.

Я кивнула, поёжившись, когда мы вошли в столовую. Какой бы ни была моя ситуация, даже в Эндлоке у меня всегда была крыша над головой. А теперь нам предстояло провести несколько недель, ночуя под открытым небом.

После завтрака охрана погнала нас обратно в блок, и я не могла не вспомнить, как ещё пару недель назад была готова уйти без этих людей. Совет причинил им столько же зла, сколько и моей семье. У всех них были люди, которых они любили и ради которых готовы были рискнуть собой – и не только кровные родственники. Они были готовы рискнуть всем друг ради друга, ради своей названой семьи, и я хотела быть частью этого. Я хотела, чтобы у Джеда это было.

Мои мысли разлетелись, когда Ларч с грохотом распахнул дверь шлюза, рыча на нас, чтобы мы двигались быстрее, возвращались в камеры и готовились к отбору на охоту. Он казался более раздражительным, чем обычно, нетерпеливо толкая одних заключённых и огрызаясь на других.

После нашей последней охоты мой рейтинг вырос до девятки. Цифра гордо светилась на цифровом табло над моей камерой. Не так устрашающе, как твёрдая десятка Августа, но выше, чем у многих в блоке – и я надеялась, это значит, что охотники выберут меня, а не Джеда.

У Кит и Яры были восьмёрка и девятка соответственно.

Рейтинг Момо держался на восьмёрке всё то время, что я была в Эндлоке. Только самые жестокие охотники выбирали детей в качестве мишеней.

Стражи ввели группу охотников в блок, и моё сердце ухнуло вниз, когда я узнала знакомое лицо – советница Эдер. На ней был алый брючный костюм с закатанными рукавами, открывающими татуировку на предплечье – три переплетённых чёрных кольца, символизирующих три сектора. Все советники и их семьи носили эту метку. Она шла на каблуках – таких тонких и острых, что они практически были оружием. Туфли добавляли ей и без того немалого роста, и она возвышалась над Ларчем. Образ завершала багровая лента, украшавшая её шею, словно кровь, текущая из перерезанного горла, и золотая цепочка, оттягиваемая вниз единственным отполированным коренным зубом.

Высокомерие исходило от неё волнами; она поворачивала голову из стороны в сторону, вглядываясь сквозь прутья наших камер, и её губы кривились в разочаровании.

Теперь я понимала настроение Ларча. Он не хотел выглядеть плохо перед советницей. Не мог разочаровать её.

Не снова.

– Вот та, о которой я тебе говорил, Калтриона, – сказал Ларч, шокировав меня панибратским обращением к советнице по имени, и привлекая её внимание к моей камере. – Охотница за головами.

Она подошла к моей решётке.

– Симпатичное ожерелье, – сухо заметила я.

– Закрой рот, – прорычал Ларч, хватаясь за дубинку.

– Всё в порядке, Рот, – сказала советница Эдер, положив руку ему на грудь. – Мы просто беседуем.

Она снова повернулась ко мне. – Это зуб моего мужа. – Она с любовью погладила зуб, и я побледнела. Обычно граждане забирали зубы только у тех, кого убили на охоте. Носить зуб мужа, который недавно погиб в пожаре… интересный выбор. – Рейвен Торн, верно?

– Она самая.

Она кивнула. – Только грозный противник мог уйти от нас так, как это сделала ты во время прошлой охоты. Неудивительно для дочери Мелоди и Китона Торн, полагаю.

Не говори о них.

Я проглотила слова; зубы сжались от усилия удержать их внутри.

– Они хорошо меня воспитали, – сказала я вместо этого.

Советница Эдер кивнула, изучая меня. – Это было смело с твоей стороны – взять на себя зарубок за брата в ту ночь, когда арестовали Мелоди и Китона. Не многие граждане твоего возраста поступили бы так же.

Мои глаза расширились, но я не позволила удивлению отразиться на остальном лице. Она знала имена моих родителей и то, что я сделала для Джеда семь лет назад. Я знала, что некоторые охотники ловят кайф от изучения своих мишеней заранее, узнавая о них как можно больше, чтобы сделать охоту более приятной, но я не ожидала такого от советницы.

– Ты почти всё исправила, – продолжила Эдер, качая головой. – Стала охотницей за головами, одной из лучших в городе, к тому же. Это достойная восхищения работа, особенно для кого-то с судимостью. Но неудивительно, что в конце концов ты оказалась здесь. Вот почему мы поддерживаем такое усиленное присутствие охраны в Нижнем секторе. Преступники растят преступников.

Или это потому, что вы намеренно морите их голодом?

Я сжала кулаки по бокам, делая глубокий вдох. Зная теперь об искусственном дефиците еды, я понимала: самые главные преступники – это те, кто управляет механизмами Эндлока. Но я не могла выдать то, что знаю – если она поймёт, что я в курсе, меня убьют на месте.

Информация давала мне больше власти, чем что-либо другое.

И во второй раз за один только день я смогла подумать о чём-то, кроме выживания Джеда.

Я хотела сыграть свою роль в уничтожении Эндлока.

И в этот момент мне показалось, что родители стоят рядом со мной, держа меня за руки с обеих сторон и призывая:

Не дай ей увидеть твой гнев.

Я и не дам. Пока нет.

– Мои родители гордились бы мной, – сказала я вместо этого, чувствуя истинность этих слов глубоко внутри.

Эдер изучала меня мгновение; удивление мелькнуло в её глазах, и уголок губ дёрнулся вверх. Она кивнула. – Подозреваю, ты права. Так же, как я, будучи советницей, горжусь тем, что у меня есть сын, посвятивший жизнь миссии Эндлока. Дети склонны идти по стопам родителей.

Я резко вдохнула. – Ваш сын работает здесь? – Вопрос вырвался прежде, чем я успела его остановить.

У всех советников были дети, но я представляла их всех в духе Роалда – избалованными, тепличными и довольными тем, что никогда не покидают Верхний сектор, если только не ради визита в Эндлок на охоту.

Эдер улыбнулась, довольная тем, что я спросила. – Да. Он очень предан делу. Даже когда умер его отец, он приехал домой всего на несколько дней. Не мог вынести отрыва от работы.

Она продолжала говорить, но её голос стал приглушённым и далёким, пока я зациклилась на пяти словах.

Даже когда умер его отец.

Голова закружилась, и внезапно я снова оказалась в тюрьме Нижнего сектора, передавая Торина капитану Флинту и слыша новости с его планшета.

«…Совет доложил о результатах расследования, согласно которым Эрис Сайбин, известный террорист и лидер повстанческой организации «Коллектив», является виновником пожара, уничтожившего большую часть будущего урожая города и повлекшего за собой гибель нескольких полевых рабочих, а также смерть Сайласа В. Эдера, мужа советницы Калтрионы Эдер».

Сердце билось о грудную клетку как барабан, и я перебирала воспоминания, быстрее и быстрее, пока не приземлилась на охотничьих угодьях. Вижу туннели в первый раз. Слышу, как Вейл признаётся, что поможет нам. Слышу, как Вейл объясняет, что делал в Нижнем секторе в ночь нашей встречи.

Он убил моего отца. Эрис Сайбин.

Этого не может быть. Я пыталась игнорировать кусочки пазла, складывающиеся воедино.

Сайлас В. Эдер.

Сайлас Валориан Эдер.

Вейл был сыном советницы Эдер.

Валориан Эдер.

И я не могла дышать, потому что, конечно же, так оно и было. Это объясняло всё. Как ему удалось добыть компромат на Коутса. Его власть над другими охранниками. То, как он разговаривал с начальником тюрьмы. Его приглашения на заседания совета директоров Эндлока.

А я была дурой.

Советница Эдер всё ещё говорила. – Тем не менее, я здесь, чтобы исполнить свой долг гражданина и советника великого города Дивидиума. Мы не можем позволить преступности разгуляться, чтобы не повторить ошибок наших предков. Преступники должны быть истреблены.

Она смотрела на меня несколько мгновений, многозначительно, прежде чем я собралась с силами, чтобы ответить. – Значит, вы выбираете меня своей мишенью? – спросила я слабым голосом.

– Да.

– Тогда увидимся там. Я настолько оцепенела, что перспектива стать дичью на охоте не могла вызвать даже страха.

Советница Эдер нахмурилась и ушла, не сказав больше ни слова.

Я наблюдала, словно издалека, как выбирают Августа вместе с несколькими другими заключёнными, которых я смутно узнавала, пытаясь вытеснить нежеланную правду о Вейле из головы, чтобы сосредоточиться на выживании.

И внезапно я поняла, что имела в виду Эгги, когда говорила, что друзья сделают меня слабой.

Глава двадцать шестая

Я механически двигалась по подготовительной комнате, позволяя обыскать себя на предмет запрещённых вещей и стараясь не вдыхать запах немытого тела Хайда, а затем слушая перечисление правил в тысячный, кажется, раз.

Август стоял в стороне, где доктор Роу проверяла его гипс.

Я поморщилась. Не думай о нём. Не сейчас.

– Эй.

А вот и он.

– Привет, – сказала я тихо; взгляд метнулся к камере в углу, которая вела запись. Сейчас было не время и не место говорить или раскрывать то, что я узнала. Мне нужно пережить охоту. Потом я смогу всё обдумать. Потом решу, как к этому относиться.

Тёмные круги залегли под налитыми кровью глазами Вейла, а униформа была помята, словно он в ней спал. Грязь пятнала ткань его одежды. Впервые я осознала, как сильно он похож на Калтриону, и эта мысль пронзила сердце кинжалом. Тёплая золотисто-коричневая кожа. Медовые глаза. Блестящие чёрные волосы и эта широкая жемчужно-белая улыбка.

– Ларч отправил бригаду из нас на угодья прошлой ночью, – объяснил он, неверно истолковав моё выражение лица, и слегка отвернулся, уставившись в планшет и делая вид, что сверяется со списком.

– Зачем? – сухо спросила я, опускаясь на колено и притворяясь, что завязываю и без того зашнурованные ботинки. Занимая руки делом, чтобы удержаться и не влепить ему пощёчину или не схватить за воротник, заставляя смотреть мне в глаза, пока он будет признаваться, что лгал мне всё это время.

– Он узнал, что советница Эдер приезжает на охоту сегодня, и приказал вырыть больше ям. Он в последнее время косячит направо и налево и хотел дать ей больше шансов на убийство. Тебе нужно быть осторожной. Некоторые ямы ближе к Кровавому дереву замаскированы – я сам чуть не свалился в одну прошлой ночью. Такое падение может переломать кости. А с советницей Эдер на хвосте…

– Уверена, ей нравится думать, что она опасна, – перебила я импульсивно, внимательно наблюдая за его реакцией. – Но забери у неё пушку, и она поймёт, что она такая же, как и все мы.

Я ожидала, что он поморщится или отведёт взгляд, но он одарил меня мягкой улыбкой. – Это не совсем так, Птичка. Они совсем не такие, как ты. Ты по-настоящему опасна.

Я отвела взгляд; горло сжалось. – Нет.

– Скажи это моему сердцу.

Он ушёл прежде, чем я успела ответить, прежде чем я успела хотя бы начать переваривать его слова и всё остальное, что крутилось в моей голове и сердце.

– В шеренгу! – скомандовал Вейл.

Я вышла из подготовительной комнаты и заняла свою кабинку рядом с другими заключёнными. Клаустрофобные металлические стены больше не вызывали панику. Они были убежищем по сравнению с охотниками, ожидавшими нас на угодьях.

В этот раз, когда прозвучал гудок и стены раздвинулись, выпуская нас в ослепительную яркость утреннего солнца, Август позволил мне помочь ему пересечь поле, но стряхнул мою руку, как только мы вошли в лесополосу.

– Я должен быть способен передвигаться сам, – объяснил он, заметив, как я в замешательстве нахмурила лоб. – Когда мы выберемся отсюда, я должен быть достаточно сильным, чтобы совершить переход до поселения.

Новая мысль ударила меня под дых. Август знал? Он скрывал от меня информацию с момента моего прибытия, скармливая её по кусочкам по мере того, как начинал доверять. Но он же не мог знать, что мы работаем с сыном советницы, правда?

Но он знал Вейла до Эндлока.

Работал с ним, когда Вейл был волонтером в его медицинском центре.

Я тряхнула головой. Не время.

Сосредоточься, Рейвен.

– Август, это смешно, – настаивала я. – Ты всё ещё восстанавливаешься. И мы будем с тобой всю дорогу до поселения. Мы поможем.

Я старалась не показывать, как меня вымотала даже небольшая дистанция через поле, пока я его поддерживала. Я потеряла мышечную массу с момента прибытия в Эндлок – скудные пайки и тяжёлая работа, не говоря уже о стрессе от охоты, взяли своё.

Август наклонился и поднял палку, изучая её. Отбросил в сторону, сочтя неподходящей.

– Я не хочу ни от кого зависеть, – сказал он, выбирая другую. Эта была почти с него ростом, и он обхватил её пальцами, одобрительно кивнув. – Мы не знаем, с чем столкнёмся там.

– Август… – начала я протестовать, но он перебил меня, используя палку как импровизированный костыль, чтобы перенести вес.

– Позволь мне сделать это самому, Торн, ладно? – взмолился он. Ветер усилился, ероша его кудри и наполняя воздух запахом свежей хвои. – Я скажу, если мне понадобится помощь.

Слыша отчаяние в его голосе, я не стала спорить дальше. Посох, возможно, и правда давал больше опоры, чем моё плечо, потому что Август легко держал мой темп. И я не могла его винить. Я бы хотела такой же независимости на его месте, хотя не уверена, что у меня получилось бы делать это с такой лёгкостью, как у него.

Прозвучал следующий гудок, сигнализируя о выпуске охотников.

– Может, пойдём к туннелям? – спросила я, сканируя окрестности в поисках признаков приближающихся охотников.

– Нет. – Август покачал головой; его лоб блестел от пота. – Мы не хотим привлекать к ним внимание. Слишком рискованно, когда мы так близки к побегу.

– Ладно, – согласилась я, кивнув. Он был прав, но я также не хотела, чтобы он загонял себя до ухудшения травмы.

Он стиснул зубы. – Думаю, моя лучшая ставка – отойти от Эндлока как можно дальше и следить за обстановкой. Добраться до Кровавого дерева так быстро, как смогу. Тебе не обязательно оставаться со мной – ты быстрее.

– Будто я тебя брошу, – закатила я глаза.

В прошлом месяце я могла бы так поступить. Но даже с учётом того, что я только что узнала… Я чувствовала, что Вейл предал меня. Что Август предал меня, и всё же я по-прежнему верила, что мы на одной стороне.

Мы ускорили шаг, Август шёл впереди. Я плелась сзади, держа уши и глаза востро на случай опасности.

Просто пережить сегодняшний день.

Я повторяла эти слова про себя. Если мы переживём эту охоту, через пару дней мы будем уже на пути в Северное поселение.

Но я не могла перестать думать о том, что узнала. Человек, в которого я влюблялась, был сыном моего врага. Разве это не делало его моим врагом тоже? Разве он не сказал бы мне правду, если бы это было не так?

Впереди ландшафт открывался поляной, окружённой деревьями. Лучи солнца пробивались сквозь листву, отбрасывая золотистое свечение на множество полевых цветов и высокую траву. Посреди поляны выделялся небольшой островок мха.

Странно неуместный среди травы.

– Стой! – закричала я; сердце подскочило к горлу.

– Поздно.

Нога Августа провалилась сквозь мох, и он рухнул в траншею. Тошнотворный хруст костей и его приглушённый крик боли достигли меня там, где я стояла, пригвождённая к месту.

Я ему не сказала.

Предупреждение Вейла о ямах совершенно вылетело из головы; мысли вихрились вокруг другого, и мне потребовалась лишняя секунда, чтобы опознать мшистое покрытие. Стон вырвал меня из хаоса мыслей, и я бросилась к краю ямы, сердце бешено колотилось.

– Август? – прошептала я; меня охватил настоящий ужас, подобного которому я не испытывала с тех пор, как узнала об аресте Джеда.

Ответом мне был ещё один стон. Я поспешно сорвала остатки мха и заглянула в траншею, цепляясь за край и ожидая, пока глаза привыкнут.

Всё было плохо. Очень, очень плохо.

Травмированная нога Августа была вывернута самым гротескным образом; осколок кости прорвал кожу ниже колена.

– Всё нормально, – сказала я, сглатывая тошноту. – Всё будет хорошо. Я тебя вытащу.

– Рейвен, я не могу встать, – сказал он буднично. Лоб покрылся испариной.

– Всё хорошо – всё в порядке, – повторила я, словно повторение слов могло сделать их правдой.

Разум лихорадочно искал решение, прежде чем на нас наткнётся охотник. Комья земли отломились и посыпались в траншею из-под моих рук, вцепившихся в край, и я отползла назад, чтобы не упасть следом.

– Послушай меня, – прохрипел Август; его дыхание вырывалось рваными толчками. – Ты должна меня здесь оставить.

– О чём ты говоришь? – запротестовала я, сбитая с толку его словами. – Я тебя не оставлю. Я тебя вытащу.

– Рейвен, не тупи. Слушай меня. Тебе нужно вытащить отсюда Момо. Пообещай мне.

– Прекрати, – прошептала я. – Всё будет хорошо.

В этот раз я даже сама не верила своим словам.

Они звучали плоско и хрупко, как ложь, которой и являлись.

Но речь шла об Августе.

– Даже если тебе удастся меня вытащить, силовое поле скоро сожмётся, и охотник настигнет меня в таком состоянии в два счёта. А если я переживу эту охоту, я не смогу добраться до поселения в таком виде, – пробормотал Август; в его голосе звучало поражение, но он не оставлял места для споров.

– Ты заслуживаешь выбраться отсюда живым, – прошептала я. Он был человеком, который держал нас всех вместе. Он был причиной, по которой мы зашли так далеко. – Я не могу позволить тебе умереть.

– Дело не в тебе, – прошипел он. – Не тебе решать, что здесь произойдёт. Я никогда не покину Эндлок, но это не значит, что я должен просто сидеть здесь и ждать, пока охотник меня убьёт. Но мне нужно, чтобы ты послушала.

Я захлопнула рот. Конечно, он был прав. Конечно, он не мог совершить переход через Пустоши, и моё отрицание этого факта ничем не помогало.

– Я слушаю, – прошептала я, яростно моргая, чтобы прогнать слёзы.

– Сперва поклянись мне, что вытащишь Момо отсюда, – настоял Август, пристально глядя мне в глаза. – Он должен выбраться. Должен жить. Защищай его так же, как защищала бы Джеда.

– Клянусь, – пообещала я. – Я не позволю, чтобы с ним что-то случилось.

Август закрыл глаза, кивнув; маленькая, невозможная улыбка тронула его губы. – Хорошо. Тогда мне нужна твоя помощь.

– Всё что угодно.

– Советница Эдер здесь, на охотничьих угодьях. Прямо сейчас. Мне уже не выбраться отсюда живым, никогда не увидеть, как Момо вырастет. Но я могу сделать кое-что для него. Я могу убить Эдер.

У меня отвисла челюсть. – Август…

– Гас, – прошептал он.

Я почувствовала, как нахмурился лоб. – Что?

– Думаю, самое время тебе называть меня Гас. Все мои друзья так делают.

В горле встал ком, и мне пришлось отвести взгляд на мгновение. – Хорошо. Гас, – прошептала я, едва не поперхнувшись словом.

– Хорошо. А теперь иди. Тебе нужно спрятаться, – настаивал Гас. – Она хороша в этом, так что она будет поблизости. Выслеживает нас. Я позову её. Если она меня услышит, она придёт.

– Она застрелит тебя сверху, – прошептала я, качая головой.

– Не застрелит, если ты столкнёшь её в яму, Торн.

Я замерла, представляя это. Гас зовёт её, и Эдер бросается к краю ямы, пока я подкрадываюсь сзади.

Он сможет это сделать. Он достаточно силён, чтобы убить её голыми руками, и это станет посланием. Оно прокатится волной по Эндлоку, Дивидиуму и Нижнему сектору, и они узнают, что Совет не так неуязвим, как они хотят нас заставить верить.

– Я сделаю это с тобой или без тебя, – сказал мне Гас. – Хотя предпочёл бы с тобой.

– Ладно, – кивнула я, хотя новые слёзы подступили к глазам. Я сглотнула ком в горле. – Конечно, я помогу.

Он повернул голову, встречаясь со мной взглядом. Что-то мелькнуло в его глазах, и он вздохнул. – Ты хороший друг.

Сердце сжалось.

– Не такой хороший, как ты, – прошептала я, поднимаясь на ноги. – Как только она будет мертва, я найду способ вытащить тебя оттуда. Слова казались пустыми, хотя я изо всех сил старалась в них поверить.

– Хорошо, Торн, – прошептал Гас, одарив меня грустной улыбкой.

Я прикусила губу, отворачиваясь, пока он не увидел слёз, собирающихся в моих глазах. Я рванула в ближайший лесок, бросившись к стволу древней сосны. Закрыла глаза, чувствуя, как сжимается грудь, и изо всех сил стараясь выровнять дыхание.

Вдох, два, три, четыре.

Выдох, два, три, четыре.

– Иди и возьми меня, Эдер! – Крик Гаса расколол воздух.

Я подавилась рыданием.

Вдох, два, три, четыре.

Выдох, два, три, четыре.

– Я прямо здесь! – снова донёсся голос Гаса. Громче.

Он продолжал кричать, дразнить – зов сирены для любого, кто мог оказаться поблизости. Я молилась, чтобы это была советница Эдер.

Вдох, два, три, четыре.

Выдох, два, три, четыре.

Движение слева.

Я повернулась, отслеживая охотника, выходящего из-за деревьев.

Не просто охотник – советница Эдер. Её чёрные кудри подпрыгивали в такт шагам, пока она шла через поляну с поднятой винтовкой; солнце бликовало на её жемчужных зубах. Она сменила свой гламурный красный брючный костюм и каблуки на чёрную униформу и такие же кожаные ботинки.

Я вышла из укрытия и рванула бегом обратно на поляну.

Я успею вовремя. Я должна. Я задыхалась на бегу, делая огромные, жадные глотки воздуха. Ветки хрустели под моими ногами, но Советница была настолько сосредоточена на своей добыче, что, казалось, не замечала моего присутствия.

Я была в нескольких шагах. Ещё пара мгновений, и я собью её с ног, как того последнего охотника, который пытался навредить одному из моих друзей.

Её палец нажал на спусковой крючок. Я прыгнула.

Выстрел разорвал тишину ровно в тот момент, когда моё тело столкнулось с её. Винтовка выскользнула из её рук, и она полетела вперёд, головой в траншею, приземлившись с глухим, удовлетворительным стуком.

Я попыталась остановиться, чтобы не упасть следом, беспорядочно махая руками, чтобы удержать равновесие, но всё без толку. Я полетела в яму, приземлившись достаточно жёстко, чтобы выбить воздух из лёгких. Я обнаружила, что лежу на спине, на чём-то твёрдом, но податливом, глядя вверх на полоску голубого неба, обрамлённую нависающей листвой.

Я простонала, неуверенно пошевелив руками, а затем кистями. Сосредоточилась на теле, ожидая острой боли от сломанной кости. Кроме ноющей боли в рёбрах – ничего.

Я повернула голову в сторону и увидела спутанную гриву чёрных кудрей, разметавшихся по грязи под моей рукой. Кудрей, растущих на голове, принадлежащей советнице Эдер.

Её тело смягчило моё падение. И она была либо мертва, либо близка к этому.

Я разразилась истерическим смехом. – Это было слишком близко.

Тишина.

– Гас?

Всё ещё нет ответа.

Ужас сжал меня в тиски, и я перекатилась на живот; боль в рёбрах расцвела в пульсирующую муку во всём теле. Я обхватила себя рукой, пытаясь удержать себя в целости, и попыталась встать.