Текст книги "Клетка для дикой птицы (ЛП)"

Автор книги: Брук Фаст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

– Да потому что она охотница за головами, – Морт перекатил зубочистку в зубах. – Пару десятков из них она сюда и засунула. Я бы сам от неё оторвал кусочек, если б она так обошлась со мной.

Глаза Вейла резко метнулись ко мне – в них было что-то вроде растерянности. Я ответила ему твёрдым, холодным взглядом, не моргая и явно предлагая оценивать меня сколько влезет.

– Это правда? – тихо, почти опасно спросил он. Пробежал глазами по планшетке – и по тому, как сузились его глаза, я поняла, в какой момент он нашёл подтверждение. – Удобное прикрытие, чтобы стражи годами не заподозрили, что ты повстанка.

– Подойди поближе, – проворковала я, хлопнув ресницами. – Сама покажу.

И что-то врезалось мне в лицо с такой силой, что голову резко дёрнуло в сторону, а зубы впились во внутреннюю сторону щеки.

Я моргнула, звёздочки закружились перед глазами, и, подняв взгляд, увидела, что удар был от Морта, не от Вейла.

– Смотри, как разговариваешь со старшими по званию, – прошипел Морт, жилы на шее вздулись.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула воздух через нос, чтобы не огрызнуться в ответ.

Вейл сделал полшага вперёд, но остановился, пальцы на руках сжались в кулаки, взгляд стал жёстким и нечитаемым. Ледяным.

– Выдай ей форму, Морт.

В выцветших глазах Морта мелькнул тревожный огонёк.

– Но ты ещё не поставил ей идентификатор.

– Идентификатор? – я нахмурилась. – Что, бейджик с именем?

– Я могу, – Морт двинулся к стойке, и люминесцентный свет блеснул на затылке, отражаясь от голой кожи. – У меня с Хайдом спор, кто дольше продержит его на коже, не прожёгши кость. Пока он отстаёт – последняя, кого он метил, вырубилась и угодила в лазарет.

Морт ухмыльнулся воспоминанию, а я сглотнула, пытаясь понять, какую именно пытку они собираются на мне опробовать, если у неё есть шанс прожечься до кости. Я начинала сомневаться, как вообще кто-то переживает процедуру «заселения» в Эндлок и доживает до охоты.

– Нет, – резко оборвал его Вейл, и на миг в глазах у него сверкнуло что-то почти безумное. Он откашлялся, заметив, как дёрнулся Морт. – Нет. Я сам.

Он неторопливо подошёл ко мне и наклонился, наши лица оказались в каких-то сантиметрах. При первой встрече его глаза казались тёплыми, манящими, но теперь я видела, что это был просто мёд в капкане. Не глядя на меня, он поочерёдно уложил мои дрожащие руки на подлокотники и затянул ремни, разворачивая ладони вверх. Кожа у него была жаркой, почти обжигающей на фоне моего леденящего холода.

Я могла бы плюнуть ему в лицо – он был достаточно близко. Но я не дёргалась. Если я умру, Джед останется один на один с охотниками.

Вейл опустился к моим лодыжкам, повторяя те же движения, пока надежда вырваться из прикрученного к полу стула не исчезла полностью.

– Неважно, как тебя звали до того, как ты сюда попала, – произнёс он, голосом холодным, почти механическим. – Твоё новое имя – 224. Оно останется с тобой до самой смерти. А потом придёт новый заключённый, и твоё имя перейдёт к нему.

– Как трогательно, – отозвалась я. – И что, ты собираешься набить мне это новое имя на коже? Тогда хотя бы дай поучаствовать в выборе шрифта.

Если продолжать болтать, может быть, удастся заглушить страх, гоняющий кровь по венам.

– Нет. Я не буду делать тебе татуировку, – тихо сказал Вейл.

Но заметная пауза перед ответом заставила волосы на затылке встать дыбом.

Он вернулся к стойке и взял устройство, с которым возился до этого.

Оно было длинным и тонким, с сужающимся кончиком; основание – плоское, с выбитым числом 224. На вид – как увеличенный штамп, только с переключателем на боку.

– Это ещё что? – голос у меня дрогнул, когда я дёрнула запястьем, проверяя ремни. Стул не шелохнулся и на миллиметр.

Одним движением большого пальца Вейл щёлкнул по переключателю, и цифры на устройстве сменили цвет с густо-чёрного на слепяще-огненный оранжевый.

– Клеймо, – радостно сообщил Морт, растягиваясь в мерзкой ухмылке.

Вейл повернулся ко мне. И, не помедлив ни секунды, прижал раскалённое устройство к моему предплечью.

И кожа вспыхнула огнём.

Глава седьмая

Я закричала.

Мне, возможно, было бы стыдно за такую беспомощность, если бы не ощущение, что плоть буквально стекает с костей.

Я попыталась вдохнуть и начать отсчитывать дыхание, но вместо чистого воздуха нос забился вонью обгоревшей кожи. Я проглотила поднимающуюся к горлу тошноту.

Когда мне удалось оторвать взгляд от собственного объятого пламенем предплечья и посмотреть на Вейла, я увидела, что он отвернулся, как будто моя слабость вызывала в нём такое отвращение, что он не в силах был смотреть.

В своём бредовом тумане я почти плюнула ему в лицо.

Но тут он оторвал клеймо от моей вспухшей кожи, расстегнул ремни на руках и окунул моё покрытое волдырями предплечье в ведро с водой, настолько холодной, что из горла вырвался невольный стон облегчения.

Там, где кожа встретилась с водой, поднялся пар.

– Чтобы не прожгло слишком глубоко, – пробормотал Вейл достаточно тихо, чтобы Морт не услышал.

– Пошёл ты, – выдавила я. Голос прозвучал позорно слабым. Таким тихим, что я сама едва его слышала.

Разозлить охранника – глупость, особенно после того, что уже показал Морт, но я не была готова к той боли, которая шла в комплекте с заселением в Эндлок, и выдержка дала трещину.

Взгляд Вейла на мгновение метнулся к моему лицу, потом снова ушёл в сторону, но руку он не поднял. Не ударил за дерзость. Любопытно.

Меня накрыла внезапная, тошнотворная мысль.

Джед.

Они тоже раскалённым железом прошлись по моему младшему брату. Я представила его в этом кресле, привязанного, сжатого в комок от страха и боли.

Каждый инстинкт орал, чтобы я вскочила и бросилась из комнаты его искать, но свободными были только руки, а у Вейла, который теперь замер в паре шагов, по-прежнему висел на бедре пистолет. Даже если бы я каким-то чудом проскочила мимо него, дверь загораживал Морт. А дальше – ещё больше стражей.

Если я сдохну, Джеду легче не станет.

Так что я осталась сидеть, позволив обожжённой руке вымачиваться в ледяной воде, пока минуты тянулись вечностью, – а потом позволила Вейлу осторожно перевязать свежевыжженный на коже номер: 224.

Моя новая личность.

Вейл освободил мои ноги, и Морт швырнул в меня стандартный серый комбинезон и пару носков. Я прикрылась лоскутом, называвшимся медицинским халатом, от цепкого взгляда Морта и торопливо натянула одежду. На спине комбинезона жирно чернели цифры 224, а спереди, под правым плечом, красовался ярко-красный флаг Дивидиума.

К моим ногам шлёпнулась пара грубых рабочих ботинок, и я молча зашнуровала их.

Я уставилась на раненую руку. Не понимала, зачем им вообще клеймить нас, если комбинезон всё равно скрывает отметку.

– Начальник Ларч хочет, чтобы вы не забывали, кому принадлежите, – сказал Морт, будто прочитав мои мысли.

Я резко подняла голову и встретила его взгляд, сжав зубы, чтобы не выплеснуть наружу всё, что вертелось на языке.

– Отведи её в столовую, Морт, – распорядился Вейл.

Пора было встретиться с остальными заключёнными. Пора было найти Джеда. Одна эта мысль прорезала часть ярости и страха, застилавших голову.

Лапа Морта сжала мой локоть, дёрнув на ноги, и он поволок меня из комнаты по коридору.

– Слушай внимательно, – проворчал Морт. Его затянувшийся взгляд, скользнувший по мне, разбудил в животе вязкий ком неприятного предчувствия. – Никаких ответных слов. Никаких драк. Никаких касаний других заключённых. Тебе разрешено выходить из камеры только на работу, приёмы пищи, душ и охоту.

– Есть, сэр, – прошипела я сквозь зубы. – И что будет, если я – кто-нибудь – нарушит правило?

Морт ухмыльнулся.

– Помнишь дружеский подзатыльник, что я тебе отвесил?

Я сжала кулаки, но вместо того, чтобы выбить улыбку у него с лица, заставила себя кивнуть.

– Это было предупреждение, – сказал Морт и с нежностью похлопал по дубинке на поясе. – Нарушишь – буду развлекаться уже вот этим. Или чем похуже.

Как весело.

– Есть ещё какие-нибудь правила, о которых мне нужно знать?

Морт растянул рот шире, демонстрируя все зубы, пока взгляд с мучительной медлительностью скользил по моему телу. Он облизнул губы.

– Всегда подчиняйся охране.

Я сглотнула и отвернулась, прежде чем он успел прочитать страх и отвращение в моих глазах. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы вырезать в памяти каждую деталь вокруг.

Напротив кабинета, из которого нас вывели, было какое-то другое помещение – офис. Перед следующей дверью, к которой Морт приложил пропуск, стояли двое стражей, ладони лежали на рукоятках дубинок. Замок щёлкнул, и дверь открылась в новый отсек тюрьмы.

В следующем коридоре мы прошли мимо лестницы и двух дверей с буквами A и B по разные стороны. На дверях были узкие вертикальные окна, и, когда мы поравнялись, я успела заглянуть внутрь. За дверями тянулись длинные коридоры с рядами камер – блоки. Времени у меня было мало, но я прикинула, что в каждом блоке минимум по полсотни камер.

Помимо стражей, стены снаружи блоков были усеяны десятками камер, выцеливающих каждый наш шаг. Даже если кому-то удастся вылезти из блока, далеко он не уйдёт.

Мы свернули налево и прошли мимо других дверей – с большими окнами. Я вытягивала шею, выхватывая из-за стекла всё, что могла. За одними дверями виднелись подсобки, за другими – офисы, где за столами сидели сотрудники тюрьмы. Сквозь одно из окон я увидела заключённых в униформе разных цветов – серой, коричневой и зелёной. Одни загружали простыни и одежду в стиральные машины, другие складывали свежевыстиранное бельё.

Судя по тому, что говорил Вейл, цвета формы соответствовали уровням Эндлока. Серые, как я, наверняка были с Нижнего.

В конце коридора Морт провёл своим пропуском по считывателю, замок щёлкнул, и мы вошли в помещение, похожее на столовую.

Комната напоминала гигантскую бетонную пещеру: низкий потолок давил сверху, грозя добить остатки самообладания. Искусственный свет заливал всё почти голубоватым оттенком, бросая тени. Гул голосов десятков заключённых отражался от стен, пластмассовые приборы звякали о миски и подносы.

Шум отступил на второй план, когда я начала прочёсывать комнату, выискивая светлую голову и нескладную фигуру Джеда.

Прямоугольные столы с лавками по обеим сторонам тесно заполняли пространство. За ними сидели заключённые в серой, коричневой и зелёной форме.

У передней стены, под потолком, висел огромный экран. На нём были три колонки чисел – у каждого стоял символ. У чисел в третьей колонке горел жёлтый кружок, у чисел в первых двух был либо красный крестик, либо зелёная галочка.

Что за хрень?

Под экраном заключённые сновали в и из кухни, таская подносы с парящими блюдами. Они накладывали еду в тарелки тем, кто стоял в очереди.

По краям комнаты дежурили стражи, ладони лежали на дубинках у них на поясе, а в каждом углу под потолком я отметила по камере.

Но Джеда нигде не было.

Это ничего не значит. Тюрьма огромная. Он может быть где угодно.

Слова крутились в голове по кругу, как будто если я упрямо продолжу за них цепляться, то не дам себе запаниковать.

Я перевела взгляд на стражей по периметру зала.

Я не понимала, как Эгги вообще представляла себе побег из тюрьмы под таким количеством глаз. Казалось, в Эндлоке не происходило ничего, что не попадало бы на запись.

Морт коснулся моего плеча, наклонился и прошептал в ухо:

– Если тебе здесь что-нибудь понадобится – обращайся. Уверен, мы найдём, чем расплатиться. – Он подмигнул.

Я дёрнула плечом, вырываясь из его хватки, сердце глухо билось о рёбра; я вцепилась пальцами в ткань комбинезона, лишь бы не влепить ему по лицу.

– Четыреста двенадцатый! – рявкнул Морт, и к нам подошёл высокий заключённый с тёмной медно-коричневой кожей и россыпью кудрей вокруг головы. Я отметила зелёный комбинезон и возраст – чуть за тридцать. На меня он даже не посмотрел, его тёмные глаза настороженно держались на Морте.

– Свежее мясо, – Морт толкнул меня к заключённому, и я едва успела удержаться, чтобы не врезаться в него. – Камера двести двадцать четыре. Заберёшь её после ужина.

Заключённый кивнул, развернулся и растворился в толпе, даже не проверив, иду ли я за ним.

Я помедлила долю секунды, но всё-таки бросилась следом – компания другого заключённого меня устраивала куда больше.

– Я Рейвен, – окликнула я, почти переходя на бег, чтобы его догнать.

– Август, – ответил он, не оборачиваясь.

Я запомнила имя и одновременно ещё раз окинула взглядом зал – на случай, если в первый раз всё-таки пропустила Джеда.

Но нет.

– Август? – начала я и запнулась.

Было ясно, что Джеда в столовой нет, но вот связь, о которой говорила Эгги, могла быть здесь.

Да, разговоры о Коллективе при чужих – не лучшая идея, но, если я не нахожу Джеда сразу, следующий ход – отыскать Кита. Каждая секунда тянула его ближе к смерти, а общий гул голосов в зале должен был заглушить мои слова для камер.

Я понизила голос:

– Ты знаешь заключённую по имени Кит Кейси?

Август резко остановился, и я влетела ему в спину.

Он развернулся на пятках и положил ладони мне на плечи, удерживая.

– Что?

– Не трогать друг друга! – рявкнул откуда-то из зала страж. Август тут же опустил руки, но не отступил. Его тёмные глаза не отрывались от моих.

– Я ищу одну женщину. Кит Кейси, – теперь я почти шептала, и Август слегка наклонил голову ближе, чтобы расслышать.

– Нет, я… – он окинул взглядом зал, но никому вокруг, кажется, не было до нас дела. – Я прекрасно слышал, что ты сказала. Зачем тебе Кит? – последние слова прозвучали грубо, почти угрожающе, а взгляд сузился, изучая меня до мелочей.

Значит, он её знает.

И явно её бережёт.

Я взвесила каждое слово:

– У нас есть общий друг. И общее желание остаться в живых.

Глаза Августа расширились, и он какое-то время просто смотрел на меня.

– Да, я её знаю.

Я с трудом удержала рот от того, чтобы не распахнуться.

Мы могли поговорить уже сейчас. Сегодня. Я была в Эндлоке всего несколько часов, и уже собиралась встретиться с Кит и узнать, как близко она подобралась к побегу.

– Где она?

Август кивнул на экран у передней стены:

– Здесь её нет. Сегодня её выбрали для охоты, так что ужинать будет позже, с теми, кто выжил.

До меня дошло:

– Экран отслеживает тех, на кого ведут охоту?

Числа на табло были трёхзначные, как тот, что у меня теперь выжжен на руке.

Август кивнул:

– В день три охоты, и в каждой выбирают до десяти мишеней. Первые две уже закончились, поэтому…

– Поэтому крестики – это те, кто погиб, а галочки – те, кто выжил? – договорила я, чувствуя, как поднимается тошнота, пока я считала кресты. Семь. И это ещё третья охота не внесена.

– А жёлтые круги означают, что результаты третьей ещё не выдали, – пояснил Август.

У меня всё внутри опустилось. Мой единственный билет из Эндлока прямо сейчас загоняли по лесу вооружённые до зубов граждане.

– Но если Кит не…

Август перебил меня:

– Она справится. – В его голосе звучала уверенность. Даже не так – абсолютная убеждённость.

Я сузила глаза.

– Да и не место здесь болтать, – опередил он мой следующий вопрос. – Возьми поднос, займи очередь, успей ухватить еды. Если не успеешь, уберут, а здесь нельзя себе позволить терять вес. Завтра я познакомлю тебя с Кит.

Я колебалась всего миг, потом кивнула Августу, спрятав дрожь в кривой улыбке, и поспешила к раздаче, ловко уходя от взглядов любопытных заключённых. На некоторых были явные отметины от стражей – разбитые губы, фингалы; у других всё читалось в мелочах – как они сжимались, стоило им ощутить, что я прохожу мимо. Кто-то, наоборот, встречал мой взгляд в упор, обозначая, кто здесь хозяин. Все приценивались к новичкам.

Я узнала нескольких человек с транспорта и даже успела заметить Торина. На нём был коричневый комбинезон – значит, он относился к тем исключениям, о которых говорил Вейл: новым заключённым, начинающим с более высокого уровня за счёт того, что они из Верхнего сектора.

Я схватила поднос из почти опустевшей стопки и поставила на него миску.

Лотки с едой были почти пусты, но на первом столе ещё оставались обгоревшие овощи и… это было мясо? Я потянулась ближе, но дорогу мне перегородила заключённая в сетчатой шапочке и фартуке.

– Зелёным, – сказала она. – Серым вон туда.

Она указала на последний стол в ряд, и я направилась к нему, вспомнив, что говорил Вейл о разнице в питании для разных уровней.

У стола другой заключённый плеснул в мою миску ковш бурой водянистой жижи, а мне удалось ухватить с почти пустого блюда ещё и побитое яблоко.

Бывало и хуже.

Работавшие на раздаче носили коричневые комбинезоны, как и Торин, – я решила, что это значит Средний уровень. Интересно, всем ли заключённым здесь дают работу. Дежурство на кухне, возможно, было не худшим вариантом, особенно если это давало доступ к лишним пайкам, но место, судя по отсутствию Серых, было лакомым.

За столом Август вяло представил меня нескольким заключённым на лавках по соседству – пёстрая смесь серых, коричневых и зелёных комбинезонов. Ни Джеда, ни Кита среди них не было.

– Постой. Это ты.

Голос, через два сиденья от меня.

Я повернулась и увидела женщину в зелёной униформе, которая, стиснув зубы, уставилась мне прямо в лицо, и сама сжала челюсти.

Ну конечно, блин.

Это была Перри.

Высокая, жилистая, с глазами цвета стальных небоскрёбов Дивидиума.

Обычно я не испытывала особой радости от охоты за головами, но день, когда я сдала Перри, был исключением – мне казалось, что это значит «больше никакой фальшивой контрацепции на улицах Нижнего сектора». Больше никаких флакончиков с подкрашенной водой, которые, по её словам, должны были защищать детей от дефицита питательных веществ.

К сожалению, только после её ареста я поняла, что она была лишь частью операции, отравившей весь город.

– Прошу прощения? – сказала я, помешивая кашу и изображая на лице искреннее непонимание, пока мозг судорожно искал способ разрядить ситуацию.

– Это из-за тебя я здесь, – прошипела Перри, вставая и надвигаясь на меня. – Она охотница за головами, Август. Она не из наших.

Я оглянулась, надеясь, что никто не расслышал, но несколько заключённых уже смотрели на меня, злобно, не хуже Перри. Прекрасно.

Я крепче сжала пластиковую ложку. Если переломить пополам, получится достаточно острый край, чтобы вскрыть кожу или хотя бы выцарапать глаз.

Но никто не двинулся.

Август бросил на меня ледяной взгляд. К моему удивлению, он задержал его на миг, а потом произнёс:

– Теперь – из наших.

Я нахмурилась. У него не было ни единой причины обращать на себя внимание, тем более – вставать на мою сторону.

Я ослабила хватку на ложке.

– Ты куда больше других заслужила оказаться здесь, – сказала я Перри, окрепнув за счёт поддержки Августа. – У тебя, скорее всего, крови на руках больше, чем у меня.

Её шея покрылась пятнами, румянец поднялся к щекам.

– Только не твоей. Пока, – выплюнула она, и угроза прозвучала достаточно ясно.

Прозвенел звонок, разрубив вязкое напряжение, и все заключённые поднялись.

Я торопливо сглотнула ещё несколько ложек – теперь уже ясно читавшейся как овсянка жижи – и сунула яблоко в карман комбинезона, прежде чем убрать поднос и поспешить за Августом из столовой, не спуская глаз с Перри на случай, если она решит напасть со спины.

Мне нужно было найти Джеда.

– Ты заметил ещё каких-нибудь новеньких вчера вечером? – не выдержав, спросила я Августа. – Я ищу брата. Высокий, худой, светлые волосы.

– Это твой брат? – кивнул Август. – Знаю, кто он. Кит рассказала, что он сделал.

Я втянула воздух, не до конца веря:

– Она с ним знакома?

Август снова кивнул:

– Она в Эндлоке уже несколько месяцев. Обычно тянется к новичкам – особенно к тем, про кого шепчутся, что они заехали сюда после того, как заехали кулаком по лицу сыну советника Баскана. С таким ходом у него появятся «друзья».

Я выдохнула, одновременно запоминая новую деталь о Ките. Она здесь уже давно. В Коллективе ясно дали понять, что им нужны мои боевые навыки, чтобы провести её через Пустоши, – я решила, что Кит сама за себя постоять не может. Но у неё явно есть рабочая стратегия выживания на охотничьих угодьях – раз Август настолько спокоен за неё.

Я мотнула головой, возвращаясь к главному: к тому, что только что узнала, – мой тихий, правильный Джед вмазал сынку советника. Уголок рта дёрнулся.

– Это он. Джед.

– Не скажу, что у тебя вообще не будет врагов, особенно с твоим прошлым, – сказал Август. – Но этот парень? Он здесь справится. Слухи расходятся быстро, и за ним будут приглядывать, насколько это возможно вне охот.

– Поживём – увидим, – ответила я. Но мысль о том, что о Джеде позаботится кто-то, кроме меня, звучала абсурдно. У всех здесь своих забот по горло.

Мы свернули в новый коридор. По правой стороне тянулись блоки камер, всего шесть. Мы остановились в самом конце, у последнего блока. На серой стене рядом со считывателем была выведена кроваво-красная буква H.

К нам подошёл страж, провёл карточкой по считывателю и махнул рукой, пропуская вперёд несколько заключённых. Добравшись до нас с Августом, он прищурился:

– Тебя я не помню. Заблудился?

Я напряглась, ожидая, что он потянется за дубинкой. Но Август шагнул вперёд, перехватывая его внимание.

– У двести двадцать четвёртой первый день, – спокойно сказал он. – У меня приказ проводить её до камеры.

В глазах стража мелькнуло узнавание, как только он увидел Августа, и он только хмыкнул, махнув нам идти. Я шумно втянула воздух.

– Не так уж часто услышишь, чтобы кто-то выступал против Совета, – продолжил Август, когда мы отошли на расстояние, с которого нас уже не могли услышать. В голосе проскальзывало восхищение. – Особенно от людей из Нижнего сектора, когда мы знаем, как легко тут загреметь за решётку. Я не слышал ни о ком настолько смелом.

Горло сдавило гордостью, хотя часть меня по-прежнему желала, чтобы Джед выбрал не смелость, а безопасность. Вместо этого я шла по блокам камер под топот десятков заключённых и лихорадочно искала его лицо.

Первые камеры в блоке были абсолютно голые, без единой отметины снаружи, а заключённые внутри были в одинаковых серых комбинезонах.

Над каждой камерой, которую я видела, горел цифровой дисплей с числом от одного до трёх. Это были ранги – цена охоты на заключённого.

– У Нижнего уровня ранги только до трёх, – пояснил Август, заметив, что я всматриваюсь в цифры. – Средний – четыре – семь. Верхний – восемь – десять.

Примерно на третьей части коридора Август остановился и кивнул на пустую камеру. Над дверью горела тройка.

– Похоже, осмотр у доктора Роу ты прошла на отлично, раз сразу попала в тройку, – сказал он.

Я пожала плечами, глядя внутрь.

У стены жался узкий топчан, накрытый обтрепавшимся одеялом и тоненькой подушкой с подозрительными пятнами. Напротив – стальной сортир, местная версия приватности. Камера тянулась ещё на пару шагов дальше топчана, но была настолько узкой, что я не смогла бы лечь поперёк. Единственным «украшением» стен была камера наблюдения.

Чудесно.

Я повернулась к Августу, кивнув на его зелёный комбинезон:

– Значит, дослужился до Верхнего уровня. Давно ты здесь?

– Два года, – ответил он ровно. – Но поднять ранг столько не занимает. Если хорошо показываешь себя на первых одной-двух охотах, тебя переводят в Средний. Большинство столько не живёт, так что Нижний уровень – по сути, вращающаяся дверь для новичков. С твоей историей, думаю, ты быстро поднимешься.

У меня отвисла челюсть:

– Ты здесь уже два года?

– Я держу рекорд, – виновато улыбнулся он. – Увидимся на завтрак. Блоки питаются сменами.

И, оставив меня одну в камере, пошёл дальше.

Два года – впечатляюще, но я понимала, что это делает из Августа огромную мишень. Богатенькие очень гордились своими навыками охоты, и заключённый, который умудрился увиливать от пуль целый год, стал бы для них лакомым трофеем.

Я высунулась в коридор, глядя на спину Августа, пока он уходил глубже в блок.

– Какой у тебя ранг? – крикнула я ему. Уровень явно высокий, раз он в Верхнем. Но всё равно…

– Десятый, – бросил он, даже не оглядываясь. Он вошёл в самую дальнюю камеру, и, учитывая, что говорил Вейл о заключённых Верхнего уровня, я могла только представить, насколько она просторнее и удобнее моей.

Стражи пошли по ряду, проверяя, что все заперты, и меня выдернул из мыслей низкий свист. К моей камере подкатился высокий, жилистый страж с кустистыми усами, бородой и вечной сутулостью. Из уха у него свисал зуб, сточенный до острия, а рукава были закатаны так, что я видела на оливковой коже предплечий вытатуированные чёрточки, как зарубки.

– Что у нас тут? – протянул страж, скользя по мне взглядом сверху вниз. – Раньше тебя не видел.

– Не заигрывай с заключёнными, Хайд, – раздался знакомый голос, и рядом с ним встал Вейл, прищурившись.

Хайд. Тот самый, который с особым удовольствием прожигал людям кожу клеймом. Прекрасно.

Хайд облизнул губы, не сводя с меня глаз. Я заставила себя не дёрнуться от подступившей дрожи.

– Поосторожнее, – протянул маслянистый голос, и в поле зрения вполз Морт, всё с той же зубочисткой во рту. – Это охотница за головами. Я бы поберёг свои причиндалы, будь я на твоём месте.

Будто я до вас вообще дотронусь.

Фраза рвалась наружу, но я стиснула губы и просто уставилась на них. Я не привыкла держать язык за зубами, но, если хотела выжить, – придётся учиться. Быстро.

Морт осклабился, наклонившись так близко, что я разглядела остатки еды, застрявшие в его зубах. Он сложил большой и указательный пальцы, будто держал молнию, и провёл ими по губам, как бы застёгивая.

– Быстро учишься. Куда милее, когда молчишь.

У меня дёрнулась верхняя губа, а ногти впились в ладони – эта боль хоть немного удерживала в реальности, пока я мысленно перебирала способы вырубить стража. Удар в горло справился бы, но куда приятнее было бы бить коленом ему в яйца. Снова и снова.

От картинки у меня непроизвольно дрогнули уголки губ, и глаза Морта сузились. Он потянулся к ручке двери камеры:

– Что тебя так развесе…

– Хватит, – голос Вейла прозвучал опасно низко. – Морт, тебе – блоки A и B. Хайд, забираешься в C и D, я проверю, как вы отработали. Без халтуры.

– Что тебя так перекосило? – фыркнул Хайд, приподняв седую бровь.

Вейл сжал переносицу пальцами и выдохнул, явно сдерживаясь, чтобы не врезать обоим идиотам.

– Я хочу, чтобы всё было готово, если Ларч вздумает устроить внезапную проверку, – сказал он. – Похож ли он на человека, который мирится с чем-то меньшим, чем идеал?

Морт и Хайд, не споря, потащились к барьерной двери.

– Как трогательно, – пропела я, кивая в сторону, куда исчез Морт. – Но я более чем способна позаботиться о себе сама.

С чего он вообще взял, что мне нужна его помощь? Выбор профессии у него явно не из тех, что предполагают желание сохранять людям жизнь.

– Не принимай на свой счёт, двести двадцать четвёртая, – Вейл наклонился ближе. – Я не в деле помощи мятежникам по доброте душевной. Моя работа – следить, чтобы все соблюдали правила. И заключённые, и стражи. Хотя с твоей карьерой охотницы мне будет сложнее всего придерживаться одного конкретного правила. Того, где сказано, что заключённые не должны лезть в драки.

Свежий ожог на руке болезненно пульсировал от его близости.

Я проигнорировала угрозу в тоне и вытянула губы в ухмылку:

– Прямо образец законопослушного гражданина. Даже любопытно, чем ты обязан Эрис. Чем-то таким, что приходилось шляться по Нижнему сектору после комендантского часа, а, Вейл?

Лицо Вейла дёрнулось, но в остальном он никак себя не выдал.

– Поосторожнее, Птичка, – тихо бросил он. – Врагов у тебя и так достаточно.

И его силуэт растворился в тенях коридора.

Глава восьмая

Я несколько часов лежала без сна на крошечной койке, чувствуя, как шершавый матрас врезается в кожу, а металлические пружины впиваются в спину, и смотрела на мигающий красный огонёк в углу камеры.

Под хор храпа из соседних камер я по кусочкам складывала в голове карту всех частей Эндлока, что успела увидеть: комнаты приёма, лабиринт запертых коридоров, столовую и наш блок. Бетонные стены тюрьмы должны были быть не меньше фута толщиной.

Мне нужно было найти Кита и понять, насколько далеко она продвинулась в планах, но судя по системе безопасности Эндлока, самый реальный путь к побегу лежал через охотничьи угодья, где не было камер и стражей в разы меньше.

Когда Эндлок только открыли, ходили разговоры о том, чтобы транслировать охоту по телевизору, но Фарил Коутс быстро эту идею зарубил. Сказал, это ради приватности клиентов, и что, если дать публике доступ к просмотру охот, это обесценит опыт. Он не хотел, чтобы кто бы то ни было видел хоть кусок Эндлока, не заплатив за это кредитами.

К счастью, его жадность играла мне на руку.

Мне нужно было стать мишенью в охоте, чтобы получить время осмотреть охотничьи угодья без присмотра и понять, с чем мне предстоит иметь дело. А ещё мне нужно было успеть уберечь Джеда – что было особенно весело, учитывая, что я даже не знала, в каком он блоке.

В конце концов усталость всё-таки стянула меня в рваный, беспокойный сон.

Утро настигло слишком быстро, и я поднялась под звон колокола, потирая глаза, будто их набили песком.

Двери камер с шипением разъехались, и я пошла следом за стадом заключённых к столовой.

Внутри на столах для Среднего и Верхнего уровней стояли дымящиеся подносы, а на столе для Серых горой лежали пайки в бумажной обёртке.

Я ела похожие в лютые зимы, когда цены на зерно и заготовленные овощи взлетали выше того, что я могла себе позволить на свой жалкий доход. Эти батончики были сухими, безвкусными, по консистенции – как картон, но нас с Джедом они иногда спасали.

Я окинула взглядом столовую. Джеда всё ещё не было, зато я тут же поймала взгляд Перри – она сверлила меня через весь зал. Я мило ей помахала и во всю ширь улыбнулась. Та скривилась и сжала пластиковую ложку так сильно, что та переломилась пополам.

С трудом подавив смешок, я схватила один батончик и двинулась к пустому столу. При проходе другой заключённый резко задел меня плечом.

– Прости, – сказал он, но ухмыльнулся, а вокруг тут же прокатился глухой смешок.

Я прикусила губу, прикидывая, не бросить ли пайок и не двинуть ли ему в челюсть.

– Внимание, заключённые! – голос от входа перекрыл шум, и я остановилась. – Новички будут разбиты на группы для ориентации. Когда я назову ваш номер, шаг вперёд.

Вейл. Я презрительно скривилась.

Я не ожидала никакой официальной «инициации», но охотница внутри понимала: любой тур по объекту – шанс лучше изучить планировку Эндлока. Любая мелочь могла помочь найти выход.

Вейл зачитывал вереницу номеров, пока я запихивала батончик в рот, помня слова Августа о том, как важно здесь есть достаточно, чтобы не ослабеть.