Текст книги "Мастер и марионетка (ЛП)"

Автор книги: Бренди Элис Секер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Бренди Элис Секер
Мастер и марионетка

Информация

КНИГА: Мастер и марионетка

АВТОР: Бренди Элис Секер

СЕРИЯ: «Пешка и марионетка» #2

СЕРИЯ: «ПЕШКА И МАРИОНЕТКА»

КНИГА ВТОРАЯ

Пешка и марионетка #1

Мастер и марионетка #2

Отравленная пешка и марионетка #3

The Doll and The Domination #4

The Fortress and The Figurine #5

The Clock and The Carnival #6

Предупреждение о содержании:

Обратите внимание: Эта книга содержит откровенные сцены и мрачные элементы, которые могут показаться оскорбительными для некоторых читателей. Перед прочтением ознакомьтесь со списком триггеров. Она не предназначена для лиц младше 18 лет. Пожалуйста, храните файлы в надёжном месте, недоступном для несовершеннолетних.

Действие происходит в мрачном обществе, которое задумано как проблемное. Пожалуйста, учтите, что этот мир является вымышленным и никак не отражает личные взгляды автора. На протяжении серии мы увидим, как это общество будет развиваться и исправлять свой моральный компас.

Эта книга содержит: сцены насилия, депрессию, упоминания о суициде, пытки, расстройства пищевого поведения, галлюцинации, мизогинию, упоминания о педофилии, романтизацию психических заболеваний, кровавые сцены, упоминания о жестоком обращении с детьми, обезглавливание, угнетение женщин, ситуации с заложниками, Стокгольмский синдром, унижение, голод, промывание мозгов, бодишейминг, сексуально откровенные сцены, религиозные травмы, элементы ужасов.

Не продолжайте чтение, если не уверены в том, что хотите ознакомиться с подобным содержанием.

Предисловие автора

Я настоятельно рекомендую всем прочитать это, прежде чем приступать к книге.

Да, это художественное произведение. Однако психические расстройства, которыми наделены некоторые персонажи, основаны на реально существующих заболеваниях. Особо я хотел бы отметить Диссоциативное расстройство идентичности (ДРИ). Кто-то знает его как «раздвоение личности» или «множественную личность». Это неверная терминология. Позвольте этому художественному произведению открыть глаза тем, кто смотрит на ДРИ со страхом или без должного уважения.

В этом романе персонаж с ДРИ представлен как морально неоднозначная и опасная личность. Это НЕ точное отображение ДРИ. Это символическое изображение того, как ДРИ выглядит в глазах современного общества – пугающим, непонятым и загадочным феноменом сознания, на который все взирают с любопытством. Пожалуйста, знайте, что вся дальнейшая серия книг будет посвящена пути, на котором это вымышленное общество и персонажи научатся понимать и правдиво изображать расстройство. Но позвольте мне прояснить ситуацию в нашем реальном мире.

Эти люди – НЕ монстры. Они НЕ злодеи. Они добрые, умные, замечательные человеческие существа, которые стали жертвами ужасной несправедливости и насилия.

Пусть это послание побудит вас задавать правильные вопросы и стремиться к лучшему пониманию. Для получения дополнительной информации о ДРИ посетите: http://traumadissociation.com/index

P.S. Если вы не согласны с изображением различных форм травмы в этой серии, пожалуйста, будьте внимательны к тем, кто справляется с ней иначе и почувствовал, что их опыт как жертвы передан точно. У каждого свой уникальный путь столкновения с болью и свое исцеление. Если какие-то описания, ситуации или объяснения не для вас – возможно, они помогут или придадут сил кому-то другому.

Для тех, кто хочет пропустить особо пикантные сцены,

или для тех, кто хочет сразу перейти к ним.

Как вам будет угодно.

Здесь свободная зона от судей...

♡ Глава 5.

♡ Глава 6.

♡ Глава 20.

♡ Глава 23.

Посвящается

Для Анны,

Ты хорошо знакома с тьмой.

Эта книга не только для тебя, но и для тех, кого ты потеряла.

Джонни и Рита, мы никогда не забудем вас.

1. Грейстоун

Кейн покинул меня. Ушел. Исчез. Лишь память о нем утешает меня в присутствии этого… незнакомца.

Я встретила третью личность.

Грейстоуна.

Но Дессин всегда давал мне понять, что их всего двое. Разве возможно, чтобы в одном сознании жили несколько личностей? Теперь у меня еще больше вопросов.

Грейстоун склоняет голову, ожидая, когда я отреагирую на только что сброшенную им бомбу.

– Дессин не говорил мне, что вас больше, – выдыхаю я, отступая назад, пока не упираюсь спиной в деревянную панель дверного проема домика на дереве.

Он облизывает губы, ухмыляясь сверху вниз, будто я – блюдо, которое он давно мечтал попробовать.

– Ну, этот притворщик не из тех, кто любит делиться секретами, верно? – Его акцент изыскан, словно завиток каллиграфии на свежем пергаменте.

Я качаю головой.

Между нами пробегает ветерок, несущий аромат сосны и лаванды. Мне не удается сдержать дрожь.

– Ты боишься меня? – спрашивает он.

Я изучаю его выражение лица, позу, язык тела. На лице Грейстоуна – удовольствие и озорство. Он приподнимает бровь, опускает темные ресницы и носит чувственную усмешку. Уже по этим деталям ясно: он совершенно не похож ни на Кейна, ни на Дессина. Его поза расслаблена и самоуверенна. И, кажется, он любит размахивать двумя пальцами, когда говорит.

Я сглатываю.

– Ну, я тебя не знаю. Должна ли я бояться?

Грейстоун делает шаг назад.

– Если тебя не пугал манипулятивный убийца с дурным характером, то со мной ты будешь в безопасности. – Он смеется, не разжимая губ, и даже звук его смеха отличается от Дессина.

Я киваю про себя. В его словах есть смысл.

– Среди наших личностей нет ни одной, которая могла бы причинить тебе вред. – На его лице мелькает тень серьезности. Меня окутывает облегчение. – А вот насчет того, чтобы раздражать тебя – это уже совсем другой разговор.

Мои щеки расслабляются в улыбке. Ох, в психушке бы устроили праздник, узнав, сколько людей живет у него в голове.

– Сколько тебе лет, Грейстоун? – решаю я начать с вопросов о личностях, которых встречаю. Возможно, они воспринимают себя старше, моложе или выглядят совсем иначе.

– Тридцать один, – протягивает он голосом, похожим на роскошное постельное белье и теплый мед. – Немалый разрыв между нами, а?

Я игнорирую этот намек.

– Сколько всего личностей?

Он закатывает глаза.

– Я не веду подсчетов.

– А что ты учитываешь? – спрашиваю я.

Его темные глаза фокусируются на мне, цепляясь за мой взгляд, как мышеловка. Медленная, леденящая улыбка расползается по его губам.

– Ты уверена, что хочешь услышать ответ? – дразнит он, жадно следя за моими губами.

Я замираю на полуслове. Хочу ли? Да, чем больше я о нем узнаю, тем лучше.

– Сексуальные потребности этого тела. И кто их вызывает. – Его слова обволакивают меня, как полчище ползающих насекомых.

– О… – выдавливаю я. – Почему?

Он на мгновение замолкает, будто сомневается, знаю ли я ответ.

– Разум расщепляется по определенным причинам, связанным с травмой. Уверен, ты уже это поняла.

Так и есть. История о том, почему Дессин раскололся в детстве, рассказала мне достаточно. Но я думала, что такое может произойти лишь однажды. Значит ли это, что каждый раз, переживая травму, он создавал новую личность?

– Тебя раскололи из-за другого вида травмы, – произношу я. Сексуальные потребности. О Боже. Неужели…

– Сексуальное насилие, – отвечает он на вопрос, который я даже не успела до конца сформулировать. Но он невозмутим. Эти два слова слетают с его губ, будто ничего не значат. – Думаю, я отделился, когда телу было лет шесть или семь. Дессину было несложно справляться с тренировками Демехнефа. А вот тридцатилетняя санитарка, навещавшая его по ночам… для этого он создан не был.

Мое сердце падает в пятки, сжимаясь в болезненный узел отчаяния. Его растлили.

Мысль возвращает меня из шока.

– А тебе тридцать один. Ты всегда был в этом возрасте?

– Очень хорошо, – одобрительно кивает он. – Мне всегда было тридцать один. Взрослый мужчина, который получал бы удовольствие от такого внимания.

Меня сейчас вырвет. Желчь подкатывает к горлу, обжигая язык. Сколько же страданий выпало на его долю? Покалывание в глазах предупреждает: я вот-вот потеряю самообладание.

– Лучше не показывай мне сочувствия, – говорит он, делая шаг к моей поникшей фигуре. – У каждой личности есть триггер, заставляющий нас заново переживать травму. Мой – когда я начинаю ненавидеть себя за сексуальное возбуждение.

Я глотаю отчаяние, сжимая кулаки. Хорошо. Значит, нужно злиться. Не дам ему увидеть мои слезы.

– И чтобы было ясно… согласие для меня важно. Полагаю, ты могла испугаться, думая, что я… из-за своей травмы… не понимаю его ценности. Но я понимаю. Для остальных личностей это принципиально.

Я выпрямляюсь, заставляя себя показать ему силу.

– А… другие знают о том, что с тобой произошло? – «Другие» – те, кто еще живет в его сознании.

Грейстоун пожимает плечами, делая скучающий вид.

– Некоторые знают. Но другим это недоступно. В этом ведь смысл расщепления, верно? Оградить от травмы тех, кто не сможет ее вынести.

Я уже столько узнала.

– Можно задать еще один вопрос?

– Можешь спрашивать все, что пожелаешь. Мне нравится слушать твой голос. – Но его взгляд сосредоточен не на моем лице. Он скользит по моему телу с диким интересом.

– Ты встречал меня раньше? Ты знаешь, кто я? – Дессин и Кейн до сих пор хранят секреты о моем прошлом. Но Грейстоун может стать лазейкой, через которую я вытяну их тайны.

Он качает головой.

– Нет, я появляюсь только рядом со взрослыми женщинами, – говорит он. – Но о тебе я знаю, да.

– Сколько мне было лет, когда ты впервые услышал обо мне? – спрашиваю я как можно непринужденнее, вставляя вопрос, который может рассказать мне все. Или хотя бы натолкнуть на новые догадки.

– Тебе было… – Он медленно моргает, словно вот-вот заснет. Его темные глаза теряют фокус. Он усмехается. – Уверен, мы скоро увидимся, моя прелестная Скайленна.

Эти слова растворяются, как капли чернил в ведре воды.

Его грудь поднимается – медленный вдох. Темные глаза теперь кажутся светлее, с проблеском рыжевато-коричневого в утреннем свете.

Он снова переключается. Надеюсь, это Кейн или Дессин. Не знаю, хватит ли у меня сил знакомиться с кем-то новым.

Мужчина издает раздраженный стон.

– Я надеялся, что тебе не придется с ним встретиться.

Я ухмыляюсь.

– Грейстоун очарователен.

– У Грейстоуна слишком длинный язык, – говорит он, глядя на меня теплыми, шоколадными глазами.

Я изучаю его черты. Вряд ли передо мной Дессин. Его поза обычно шире, демонстрируя власть и силу. Нет, этот человек спокоен, с добрыми глазами.

– Кейн?

Его губы расплываются в удивленной улыбке.

– Ты даже не представляешь, как меня это радует.

– Что? – я улыбаюсь в ответ.

– Ты узнала меня.

2. «Привет, старое сердце»

Каблуки вязнут в сырой земле. Я отпускаю деревянные планки, прибитые к стволу, и шагаю вглубь леса Изумрудного озера.

После полутора дней отдыха Кейн уходит за едой.

Естественно, строго наказал мне оставаться в домике. В этих лесах, мол, скрываются опасности, в которые я не поверю, пока не увижу. Существа из старых сказок. Причина, по которой жители города не выходят за пределы своих кварталов.

Но я уже заправила постели, убрала за нами и больше часа тупо смотрела на горизонт, где качались верхушки деревьев. Бесконечно гадала: что теперь? Мы что, собираемся жить в домике на дереве вечно? Найдем место поселиться? Построим хижину? Или у Кейна есть план?

Утренний воздух прохладен и свеж, играет с бирюзовой листвой, создавая симфонию Изумрудного озера. Но далеко я не ухожу.

В нескольких деревьях мелькает движение. Вспышка мшистой зелени и ослепительного золота.

Отлично, Кейн был прав. Я не продержалась и двух секунд.

Прижимаюсь спиной к дереву, замираю, пока фигура не уйдет или не покажется. Вглядываюсь сквозь лианы и кусты в тени платанов. Дышу тихо, почти неслышно. Но лес живет своей жизнью, без признаков человека или зверя, и кажется, мне просто померещилось.

Выждав еще минуту, отрываюсь от ствола, делаю шаг вперед, чтобы проверить.

– Не бойся. – Мужской голос, похожий на гром и наждачную бумагу, звучит у меня за спиной.

Я резко оборачиваюсь, каблуки зарываются в землю, и я падаю, увидев его. Высокий, стройный мужчина, одетый в мох и лианы, сплетенные вокруг тела, словно вены под кожей. Ветер играет его длинными золотистыми волосами, отбрасывая их за плечи.

Я замираю, оценивая его действия. Незнакомец сужает карие глаза, разглядывая меня с любопытством.

– Мой… большой друг скоро вернется, – говорю я.

Он оглядывается, заинтересованный. Не увидев «большого друга», снова смотрит на меня.

– Молодая.

Я моргаю. Чего?

– Сколько тебе лет?

Склоняю голову. Он не кажется опасным, но расслабляться рано.

Он делает шаг вперед, длинные ноги, покрытые загаром, блестят на солнце.

– Стой на месте, Лесной мальчик.

Неожиданно я не отступаю. Смотрю на него спокойным, предупреждающим взглядом. Вдали от удушья города я будто стала сильнее. Раньше бы уже поползла назад в страхе.

Он хмурится, смотрит сверху вниз, будто я его домашний питомец. Наклоняет голову, признавая мою настороженность.

– Когда будешь готова.

Я юрко взбираюсь обратно в домик, пока Кейн и Дайшек не вернулись. Лишний раз выслушивать ворчание и «я же говорил» мне не хочется.

Но, видимо, я знаю его не так хорошо, как думала.

– Не удержалась, да? – Кейн перекидывает мешок через плечо, подтягиваясь по лестнице.

– Я никуда не уходила, – быстро отвечаю я. Слишком быстро.

Он ухмыляется, снимая обувь.

– Расскажи это грязи, которую ты притащила. – Кивает на мои каблуки, покрытые влажной землей.

Чудесно.

– Это еще с нашего прихода.

Его темные глаза скользят ко мне, потом к шнуркам, которые он развязывает. На лице играет улыбка.

– Да неужели?

– Именно так.

Он усмехается.

– Ты так и не научилась врать Дессину, да? – И вот он уже стоит надо мной. – Почему у тебя руки грязные?

Мне даже не нужно смотреть, чтобы почувствовать землю на ладонях.

– Ладно! Я спускалась на пять секунд! – вздымаю руки. – Но сразу же вернулась.

Веселье смывается с его лица, как вода в раковине. Он поднимает подбородок, собирая воедино детали.

– Что случилось? – спрашивает он. – И даже не пытайся врать. У тебя ужасно получается.

Закатываю глаза.

– Пустяки. Увидела мужчину, похожего на лесного бога. Красивого. С идеальной кожей, будто светящейся…

– К делу, Скайленна. – Кейн потирает переносицу.

– Он сказал пару слов. Спросил, сколько мне лет, и добавил: «Когда будешь готова» – перед тем как уйти.

– «Когда будешь готова»? – Кейн смотрит на мои руки, задумавшись. – Во что он был одет?

– Как лесной бог. Мох, лианы, кусты вместо одежды.

Его взгляд резко поднимается.

– Не может быть.

– Я даже не знала, что здесь живут люди. Нам всегда говорили, что леса опасны из-за существ, которые тут обитают.

Кейн садится рядом, проводя рукой по шее.

– Мама рассказывала мне легенды о семи лесных колониях. Лес Изумрудного озера был домом для Наядалей – потомков озерных нимф. Они выглядели именно так, как ты описала.

– Нимф не существует, – фыркаю я.

– Они не нимфы. Но их род происходит от них.

Я уставилась на него, ожидая, что он рассмеется надо мной за наивность. Но его лицо каменное.

– Нам опасно здесь оставаться?

– Он не причинил тебе вреда. Может, эти люди не так мерзки и жестоки, как наши.

Колено Кейна касается моего бедра – первый раз, когда мы соприкоснулись с тех пор, как я встретила Грейстоуна. От прикосновения по коже пробегает огонь. Смотрю на свою ногу, не зная, отодвинуться или прижаться к нему.

Дессин явно был ко мне не равнодушен. Грейстоун, судя по всему, тоже, раз мое присутствие вывело его на поверхность. Но что насчет Кейна? Он смотрел на меня с нежностью, да. Но есть ли в этом что-то большее?

Толкаю его лодыжкой.

– Нашел еду?

Он выпрямляется, вставая.

– Да, сегодня без мяса. Но скоро пойду на охоту.

Из мешка высыпаются фрукты. Кейн расстилает ткань, раскладывая их.

Я сажусь напротив.

– Эй! – Поднимаю яблоко, вспоминая момент из лечебницы. – Помнишь наш пикник в больнице?

Он не отвечает. Взглянув на его пустое выражение, понимаю: Ауч.

– Прости…

Кейн откусывает яблоко.

– Я кое-что помню.

– Как это работает? У тебя все его воспоминания? Или ты мог наблюдать, пока он контролировал тело?

– И то, и другое, – тихо говорит он. – Иногда я могу вытянуть что-то из его памяти. Но во время ваших сеансов я старался держаться ближе к поверхности, чтобы видеть, как ты с ним общаешься.

Значит, он был там, когда Дессин и я чуть не поцеловались. Он видел каждый откровенный момент. Хочу спросить, что он думал об этом. Но тема кажется слишком неловкой.

– Ты уже осознала? – спрашивает он.

– Что?

– Что мы в бегах. Ощутила это?

Прикусываю губу. Яблоко сладкое на вкус.

– Не знаю. Я все еще не понимаю, что будет дальше, – говорю, рассматривая следующий кусок. – В Городе Люстр у меня ничего не было. Ты и Дессин – единственные, кто заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Как дома. Но мне нужно знать, к чему все идет.

Кейн опускает яблоко, пристально глядя мне в глаза. Солнце играет на его лице, как крошечные огоньки свечей.

– Куда бы ты ни пошла, я последую.

Его слова обвиваются вокруг моего бешено бьющегося сердца. Дежавю прожигает меня изнутри, как огонь, ползущий по позвоночнику.

Его глаза теплые, как расплавленная медь. Они впиваются в меня с намерением, выворачивая душу, листая страницы моей жизни, будто ищут потерянную главу.

– Сейчас я пытаюсь выиграть время. Отдохнуть. Насладиться свободой. Но мы играем в долгую игру с Демехнефом. Они никогда не остановятся. – Он опускает голову, хмурясь. – К счастью, они не жалуют лес. Боятся, что здесь скрывается Вексамен и другие неизвестные существа. Так что поиски займут время. – Он делает паузу. – Но у Дессина другой план. Он хочет найти людей и вещи, которые помогут нам договориться с Демехнефом. Заключить перемирие.

– Кого он ищет?

– Дезертиров, сбежавших от правительства. Моя мать советовала это. Говорила, они могут предложить убежище и тайны Демехнефа.

Я медленно киваю.

– Значит, будем действовать по обстоятельствам.

– Да. – Он улыбается. – Вместе.

Следующие несколько ночей Кейн погружен в свои мысли. Иногда я наблюдаю, как он уходит вглубь себя, в безопасное убежище своего разума. И задаюсь вопросом: может, ему там лучше, чем со мной?

Но это дает мне время понять его без слов.

Он всегда следит, чтобы я поела первой. Замечаю, что он специально карабкается за любимыми мной красными плодами на верхушках деревьев у воды.

А ночью, когда думает, что я сплю, отодвигает волосы с моего лица, накрывает своим одеялом и подтыкает его под подбородок.

Сегодня я проваливаюсь в тяжелый, незнакомый сон.

Вижу отца над собой, с деревянной дубиной в руке, с искаженным от отчаяния лицом. Не могу пошевелиться, защититься, даже моргнуть. Ужас впивается в шею, сжимает грудь и талию.

Папа, не делай этого. Не бей меня. Пожалуйста…

Отец начинает рыдать.

Дессин!

Он замахивается дубиной – и бьет меня в живот.

Я беспомощна. Парализована. Боль пронзает тело.

Еще удар в плечо. Еще – в грудь.

Ты убьешь меня!

Я наконец нахожу силы шевелить губами.

– Кейн… – выдыхаю я.

Слышит ли он? Поймет ли, что я умираю? Мой отец здесь, и он убивает меня!

– Думай обо мне. – Голос Кейна звучит сквозь кошмар. – Думай обо мне, Скайленна. Представь мое лицо. Возьми мои руки и позволь вытащить тебя.

В сознании всплывает его образ. Я вижу, как он тянется ко мне, обнимает. Самое безопасное место в мире.

Я открываю глаза.

Боль исчезла. Отец пропал.

Я в объятиях Кейна.

Издаю стон. Его подбородок лежит на моей голове, мое лицо уткнулось в мускулистую грудь.

Запах кедра наполняет ноздри, и я выдыхаю с облегчением. Он повторяет за мной, сжимая крепче.

– Прости… – Я качаю головой. – Не знаю, что… Прости.

– Сонный паралич, – в его голосе слышится улыбка. – Иногда нужно, чтобы кто-то вывел тебя из него.

В памяти мелькает что-то знакомое, но я не могу разглядеть.

– Это было ужасно. Я думала, отец вернулся, чтобы убить меня.

Кейн медленно выдыхает.

– Я бы не позволил.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Наши лица близко.

– Пообещаешь мне кое-что? – Он молчит, ожидая. – Пообещай, что никогда не лишишь себя жизни.

Как будто его ударили в грудь. Воздух застревает в легких. Его взгляд полон боли.

– Обещаю.

– Хорош…

– Но ты должна пообещать то же самое, – перебивает он.

– Я бы никогда…

– Обещай, Скайленна. – Это звучит почти как мольба.

Я снова кладу голову ему на грудь, вдыхая аромат кедра и сандала.

– Обещаю.

Кейн крепче сжимает меня в объятиях, будто я – часть его самого. Отрезанный кусок души, который он пытается вернуть.

– Джек любил тебя, Скайленна. Он верил, что уйти из твоей жизни – величайшее проявление любви.

Я закрываю глаза.

– Полагаю, ты не расскажешь, откуда знаешь имя моего отца. И как можешь быть уверен, любил ли он меня.

– У меня на этот счет два мнения.

Неожиданный смех вырывается из груди. Я сжимаю губы, но тело трясется. Чувствую, как его щеки приподнимаются в улыбке.

– Ты не спишь, – замечаю я, прижимаясь к нему.

– Знаю.

– Почему?

– Трудно адаптироваться, – вздыхает он. – Не беспокойся.

– И у тебя болит голова.

Он все чаще трет виски, сжимает челюсть.

– Ты очень наблюдательна. – Кивок. – Я в порядке. Обещаю.

По тону ясно: разговор окончен.

– Можно сказать тебе кое-что?

– М-м. – Его голос теплый, как патока.

– Я никогда не чувствовала себя в безопасности так, как с тобой или Дессином. – Он молчит. – Ты мне небезразличен.

И под мощной грудью его сердце бьется чаще.

– А Аурик?

Не ревность. Скорее… выуживание информации.

– Нет.

– Нет?

Сонливость давит на глаза. Шум ночного ветра и стрекот сверчков убаюкивают.

– Никогда.

И в его объятиях я уплываю.

Но просыпаюсь в куда менее приятном месте.