Текст книги "Расколовшаяся Луна (ЛП)"

Автор книги: Беттина Белитц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 35 страниц)

Я снова завела мотор и доехала до последней стоянки на Элленбогоне. Кроме зияющей, пустынной площади стоянки, в этой части острова больше ничего не существовало. Ни домов, ни отелей, ни молодёжной турбазы. Проще говоря, это означало, что мне никто не сможет помочь, если я буду в опасности. Я должна буду полностью полагаться на себя.

Но солнце ещё пока не садилось. Я, по крайней мере, могла выйти, взобраться на гребень дюны, спуститься вниз к морю и посмотреть на него – потому что это было то, что я уже давно хотела сделать и о чём постоянно видела сны, хорошие или в последнее время скорее плохие: открытое море.

Я одной рукой вцепилась в мобильный телефон, а другой – в маленький молоток, который я нашла у Пауля в бардачке, и промаршировала, опустив плечи и втянув голову, сквозь ревущий ветер в сторону моря. Иметь молоток было лучше, чем ничего. Меткий удар в висок, может быть, сможет вывести и Мара на несколько минут из строя. А в ударах я сегодня упражнялась до полного уничтожения. Кирпичная стена, череп Мара – разница не могла быть настолько большой.

Вид моря ошеломил меня. Яростно волны накатывали на покрытый снегом пляж, необузданно бурлили, перемешиваясь друг с другом, пока брызги волн не разлетались на метр в высоту, солёные и сладкие одновременно. Ветер так безжалостно дёргал меня за волосы, что их корни начали болеть, а холод забрал все ощущения с моего лица. Мои мышцы застыли и стали безжизненными. Свои крики о помощи я не смогу услышать, если они покинут мою глотку, и уж точно никто другой, так как море заглушало в своём разгневанном рёве даже вой начинающегося шторма.

То, что я здесь делала, было против всякого здравого смысла. Ещё совсем немного и невидимое солнце утонет во встревоженном море, и что случится потом? Неужели, в конце концов, это была сама Тесса, кто в этом негде ожидал меня, может быть, скрывалась уже за следующей дюной, чтобы схватить меня, как только станет темно?

Да, мне было любопытно, и хотя я боялась открытого моря, я почти не могла оторвать взгляд от него. Но я так же хотела ещё немного пожить. Я развернулась, чтобы побежать назад к машине, но внезапный порыв ветра задул мне в лицо снег и песок. Я больше ничего не могла видеть, в считанные секунды потеряла ориентацию. Я засунула мобильный в карман куртки и бросила молоток. Обеими руками я тёрла глаза, чтобы удалить из них песок, прежде чем он сможет попасть под контактные линзы. Слёзы потекли у меня по щекам, а ветер разметывал их на тысячи водяных капелек.

Затем вдруг совершенно неожиданно шторм утих, будто покорился какой-то высшей силе, и я увидела вдалеке чёрную лошадь, которая скакала вдоль прибоя и неудержимо приближалась ко мне. Всадник прижимался к её шее, голова опущена и непокрыта, руки голые. Голые и белые.

Я могла чувствовать запах его кожи. Я развернулась и начала бежать, со сжатыми зубами и слезящимися глазами, против снова поднявшегося ветра, а прибой позади меня кричал и ревел, будто речь шла о его жизни. Но страх и моя дико бурлящая надежда отняли у меня всю силу. Я упала вперёд, в мокрый снег, перевернулась вокруг собственной оси, заставила подняться себя на ноги, но ветер снова придавил меня к земле. Он делал невозможным попытку убежать. Я могла только сидеть здесь и позволить случиться тому, о чём я ведь собственно уже так долго мечтала. Это стало правдой – по-другому, чем я надеялась, но это действительно случилось.

Я села на колени в снег, твёрдо решив, встретить то, что меня ожидало, со слезящимися глазами. Волосы разлохмачены, мой пульс как барабанный бой.

Лошадь направлялась прямо ко мне. Как загипнотизированная, я протянула руки вверх, хотя дрожала от паники, и позволила затянуть себя наверх, потому что никакого другого выбора не было, кроме как сделать это. Моё сердце запретило мне любую другую альтернативу. А моё тело отказалось мне подчиняться, как только мои глаза увидели его.

– Чертово дерьмо, неужели с тобой всегда должно быть так драматично? – закричала я ему в ухо, и на его лице мелькнула улыбка.

– Так должно быть, – проник его нежный голос в мой разум, без того, чтобы он пошевелил губами. Потом его голая рука обхватила меня за талию, и жар Луиса проник в мой живот и загорелся в моих венах. Жар Луиса? Или он исходил от Колина? Сидел ли он достаточно долго на своей лошади, чтобы чувствовалось, будто он человек?

Полным галопом жеребец бежал вдоль берега, справа от нас море, слева дюны, кроме нас троих, ни одной души на много миль вокруг. Я одновременно ревела и смеялась. Я всё ещё боялась эту чёртову лошадь, и, конечно, Колин должен был позволить ему прыгать через молы Вестерланда, одна за другой, почему бы и нет, в конце концов, с ним в седле сидела только его имеющая фобию к лошадям девушка – немного поразвлечься не помешает.

Незадолго до набережной он развернул Луиса и направил его после нескольких сотен метров наверх, в дюны, и вдоль извилистых дорожек. Галоп перешёл на рысь, которая рассортировала мои внутренности заново и слишком отчётливо напомнила мне о моём пустом желудке, пока Колин резко не остановил Луиса на защищённом от снега месте. Одним движением он спрыгнул с седла и потянул меня вниз на песок. Мои ноги онемели от холода, и когда я встала на них, они казались мне как две железные колодки, которые случайно оказались на моих лодыжках. Я больше не могла контролировать их. Озадаченно я наблюдала за тем, как начала падать в сторону.

– Я не могу стоять, – заметила я, затаив дыхание, но у Колина не было интереса в том, чтобы я стояла.

Он придавил меня спиной к влажному песку, пока его лицо не оказалось рядом с моим. Я хотела поднять руки, чтобы коснуться его, чтобы наконец можно было поверить, что это происходит на самом деле, но они остались лежать неподвижно рядом с моими ушами. Угольные глаза Колина жгуче погрузились в мои.

– Ты видишь сны, Эли? Ты можешь ещё по-прежнему видеть сны? – спросил он меня настойчиво и убрал своими прохладными пальцами волосы со лба. Прохладные, но не холодные. Эта зима со снегом делала возможным то, что у камбиона была более высокая температура кожи, чем у меня. Так как я состояла из чистого льда, и даже пылающий жар у меня в животе не мог изменить это состояние.

– Ты чувствовала меня сегодня ночью? – Теперь нужно было говорить мне, как бы тяжело мне это не давалось.

– Я, э-э ... ну ...,– заикалась я смущённо. Да, я его чувствовала, а именно самым невыразимым образом и почти везде. Ладно, если быть точной: везде.

Но, как всегда на заре, в моё сознание между сном безжалостно проникли острые, как бритва, осколки и разрушили парящие моменты счастья, и я, беззвучно плача, пробудилась от сна.

– Эли? Я кое-что у тебя спросил, – мягко вытащил меня Колин из моих воспоминаний.

– Э-э, да. Да, чувствовала, – сказала я, дрожа и избегая его взгляда. – Я чувствовала тебя. Немного.

– Немного? – повторил Колин, забавляясь.

– Немного многовато, – призналась я неохотно. Мои окоченевшие губы скривились в застенчивой усмешке.

– Я очень старался, – ответил Колин и сверкнул зубами.

– Да, это было довольно мило, – похвалила я его благосклонно.

Усмехнувшись, он ущипнул меня за бок.

– Ты похудела, Лесси. – Я хотела возразить, потому что он так меня назвал, но потом я поняла, как сильно мне этого не хватало. Ему было можно так называть меня. Я была его девушкой. Его худой девушкой.

– О, зима была не такой захватывающей, знаешь. Мой парень и любимый сбежал, потом все заболели, я тоже, всё время шёл снег, и бушевала буря, между тем мне нужно было сдать экзамены, пропал мой отец ..., – Я резко стала серьёзной, и улыбка Колина тоже пропала. – Мой отец пропал. Мы не имеем ни малейшего представления, где он.

– Эли, я пытался связаться с тобой, и это было нелегко, потому что я находился на другом конце света, но пару раз у меня получилось – и я чувствовал опасность.

– Объясни конкретнее, – потребовала я коротко.

Но Колин покачал головой.

– Сначала я отведу тебя в твой арендованный коттедж. Всего пара шагов отсюда. Так как ты приехала на Porsche, я полагаю, что роскошные апартаменты в Кампен подойдут? – спросил он самодовольным тоном. Он отпустил меня, и мы встали, он гибко, я немного менее изящно.

– Ты тоже выглядишь истощённым, – констатировала я, когда посмотрела на него. Истощённым и для меня немыслимо, нет, невыносимо прекрасным, но очень бледным и измождённым.

– Было не просто питаться в прошедшие месяцы. И это всё ещё не легко, – признался спокойно Колин и пожал плечами. – Каждое бегство имеет свою цену.

– А сейчас... Сейчас мы разве не в опасности? Я не знаю, можно ли по мне это заметить, но я в этот момент счастлива, и ты ... тоже выглядел более подавленным.

Колин коротко рассмеялся и схватил вожжи Луиса.

– Позже. Мы поговорим завтра. Сначала я отведу тебя в твою квартиру.

– Завтра? В мою квартиру? А что насчет тебя? – спросила я, не понимая.

– Я живу в другом месте. Не на острове. Здесь находится только Луис. В квартире у тебя будет всё, что нужно, там есть даже сауна и ...

– Отклонено, – прервала я его. – Это даже не обсуждается. Я не хочу в квартиру. Возьми меня с собой.

– Нет, Эли, – сказал Колин решительно.

– Ты забыл, кто я, в то время как разъезжал по морям? – накинулась я на него. – Я не позволю запихать меня в какую-то дурацкую халупу, когда я только что снова увидела тебя, после того, как каждую ночь выплакивала себе все глаза из-за чистого ... – Я остановилась. Нет, слишком много словесных ласк не стоит ему давать, а признаний тем более.

– Эли, это не так просто, как ты себе это представляешь ...

– Ах, с тобой ведь никогда не было просто, Колин Блекбёрн! Ты антипод лёгкого! Ещё сложнее просто не бывает, но хочешь, я кое-что поведаю тебе? Я точно такая же! Поэтому-то мы так хорошо подходим друг к другу. Всё, что слишком просто и весело, вызывает у меня отвращение! Мне нравится то, что сложно переваривается!

Колин явно пытался удержать свою ироничную усмешку, которая закралась в уголки его губ, но прежде чем ему это удалось, прошло несколько секунд.

– Тебе там не понравится. Я клянусь тебе. Я тебя знаю, Эли. Но если хочешь, пожалуйста, может, будет даже лучше, если ты лично убедишься в моих антиподах. – Это прозвучало непристойно, и мне в голову ударил жар. – Но сначала ты согреешься в своей квартире, в то время как я заберу твою машину и отведу Луиса в конюшню. Потом мы поедем ко мне. – Он бросил мне ключ, а я неохотно отдала ему от Porsche. – Иди по этой тропинке дальше. После двух поворотов ты дойдёшь до небольшой деревни с домиками из соломенных крыш. Улица Курхауз, 32.

– Попробуй только не вернуться, Колин, – пригрозила я.

– Всегда ваш раб, мадам. – Он элегантно поклонился, запрыгну на спину Луиса и умчался.

– Ты мог бы спокойно поцеловать меня. Придурок, – прошипела я. Потом я засунула ключ в карман штанов, убедилась, взглянув вниз, что мои ноги были на месте (так как чувствовать я их больше не могла), и отправилась, шатаясь, как только что заправленный пьяница, в мою халупу-люкс.

Глава 15.

Штормовой прилив

– Что мы тут делаем? – спросила я и повернулась в сторону Колина.

Он действительно зашёл за мной, после двух бесконечно долгих часов, во время которых я ничего не делала, кроме как сидела на шикарном кожаном диване в квартире, смотрела на стеклянный стол и глупо улыбалась. Чувство триумфа, которое снова и снова поднималось во мне, привело меня в почти парящий счастливый экстаз. Нам это удалось: мы перехитрили Тессу. Я знала, что Колин не заманил бы меня в дюны, если бы это представляло опасность для нас или для меня. Так что Тессы здесь не было. У нас было преимущество перед этой глупой, старой сучкой.

Но теперь моё настроение незаметно изменилось. Мы стояли в ревущей темноте Северного моря в порту Хёрнум. Ни море, ни небо не успокоились. Волны сильно ударяли о камни стен гавани, и снова и снова брызги орошали наши лица.

– Теперь мы едим ко мне, – спокойно ответил Колин, взял меня за руку и спустился со мной по ступенькам к лодкам, танцующим на воде.

Инстинктивно я отступила на шаг, когда он начал отвязывать трос моторной лодки. Это была одна из тех ракет, с которыми Гринпис пытался захватить нефтяные танкеры или спасти тюленей, и которые использовали, чтобы отвезти туристов к китам. Я часто видела их по телевизору, но никогда ни в одной из них не плавала.

И сейчас я не горела желанием делать это.

– Вот на этом? Точно? – убедилась я скептически. Я застегнула куртку до самого подбородка, но резкий ветер проникал сквозь ткань до самой кожи. Кроме того, я мёрзла изнутри. Жар в моём сердце только что погас. Не осталось даже искры.

– Не бойся, она не утонет, – Колин ловко вскочил на лодку, которую, как скорлупу ореха, бросало туда-сюда. А мы всё ещё находились в гавани.

– Любой корабль может утонуть, – ответила я раздражённо. Его глаза сверкнули, когда он повернулся в мою сторону и протянул мне руку.

– У тебя есть выбор, Эли. У нас осталось примерно полчаса, чтобы отвезти тебя назад в квартиру. Или же мы поедем вместе. Дольше нам нельзя ждать, не то ветер станет слишком сильным, чтобы можно было выехать из гавани.

Я успокоилась, схватила его за руку и позволила затянуть себя на качающуюся лодку. В конце концов, я не хотела отступать. Колин подтолкнул меня на скамейку рядом с рулём, указал, чтобы я держалась за боковые ручки и не отпускала ни на секунду.

Десять минут спустя я знала, почему. Я кричала уже в пятый раз:

– Остановись! Медленнее, плыви медленнее! – хотя мне было ясно, что я вела себя как истеричная, избалованная цаца, которая боялась, что небольшая буря испортит ей причёску. Но я состояла только из страха.

Всё во мне хотело вернуться на землю, чтобы снова иметь под ногами твёрдую почву, а не быть брошенной в любой момент туда-сюда, не имея при этом шанса собраться или даже вздохнуть.

Волны надвигались со всех сторон, и про каждую я думала, что она опрокинет лодку. Для меня оставалось загадкой, как в последнюю секунду лодка всё-таки поднималась на ней, и, тем не менее, я проклинала всё это, так как всё неизбежно вело к тому, что лодка постоянно находилась в воздухе, чтобы потом с оглушительным треском обрушиться в следующую впадину, образовывающуюся между волн. Толчки были настолько сильны, что мокрые ручки почти выскальзывали у меня из пальцев.

Колин, напротив, стоял (стоял!) бесстрастно за рулём и даже не глядел в мою сторону: взгляд упрямо направлен на бушующее чёрное море, рука твёрдо держит рычаг газа.

– Помедленнее, пожалуйста, Колин! – закричала я в отчаянии, когда ветер утих на одну секунду. Я уже знала, что он это делал только для того, чтобы потом ещё более сердито начать хлестать море. Наконец Колин повернулся ко мне. Он был раздражён.

– Если я поплыву медленнее, то волны будут контролировать меня, а не наоборот, понятно? Держись крепче и смотри на горизонт. И перестань кричать, так тебе в лёгкие задувает слишком много холодного воздуха.

Моё "тупой говнюк" затерялось в новом рёве мотора. Смотреть на горизонт – это было типично для Колина. Я не видела никакого горизонта. Мир потерял все свои горизонты. Я видела только волны, мои глаза не находили в них никакой опоры. Сильнейшая тошнота охватила меня. У меня не получалось держать рот закрытым; я автоматически вскрикивала, если лодка начинала крениться в сторону и, как транспортное средство пирата, мчаться по ледяному воздуху, или её нос быстро взлетал из воды.

Я не знала, как долго Колин терзал нас, везя через неспокойное море – каждая минута казалась вечностью – и, тем не менее, у меня было такое чувство, будто я в дороге несколько часов. Единственное, что я чувствовала, как мои слёзы согревали моё холодное лицо, а мой трепет и дрожь были теперь единственной реакцией тела; я сама ничего этого больше не чувствовала, я только отмечала это, когда смотрела на себя вниз. Все ощущения сосредоточились на моём желудке, а ему было совсем не хорошо.

Внезапно лодка дёрнулась, и мы заехали, скрепя, на песчаную отмель. Колин прыгнул в волны, схватил верёвку и вытащил весящую тонну лодку на ил, где привязал её к деревянному столбу, качающемуся на ветру.

– Мы приехали! Ты не хочешь слезть?

«Я не могу», хотела сказать я, но побоялась, что меня вырвет, как только я начну говорить. Неподвижно я сидела на узкой скамеечке, по-прежнему сжимая ручки. Меня укачало, мне ужасно плохо, думала я так отчётливо и интенсивно, как только могла. Я не могу сейчас встать. Он что, не слышал меня?

Колин запрыгнул назад в лодку и оторвал мои пальцы по одному от ручек. Потом он поднял меня, отнёс через бурлящие волны на сушу, где перед нами в лунном свете появилась конструкция свайного жилища – хижина, возведённая на брёвнах и не намного просторнее, чем большая баня, но с балконом по всему периметру и телескопами на каждой стороне. Крутая лестница вела наверх. И уже следующее облако закрыло луну, и стало очень темно.

Колин переместил меня на своё правое бедро и поднялся по лестнице тремя упругими шагами. Когда дверь наконец закрылась и вой шторма остался за дверью, он поставил меня на деревянный пол. Я не двигалась. Я наслаждалась твёрдой почвой подо мной и настойчиво уговаривала себя, что креветки, которые я быстро навернула в Хёрнуме, не выплюну на ноги Колина, как только воспользуюсь своим голосом. Креветки должны остаться внутри меня.

– Тебя не укачало, Эли. Тебе просто страшно.

– Ха, – сказала я слабо и была очень горда, что мой желудок признал этот звук, не вывернувшись на изнанку. После нескольких спокойных вздохов я стала смелее. – Где, чёрт возьми, мы находимся?

– На Тришене, – ответил Колин сухо и взял меня за плечи, чтобы мягко приподнять и прислонить к краю кровати. Меня охватила внезапная сентиментальность – и здесь у Колина была кровать, хотя он не спал. Я вспомнила кровать с бархатным покрывалом в его доме в лесу, на которой мы вместе провели ночь, и прикусила себе язык, чтобы снова не заплакать.

– Тришен. Я ещё никогда о таком не слышала и не видела ни одного другого дома здесь ..., – пробормотала я. – Что это за остров?

Разговаривать всё ещё было трудно, и то обстоятельство, что во рту у меня почти больше не было слюней, не делало это дело проще. Колин склонился ко мне и прижал к моим губам чашку с водой.

– Это не остров. Это песчаная отмель. Я занял здесь место наблюдателя за птицами. Вообще-то работа начинается только в марте, но ..., – Колин сделал небольшое движение рукой, и я догадалось, что оно означало. Мары часто так поступали. Наблюдатель за птицами – это было, по крайней мере, так же не клёво, как помощник лесника, но в этот раз я воздержалась от ироничного комментария. Теперь я уже знала, почему Колин выбирал себе такую работу. Ему нужна была уединённость. Но эта уединенность, однако, была для меня слишком эксцентричной.

– Значит, никого, кроме тебя, здесь нет? Ты совсем один? – Колин помог мне подняться, после того как я выпила глоток воды – о чудо, мой желудок оставил его при себе – и отвёл меня к одному из панорамных окон.

Тришен был действительно только песочной отмелью. Была только эта хижина и больше ничего. А хижина состояла только из одной единственной, почти пустой комнаты. Возле стены стояла кровать – удобная кровать, должна была я признать – рядом письменный стол, так же небольшая кухонная ниша и шкаф. Это было всё.

Летом Колин отказался посвятить меня в тайны своего пищеварения, но это жилище, в конце концов, было предназначено не для Маров и ...

Со смешинкой в глазах Колин показал вниз.

– Для неотложных случаев. У тебя сейчас такой неотложный случай? Если да, я должен предложить тебе своё сопровождение, так как ...

– Нет, – прервала я его, покраснев. – Я думаю, у меня больше нет внутренних органов с неотложными желаниями. Кроме моего желудка. Но ему уже намного лучше. – Может быть, из чистого страха я по дороге сюда наложила в штаны. Если да, то это не бросится в глаза. Я была вся мокрая, в то время как одежда Колина – как всегда рубашка и брюки и разлагающиеся сапоги – была уже почти снова сухой.

– Тебе нужно избавиться от своих вещей, – призвал он меня своим хриплым голосом.

Что же. Нужно было сделать это. Но мои руки были настолько онемевшими, что мне понадобилось несколько попыток, чтобы расстегнуть молнию моей насквозь промокшей куртки. Колин не предпринял попыток помочь мне, но его глаза были устремлены на меня. Не отрывая взгляда, он снял свою рубашку и бросил её мне.

Моя рука послушалась меня слишком поздно, и рубашка упала на пол. Соблазнительный запах дошёл до меня. На один момент я покачнулась. Колин непоколебимо наблюдал за мной, в то время как ветер тряс стропила хижины, как будто хотел разрушить её. Я сняла пуловер через голову и чуть не упала на колени, когда выбиралась из джинсов, которые прилипли к моим ногам, будто намазанные клеем. Моё нижнее бельё осталось более-менее сухим. Молча, я отодвинула джинсы ногами в сторону. Потом я наклонилась, чтобы поднять рубашку.

Беззвучно Колин подошёл ко мне, расстегнул ремень и вытащил его одним быстрым движением из петель. Металлическая пряжка тихо загремела. Я замерла. И что теперь будет?

– Это не игра, Эли. – Я подняла свой взгляд и осмелилась посмотреть на него – в то время как я раздевалась перед его глазами, я избегала этого любой ценой. Почему, я точно не знала, но теперь я об этом догадалась. Его белая кожа была как магнит. Прежде чем я смогла прижать губы к его голой груди, он схватил меня за запястье и сунул мне ремень в руку. Автоматически я ухватилась за него.

Он отошёл задом к кровати, сел в изголовье и поднял руки вверх, чтобы прижать их над собой к старомодной решетчатой конструкции. Мышцы на его предплечьях мягко выступили.

– Привяжи меня, пожалуйста.

Я кротко колебалась. Было ли это действительно необходимо или это популярная сексуальная практика у Маров? Если дело было в последнем, тогда ... "Это не игра", сказал он. И эти слова всё ещё отдавались эхом в моём животе. Нет, это была не игра.

– Немного туже. На всякий случай, – попросил меня Колин. – Не бойся, ты не делаешь мне больно. – Мне было трудно сосредоточиться, так как я сидела полуголая на коленях камбиона, в обдуваемой штормом хижине, посередине Северного моря, и это Северное море в этот мрачный день нагоняло на меня больше страха, чем всё остальное, но я старалась и безжалостно привязала его запястья к железным прутьям. Что же, я могла это сформулировать следующим образом: я сидела полуголая на коленях наблюдателя за птицами в его хижине – и уже я не смогла подавить глупое хихиканье.

– Ты разбираешься в птицах (*прим. переводчика: на немецком слово V?geln означает птицы и «трахаться» аналога в русском нет, поэтому сложно перевести эту шутку), не так ли? – процитировала я старый папин анекдот, который он с удовольствием использовал, когда бабушка увлечённо рассказывала о своих наблюдениях за певчими птицами в саду. Уже в следующую секунду мне стало неловко из-за моего непристойного замечания, и я смущённо замолчала.

– Тебе можно, – сказал Колин спокойно.

– Э-э, что мне можно? – Но я знала, что он имел в виду. А он знал, что я об этом знала, потому что он так же знал, что мне хотелось этого уже давно. Я подождала ещё несколько мгновений, чтобы удостовериться, что глупое замечание о птицах больше не имело никакого последствия. Потом я аккуратно склонилась вперёд и коснулась кончиком языка уголка его губ. Колин тихо ахнул, прежде чем его прохладные губы провели по моим. Его язык был таким же прохладным, и я беззвучно рассмеялась, потому что я ещё никогда до этого не ощущала его, и он на вкус был лучше, чем любой другой язык, который я когда-либо ...

– Стоп. Стоп, Эли!

– Извини, прости! – воскликнула я и отодвинулась от него. О Боже, нет, я слишком близко к нему приблизилась, значит, я всё-таки неправильно поняла его... Он не хотел поцелуев. Или, может, у меня пахло изо рта? Это вполне могло быть, так как ...

– Нет, Эли, я не это имел в виду. Я бы съел тебя, если было бы можно. Нам нужно быть осторожными. Я очень много голодал, а у тебя очень много сил.

– Мне совсем так не кажется, – ответила я трезво.

– Но я это чувствую. Ты больше не маленькая девочка. Ты вытягиваешь из меня энергию. Поэтому для меня будет сложнее держать себя в руках. Давай, облокотись на меня, это я как раз ещё выдержу, – ободрил он меня, и при последних словах на его изогнутых губах промелькнула насмешливая улыбка.

– Я не знаю, выдержу ли я, ну ладно, я не против, – ответила я одурманено и устроилась у него на плече. Нет, я не могла этого выдержать. Я снова отстранилась от него, взяла одеяло и засунула его между его кожей и моей и облокотилась на него. Теперь было лучше. Одеяло было, по крайней мере, небольшим защитным барьером. Колин невольно потянул за оковы, когда мои мокрые волосы защекотали его голое плечо, и я неожиданно осознала, что я, несмотря на одеяло между нами, чувствовала его рёбра и пояс его брюк. В тот же момент у меня возникло такое чувство, будто хижина была сдвинута на пару миллиметров в сторону. Ветер пронзительно выл над нами, а балочное перекрытие скрипело.

– Там что-то задвигалось, – сообщила я встревожено.

– Это вполне возможно. – Улыбка Колина усилилась, а мои горящие щёки начали пульсировать.

– Нет, я не это имею в виду, – ответила я быстро. – Хижина. Ты уверен, что она выдержит шторм?

– О хижине я не волнуюсь, Эли. Я волнуюсь о тебе. – Я не рискнула поцеловать его ещё раз. Какое-то время я оставалась тихо лежать рядом с ним, потом я расстегнула ремень, освободив его запястья, застегнула мою рубашку и подождала, пока он не надел свежую. Потом я села в изголовье кровати, а Колин лёг рядом со мной, так что только кончики его волос, которые, потрескивая, обвивались вокруг самих себя, касались моих голых бёдер.

Приложив немного усилий, я смогу при этом сосредоточиться на разговоре.

– Хорошо. Почему мы здесь в безопасности?

Колин коротко вздохнул.

– Я выяснил, что она избегает воды. Открытую воду. Она боится её.

Как и я, подумала я, но не прервала его.

– Чем меньше остров, тем быстрее я мог отвязаться от неё и держаться на расстоянии, и, наконец, она потеряла мой след. Я думаю, она вернулась назад в Италию. После этого я отыскал самый маленький обитаемый остров в Северном море и ... Ну, я раздобыл себе работу.

– Могу я узнать, как ты её получил? – спросила я холодно.

– Ну, у меня всё-таки есть степень бакалавра по биологии и ... Это всего лишь заразно, но не опасно. Она скоро снова сможет занять своё место.

– Она? – переспросила я.

– Истинная наблюдательница за птицами здесь. Боюсь, в настоящее время она немного изуродована. – Я только фыркнула. Дар Колина заставлять других людей заболевать был для меня до сих пор не особо приятен.

– Значит, мы находимся в безопасности на этом идиллическом острове.

– Я в безопасности здесь. Ты – в настоящее время нет. – Я подавленно молчала. То, что Колин голодает, не ускользнуло от меня. И я видела также желание в его глазах, когда он смотрел на меня. Он контролировал себя, да, но как долго у него это будет получаться?

– Мне нужно наружу, Эли, – сказал он таким тоном, который не терпел противоречия. Тон, который я очень хорошо знала и чьей гипнотической силе я уступала. Слишком часто. – Мне нужно на охоту.

– Нет, пожалуйста, не уходи, Колин ... Не оставляй меня здесь одну, не на этом крошечном острове, как раз во время штормового прилива и когда всё сносит, хижину, лодку, я ...

– Поверь мне, риск того, что это случится намного меньше, чем опасность, которая исходит от меня, очень мал – попытался успокоить меня Колин, но я уже встала и ходила в маленькой хижине туда-сюда.

– Но он существует, не так ли? И если уж нас унесёт в море, тогда лучше вместе, ты это понял? – Я прижала руку ко рту, чтобы Колин не видел моих дрожащих губ. Представление о том, что он погрузиться в поток там, снаружи – так как очевидно это были его новые охотничьи угодья, а меня позволит забрать шторму, – заставляли меня паниковать и терять голову.

– Чёрт, Колин, мне постоянно снится сон, что я тону, а теперь ... Пожалуйста, не оставляй меня одну.

– Точно, твои сны, – пробормотал Колин рассеянно. Также и его концентрация снизилась, и я видела, как его руки сжались в кулаки. Голод буравил его. – Я почувствовал угрозу вблизи тебя. Не человеческую угрозу, а присутствие Мара. Поэтому я вернулся из южной части Тихого океана.

Я замерла. Пауль ... Я ошиблась? Мар всё ещё атаковал его?

– Я в порядке, я вижу сны, даже довольно яркие, – успокоила я его быстро. – Но Пауль, мой брат... У меня подозрение, что он был атакован, в какой-то момент в прошлом, но если ты говоришь, что учуял Мара, тогда он, наверное, ещё там!

Взгляд Колина начал мерцать, а под глазами образовались голубые тени. Это происходило так быстро, что я на один момент забыла про свою тревогу о Пауле и очарованно смотрела на его лицо.

– Мне нужно в море, Эли. Сейчас же. Не то я поглощу тебя. – Его голос был теперь только рычанием. Я прижалась спиной к стене, когда он проскользнул мимо меня, прижал дверь к стене, чтобы открыть её, и исчез в темноте. Я бросилась к окну и испуганно смотрела на улицу.

Он шёл навстречу прибоя, как будто силы воды не могли причинить ему вред, голова поднята, его стройная спина выпрямлена, его движения плавные и упругие, как у пантеры. Волны разбивались о его стан, а пена волн кипела вокруг, когда море поглотило его. Я осталась одна и стала ждать, что он снова вернётся, прежде чем шторм унесёт меня в ночь.

Глава 16.

SOS

– Так, господин, значит, сыт, – прорычала я гневно, когда увидела, как гордая голова Колина появляется из воды. В то время как я ждала его, моя паника медленно уменьшалась и, в конце концов, превратилась в негодование. Я не покинула своё место возле окна и могла бы поклясться, что песчаная отмель постепенно уменьшалась. Да, это действительно выглядело так, будто море хотело её поглотить. Но хижина всё ещё стояла, даже если из-за шторма, который не прекращал бушевать, она снова и снова склонялась на несколько миллиметров в сторону. И я заметила поразительную несогласованность во всём этом полуночном зрелище, которую я немедленно хотела обсудить.

– У меня для тебя есть ещё несколько вопросов, – пролаяла я, как только Колин открыл деверь. Тени под его глазами исчезли, также и беспокойное мерцание в его взгляде. Тем не менее, он не выглядел сытым; этого даже не могли скрыть его отдохнувшая осанка и его атлетическая походка. Задумчиво я наблюдала за тем, как маленький краб выпал у него из волос и попятился на вытянутых ногах по плечу. Колин взял его нежно своими пальцами, открыл дверь и выбросил его наружу.