Текст книги "Расколовшаяся Луна (ЛП)"
Автор книги: Беттина Белитц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 35 страниц)
Хотя у меня вообще не было аппетита, Джианна засунула две замороженные пиццы в духовку и села напротив меня за шаткий, кухонный стол, на котором высыхал горшок с кошачей травой, и чья поверхность была покрыта землёй (Руфус!). Она поспешно вытерла крошки.
– Значит, это был Колин. – Её янтарного цвета глаза блестели от любопытства. Мне не хотелось рассказывать о Колине, но это не интересовало Джианну.
– Эли, это было так странно и необычно ..., – прошептала она наполовину благоговейно, наполовину в ужасе. – Он просто оставил тебя стоять там, внезапно исчез, а ты выглядела так, будто никогда больше не пошевелишься ... как в трансе ... но я тоже не могла двигаться. Я ещё никогда в жизни так не боялась.
– Это ещё ничего, – сказала я устало. – Тебе нужно встретиться с Тессой. И фильм с Францёзом тоже был не особо смешным.
– Нет, но это был фильм. На экране! То, что случилось здесь, было вживую. Я пережила это, по-настоящему. Но я всё-таки не знаю, как выглядит его лицо. Как он выглядит? Я только помню его чёрные глаза.
– Я не могу хорошо описать, – ответила я медленно и подняла рюкзак на колени. – Подожди, у меня есть портрет.
Я сегодня утром вытащила мой рисунок из-под стола, разгладила его и засунула в рюкзак. Для Джианны этого, как расплывчатое впечатление, должно было хватить, а я сама вдруг посчитала его важным для выживания. В моей голове всё ещё звучали слова Колина: «встречайся со мной в своих снах. И бойся меня, когда не спишь». Почему только я должна бояться его? И могла ли я сама определять, чтобы видеть о нём сны?
В моём рюкзаке я нашла только сложенную записку, на которой Колин написал адрес зала и номер телефона мудака Ларса. Ни одной личной строчки, никакого приветствия, ничего. Я не ожидала, что кто-то, такой как Колин, будет рисовать сердечки на бумаги или пробовать себя в безвкусных обетах любви. И в конце концов мне уже было не тринадцать. Розовыми сердечками меня вряд ли можно было соблазнить. Но то, что он оставил здесь, невозможно было превзойти в прагматичности. И где теперь был рисунок? Я бесцеремонно вытряхнула содержимое рюкзака на пол и рылась в нём обеими руками.
– О нет ..., – прошептала я расстроено, но продолжала искать, хотя мне уже было ясно, что я ничего не найду. Здесь не шуршало никакой бумаги. Здесь была только моя одежда и несколько других вещи. Рисунок пропал.
– Что такое, Элиза? – спросила Джианна встревожено, но я оттолкнула её, когда она хотела схватить меня за руку.
– Он ведь должен быть здесь ... где-то должен быть! – Мой голос дрожал в панике, и мне было ясно, что я вела себя как наркоманка, потерявшая свою наркоту. Но это никак не меняло мою бездонную печаль. В конце концов я, всхлипывая, опустилась на холодный, жирный линолеум.
– Елизавета ... эй. Ты меня пугаешь. Скажи, наконец, что случилось.
– Я его нарисовала, но теперь эскиз исчез ... У меня ведь итак ничего от него нет, вообще ничего! Может случится так, что при схватке он погибнет, и что тогда?
Джианна облокотилась на гудящий холодильник напротив меня.
– Что за схватка, Элиза? О какой схватке здесь идёт речь?
– О схватке с Францёзом. – Я впилась ногтями себе в ладони, чтобы боль привела меня в чувство. – Колин выступит против Францёза, потому что тот последует за Паулем повсюду. Он перевёртыш. Мы не можем отвязаться от него. Альтернативой было бы ждать, когда Пауль заболеет, умрёт или убьёт себя. Мы все можем погибнуть в схватке. Но вероятность того, что погибнет Колин, самая большая.
Несколько минут царила тишина. Даже Руфус не вытворял никакой чепухи. Он сидел как памятник в коридоре и неодобрительно смотрел на нас своим оставшимся бледно-зелёным глазом. Джианна только иногда качала головой и, стеная, закрывала лицо руками, чтобы тут же снова, подняв голову, сверлить меня своим взглядом журналистки.
Я сделала глубокий вдох и начала неуверенно рассказывать, по возможности мягко, что узнала на Тришине и Зильте – что было не так просто, потому что всегда, когда компьютер Джианны, пища, оповещал о прибытии нового электронного сообщения, она без предупреждения выбегала из кухни и проверяла, кто ей написал. Всё же мне удалось, несмотря на несчастные прерывания, объяснить ей, кто такой перевёртыш, почему ей нельзя вступать в контакт с Паулем и в ближайшие дни лучше оставаться в своей квартире. Её глаза наполнились слезами, но она с железной дисциплиной проглотила их – и с ними последний кусок пиццы.
– У меня ещё нет желания умирать, Элиза. Прошедшие восемь лет были абсолютным дерьмом для меня. Правда, я не хочу. Это не может быть всё. Колин тебя как-то подготовил к схватке? Ты знаешь, что случиться?
– У меня нет ни малейшего представления. Он научил меня каратэ – ну что же, он попытался. У меня теперь жёлтый пояс. Это ничего.
– Подожди. Ты была ведь там только несколько дней ..., – Прервала меня Джианна скептически.
– Да. Я же не говорю, что это было забавно. У меня всё болит.
– Значит, всё-таки не любовный отпуск, – усмехнулась она слабо.
– Ну, – промямлила я уклончиво и поняла, что покраснела. – Это тоже. Немножко. И я не буду рассказывать тебе подробности.
Джианна скривила рот.
– Жаль. Тогда ты теперь боевая машина?
– Самое многое – машинка. Настоящий поединок начинается лишь с пятой степени пояса. Я не представляю, что это значит. И должна буду и дальше тренироваться с другим сенсейем здесь, в Гамбурге. Предположительно я должна на тренировках научиться повиноваться Колину и слепо ему доверять.
– Повиноваться ему? – Указательный палец Джианны взлетел в воздух. – О, пожалуйста, Элиза, тебе этого не нужно. Повиноваться. Тьфу! Что вообще мужчины воображают себе? Только не делай этого! А в кровати он, наверное, тоже афиширует доминирующего самца ...
– Не совсем, – возразила я тихо, но не смотрела на неё. – Связан был он. Не я.
Указательный палец Джианны резко остановился, и она удивленно замолчала.
– Не то, что это было бы слишком опасно, – соврала я. – Но это сейчас неважно. Как я уже упомянула – нам нужно подготовиться. Если Францёз намного старше Колина, это всё равно не имеет смысла. – На десять лет старше – пойдёт, вдалбливал в меня Колин. На двадцать – действительно опасно. На пятьдесят – и у него не будет никаких шансов. Только тогда мне стало ясно, какой силой, должно быть, обладает Тесса. И всё же Колин был в состоянии некоторое время удерживать её.
– Нам нужно вломиться в квартиру Францёза, выяснить, сколько ему лет. Для этого мне нужна твоя помощь.
– Хорошо, – сказала Джианна быстро. Может быть, она наслаждалась мыслью сделать по отношению к Францёзу что-нибудь плохое. – Я согласна. Пока этот мерзкий тип на корабле, я помогу. Я ведь не хочу увиливать. – Джианна снова перекрестилась. – Но потом я пас. Я не хочу умирать.
– Не будь занудой, Джианна. Да, когда оба вернуться на берег, тогда тебе нужно оставаться в твоей квартире и даже не думать о Пауле. Согласна?
И у меня уже есть кое-какое соображение, как это может сработать, подумала я с воровским удовлетворением. Эта идея пришла мне по дороге сюда, и она была не такой уж плохой. Мне так нравилось иметь возможность убить одним выстрелом двух зайцев.
– Но потом ... – Я должна была вставить паузу, чтобы отдышаться. Джианна нервно накручивала на палец волосы. – Потом нам нужно будет сделать Пауля счастливым. Когда он счастлив, то для Фрнацёза это само вкусное. Этим мы его приманим, а Колин может начать схватку. Так, по крайней мере, я поняла. Нам нужно сделать Пауля в один единственный вечер и в течение всего нескольких часов счастливым. – Тогда, по крайней мере, один умрёт блаженным, подумала я смирившись.
Джианна начала лучезарно улыбаться.
– Но ведь это замечательно! О, я люблю делать людей счастливыми! Это можно организовать, я могу выяснить всё необходимое ... Дай мне два часа в его квартире, и я буду знать, что ему нравится, а что нет.
– Джианна, это не так просто. Пауль из-за атаки изменился.
– Ты думаешь, я дура? Я могу читать между строчек, чувствовать между вещей, что ему нравится ... Кроме того, это не большие вещи, которые делают людей счастливыми. Это маленькие. Хорошая еда, приятная музыка, занятные разговоры. Этого хватает. Большего и не нужно. И если ещё намечается любовь ... – Джианна запнулась.
– Точно. В этом пункте в игру входишь ты.
– Нет. Нет, нет, нет. – Джианна так решительно замотала головой, что это выглядело так, будто её тонкая шея в следующее мгновение сломается. – Никаких шансов. Я не продаюсь.
– Я не говорила, что ты должна прыгнуть к нему в постель. Я даже не знаю, в состоянии ли он в настоящее время для этого. Мы все будем там, Тильман, Пауль, ты и я. Дружба ведь тоже делает счастливым, если я не ошибаюсь. Ты будешь дополнением ко всему этому. И должна будешь позаботиться о том, чтобы вы влюбились друг в друга. Что, собственно, вы уже и сделали, – добавила я быстро, потому что Джианна смотрела так, будто хотела с криком броситься на меня. – Это должно только ... э, быть завершено. Поцелуя будет вполне достаточно.
Я подумала о словах Колина, и режущая боль пронеслась в груди. Секс – это только завершение. Если он умрёт, то это было всё. Один раз в путах. Один раз только для меня. Если это было лишь завершение, то я была таким человеком, которому очень важно завершать вещи. Не все, но многие. При том, что в этот момент я была бы уже в не себя от радости, просто посидеть рядом с ним. Находиться с ним в одной комнате. Смотреть на него.
– Элиза. К такому невозможно принудить. Не получится, – вернула меня Джианна в настоящее. Она звучала докучливо благоразумно.
– Хорошо, – сказала я холодно. – Тогда мы позволим Паулю просто сыграть в ящик. – Я встала и начала запихивать вещи в рюкзак, как будто хотела уйти.
– Нет! Эли, нет, останься здесь, пожалуйста. Я не это имела в виду. Я только не знаю, смогу ли я. Я не хочу такое организовывать. Это должно случиться само по себе. Только тогда это любовь.
– Я считаю, это любовь, если кому-то спасаешь жизнь, – аргументировала я упрямо. И, чёрт побери, я не смогу за две с половиной недели раздобыть вторую девушку, в которую Пауль возможно влюбиться. Джианна должна участвовать в этом. – Он тебе нравится, не так ли? Я это видела! Вы тут же понравились друг другу! Любовь с первого взгляда. – Я говорила чуть ли не с эйфорией.
Джианна глядела на меня с жалостью.
– В это ты сама ведь не веришь. Или, может быть, веришь? Ну, тебе всего восемнадцать – в таком возрасте ещё есть мечты и надежды ...
– О Джианна, избавь меня от этих дурацких, взрослых разглагольствований. Да, ты была вместе с паршивыми типами, я это понимаю. Но это ещё не значит, что для тебя больше нет мечтаний и надежд. Если бы у меня сейчас не было надежды, я бы сошла с ума! Нам нужно надеяться, чтобы спасти Пауля, а мечты – мечты жизненно важны! – Я топнула ногой, и пол угрожающе заскрипел.
– Хорошо. Мне, значит, нельзя ни думать о Пауле, ни связываться с ним. Я правильно это поняла? – Она мрачно посмотрела на меня.
– Правильно. Никакого контакта. Никаких электронных сообщений, никаких SMS, никаких звонков. – Как сказал Колин? Она, возможно, слишком спонтанная. А интернет, казалось, был содержанием её жизни, если она как раз не работала. Компьютер был включён всё время, и пока она каждый раз сразу же отвечала, когда приходило новое электронное сообщение. Стук по клавиатуре был похож на барабанную дробь. Мне нужно как можно быстрее позаботиться о подходящем отвлечении. Отвлечение, которое, надеюсь, не разбудит в ней другие чувства, и этим не уничтожит хрупкую связь с Паулем.
– А потом ... – Джианна вскинула руки вверх, и при этом сбросила сковороду с рабочего стола, которая, гремя, упала на пол и заставила сбежать Руфуса. – Потом я просто так должна буду влюбиться в твоего брата. Пуф. Но ты, надеюсь, уже заказала индийского продавца роз и фею, которая нам затем исполнит три пожелания, не так ли? – Джианна подняла сковороду и ударила ей себе по голове, приглушённый, жестяной звук. – Что же. Я не просыпаюсь. Так что всё это, вероятно, всё-таки не сон.
– Нет. Не сон. Ты что, думала, что всё это с Марами, мной и Паулем был ...? – Я посмотрела на неё вопросительно.
– Я была не уверена. Я имею в виду, я была изрядно навеселе и ... – Она шлёпнула себя обеими руками по щекам. – Нет, я верила. Но иногда я также надеялась, что никогда больше не услышу о тебе и никогда больше не услышу о Пауле и смогу жить дальше так же, как раньше и ... – Она остановилась. – Потом пришло твоё сообщение, и я увидела Колина. И я постоянно думаю о Пауле. Я знаю, что это правда. Конечно же, я помогу вам. По-другому я и не смогу. У меня синдром альтруиста. Я только не могу пообещать тебе, что это сработает так, как ты себе представляешь.
– Спасибо. Потом ты можешь исчезнуть. На схватку тебе не нужно смотреть, а Пауль всё равно должен будет заснуть, чтобы Францёз мог атаковать.
Я медленно выдохнула. Блин, это женщина была такой утомительной. Я больше не была уверена в том, что окажу Паулю услугу, если сведу его с ней, но другого выбора у нас не было. Кроме того, по словам Колина я тоже была утомительной. Значит, Джианна и я хорошо подходили друг к другу.
– Тогда я сейчас позвоню Тильману и спрошу, где живёт Францёз и как мы сможем туда зайти.
К моему удивлению Тильман сразу же взял трубку.
– Ты можешь говорить? – прошептала я.
– Да, но будет лучше, если ты будешь говорить громко. Не то, в противном случае, я тебя не пойму. Я на берегу, оба гея на корабле. Мы можем говорить открыто.
Я описала ему так коротко, как возможно, ситуацию, а он внимательно слушал.
– Францёз живёт в районе Шанце. Я сейчас перешлю тебе адрес по SMS. В галереи есть ключ для чрезвычайных ситуаций, в самом нижнем ящике письменного стола, за скрепками, в маленькой коробочке. Ключ от галереи должен лежать у Пауля, в этой уродливой чаше в коридоре. Когда вы хотите это сделать?
– Завтра, – решила я энергично. – Завтра вечером. До этого у меня ещё тренировка. Пожалуйста, будь на связи, если возникнут сложности или у меня появятся вопросы.
– Хорошо, это должно получиться. Завтра мы снова пристанем к берегу.
– И Тильман, не думай о Францёзе и обо всём этом, хорошо? Никогда не думай о том, что он такое!
– Без проблем. – Я слышала по его тону, что он улыбался. – У меня достаточно отвлечения.
– Поздравляю. Тогда до завтра. Если ты от нас ничего не услышишь, тогда всё хорошо.
– Насчёт меня то же самое. Пока. – Тильман положил трубку.
Джианна во время нашего разговора вытянулась на полу кухни, при этом не выглядя так, будто она захочет когда-либо встать. Даже писк компьютера не вывел её из апатии. Так как она закрывала лицо руками, я не могла сказать, смеялась она или плакала, или просто надеялась выбраться поскорее из этого кошмара. Скорее всего, последнее.
Руфус, который оправился от испуга из-за сковороды, вскарабкался ей на живот и начал с блаженным мурлыканьем расхаживать по груди, что быстро покончило с её летаргией.
– Дэвид Гаан, – сказала она зловеще, после того как села и согнала кота.
– Что? – Я, сбитая с толку, почесала себе висок.
– Атакован. Определённо атакован! – воскликнула Джианна. – Посмотри на него! Я клянусь, что он атакован. Робби Уильямс тоже. Это написано на их лицах, ты не находишь?
– Я не знаю. – Я пожала плечами. Я ещё не задумывалась о том, каких знаменитостей посещали ночью Мары. Я только, как и раньше, питала подозрение, что Йоханнес Хестерс был исключительно весёлым полукровкой.
– Майкл Джексон. Совершенно скверный случай. Наверное, перевёртыш.
– У Майкла Джексона было дерьмовое детство. Ему не нужен был перевёртыш, чтобы стать несчастным.
Но Джианна уже находилась в своего рода творческом опьянении, которое ей, очевидно, помогало переварить всё то, что я ей только что втолковала. Мы провели остаток вечера раздумывая над тем, какие звёзды могли быть атакованы или полукровками. Так образовалась знаменитая компания и, по крайней мере, мы были насчёт Курта Кобейна одного мнения – он должен был быть источником пищи для Мара до его слишком ранней смерти. Элвис Пресли, скорее всего, тоже, хотя он, по словам Джианны, мог быть так же и полукровкой. В конце концов моя усталость и тоска стали настолько подавляющими, что я хотела только лишь закрыть глаза.
Джианна организовала для меня импровизированный лагерь на своём голубом диване. Когда я выключила свет и свернулась на нём калачиком, то почувствовала себя настолько одинокой и потерянной, как ещё никогда до этого в своей жизни.
Глава
47.
Два друга Оушена
– Всё снова более или менее нормально? – спросила Джианна, после того как втиснула свою машину на парковочное место весьма ужасающим способом и выключила двигатель. Значит, мы приехали. В район Шанце. На главную территорию Францёза.
– Хмф – пробормотала я, застегивая молнию своей чёрной куртки с капюшоном и избегая смотреть на Джианну. Мне всё ещё было неприятно из-за того, что случилось сегодня утром, а обучение каратэ скорее ухудшило моё настроение, а не улучшило.
Я не могла сказать, что точно со мной случилось: был ли это сон или реальные, неподдельные эмоции, которые заставили меня подебоширить в квартире Джианны.
Я даже очень хорошо помнила, что я видела во сне. Образы по-прежнему были такими настоящими.
Джианна в моём сне клеилась к Колину. Или наоборот? Во всяком случае, я нашла обоих, когда они, переплетённые между собой, облокотившись на окно, целовались и щупали друг друга, и смотрели на меня так, будто я была маленьким глупым ребёнком – да, они смотрели немного сочувственно, а так же потешаясь надо мной, но нисколечко не виновато.
Потом пришли Тильман и Пауль, и они тоже ничего страшного в этом не увидели. Вместо этого они, состроив лица, будто знают всё лучше меня, стали объяснять мне, что я должна перестать предаваться своим девичьим мечтам – ведь было ясно, что Джианна была создана для Колина и наоборот. То, что случилось со мной, было только игрой, ничего важного. Только я снова раздула из мухи слона. Как всегда. Но в этом виновата я, а не Колин.
Я ревела и бушевала, и кричала, но другие уже вовсе не слышали меня. Сколько бы я не надрывалась и не орала, никто не реагировал. Я хотела бить Колина руками и ногами, но я даже не могла поднять колено или вообще размахнуться. А мой голос оставался слишком тихим. Всё-таки я закричала то, что могла, чтобы привлечь к себе внимание.
– Почему ты не отдал его мне назад? Ты похитил сны китов, ты был сыт, как никогда прежде, но ты не отдал его мне! Оно ведь мне нужно! Отдай мне его назад!
В этом состоянии Джианна нашла меня. Я, крича, извивалась на её полу, как рыба, вытащенная из воды, между осколками горшка её и без того уставшей от жизни пальмы Юкки, компакт-дисков, которые я выдернула из шкафа, книг и моего одеяла. Я пришла в себя только тогда, когда она вылила мне на голову холодную воду. И первое, что я увидела, был Руфус, который, совершенно травмированный, залез под диван и смотрел на меня, будто я была порождением ада.
Из-за своего поведения мне было настолько неловко, что я почти больше не разговаривала с Джианной, отказалась от завтрака и поехала на электричке в Шпайхерштадт. Чёртов Volvo всё ещё стоял на стоянке порта, за что мне пришлось заплатить целое состояние. Я забрала его после обеда, чтобы украсть ключ из галереи и поехать на тренировку. Мой гнев всё ещё не остыл, хотя я, конечно, точно знала, что между Колином и Джианной не было любовной связи. Но это знание не оказывало никакого влияния на мой гнев. Это было то, что приводило меня в сильное замешательство. Чувства были настоящими.
Не сном.
– Ты не можешь по крайней мере сказать мне, что он должен отдать тебе назад? О твоей девственности речь не могла идти, не так ли? – переспросила Джианна, хихикая, и поджала губы, когда увидела, что я её колкое замечание нахожу совершенно не забавным.
– Моё воспоминание. Речь шла о моём детском воспоминании, – ответила я холодно.
– Что это было за воспоминание?
– Блин, Джианна, он украл его у меня! Если воспоминание было похищено, то ты больше не можешь вспомнить, о чем оно. Это ведь лежит в природе вещей, не так ли? – вспылила я.
– Звучит логично, – согласилась со мной Джианна. – Scusa. Но Руфус уже снова оправился. А пальма Юкка была всё равно высохшей. Ей не нужен был горшок. Постепенно у меня появляется подозрение, что мои комнатные растения совершают ритуальное самоубийство. Руфус не принимает их заострённые листья. Каждый кончик листа беспощадно обгрызается ...
– Хорошо, Джианна, я на тебя не сержусь. – Против воли я усмехнулась, а разгневанное животное у меня в животе, рыча, улеглось спать.
– Ладно. Я ведь не могу совершить преступление с тем, кто на меня сердится. Уж мы должны понимать друг друга, если нарушаем закон. Была ли по крайней мере тренировка более или менее ...?
Моё выражение лица в мгновение ока заставило её замолчать. Нет, не была. Ларс был совершенно типичным тестостероновым быком. Ноги широко расставлены, мускулистый, подбородок как навес и низкий лоб, над которым закручивались его намазанные гелем, обесцвеченные волосы обезьяны. Несмотря на дополнительную порцию дезодоранта, которую он выделил своим подмышкам, я могла чувствовать запах его гормональных излишков на расстоянии десяти метров против ветра. Но из-за чего я действительно потеряла дар речи, так это из-за его женоненавистничества, которое, казалось, исходит из самой глубины сердца и которое он так открыто показывал, будто нужно было выиграть приз нового тысячелетия за состязания между мачо.
Он называл меня только "Штурм", говорил со мной принципиально командным тоном и с самого начала совершенно ясно объяснил мне, что не потерпит "женских отговорок". Ведь в схватке никого не интересует, стучится ли прямо сейчас «красная армия». Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он имел в виду, и глуповато кивнуть. Кроме того, добавил он, мне не стоит ожидать особого обращения, только потому, что грохаюсь с Блэки и он поэтому подарил мне первые две степени пояса. Собственно, это было для меня самое наихудшее, что Ларс назвал Колина Блэки. Блэки! Но в течение тренировки я заметила, что он никого не называл его настоящим именем, когда рассказывал о своих коллегах по тренировкам и о знакомых мастеров каратэ. Даже свою жену он не величал по имени, светло обесцвеченную загорелую барби с метровыми ногтями и надутыми губами, которая, жуя жвачку, сидела на скамье и следила, как охотничья собака, за тем, чтобы Ларс не слишком ко мне приближался. Однако её главная задача состояла в том, чтобы протягивать Ларсу попеременно то полотенце, то энергетический напиток, потому что он потел не переставая. Она была только "Шмитти"
– Шмитти, полотенце! Шмитти, пить! – Потому что Ларса звали Шмитт, и, конечно, никогда не было сомнений в том, что его жена переняла это необыкновенно хорошо звучащее имя.
Особую радость доставляло Ларсу растягивание моих ног во все мыслимые направления, при этом бросаясь безвкусными намёками. Отдых от его кроличьих фантазий у меня был только во время самой тренировки. Когда речь заходила о последовательности шагов, ударов и пинков, Ларс был исключительно занят тем, чтобы орать на меня и ударять в колени, если ему не нравилась моя осанка, и для всего, что было непристойно, не оставалось больше места. Единственное, что я могла засчитать ему, было то, что он не щадил и самого себя и в конце урока показал отличную кату для коричневого пояса. Чтобы я знала, чего никогда не смогу достичь, сказал он. Ему не хватало элегантности и динамики Колина, но его движения были точными, а тяжёлая льняная ткань его костюма хлопала, как удары хлыста, когда его руки ударяли по воздуху.
Нет, мой час занятий каратэ поистине не сделал ничего лучше. Но по крайней мере я была в верном настроении для совершения взлома.
– Можем приступать? – Я схватила свой чёрный рюкзак, в который на всякий случай упаковала различные вещи, которые нам возможно могли быть полезны. Фонарик, перчатки, декстроза, бутылка воды, пластиковые пакеты и две пары защитных очков и масок Пауля, которые он надевал, когда лакировал рамки. Хотя у нас и был ключ, но я хотела быть готовой ко всему.
– Нет, стоп. – Джианна положила на мгновение руку на мою ногу, повернулась и изогнулась так, чтобы схватить с заднего сиденья несколько компакт-дисков. – Мне ещё нужно спеть для мужества.
– Пожалуйста, только не Judas Priest! – крикнула я быстро. – Я не вынесу этого сегодня вечером.
– Нет. Ещё лучше. Ты знаешь Gossip? Бет Дитто? Толстушка, которая любит раздеваться на сцене? Нет? Что, собственно, ты слушаешь?
– Depeche Mode, Моби ...
Джианна отмахнулась.
– Сейчас это не подойдёт. Нам нужны сильные женщины. – Она вытерла один из компакт-дисков о свой рукав, засунула его в щель и нажала на рlay. Я вздрогнула, когда музыка заиграла. Джианна в сорок лет станет глухой, если продолжит делать так дальше, но она уже начала подпевать, и снова я могла только изумлённо сидеть рядом и смотреть на неё.
Она встряхнула волосы, забарабанила о руль, завертела бёдрами, и можно было бы сказать, что она совершенно чокнутая, если бы не пела при этом так, будто никогда и не делала ничего другого в своей жизни. После того, как я смотрела на неё какое-то время, открыв рот, мои колени начали выходить из своего оцепенения. В конце концов я тоже начала исполнять первоклассный танец сидя. Когда песня закончилась, я точно так же безудержно хихикала, как Джианна. Она убрала свои тонкие волосы с разгорячённого лица.
– Итак. Эта запоминающаяся мелодия будет преследовать нас следующие часы и даст нам мужества, когда оно нам понадобится.
Мы вышли из машины и осторожно закрыли двери, хотя нашу небольшую музыкальную дискотеку, скорее всего, было слышно ещё на две улицы дальше.
– Здесь? – Я с сомнением огляделась. Это местность не выглядела так, как я предполагала, где может жить Францёз.
– Конечно же, нет. – Джианна завязывала свою тёмную и слишком большую парку. Как и я, она надела только чёрные и серые вещи – и к тому же такие, которые не принадлежали нам. Чтобы не распространять подозрительных ароматов, на нас была надета поношенная рабочая одежда Пауля. Потому что след от запаха Пауля едва ли привлечёт внимание Францёза. Я спрашивала себя, отказалась ли Джианна, как и я, от нижнего белья и любой косметики, но она мыслями была ещё около машины.
– Правило номер один: никогда не паркуй автомобиль для бегства прямо на месте совершения преступления. Правило номер два: будь незаметной. Мы прогуляемся, разговаривая, но будет идти целенаправленно к месту преступления, как будто квартира принадлежит нам. Мы не будем оглядываться, не будем останавливаться, прислушиваться, следует ли кто-нибудь за нами.
Так мы и сделали, но когда после двух кварталов мы добрались до правильного дома и доехали до самого верхнего этажа, Джианна была той, кто испугался и потерял самообладание.
– Я не могу этого сделать. У меня не получится. Я не могу. Если нас кто-то поймает, то я могу забыть о моей карьере!
– Что за карьера? – прошипела я. – У тебя никогда нет времени, потому что ты постоянно должна писать какое-то дерьмо, а денег-то всё равно нет.
– Что же, мне очень жаль, что я не могу спать до обеда, а потом на моих золотых тарелочках потреблять карпаччо лосося, прежде чем пошевелить правым пальцем ноги, – вспыхнула Джианна в ответ. – Деньги для вас не проблема, не так ли? Бьюсь об заклад, ты ещё никогда в своей жизни не работала. Доченька врача!
– Ах, у меня, значит, ещё должны быть проблемы и с деньгами? Странно, я думала, хватает и того, что пропал мой отец, мой парень – демон, и я могу наблюдать за тем, как умирает мой брат. Помимо этого я тоже нахожу посуду Пауля ужасной.
– Да, но ... – Джианна состряпала важное выражение лица, и упёрлась, подчёркнуто женоподобно, левой рукой в бок. – Ты ведь знаешь. Эта серия больше не производится.
Значит, Пауль и ей тоже уже проповедовал об этом. Когда он наконец будет в безопасности от Францёза, то ему станет очень стыдно за свою манию по отношению к посуде. И по праву.
– Только уже из-за этого нам стоит это сделать. Нам нужно освободить его от этой посуды. – Я дала ей пару перчаток и надела свои. Нам ни в коем случае нельзя было оставлять отпечатки пальцев. Потом я засунула ключ в замок и повернула его.
С негромким стуком дверь открылась. Мы протиснулись внутрь – скорее в панике, чем незаметно, хотя в недавно отремонтированном подъезде царила мёртвая тишина, а квартира Францёза была единственной на верхнем этаже. Я включила свет. Перед нами был просторный лофт с высокими окнами и эксклюзивной дизайнерской мебелью. Белые кожаные диваны на чёрном кудрявом ковре, тяжёлые стеклянные столы, открытая кухня с всякими выкрутасами, огромный плоский телевизор с системой объемного звучания, искусственные пальмы, бар и один из этих яйцевидных кресел, которые я до сих пор видела только по телевизору.
– Я думала, такое можно увидеть только в каталогах, – прошептала Джианна. – У меня появляются комплексы, когда я просто иду по образцам квартир в Ikea. Но это ..
– Только никакого неправильного благоговения, – вырвала я её из торжественного транса. – Здесь обитает Мар. Всего лишь перевыртыш, – добавила я успокаивающе, потому что кончик носа Джианны стал резко бледным.
– Ты знаешь фильм «Адвокат дьявола» с Киану Ривзом и Аль Пачино? Наверное, здесь тоже на крыше бассейн, который заканчивается только возле стены. И если мы выглянем на улицу, то больше не едет ни одна машина, и на дорогах нет ни одного человека. – Джианна вздрогнула.
– Дьявола как раз нет дома. Ну, давай уже ищи. Нам нужно найти старые памятные вещи или документы. Большинство Маров берегут какой-нибудь ненужный хлам. Даже Колин делает это.
Но наш поиск оказался неудачным. Самое старое, что мы нашли в квартире, была упаковка презервативов, с датой срока годности конца октября 2008 года. Значит, маскировка Францёза была такой основательной, что он использовал презервативы, хотя с ним это было совершенно бессмысленно. Он не мог предать ни СПИД, ни кого-нибудь оплодотворить, хотя оплодотворение в настоящем положение дел ведь вряд ли было под вопросом. Джианна, с чувством отвращения положила их назад в маленький ночной столик рядом с огромной водяной кроватью Францёза.
– Может быть, его превратили только два года назад? – предположила она.
Я решительно покачала головой.
– Никогда. Тогда бы у него было недостаточно сил вести жизнь перевёртыша. Для этого он должен был, по меньшей мере, несколько десятилетий охотиться как Мар. А именно – на людей.
