Текст книги "Расколовшаяся Луна (ЛП)"
Автор книги: Беттина Белитц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)
– Элиза, мне очень плохо и у меня под мышками пятна от пота, и я вот-вот свалюсь, и у меня шок. Мне нужно что-нибудь приготовить. Могу я это сделать?
Не дожидаясь ответа, она встала и вышла из комнаты. Прежде чем присоединиться к ней на кухне, я сделала вылазку в ванную и подставила лицо под ледяную воду, потому что оно пылало, будто у меня была температура. Я была перевозбуждена и взволнованна, а моя голова разрывалась от неразрешимых вопросов.
При взгляде в зеркало, стало ясно, почему Тильман так по-королевски развлекался над моим внешним видом. Мои глаза были налиты кровью, волосы, спутанные и разлохмаченные, вились во все возможные направления, и, к моему глубокому стыду, к правой ноздре прилипла козюля, величиной с горошину (и примерно так она и выглядела). Я, покраснев, вытерла её и решила сделать вид, будто её никогда там не было. Всё-таки такую оплошность можно было простить мне. На меня ведь только что обрушился заряд газового баллончика.
Учитывая это, я выглядела ещё более или менее социально приемлемо. После того как я снова всё поправила на себе и избавилась от очков, я села за кухонный стол и наблюдала за Джианной, как она в рекордное время освоилась на кухне и с поднятыми вверх волосами резала, мешала, кромсала, жарила и тушила, будто хотела выиграть в поединке по приготовлению пищи, который бывает только раз в сто лет. Почему-то при этом она напоминала мне мою мать в саду, а это в свою очередь сделало для меня проще цель всё ей рассказать о том, что ей нужно было знать. О Пауле, моём отце, Колине, Тильмане и Тессе – и то, какой вред могли причинить демоны Мара человеку.
Что Пауль был не совсем собой. Что он почти больше не знал себя и на самом деле хотел изучать медицину, вместо того, чтобы мастерить рамочки для картин. Вопрос о Тришине, однако, я пропустила. Я не хотела и всё ещё не могла свободно об этом говорить. Кроме того, для Джианны он был не важен. Здесь речь шла о Пауле, а не о Колине и мне. Джианна, молча, слушала и только иногда клала на стол нож или ложку, чтобы схватиться за грудь и монотонно протараторить Аве Мария.
Как только возле плиты для неё больше было нечего делать, потому что соус и лапша теперь сами потихоньку кипели, она сняла несколько картин со стены, а остальные перевешала, пока они не достигли совершенно другого эффекта. Намного более спокойного, но так же более значимого.
– Их нельзя вешать на стене массой, рядом друг с другом, – объяснила она в промежутке. – Это картины-грёзы. У них есть спиритуальное значение. Их должны запретить продавать. Аборигены верят в эти картины. Они живые. Понимаешь? – Я безмолвно кивнула, прежде чем рассказывать дальше, а Джианна покинула преображённую галерею в коридоре с удовлетворённым взглядом эксперта, чтобы снова позаботиться о еде.
Когда я, наконец, закончила, она всё приготовила. Её спагетти были такие вкусные, – с запахом овощей, сладкие и острые одновременно – что я обо всём вокруг забыла, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что у меня там такое в кармане вибрировало. Я бросила вилку в середину пропитанного соусом гнезда из лапши на тарелке, нащупала мой мобильный в джинсах и приняла звонок.
– Тильман? Ты смог остановить его? Пробрался на корабль? – Джианна перестала есть и не сводила своего падкого на сенсации взгляда с мобильного, в то время как вытерла несколько брызг томатного соуса с моей щеки.
– Привет, Эли, – прозвучал глубокий голос Тильмана мне в ухо. Слава Богу, это был он. – Да, я пробрался на корабль, но ...
– Что «но»? – Я встала.
– Но не смог снова убраться с него. – Голос Тильмана прозвучал совершенно окончательно.
– Пожалуйста, что?
– Он отплыл, прежде чем я нашёл Пауля, а я не хотел поднимать переполох, в конце концов, я был кем-то вроде безбилетного пассажира. Я, хм, прокрался на корабль через складские помещения. Но Пауль всё уладил. Пожалуйста, Эли, не сходи с ума. Мы уже вышли из гавани на море. И я думаю, что самое лучшее будет сначала ничего не говорить Паулю.
Джианна возбуждённо размахивала руками.
– Подожди, Тильман. Что такое?
– Ни в коем случае не говорите что-то Паулю! – прошипела она. – Это опасно. Он не поверит, даже если вы покажите ему запись.
Я спрашивала себя, откуда Джианна могла это знать. Она познакомилась с Паулем всего час назад и только двадцать минут знала о существовании демонов Мара. Но Тильман опередил все дальнейшие обсуждения.
– У меня с собой нет зарядного устройства, а батарейка мобильного наполовину пуста. Я позвоню позже, когда всё будет чисто, хорошо? – И он положил трубку. Я бесцеремонно снова опустила свою задницу на стул. Джианна наклонилась в бок, пока не дотянулась кончиками пальцев до бутылки Рамазотти, которая стояла посередине изысканного выбора интернациональных алкогольных напитков на кухонном столе. Не успела я оглянуться, она придвинула мне и себе до краёв наполненные рюмки.
– За бывших! – приказала она. Я была слишком встревожена, чтобы запротестовать. Мы чокнулись и залили эту штуку с размаха себе в глотки. – Маленький гавнюк, значит, на корабле?
Джианна похлопала меня по-матерински по спине, потому что я из-за чистого кашля чуть не задохнулась. Я, тяжело дыша, кивнула ей.
– Что же, тогда твой брат, по крайней мере, не один. Давай, ещё по одной. – Джианна подлила ещё. Я послушно сделала один большой глоток, и теперь пойло было на вкус немного лучше. Кроме того, оно меня согрело. Моё лицо всё ещё было как в лихорадке, но в моих внутренностях лед начал таять.
– Почему, собственно ты думаешь, что запись не откроет моему брату глаза? – Мой язык стал уже тяжёлым. Язык же Джианны был свободным как никогда. Она беззаботно бросилась тараторить.
– Во-первых, всё это может быть уловкой. Честно, Эли, если бы я не увидела ваши реакции, я бы тоже подумала, что это подделка. Такое можно смастерить с помощью компьютера, снять на супер-8, и это будет выглядеть, как документальный подледник. Это может быть любое видео с YouTube. Там тоже есть десятки тысяч доказательств существования инопланетян. Это чудо, что мы ночью вообще ещё видим луну между всеми теми космическими кораблями, которые там, наверху, якобы летают. Возьми рожу Францёза, обработай её с помощью фотошопа, переверни её, прибавь несколько крыс и готово. Тост за цифровую эпоху. – Джианна подняла свою рюмку. – Ах, что значит цифровую, – трещала она дальше. – Знаем ли мы, были ли американцы действительно на луне? Нет, не знаем. Это могло быть всё только подделкой. Простая съёмка в студии. Но люди в это верят, потому что хотят верить. В существование же Маров верить никто не хочет. Кроме того, Пауль и Францёз любовники, не так ли?
– Да. К сожалению. – Я была права. Джианна не была дурой. В этот момент она казалось мне даже слишком умной. Её гипотезы были ошеломляющими.
– Таким образом, мы дошли до второго пункта. Пауль не захочет это признать. Я тоже была слепой, когда была ещё вместе с моим бывшим. А он относился ко мне как к дерьму. Меня все предупреждали. Я не хотела слушать. У Пауля всё ещё усугубляется тем, что его отношения гомосексуальные. А у большинства людей в связи с этим имеется социофобия. Он будет думать, что мы хотим его изменить и поэтому наговариваем на Францёза. – Джианна покачала головой.
– Это только заставит его держаться за эти отношения ещё крепче. – Теперь мне нужен был остаток Рамазотти. Всё впустую? Тильман чуть не размозжил себе мозги кокаином, и это не принесло никакой пользы?
– Это значит, ты ничего не можешь сделать для нас?
Джианна в изумлении подняла голову.
– Что мне, по-твоему, для вас сделать? – она подлила себе и сделала большой глоток.
– Ну, в первую очередь я заговорила с тобой из-за того, что надеялась, что ты сможешь написать статью о демонах Мара в прессу.
Джианна озадаченно рассмеялась.
– Если я хочу потерять свою работу, то могу попробовать. Они ведь только того и ждут, что я напишу какое-нибудь дерьмо. Эли, забудь об этом. Я никто. Этим я только дисквалифицирую себя навсегда. Единственное, что я могу тебе предложить, – это неприятный, уничижительный отчёт о двух перевозбуждённых подростках, которые твёрдо верят в то, что существуют демоны Мара. Для светской хроники на 3 странице. Но я предположу, что ты думала не о таком, не так ли?
– Спасибо, не нужно. – Выражение лица Джианны потемнело, и на лбу появилась крутая складка, прежде чем она опустошила остаток рюмки. Она стала немного косоглазить.
– Что касается моего бывшего ... Оглядываясь назад, это тоже был урод. Настоящий психопат. А я ... ну. Я позволяла ему манипулировать собой, пока больше уже не знала, кто я такая. – Она посмотрела на меня вопросительно. – Может быть, он тоже ...?
– Я так не думаю. Конечно, я этого не знаю, но поведение Францёза очень необычное. Обычно Мары не показывают себя людям. Они приходят ночью, когда мы крепко спим, а их жертвы ничего этого не замечают.
– Тогда твои отношения должны быть действительно очень сложными. – Джианна захихикала. – Неудивительно, что вы ещё не совокуплялись друг с другом.
– На это имеются другие причины! – ответила я вспыльчиво, но Джианна больше не могла перестать хихикать. Я винила в этом алкоголь. – Помимо этого, Колин не совокупляется. Панда, может быть, совокупляется или мартышка. Но не Колин.
– Называй это как хочешь – трахаться, прокладывать трубу, играть в прядки ...
– Играть в прядки?
Джианна опрокинула следующий Рамазотти и хотела нам обеим налить ещё, но я предупреждающе положила свою ладонь на рюмку. На сегодня с меня хватает.
– Это от моей начальницы из отдела культуры. Во всяком случае, речь всегда идёт только об этом. Мужчины считают себя венцом творения и хотят возделать каждое поле, которое они затем могут затоптать. Прост!
– Но не Колин. – Эти слова я могла сказать с уверенностью, потому что они были верными. В техники оплодотворения Колин поистине не был типичным мужчиной. – Кроме того, он питается снами животных. В остальном он живёт как человек. По крайней мере, пытается. Но если бы он питался человеческими снами, то не показывал бы себя своим жертвам.
– Значит, всё-таки немного похож на Эдварда, – закудахтала Джианна. – Он блестит, когда выходит под солнце?
– Нет, но у него в волосах появляются рыжие пряди, а его глаза становятся бирюзовыми, – ответила я подчёркнуто терпеливо. Про веснушки я не стала упоминать; они только дадут еще больше поводов для новых насмешек.
– Как практично! – Джианна в четвёртый раз налила себе, хотя, на мой взгляд, она заправилась больше, чем достаточно. Вздохнув, она подвела итог. – Нам приходиться кропотливо красить волосы, потому что мелирование в моде, и у нас появляется раздражение кожи головы, а ему просто нужно встать под солнце. Как его полное имя?
– Колин. Колин Иеремия Блекберн. – Глаза Джианны округлились. – И если ты не возражаешь, то я хочу сейчас вернуться к Паулю и атакам на него. Или ты планировала что-то ещё сегодня вечером?
Смех Джианны оборвался.
– О Боже ..., – промямлила она. – Я забыла про мою встречу! Встречу, назначенную в Диалоге в темноте! Они точно ждут меня всё это время, а они ведь слепые! Я не могу заставлять ждать слепых людей! Так никто не делает!
Замешательству Джианны вообще не было конца. Теперь засмеялась я, но звонок моего мобильного заглушил, хотя и не сильно, всплеск наших эмоций. Между тем я уже тоже была достаточно пьяная, чтобы отнестись к долгожданному звонку свободно. Свободно и с сомнительным юмором. Я отбросила свои волосы назад, взяла манерно телефон, отставив в сторону мизинец, когда нажала на зелёную кнопку с телефонной трубкой.
– Баня для католических собак? – протянула я. Джианна громко прыснула.
– Эли? Это ты? Алло?
– У аппарата, – сказала я с достоинством. Джианна вытащила лапшу из кастрюли и измельчила её, чтобы отдельные кусочки, с поглощённой тщательностью приклеить на украшения Versace посуды Пауля. При этом она по-итальянски напевала, что-то со словами "amore" и "attenti" и "lupo".
– Скажи, чем вы там занимаетесь?
– У нас девичник.
– Ладно. Тогда слушай меня внимательно, не перебивая. С Паулем всё в порядке, он как раз набивает себе живот. Я сплю в другом крыле корабля, далеко от обоих. Volvo стоит возле пирса, ключ в замке. Мы в пути будем две недели. Пауль сердится на меня, потому что я оставил тебя одну, и он должен был раскошелиться за мою кабину. Но я сказал ему, что мне срочно нужно было куда-нибудь вырваться, а ты всё равно хотела поехать домой. Ты ещё там, Эли?
– Я молчу, как мне приказал господин граф. – Мне нужно было сильно икнуть – наполовину икота, наполовину отрыжка.
– Боже мой, бедные слепые, – стонала Джианна, которая закончила своё произведение искусства и с расплывчатым взглядом уставилась на моё лицо. Потом она наклонилась вперёд и положила кончик своего пальца мне на нос. – У тебя есть гудок на носу? – Она нажала. – Нет, никакого гудка. Я это знала. Но у меня, у меня есть гудок на носу! – Она коснулась своего собственного носа. Меня удивило, что она попала. И прогудела как грузовик при обгоне. Потом она уронила свою голову на стол и начала храпеть.
– Теперь мы одни, детка, – промурлыкала я в трубку.
– Не называй меня деткой, поняла?
– Да, да капитан. – Я встала, чтобы отсалютовать, но комната закружилась вправо, и я ударилась виском об открытую дверку шкафа. Внезапно я снова протрезвела.
– Эли. Пожалуйста, послушай меня внимательно. У тебя есть хоть какое-то предположение, кем он может быть? Францёз? – Внезапно я подумала, что слышу шум моря. Тильман, должно быть, стоял снаружи, на палубе.
– Я не имею представления. А ты что, вообще не боишься?
– Нет. В принципе, ведь всё осталось по-прежнему. Он всё это время был здесь. Только теперь мы знаем, кто Мар. Но я считаю, что лучше знать своего врага, чем всё время бояться и гадать, кем он может быть. Это только вызывает целую кучу новых проблем. А что ты будешь теперь делать?
Да, что теперь делать мне? Пауль вместе с Маром и моим ассистентом был в пути в открытом море. Джианна допилась до комы. А у меня впереди было слишком много свободного времени и бесчисленное количество вопросов, которые чуть не лишали меня разума. Только один человек мог ответить на эти вопросы. Я должна была предстать перед ним. Ради моего брата и ради себя самой.
– Я поеду на Тришин. К Колину.
Глава 35.
Экспозиционная терапия
Значит, моё решение было принято. Я поеду на Тришин. И лучше всего сразу с утра, прежде чем начну сомневаться и, в конце концов, передумаю. Я не могла оставить Пауля на произвол судьбы. Этого мне нельзя было делать.
В течение нескольких минут я сидела за столом и слушала, как Джианна храпит. Её тёмные волосы падали шелковистыми прядями ей на лицо, а её рот был слегка приоткрыт. Кончик её языка вибрировал при каждом вздохе. Я почти не могла поверить в то, что ей было уже двадцать восемь, хотя она была недоверчива, как старая дева, и иногда разглагольствовала о мужчинах, будто те отбросы общества. И всё же её глаза каждый раз святились, когда произносилось имя моего брата.
Могла ли она действительно быть нам полезной? Джианна была любопытной. Даже очень. А это было не плохо, потому что любопытным нужно было быть, если хочешь иметь дело с Марами. Она должна была быть настолько любопытной, чтобы при этом забыть о своём страхе. Сегодня это сработало.
О её контактах журналистки, однако, нам придётся забыть. В этом вопросе она не сможет помочь нам, если сильно не преувеличивала. Но я в это не верила. Джианна не показалась мне крутой, разоблачающей журналисткой с множеством витамина В. То, что она намекнула о своих коллегах, дало понять, что у неё в редакции не лучшее положение.
Тем не менее, мы были уже вчетвером. Доктор Занд, Тильман, Джианна и я. Четыре человека, которые верили в то, что они видели и слышали. А если мы включим сюда моего отца, то мы были уже даже впятером. Совсем мало, чтобы разжигать борьбу против Маров. Но я не чувствовала себя больше такой одинокой во всём том, что я делала или, может быть, не делала.
С завтрашнего дня я наконец больше не буду только глупой мисс Манипенни. Коротко я подумала, где находятся таблетки валерьянки, которые доктор Занд дал мне. Сработает ли эффект плацебо во второй раз? Я еще не нервничала, и у меня не было паники, но это измениться, как только я отправлюсь в путь.
В этот момент алкоголь и усталость почти приводили меня в эйфорию. Это была спокойная, плавная эйфория, которая скоро перейдёт в головную боль. Мне срочно нужно было немного поспать. Папа однажды рассказал мне, что сон и спорт самое лучшее лекарство против страха. У тела должно быть достаточно энергии, чтобы оно могло справиться с симптомами паники. А при спорте в кровь выбрасываются гормоны, которые проясняют нашу психику и награждают нас ощущением того, будто мы непобедимы.
Я прискорбно пренебрегала моим телом в прошедшие недели и месяцы. Почти никакого движения, недостаточно сна. Сон, похожий на смерть, во время атаки Францёза, я не принимала в расчёт. Жирная, нездоровая пища, слишком много кофе. Не хорошие предпосылки для поездки на Тришин.
Но Мар – Францёз, что я всё ещё не могла уяснить, хотя это было настолько убедительно логичным – не мог сегодня ночью преследовать меня. Он уехал. Тильман присмотрит за Паулем; мне ничего другого не оставалось, как доверить ему в этом. И я сделала это. Тильман был лояльным, может быть, даже самым лояльным человеком, который мне когда-либо встречался.
– Маленький засранец, – прошептала я, ухмыльнувшись, и убрала прядь волос изо рта Джианны, которую она снова и снова вдыхала и сразу же откашливала.
Да, то, что Тильману не хватало в тактичности и деликатности, он восполнял лояльностью и беспринципностью. Я наслаждалась мыслью быть освобождённой от его словесных ударов ниже пояса в течение нескольких ночей. И в тоже время мне его не хватало.
Почувствовал ли Францёз что-нибудь? Определённо, это было не совпадением, что он как раз появился здесь в тот момент, когда между Джианной и Паулем перебежала искра. Что сказала Джианна? Пауль порабощён им. Но догадывался ли он, что мы знаем что-то об атаке на Пауля? Я не думала о Маре, в то время как Францёз стоял в коридоре. Тильман, несомненно, тоже нет. Мы были слишком сильно отвлечены крысой. Но взгляд Францёза, когда скотина цеплялась за мою глотку и я спокойно на это смотрела... Да моё поведение сбило его с толку. Надеюсь, я вовремя начала кричать, и он мою хладнокровность спишет на моё предполагаемое безумие.
Я вздрогнула, когда подумала о его мутных глазах. Никогда до этого он не смотрел мне прямо в глаза. Но насколько я знала, Мары не могли ни телепортироваться, ни делиться на две части. Так что сегодня ночью я буду в безопасности, и я молилась, чтобы и Пауль тоже был. В этот момент я ничего не могла для него сделать. Единственный, кто нам теперь ещё мог помочь, был Колин. И даже это было не ясно.
Я собралась с силами, убрала остатки нашего пиршества и пошла в игровую комнату Пауля, чтобы свернуть экран, а проектор и камеру запихать в поношенную спортивную сумку Тильмана. Так как я больше не переносила Францёза вблизи, – ни в реальности, ни изгнанным на полотно – я поставила экран и сумку в мастерскую каморку Пауля. Вернувшись в свою комнату, я открыла окно и позволила прохладному, ночному воздуху проникнуть внутрь.
Жил ли Колин всё ещё на Тришине? Или он давно потерял терпение и сбежал, чтобы на другом конце света построить себе новую жизнь?
Я взяла старый школьный атлас Пауля с полочки и открыла карту северной Германии. Мой рот открылся, когда я нашла Тришин. Мы действительно должны были ехать по морю в течение нескольких часов ... Я считала, что Тришин находится очень близко от Зильта. Но песочная отмель находилась намного южнее. Значит, это было не воображение, то, что поездка на лодке показалась мне бесконечно долгой. Колин вёз нас через открытое море.
Это было совершенной глупостью, ехать завтра на Зильт. До Тришина можно добраться напрямик, скорее всего, с маленькой деревушки Фридрихског. Я пошла назад в гостиную, Джианна всё ещё мирно храпела на кухне, и включила ноутбук Пауля. Моё сердце екнуло, когда Google показал мне, что у Тришина имеется даже собственный веб-сайт. "Тришин – Птичий остров в Ваддензе." С неприятным чувством я открыла ссылку и с облегчением установила, что первый сайт показывает фотографию острова сверху. Я нажала на немецкий флаг.
Ещё раз остров сверху, снова при солнечном свете и отливе. Как можно бояться при такой идиллии? Немного смелее я изучила меню. "Наблюдательница за птицами". Я тихо захихикала. Какой, интересно, болезнью наградил её Колин? Надеюсь, бедной женщине уже лучше. Лучше, но не настолько хорошо, чтобы она могла снова работать. В конце концов, он был нужен мне.
Мои глаза блуждали по экрану вниз. Разнообразие видов, насекомые, журчалки, рачки, прекрасно, но всё это меня сейчас не интересовало. Что-то историческое? "Новая хижина". Я нерешительно подвинула туда мышку и нажала на левую кнопку.
О Боже, да, это была она ... хижина ... Постройка на сваях с высокой лестницей и окружающим балконом. Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и снова открыла их. Такой уж страшной она, в общем-то, не выглядела. Когда святило солнце и не было штормового прилива. Кроме того, и на этой фотографии остров выглядел намного больше, чем в моём воспоминании. Достаточно места, чтобы на пляже заниматься каратэ ... Так, это мне приснилось? Или я действительно видела Колина?
Моё сердцебиение немного успокоилось. Тем не менее, я чувствовала себя как раньше, когда Пауль и я смотрели на фотографии уродующих заболеваний в медицинском справочнике. Любопытство и моё честолюбие подталкивали меня к этому, посмотреть более внимательно и не отворачиваться, но мой желудок решительно этому сопротивлялся.
Хорошо, дальше. "Новый поставщик на острове". Это же было мило! Лодка под названием «Луиза» служила как транспортное судно для продуктов. Однако...
– Вот дерьмо, – прорычала я. Капитан, по имени Аксель Нильсен, посещал остров всегда только в воскресенье вечером. Значит, он был там сегодня. Не имеет значения. Я уж кого-нибудь найду во Фридрихског, кто отвезёт меня на Тришин. Может быть, даже Нильсон лично – дружелюбно выглядящий мужчина с седыми волосами, который стоял в коротких штанах на палубе Луизы. Мне нужно только придумать хорошую причину, почему он должен отвезти меня на остров. Но для этого у меня было ещё достаточно времени.
Теперь я всё-таки была достаточно смела, чтобы нажать на "Актуальное окно". Может, там речь шла о Колине? Но я нашла только последние слова приветствия, бедной, больной наблюдательницы за птицами с прошлой осени. Очевидно, она любила этот островок.
– Блин, Колин, – пробормотала я укоризненно. В то же время я должна была улыбнуться. Он сделал это для меня. Чтобы быть поблизости. Что же девушка там писала?
"Напротив было много весёлых, волнующих и прекрасных моментов, что я удивляюсь, как это всё поместилось в семь месяцев."
О да. Ха-ха. Волнующие моменты. Их я тоже пережила на Тришине. Я закрыла сайт и захлопнула ноутбук. Настало время ложиться в постель и использовать свободную от Маров ночь для обильного сна, содействующего красоте.
Мне удалось вывести Джианну из комы и отвести её на койку Тильмана. Полностью она не проснулась, но с закрытыми глазами и заплетающимся языком пыталась петь итальянский шлягер, прежде чем, хрюкая, упала на кровать и погрузилась снова в глубокий сон. Я была настолько уставшей, что смогла только выскользнуть из обуви, опустилась в одежде на матрац и уснула в тот же момент, как только моя голова коснулась подушки.
Глава 36.
Словоохотливость
– Ну, вот. Могу же, – поприветствовала я своё отражение. Джианна ещё крепко спала, а я хотела использовать утреннюю тишину, чтобы закрыться в ванной и привести себя в порядок.
Да, я выглядела лучше. Мои глаза были ещё немного красными, но я могла различать всё немного резче, чем недели ранее. Сон сотворил чудо. Может быть, я смогу поехать на машине с очками, а затем, как летом, обойтись без моих контактных линз. Против бледности я больше ничего не смогу сделать, но для остального существовали вспомогательные средства.
Я, напевая, залезла под душ, намылила себя несколько раз огромной, натуральной мочалкой Пауля, вымыла голову, побрила ноги, под мышками и различные другие места на теле и начала постепенно снова чувствовать себя как человек. Я знала, что Колин не ожидал от меня таких мер, но мне всё же необязательно поэтому бегать, как обезьяна.
Я делала это не для него. А для себя. Моё тело с Тришина было только жёсткой бронёй, которое должно было делать лишь самые необходимые вещи. И были моменты, когда мне хотелось просто отбросить его. Только один раз оно подчинилось мне безропотно, и в ощущении даже был смысл – при нашем странном танце. Как, собственно, чувствовал себя Тильман в своём теле? От него исходила противоречивая смесь, когда он двигался. С одной стороны, очень уверенный в себе, если не сказать самовлюблённый. С другой, иногда его плечи поникали слегка вперёд, в то время как он молча размышлял, а ночью он заворачивался в своё одеяло, как щенок, который хотел к кому-нибудь прижаться. Он спал или отдыхал почти всегда на животе, голову положив на сгиб руки. Как будто хотел защититься. И потом эти шрамы на груди... Что же, шрамы были у всех нас. У меня на ноге. На гладком животе Колина красовался отпечаток копыта. А Джианна и Пауль тоже были отмечены, хотя и в их сердцах. Сможет ли Пауль когда-нибудь оправиться от атаки, если мы сможем освободить его?
Я взяла мой лосьон для тела. Я уже так долго не пользовалась им, что дырочка на крышке покрылась корочкой, и мне сначала пришлось промывать её. Я почти боялась проводить ладонями по рукам и ногам и поторопилась сделать это. Живот я не намазала. Слишком чувствительный.
– О Боже, что я только задумала ..., – простонала я и опустилась на табуретку для ванной. Да, что я только задумала? Я хотела посоветоваться с Колином насчёт Францёза. И я хотела ... Я почувствовала, как кровь поднялась к лицу. Действительно ли я хотела этого? Или я верила в то, что мне нужно что-то доказать Колину, чтобы удержать его? Потому что я не хотела его терять. Ни в коем случае.
– Подожди, – сказала я тихо моему отражению лица. – Будь ко всему готова. И потом ты увидишь, что случится. – Так что я готовилась. Черное нижнее бельё было нейтральным, но так же не слишком пристойным. Я скользнула в трусики и надела майку. Бюстгальтеры мне больше не нравились, потому что я чувствовала себя в них ограниченной и заточённой. Я была рада избавиться от них. Для них время придёт, как только моя плоть поддастся притяжению.
Я критически посмотрела на себя в зеркало. Я выглядела не скромно и не вульгарно. Испытывающе я хлопнула себя по левой ягодице. Хорошо, это называли упругой плотью. Тряслась ли она, когда я шла? Я наклонила голову в сторону, направив взгляд на мою попу, и сделала два шага вперёд. Ой. Тупая боль прошла по шеи, и я сразу же повернула затвердевшими мышцами, чтобы избавиться от судороги. Что бы ни случилось сегодня вечером – прострел был бы скорее контрпродуктивным. Решительно я оделась и упаковала несколько вещей в мой несессер. Боже мой, это было глупо. Несессер для одной ночи на Тришине. По крайней мере, мне не нужны были презервативы.
Без всякого сожаления я вспомнила об ужасной возне. Это прозвучало так, будто презерватив хотел защититься и убежать, как и я. И этот запах резины, которые предшествовали моему и Энди неуклюжему интермеццо. Я только сожалела о том, что это вообще случилось. Собственно, я почти ничего больше не помнила, кроме как аналитического хода мыслей, который был трезвым, как на контрольной по биологии.
Хорошо, Елизавета. Рука Энди как раз была на его святая святых, которая уже долго, очень долго находилась недалеко от взрыва, во всяком случае, если судить по его гипервентиляции, поэтому любовная капелька уже выбралась из своего тёмного укрытия, а любовная капелька содержала сперму. Даже господин Шютц (ради Бога, отец Тильмана) предупреждал нас об этом чуть ли не по-отечески, хотя мы, как ученики тринадцатого класса, были для этого слишком взрослыми. Максимально жизнеспособная сперма. И если Энди хотя бы одну из этих кишащих объектов намазал на презерватив, во время своей неуклюжей попытки натянуть его, тогда этого хватило бы, чтобы ...
Ой. Ну, и уже всё закончилось. Мне было больно, а Энди обессилил, как проколотый воздушный шарик. Пиф-паф, беременна. Думала я. Боялась. Но судьба была ко мне благосклонна. Никакого ребёнка от Энди.
Я тяжело вздохнула и покачала, наполовину забавляясь, наполовину стыдясь, головой. Может быть, существование монахини тоже крыло свои преимущества. Не нужно было больше думать о многих вещах.
Я пошла на кухню, поставила вариться кофе и проверила Джианну. Она всё ещё спала. Я мягко потрясла её за плечо. Её тело было чрезвычайно тяжёлым.
– Джианна, просыпайся. Будем завтракать! Ты должна отвести меня в гавань. – И уступить мне свою машину, если Volvo вдруг украли, потому что маленький засранец оставил торчать ключ. Теперь я затрясла её немного безжалостнее. – Джианна Виспучи!
– Мадонна ... – Джианна повернулась и прижала руку к глазам. – Мамма мия, Мадонна ... – Потом последовало несколько итальянских ругательств, которые, казалось, были не для детских ушей. Она медленно убрала руку и заморгала, смотря на меня пустым взглядом.
– Это я, Элиза.
– Элиза ...? И ...? – Она приподнялась и огляделась. – О Боже ... Что за сны ... Что... что я вообще делаю здесь?
О, нет. Она обо всём забыла. Мне что, придётся рассказывать ей всё во второй раз? Может, она в конце забыла даже, что видела запись с Францёзом? Что существуют Мары? И что она влюбилась в Пауля?
– Не говори мне, что ничего не помнишь! Пожалуйста, скажи, что это не правда! – Ещё раз я не смогу разыграть перед ней мою реакцию на атаку Францёза.
– Да. Нет. – Джианна положила пальцы на виски и вздрогнула от боли. У неё, должно быть, было ужасное похмелье. – Я ... но этого не может быть ... Здесь ведь был ... экран?
– Я убрала его перед тем, как лечь спать! – воскликнула я облегчённо. – Он стоит в каморке-мастерской Пауля. Пауль – это мой брат, с красивыми голубыми глазами и длинными волосами и ...
– Элиза. Говори тише. Пожалуйста. Я помню твоего брата. Но там было что-то ещё ...
– Мары.
Джианна сглотнула.
– Демоны Мара?
Я кивнула.
– Францёз. Колин. Тесса. Мой отец. Полукровка, Камбион, атака. Вспоминаешь?
