332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Бертрис Смолл » Своенравная наследница » Текст книги (страница 1)
Своенравная наследница
  • Текст добавлен: 12 октября 2016, 00:17

Текст книги "Своенравная наследница"


Автор книги: Бертрис Смолл






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Бертрис Смолл
Своенравная наследница

Замок Фрайарсгейт – 4

OCR: Dinny; Spellcheck: Margo

Бертрис Смолл «Своенравная наследница»: АСТ, Астрель, ВКТ; Москва, Владимир; 2010

Оригинальное название: Bertrice Small «The Last Heiress», 2005

ISBN 978-5-17-070573-3, 978-5-271-31919-8, 978-5-226-03404-6

Перевод: Т.А. Перцевой

Аннотация

Решительная и своенравная леди Элизабет Мередит Болтон не побоялась попасть в немилость к жестокому королю и посмела отказаться от выгодного брака. Сердце Элизабет принадлежит гордому шотландцу Бэну Макколу – ее верному и страстному возлюбленному. Но что несет с собой эта любовь – гибель или счастье?

Бертрис Смолл
Своенравная наследница
Пролог

Фрайарсгейт

Зима 1530 года

– Ты едешь ко двору, – сказала своей дочери Розамунда Хепберн Болтон тоном, не допускающим возражений.

– Ни за что, – ответила Элизабет Мередит тоном, который, как было известно всем, не сулил добра собеседникам.

– Тебе нужен муж, Элизабет, – с легким раздражением напомнила Розамунда.

Этот разговор назревал давно, хотя и постоянно откладывался.

– Зачем? – взорвалась Элизабет. – Разве я не доказала, что вполне способна управлять Фрайарсгейтом? Муж не захочет признавать моей власти, а такого я не допущу. Фрайарсгейт мой, и так было с того дня, когда мне исполнилось четырнадцать.

– Это было почти восемь лет назад, – возразила Розамунда. – Через несколько месяцев тебе исполнится двадцать два года, необходимо найти тебе мужа, пока не станет слишком поздно… если уже не слишком поздно.

– Зачем? – повторила Элизабет, и на этот раз в ее зеленовато-карих глазах блеснул гнев.

– Ты превосходно управляешь Фрайарсгейтом. Лучшей леди поместье еще не знало, – ответила Розамунда. – Ты даже лучшая хозяйка, чем я. Но когда-нибудь ты уйдешь навсегда, и кто тогда примет Фрайарсгейт, если у тебя не останется наследников и наследниц? Будь благоразумна, Элизабет. Ты должна выйти замуж и родить детей.

– У Бэнон и Невилла есть дети. У Филиппы и ее графа есть дети. Я оставлю поместье, кому сочту нужным, – отрезала Элизабет.

– У Бэнон всего один сын, который когда-нибудь унаследует Оттерли. Твой Фрайарсгейт ему ни к чему. Что же до сыновей Филиппы… Старший получит титул графа. Средний – паж в доме Норфолков. Младшему предназначено место при дворе принцессы Марии. А малыш когда-нибудь станет прекрасной партией для Мэри Роуз. Мои внуки по линии Сен-Клеров – дети Филиппы, – как и их родители, рождены для жизни при дворе. У тебя нет выбора, Элизабет. Придется выйти замуж.

Элизабет Мередит тяжело вздохнула.

– Может быть, есть в округе молодой человек, который бы тебе нравился? – мягко спросила Розамунда. – Если есть, так и скажи: я сделаю все, чтобы договориться о свадьбе. Я хочу тебе счастья, дочь моя. Твои сестры вышли замуж по любви. Я мечтаю о том же и для тебя.

Она крепко сжала руку дочери. Из троих ее детей Элизабет больше всех походила на отца, со своими мягкими светлыми волосами и зеленовато-карими глазами. При взгляде на нее Розамунда неизменно вспоминала Оуэна. И хотя тот не считался таким уж красавцем, их младшая дочь была поистине неотразима. По крайней мере в тот момент, когда ее лицо не пылало гневом.

– Да я же никого не знаю, мама. Фрайарсгейт – уединенное поместье. И очень большое. У меня нет времени для встреч с соседями. Хозяйственные заботы отнимают все мое время.

– В таком случае тебе придется ехать ко двору и искать мужа, – решительно проговорила Розамунда. – Ничего не поделаешь. Ты слишком взрослая, чтобы стать фрейлиной, да и ничему не обучена. Не знаешь дворцового этикета. Жить тебе придется с Филиппой и Криспином. В мае они на месяц прибывают ко двору и смогут ввести тебя в общество. Май – прекрасное время для жизни при дворе. Я хорошо это помню.

– Раны Господни! – тихо выругалась Элизабет. – Ты заставишь меня жить у Филиппы? Знаешь ведь, что мы не ладим! Она так задирает нос, что можно подумать, будто родилась от семени герцога, а не простого валлийского рыцаря! Она всегда пробуждает во мне самое худшее. Я стараюсь держать себя в руках и не позволять ей вывести меня из равновесия, но стоит пробыть в ее обществе всего несколько минут, и я готова ее удушить! Трудно поверить, что мы родные сестры и что у нас один отец и одна мать! – воскликнула Элизабет, покачивая головой.

– Но у меня нет другого выбора, кроме как послать тебя к Филиппе, – не сдавалась Розамунда.

– Не заставляй меня уезжать, мама! – взмолилась дочь.

– Ах, Бесси, – со смехом воскликнула Розамунда, – что мне с тобой делать?!

Бесси. Так ее звали в детстве. Но теперь Элизабет лишь очень немногим позволяла обращаться к себе таким образом. Детское глупое имя, вовсе не подходящее для наследницы Фрайарсгейта. Теперь она – Элизабет Джулия Анна Мередит.

– Если уж ты заставляешь меня ехать ко двору, почему бы тогда не попросить дядюшку Томаса принять меня, как он принял Филиппу и Бэнон? В Лондоне у него дом, а в Гринвиче – второй Он и Уилл еще в Двенадцатую ночь [1]

[Закрыть]
поговаривали о том, чтобы бежать на юг. Похоже, шумное семейство Бэнон действует ему на нервы. И прошло уже не менее трех лет со времени его последнего визита ко двору.

– Он поклялся никогда больше туда не ездить, – напомнила Розамунда.

– Дядюшка Томас всегда так говорит, когда возвращается домой. Но проходит несколько лет, и он снова начинает мечтать о волнующей жизни при дворе, о красочных нарядах, веселье и восхитительных сплетнях, которые можно там услышать. И не забудь про его лондонского портного. Он всегда возвращается с великолепным гардеробом, которым ослепляет и шокирует местное дворянство.

– Не знаю… – медленно протянула Розамунда.

– Пожалуйста, мама! Конечно, весна – самое неподходящее время для отъезда, но я поеду без возражений, если дядюшка Томас будет меня сопровождать и возьмет к себе в дом. К Филиппе я ни за что не поеду!

– Поедешь, если я прикажу, – бросила Розамунда.

Довольно спокойный разговор снова превращался в битву характеров.

– И как ты меня заставишь? – вызывающе проговорила Элизабет. – Велишь связать, как овцу, и доставить в Брайарвуд, к Филиппе? А что потом? Если Филиппа притащит мне завидных женихов, я начну рыгать, пукать, пущу в ход шотландский выговор, и они, сами от меня отшатнутся. Сомневаюсь, что она сумеет выдержать меня целый месяц. Скорее всего немедленно отошлет домой. А ты помнишь, она отказалась от Фрайарсгейта потому, что ни один придворный джентльмен не согласился бы взять в приданое за женой поместье в Камбрии! Почему ты думаешь, что мой жених поступит иначе? А я не расстанусь с Фрайарсгейтом, мама…

Розамунда свирепо уставилась на дочь. Она нисколько не сомневалась, что Элизабет исполнит свою угрозу, если ее насильно отослать к Филиппе. Другое дело, если лорд Кембридж представит свою юную родственницу ко двору. Тогда есть шанс, что Элизабет получит мужа, который придется по нраву всей семье. Конечно, Филиппа и Криспин тоже могут представить Элизабет ко двору, но Томас Болтон, кроме того, станет ее опекуном, советником и защитником. Точно таким, каким был когда-то для нее.

Розамунда задумалась.

– Ладно, я попрошу Тома, – сдалась она. – Но поклянись, Элизабет, что во всем будешь слушаться его советов и подчиняться им. Он уже немолод, и, если согласится принять тебя, не смей позорить его или раздражать своим непослушанием.

– Мы всегдахорошо ладили с дядюшкой Томасом, мама, пусть даже его любимицей всегда была Бэнон. Я была любимицей Лесли из Гленкерка. Знаешь, я до сих пор его вспоминаю.

– Правда? – удивилась Розамунда, вставая. – Я должна вернуться к Логану и моим парнишкам. Перед отъездом напишу Тому, а Эдмунд позаботится, чтобы письмо 6 доставили в Оттерли.

Наклонившись, она поцеловала Элизабет в щеку.

– Мы проследим, чтобы твой будущий муж, кем бы он ни был, считался с твоей властью здесь, во Фрайарсгейте. Обещаю тебе. Ты хорошая хозяйка.

– Поезжай, мама, – прошептала Элизабет, провожая мать в холл. – И передай Логану мой привет и добрые пожелания.

Розамунда села за дубовый стол, вынула из корзины пергамент и. взялась за перо. Она писала, тщательно выбирая каждое слово. Писала, что слишком многого просит от своего любимого кузена, но только от него зависит будущее Элизабет. Ее младшая дочь – умная молодая женщина, но не обладает изящными манерами. Ей нужен верный союзник.

Беда в том, что Том Болтон уже немолод и, возможно, столь тяжкая обязанность будет ему не по силам. Но с ними наверняка поедет Уильям Смайт, компаньон и секретарь ее кузена, а он куда моложе и энергичнее. Может, вместе мужчины сумеют держать в руках крайне независимую и упрямую наследницу Фрайарсгейта, а также найти для нее подходящего мужа, который не стал бы оспаривать способностей жены управлять поместьем.

Розамунда вдруг подумала: дело вовсе не в том, что у нее мало внуков. Просто никому из них в голову не придет навсегда заточить себя во Фрайарсгейте.

Глава 1

Томас Болтон, лорд Кембридж, прочитал письмо от кузины Розамунды, которое та написала перед отъездом в свое поместье на шотландской границе, поджал губы и задумчиво нахмурился.

– Хм, – пробормотал он.

– Что там? – встревожился Уильям Смайт. – С вашей кузиной все в порядке?

– Помнишь наш разговор насчет краткого визита ко двору? Ну, тот, несколько недель назад? Моя дорогая Розамунда только что дала мне идеальный предлог для поездки. Мы отправимся в путь весной, дорогой мальчик! А за время нашего отсутствия рабочие закончат новое крыло дома. Я обожаю Бэнон и ее выводок, но вряд ли смогу и дальше жить так близко от них.

– Ее дочери – весьма живые девочки, – сухо заметил Уильям.

– Живые?! Да все пятеро – истинные дьяволята! – вскричал лорд Кембридж. – Хотя каждая красивее летнего утра, мозгов у них не больше, чем у блохи! Я содрогаюсь при мысли о судьбе, которая постигнет бедного маленького Роберта Томаса, когда эти негодницы начнут плясать вокруг него!

– Он либо с пеленок научится защищать себя, либо станет одним из тех несчастных, которые боятся собственной тени и покорно сидят под каблуком у своей жены. А теперь расскажите, что пишет Розамунда и каким образом ее письмо приведет нас ко двору?

– Владелица Фрайарсгейта нуждается в муже! – возбужденно выпалил лорд Кембридж. – Она не хочет ехать ко двору. Ноги Господни, Уилл! Как она напоминает Розамунду в юности! Она согласилась поехать только при условии, что я поеду вместе с ней. Розамунда извиняется за то, что, по ее мнению, возлагает на мои плечи тяжкий груз. Ранее она хотела отослать Элизабет к Филиппе и все предоставить ей…

– Графине Уиттон? – Уилл покачал головой. – О нет, милорд, боюсь, ничего не выйдет. Сестры совсем не ладят.

– Именно это Элизабет и сказала матери, а потом добавила, что поедет, только если я буду ее сопровождать. Подумать только, дорогой мальчик, мы приедем ко двору в мае! Гринвич! Там устраиваются маскарады, потому что, как я слышал, мистрис Болейн, маленькая подружка короля, ввела в моду невероятно элегантные развлечения. Я на седьмом небе, Уилл. Конечно, нам придется нанести визит мастеру Олторпу в Лондоне, ибо мой жалкий гардероб вот уже сто лет как устарел! Ах, Уилл! Что бы я делал без своей дорогой кузины Розамунды!

– И не говорите, милорд! – с легкой улыбкой воскликнул Смайт.

Восемь лет назад Томас Болтон возвысил его из ничтожества и взял к себе на службу. А это означало, что Уилл вошел в его семью и что эта семья приветствовала и приняла его. За всю свою жизнь Уильям Смайт никогда не чувствовал себя так уверенно и в такой безопасности.

– На какое время намечается наш отъезд в Лондон, милорд? – спросил он.

– На первое апреля. Мы должны быть в Кембридже к Майскому дню, так что времени у нас совсем мало. Необходимо написать Филиппе, поскольку она должна известить короля о нашем приезде. Ну и сообщить мастеру Олторпу. Ко времени нашего приезда он должен прибыть в Гринвич с моей одеждой. Он и перескажет нам последние сплетни, – хмыкнул Болтон. – Но сначала нам нужно побывать во Фрайарсгейте. Могу поклясться, у нашей наследницы не окажется ни одного туалета, подходящего для путешествия, не говоря уже о пребывании во дворце. Мой дорогой мальчик, необходимо снять с нее мерки и заказать хотя бы несколько приличных платьев. Ах, сколько дел! Вряд ли мы успеем, Уилл.

– Успеем, милорд, если все будем делать спокойно и упорядочение, – заверил Уилл. – Я начну сегодня же. А теперь, милорд, позвольте принести вам вина. Вам понадобится немало сил и сообразительности, поскольку Элизабет Мередит не из тех девушек, которым можно легко найти мужа. Ее манеры, милорд, если простите за дерзость, оставляют желать лучшего, и многие уже считают ее старой девой.

– Вздор! – отмахнулся лорд Кембридж. – Маленькая подружка короля еще старше и до сих пор не замужем. И у мистрис Болейн нет того приданого, которое есть у мистрис Элизабет Мередит.

– Когда мы собираемся посетить Фрайарсгейт, милорд?

– Как можно скорее, дорогой мальчик. Я всегда любил там бывать. Такой спокойный дом… Ни крика, ни шума. И Элизабет – превосходная хозяйка. Прекрасный стол, и челядь так услужлива. Иди на конюшню, спроси старого Джона, какова будет погода в следующие несколько дней. Его предсказания всегда верны.

– Немедленно, милорд, – ответил Уильям Смайт, вручая хозяину небольшой кубок с вином, после чего поклонился и поспешил к выходу.

– Погода, – объявил старый Джон, – будет прекрасной, хотя на дворе стоит январь. Зато февраль будет ужасным, как, впрочем, всегда.

– Готовься к длительному пребыванию во Фрайарсгей-те, дорогой Уилл, – хмыкнул лорд Кембридж. – Если пойдет снег, предпочитаю пересидеть эту напасть именно там, а не здесь, в Оттерли, хотя никогда не думал, что когда-нибудь открыто признаюсь в этом. Если возникнут какие-то затруднения, моя дорогая наследница и ее супруг вполне с этим справятся. Ведь в конце концов Оттерли перейдет к Бэнон. Она наверняка поймет причины моей поездки во Фрайарсгейт: из всех дочерей Розамунды она самая рассудительная. К тому же ее муж, хоть и красивый парень, умом не блещет. Уж эти северные семьи! Слишком много браков между родственниками, и никакого желания хоть чему-то обучать детей! Они все еще считают, будто живут в те времена, когда одно лишь имя что-то значило! Так что я сделал прекрасный выбор, назначив своей наследницей Бэнон. Она умна не по годам!

– Совершенно верно, милорд, – согласился секретарь. – Если не считать того, что она относится к мужу и детям чересчур снисходительно.

– У. нее доброе сердце, – усмехнулся Томас Болтон.

Еще много лет назад, приобретая Оттерли, Томас Болтон, он же лорд Кембридж, намеревался оставить поместье Бэнон, второй дочери кузины. Филиппа, старшая дочь, должна была унаследовать Фрайарсгейт, а Элизабет, младшей, было обещано большое приданое. Но Филиппа в двенадцать лет отбыла к королевскому двору и быстро сообразила, что ни один достойный жених не захочет жениться на девушке пусть и очень богатой, но с поместьем едва ли не на границе с Шотландией. Поэтому лорд Кембридж купил Филиппе небольшое имение в Оксфордшире, а затем нашел для нее идеального мужа. Все это, вместе взятое – и приданое, и удачнее замужество, – позволило Филиппе войти в круг аристократии. И даже в глазах двора для девушки ее происхождения эта партия была более чем завидной. Став графиней Уиттон, Филиппа быстро заполнила детскую тремя крепкими сынишками и маленькой дочкой.

Но Филиппа отказалась от всяких притязаний на Фрайарсгейт, и муж, как ни удивительно, согласился с ее решением. Большинство мужчин были бы в восторге получить столь обширные земли. Но Криспин Сен-Клер считал, что мужчина должен жить и править в своих владениях. Поместья Брайарвуд и еще одного, принесенного Филиппой, для него было более чем достаточно.

Когда Розамунда окончательно отчаялась, не зная, как распорядиться с ее любимым Фрайарсгейтом, ее младшая дочь Элизабет заявила, что больше сестер любит поместье и сама хочет им управлять. Поэтому все согласились, что в день четырнадцатилетия Фрайарсгейт будет официально передан Элизабет. После этого Розамунда, так много сделавшая для процветания Фрайарсгейта, перебралась в Клевенз-Карн, в дом мужа-шотландца, чтобы спокойно растить пятерых сыновей Логана Хепберна, четверо из которых были их общими детьми. Элизабет Мередит, как и мать, была рождена, чтобы заботиться о поместье.

Она любила свои земли. Увлекалась выращиванием овец и даже пыталась скрещивать разные породы, чтобы проверить, какой будет шерсть. Два дня в неделю она проводила в своем кабинете, занимаясь экспортной торговлей, начало которой положили ее мать и дядя. Никакая теплая ткань не могла сравниться с голубым сукном, которую владелица Фрайарсгейта продавала через своих агентов в Нидерландах. И теперь Элизабет усердно трудилась над тем, чтобы добиться нового, уникального цвета. Пока что результаты ей не нравились.

Ничто на свете не значило для нее больше, чем Фрайарсгейт. Элизабет не замечала, как летит время. Не интересовалась будущим. Но как все огромные поместья, Фрайарсгейту требовался наследник, который будет управлять всем, когда Элизабет уйдет навсегда.

Томас Болтон тяжко вздохнул. Элизабет была самой красивой из дочерей Розамунды, но совершенно не признавала ни этикета, ни хороших манер. Мало того, когда-то она прекрасно играла на музыкальных инструментах и пела, но со временем все забылось. Она и одевалась как жена фермера. Была прямолинейна до грубости. Увлеченная хозяйством, презирала все ухищрения света.

Именно это, вместе с желанием обрести покой, побудило Томаса уехать на зиму во Фрайарсгейт. Прежде чем везти Элизабет ко двору, необходимо вновь обучить ее придворному этикету. Как только они попадут в Гринвич, им понадобится помощь Филиппы. Но вряд ли последняя согласится на это, если манеры и поведение Элизабет будут ее смущать. Это первое, что необходимо объяснить Элизабет. Нельзя намеренно раздражать Филиппу.

Найти мужа для Элизабет – задача не из легких. Найти мужей для ее старших сестер было куда легче.

Уильям Смайт был неоценимым другом и компаньоном. К следующему утру он уже успел подготовить все для отъезда из Оттерли. И повозка с их багажом на рассвете отправилась во Фрайарсгейт. Шестеро вооруженных людей из Оттерли должны были сопровождать лорда Кембриджа и его секретаря. Дорога была долгой. Но если они выедут рано, наверняка доберутся до Фрайарсгейта после заката.

– О, дядя, неужели ты решил нас покинуть? – спросила за завтраком Бэнон Мередит Невилл. – Когда ты вернешься? Джемайма, перестань дразнить сестру!

– Дорогая девочка, ты знаешь, твоя мать всегда полагалась на меня в определенных вопросах. Элизабет должна найти мужа, но ничего для этого не делает. Мне приходится тащить ее ко двору и молиться о чуде. Бэнон, ангел мой, ты тоже должна молиться. Сама знаешь, твоя младшая сестра – человек сложный.

– Ты собираешься просить помощи у Филиппы? – полюбопытствовала Бэнон. – Кэтрин, Томазина, Джемайма и Элизабет, пора заниматься. Бегите к вашему гувернеру и возьмите с собой Маргарет. Конечно, ей всего три года, но, может, хоть что-то усвоит, – вздохнула Бэнон.

– Боюсь, у меня нет иного выбора, – покачал головой Томас. – У Филиппы превосходные связи при дворе.

Он помахал вслед малышкам, потому что любил их, несмотря на задиристость и драчливость. На душе его потеплело, когда они послали ему воздушные поцелуи.

– Может, никаких связей у нее больше нет, – заметила Бэнон. – Даже до нас доходят придворные сплетни. Говорят, что королева больше не в фаворе у короля. Он открыто заглядывается на молодую Болейн. Сомневаюсь, что моя старшая сестра одобряет подобное поведение, потому что она, как и наша мать, глубоко предана королеве Екатерине.

– Совершенно верно, – согласился лорд Кембридж. – Но подозреваю, ее преданность своим сыновьям еще сильнее. Она должна думать об их будущем, которое решает король, а не королева. У короля вся власть. Твоя сестра может не одобрять мистрис Болейн, но не должна пренебрегать ею.

– Ты долго пробудешь во Фрайарсгейте? А когда собираешься отправиться ко двору?

– Мне предстоит сделать еще очень многое, – пробормотал Томас, щедро намазывая теплый деревенский хлеб душистым маслом. – Необходимо напомнить Элизабет о ее происхождении и воспитании. При дворе овец не найдешь. По крайней мере тех, которые покрыты шерстью. И ей понадобится модная одежда.

Он облизал измазанные маслом пальцы.

– Боюсь, Мейбл и Эдмунд не имеют над ней никакой власти.

– Они уже стары, дядюшка. Эдмунду весной исполнится семьдесят один год. Правда, он еще достаточно силен, чтобы помогать Элизабет управлять Фрайарсгейтом. Но что она будет делать, когда Эдмунд окончательно состарится? Неужели моя сестра никогда над этим не задумывалась? Элизабет, похоже, считает, что на свете ничего не меняется. Как же она не права!

– Первым делом, мой ангел, нужно снова вернуть ей прежние манеры, а потом доставить ее ко двору и представить ее в лучшем свете. Должен же найтись хотя бы один младший сын благородного семейства, который окажется достаточно храбрым, чтобы жить на севере. Я обязательно отыщу его и выдам замуж мистрис Элизабет еще до конца года. А теперь, Бэнон, мне нужно ехать, если я хочу добраться до Фрайарсгейта еще сегодня. Я сообщу, когда вернусь. А ты пока управляй Оттерли.

Он поцеловал ее в щеку и, помахав рукой Роберту Невиллу, мужу Бэнон, удалился.

– И что ты об этом думаешь? – спросила Бэнон мужа.

– Том знает, что делает, – заверил ее Роберт.

Он был человеком немногословным, что оказалось очень кстати, поскольку у окружающих были неисчерпаемые запасы историй. И его вполне устраивало, что именно его жена – полновластная хозяйка в Оттерли, так как сам он предпочитал охоту и другие мужские развлечения.

Поцеловав жену в щеку, он плотоядно ухмыльнулся:

– Зато теперь Оттерли в полном нашем распоряжении, моя сладенькая. Главное – вовремя уложить детей. А ночи все еще длинные. И нам будет чем заняться.

Лорд Кембридж в сопровождении вооруженной стражи скакал целый день и, как и планировалось, прибыл во Фрайарсгейт на закате. Расстилавшиеся вокруг поля были белы от снега, озеро замерзло, и во льду отражалась луна.

Конюхи приняли у них лошадей и увели всадников в конюшни, где их должны были устроить на ночь.

Дверь дома распахнулась, и на крыльце появилась Элизабет Мередит.

– Смотрю, ты недолго мешкал, получив письмо от мамы. Или приехал сказать, что слишком стар для придворной жизни? – поддразнила она. – Так по крайней мере утверждала мама.

Она поцеловала его в щеку и повела в дом. На ней были юбка из голубого сукна и белая полотняная блузка с длинными рукавами. Широкий кожаный пояс обхватывал тонкую талию. Томас подумал, что костюм ей идет.

– Я никогда не буду слишком стар для жизни при дворе – негодующе заявил он.

Значит, Розамунда считает, если ему перевалило за пятьдесят, он уже одряхлел?! Ничего, все они скоро увидят, на что способен Томас Болтон! Он превратит Элизабет в маленькую принцессу!

– Я никогда не состарюсь настолько, чтобы подвести дочерей Розамунды, девочка! – улыбнулся он, целуя ее в щеку. Затем уселся на стул с вышитой обивкой, снял перчатки и протянул руки к огню. – Раны Господни, до чего же холодно!

– Вина милорду! – крикнула Элизабет слугам.

Лорд Кембридж поморщился.

– Дорогое дитя, – взмолился он, – не вопи так, словно находишься в переполненном кабаке! Голос дамы должен быть мягким, но решительным. Особенно когда она наставляет слуг.

– О Боже, – вздохнула Элизабет, – ты прямо с порога решил начать уроки?

– Именно, – подтвердил он, взяв кубок с вином у подошедшего слуги. – Ты, Элизабет, крайне в них нуждаешься. И ты от меня не отделаешься. Твоя мать права: тебе необходим муж. Придется поискать молодого человека, который тебя не испугается. А когда вы поженитесь, он даст тебе сыновей и дочерей, один из которых будет управлять Фрайарсгейтом.

Лорд Кембридж одним глотком выпил половину бокала и встал.

– А теперь отвечай: что у нас на ужин? Я ничего не ел с самого завтрака. Если не считать ломтя твердого сыра и куска хлеба. Если я взял на себя столь тяжкую задачу, мне нужно хорошо питаться.

Элизабет рассмеялась:

– Дядя, ты совсем не меняешься. И если кто-то и сможет сделать меня достаточно приличной леди и найти мне супруга, так это ты один!

Томас поднял седеющие брови.

– Тебе придется умерить громкость своих речей, несмотря на мятежные мысли, дорогая, – сказал он, допивая вино.

Да, подумал Том, ему предстоит геркулесов труд.

Элизабет насмешливо посмотрела на него:

– Значит, дядюшка будет искать мне супруга, чтобы получить наследников для Фрайарсгейта?

– Ты должна выражаться более деликатно, дорогая, и, кроме того, всегда есть вероятность того, что ты влюбишься, – сухо предположил он.

Элизабет фыркнула:

– Любовь? Нет, благодарю вас. Любовь ослабляет человека. Филиппа ради любви пожертвовала Фрайарсгейтом. И мама тоже. Я никогда не расстанусь с Фрайарсгейтом.

– Да, но настоящий мужчина никогда и не потребует от тебя такой жертвы, – возразил лорд Кембридж. – Твой отец, всю жизнь проживший при дворе, согласился приехать сюда ради любви к Розамунде. И она никогда не уехала бы к Логану, не возьми ты на себя управление поместьем.

– О, дядюшка, я сомневаюсь, что смогу найти человека, который бы полюбил Фрайарсгейт не меньше меня! Недаром Филиппа отказалась от наследства. Ни один придворный не желал иметь дела с поместьем у шотландской границы!

Она откинула со лба длинную прядь прямых светлых волос.

– Уверяю тебя, я никогда ничего подобного не сделаю – не откажусь от Фрайарсгейта!

– Филиппа хотела жить при дворе с того момента, как ей исполнилось десять. Для нее Фрайарсгейт просто поблек по сравнению с первым впечатлением от двора. Я сразу понял это. В отличие от твоей матери. Она до последнего цеплялась за иллюзию.

– А что, если я тоже так буду очарована двором, что не захочу возвращаться? – спросила она.

– Сомневаюсь, что это произойдет, дорогое дитя. Здесь твое сердце, а сердце там, где дом. Где-то на земле непременно есть мужчина, который сделает Фрайарсгейт своим домом ради любви к тебе. – Он погладил ее по руке. – Так где мой ужин? Я сейчас упаду в голодный обморок. И где Уилл?

– Я здесь, милорд. Следил за разгрузкой вещей, – сказал Уильям, входя в парадный зал. – Добрый вечер, мистрис Элизабет.

Он вежливо поклонился.

– Добро пожаловать, Уилл. С возвращением тебя. Ты тоже голоден? – хмыкнула Элизабет, жестом приказывая принести Уиллу вина.

– И очень, мистрис Элизабет, а у вас всегда так вкусно кормят!

– Но сегодня, боюсь, у нас совсем простая еда, потому что о вашем приезде не предупредили заранее. На тебя, дядюшка, это не похоже. Или ты очень торопился покинуть Оттерли? Кстати, как малышки Бэнон? Такие же забавные?

– По-моему, чересчур энергичные, – отмахнулся лорд Кембридж – Так как насчет ужина?

– Вареная форель, жаркое из оленины, жареная утка, суп из зимних овощей, хлеб, масло, сыр и печеные яблоки со сливками, – перечислила Элизабет.

– И никакой говядины? – разочарованно протянул Томас.

– Завтра. Обещаю, – улыбнулась Элизабет и погладила его по руке.

– Полагаю, придется потерпеть, дорогая, – вздохнул лорд Болтон.

– Ты сам виноват, – упрекнула она. – Мог бы предупредить, что приедешь. Но я попросила кухарку сделать к форели твой любимый соус.

– С укропом? – обрадовался Томас. Элизабет кивнула:

– С укропом, а яблоки запекли с корицей.

– Значит, я сумею дожить до утра, – улыбнулся он. – Но ты должна приказать повару сделать яйца-пашот с марсалой, сливками и мускатным орехом, девочка моя.

Элизабет рассмеялась:

– Я хорошо знаю твои вкусы, дядюшка. Приказ уже отдан. И ты получишь еще и ветчину.

– Ты идеальная хозяйка, дорогая. А теперь позволь напомнить о других обязанностях, необходимых для того, чтобы преуспеть при дворе.

Зеленовато-карие глаза Элизабет лукаво блеснули:

– Остается только надеяться, что так оно и будет, дорогой сэр, – хихикнула она.

Томас подумал, что она можетбытьсамой очаровательной девушкой на свете… если захочет, конечно. Но нельзя отрицать того, что она сельская девчонка, вовсе не желающая подражать сестрам. В этом она похожа на мать, Розамунду, до того, как ее увезли ко двору и научили быть истинной леди. Филиппа была счастлива получить место при дворе и впитывала манеры и обычаи двора, как морская губка. Бэнон, его наследница, тоже последовала ее примеру, хотя никогда не метила так высоко, как старшая сестра.

Теперь и Элизабет нужно найти мужа. А это означает, что она должна вести себя, как пристало леди. Но получила ли она подобающее воспитание? После безвременной кончины супруга, Оуэна Мередита, Розамунда проводила много времени вдали от Фрайарсгейта и дочерей. По приглашению королевы Екатерины Арагонской она явилась ко двору. Навестила двор покойного короля Якова IV и его королевы, Маргарет Тюдор, своей подруги детства. Затем умчалась в Сан-Лоренцо вместе с Патриком Лесли, графом Гленкерком. Вернулась к обоим дворам, взяв с собой Филиппу. Младшие дочери были почти забыты, особенно Элизабет, которую в те дни звали просто Бесси.

Она выросла во Фрайарсгейте и никуда не выезжала, если не считать коротких визитов в дом отчима. В четырнадцать лет мать отдала ей Фрайарсгейт. Она жила среди простого народа и почти ни с кем больше не встречалась. Только однажды видела мужа Филиппы, графа Уиттона, который приехал на север, чтобы. повидаться с родителями жены. Смутно припоминала графа Гленкерка, который был очарован маленькой девочкой. А сам лорд Кембридж с первого взгляда полюбил Бэнон. Так что ни у кого не нашлось времени для Элизабет. Правда, ее старая няня Мейбл всегда была рядом. О девочке заботились. Ее хорошо кормили и добротно одевали. Но ей не хватало материнской любви. Она выросла независимой, резкой на язык и вполне способной самостоятельно управлять собственной жизнью. Сантименты для нее не имели значения.

Лорд Кембридж вздохнул и покачал головой. Как теперь найти мужчину, достойного Элизабет? Мужчину, который будет ее уважать? Вряд ли кто-то из придворных на это способен. То, что Филиппа нашла себе мужа-аристократа, – редкостная удача. Супруг Бэнон был младшим сыном живущего на севере семейства, глава которого был счастлив: зачем напрасно тратить деньги, посылая сына ко двору, если рядом живет такая завидная невеста!

Нет, нужен человек особенный. Тот, который сможет жить на севере. Тот, который смирится с тем, что жена прекрасно умеет управлять поместьем и к тому же ведет оживленную торговлю сукном. Какой отпрыск богатого, могущественного семейства поймет такую девушку, как Элизабет Мередит? Ее приветят при дворе, потому что король примет ее, как дочь Розамунды Болтон. Потому что ее сестра – графиня Уиттон. Потому что ее отец, покойный сэр Оуэн Мередит, – уважаемый человек, которого добром вспоминают все, кто его знал. Но к ней не отнесутся так приветливо, как к Филиппе. Да и возраст говорит не в ее пользу: ей уже двадцать два. Неизвестно, сможет ли она рожать здоровых детей. А стоит Элизабет открыть рот, и ее примут за деревенскую простушку, поскольку она только и может говорить об овцах и Фрайарсгейте.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю