Текст книги "Увидеть огромную кошку"

Автор книги: Барбара Мертц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

– Э-э… безусловно, – прохрипел Эмерсон. – Но если она исчезла в Каире, вы можете мне объяснить, почему он мумифицировал её и доставил тело в Луксор?

– Он сумасшедший, – ответил Беллингем.

Эмерсон потёр подбородок.

– Хм-мм. Без сомнения, он... Вы сказали..?

– Он жив. – Беллингем сжал кулаки. – Он жив – до тех пор, пока я не найду его. Вы не верили мне, профессор Эмерсон, когда я убеждал вас, что кто-то пытался причинить зло Долли. Вы по-прежнему сомневаетесь?

– Вы уверены, что это Скаддер? – спросила я.

– А кто же ещё? Нападения на мою малышку начались после нашего прибытия в Египет. После похищения и убийства Люсинды Скаддер, очевидно, все эти годы скрывался; вид Долли рядом со мной пробудил его манию убийства. Он последовал за нами до Луксора и позаботился о том, чтобы я одним из первых узнал о том, что он сотворил с моей бедной женой. Я говорил вам, миссис Эмерсон, что вчера получил приглашение. Мне следовало понять, что это не вы его прислали, хотя на нём была ваша подпись.

– Господи Всемогущий! – воскликнула я. – Он, вероятно, и за нами следил. И знал, что вчера мы войдём в гробницу. Что за дьявольский заговор!

– Этот человек безумен, – повторил Беллингем. – Вы видели доказательство.

– Безумие – удобное объяснение необъяснимого поведения, – сухо промолвил Эмерсон. – Но ваше собственное поведение, полковник, требует объяснения. Какого дьявола вы вернулись в Египет?

Беллингем откинулся на спинку стула и посмотрел на Эмерсона со слабой благодарной улыбкой.

– Вы проницательный человек, профессор. Вы должны знать ответ. Только одно могло вернуть меня на место моей трагической потери.

– Вам написал Скаддер.

– Да, несколько месяцев назад. Письмо было отправлено из Каира. Там говорилось… – Беллингем заколебался, будто пытаясь вспомнить точные слова. – Если я вернусь в Египет, он возвратит мне жену. Как видите, он выполнил своё обещание.

***

Мы уже проделали добрую часть пути в Луксор, когда Эмерсон закончил рассказывать остальным о нашей беседе с Беллингемом.

– Мне очень стыдно за свои злые мысли, – с сожалением произнёс Сайрус. – Тогда Беллингем утверждал, что его жена исчезла не по своей воле, но разве не так сказал бы любой мужчина, чтобы спасти свою гордость?

– У полиции, наверное, имелись другие причины сомневаться в его словах, – ответила я. – Они ссорились? Она отдавала предпочтение молодому человеку?

– Насколько я знаю, нет. Но послушайте, миссис Амелия, это не так-то просто, как изображают авторы романов – похитить женщину против её воли. Особенно если женщина исчезает из большого отеля в большом городе – и без признаков борьбы.

– Странно, – задумчиво протянула Нефрет. – А где была горничная, когда это случилось?

– В своей комнате, ожидая, что хозяйка пошлёт за ней. Она немного прихворнула – обычная беда для недавно приехавших – и миссис Беллингем, которая, по общему мнению, была доброй и внимательной хозяйкой, в тот день разрешила девушке отдохнуть, пока она сама посетит какое-то чаепитие в доме американского консула. Её видели входящей в отель около шести, но никто не видел, чтобы она выходила из него – равно как больше вообще никто и никогда её не видел. – Сайрус покачал головой. – Для меня остаётся загадкой, как Скаддер умудрился это провернуть.

– Мой дорогой Сайрус, у вас поразительное отсутствие воображения, – усмехнулась я. – Я могу придумать несколько способов, которыми это можно было бы осуществить.

– Уверен, что ты на это способна, – проворчал Эмерсон. – Избавь меня от своих мелодраматических сценариев, Пибоди.

– Бедняга, – мягко вымолвила Нефрет. – Ждать все эти годы, не знать, что с ней сталось, опасаться худшего – и пережить возрождение надежды только для того, чтобы её так ужасно разрушили! Что за злодей этот Скаддер?!

Я решила не говорить, что полковник постоянно расспрашивал о ней самой и передавал свои почтительные приветствия.

– Это не в наших руках. – Эмерсон расправил широкие плечи. – А теперь Фрейзеры, будь они прокляты!

Я убедила Эмерсона перед визитом прерваться на ланч. Было ещё рано, но мне требовалось время, чтобы обдумать свою стратегию.

Я не собиралась позволять Эмерсону беседовать с миссис Уитни-Джонс. Нет, я не боялась, что он запугает её; всё произошло бы как раз наоборот. Эмерсон громко лает, но когда дело касается женщин, он беззуб, как старая собака. Женщины всегда могут обвести его вокруг пальца.

Отель «Карнак», в котором мы устроили ланч, находится на набережной, откуда открывается великолепный вид на реку и Западный берег. День был не по сезону приятно прохладным; ветерок с воды привёл соболиные кудри Эмерсона в беспорядок.

– Идеальный день для работы, – проворчал он, с тоской взглянув на серебристо-золотые скалы своих любимых Фив.

Я узнаю хорошее начало, когда слышу его.

– Тогда возвращайся в Долину, если ты не в силах оставить её даже на один день, – проворчала я тем же тоном. – Я сама поговорю с Фрейзерами. Нет, Эмерсон, я нисколько не возражаю. Я давно уже привыкла брать на себя неприятные миссии, которых ты пытаешься избежать.

Эмерсон подозрительно посмотрел на меня.

– Что ты задумала, Пибоди? Я не собираюсь оставлять тебя одну в Луксоре; ты вечно попадаешь в беду.

– Я позабочусь о том, чтобы она вела себя прилично, – усмехнулся Сайрус. – Мы просто немного поболтаем с миссис Уитни-Джонс и сразу же вернёмся. Признаюсь, с нетерпением жду встречи с этой дамой. Имя похоже на псевдоним ловкой мошенницы.

Эмерсон заявил, что не желает видеть эту даму и с радостью предоставит её Сайрусу. Я одарила Сайруса благодарной улыбкой.

На обратном пути мы остановились у телеграфа и, как и предполагали, получили ответ из Каира. Эмерсон нахмурился, читая его.

– Кромер[146]146
  Лорд Кромер – британский государственный деятель, дипломат и колониальный администратор Ивлин Баринг (1877 – 1953 гг.) С 1877 по 1907 гг. он был фактическим правителем Египта. Амелия периодически обращалась к нему за помощью – см. предыдущие романы.


[Закрыть], кажется, теряет хватку. Ему нужны дополнительные данные.

– Ты телеграфировал лорду Кромеру? – воскликнула я. – Эмерсон, он самый важный человек в Египте!

– Совершенно верно, – согласился Эмерсон. – Пустая трата времени – иметь дело с подчинёнными. Я не могу представить, что ещё он хочет от меня; я отправил ему все необходимые сведения.

Я попросила показать оригинал телеграммы, и, порывшись в карманах, Эмерсон вытащил смятый листок бумаги. С, естественно, лаконичным текстом: «Обнаружено тело, которое, как полагают, принадлежит миссис Беллингем, гражданке Америки, исчезнувшей в Каире в 1897 году. Ждём указаний».

– Мог бы и уточнить немного, – заметила я, а Сайрус улыбнулся.

– Зачем тратить деньги? – Эмерсон достал часы. – Я оставлю их тебе, Пибоди, раз уж тобой овладело желание всех критиковать. Кто-нибудь ещё идёт со мной?.. Ладно, увидимся за чаем.

Отправив ещё одну телеграмму, которая должна была предоставить озадаченному лорду Кромеру дополнительные данные, я повела процессию к отелю «Луксор».

– Какие планы? – спросила я сына.

– У меня создалось впечатление, что нам придётся нанести визит Фрейзерам, – ответил Рамзес.

– Мы не будем наносить светский визит, Рамзес. Полагаю, будет лучше, если мы с мистером Вандергельтом встретимся с миссис Уитни-Джонс наедине. Мы, я считаю, более способны устрашить кого-либо, чем все остальные.

– Ваши мальчики запугали бы меня, если бы им захотелось, – улыбнулся Сайрус. – Но думаю, мы не захотим прибегать к угрозам или низкому насилию. Почему вы так уверены, что найдём женщину дома, и она согласится принять нас, миссис Амелия?

– У меня свои методы, Сайрус[147]147
  Отсылка к произведениям А. Конан Дойла – знаменитая фраза: «У меня свои методы, Уотсон».


[Закрыть]. Остальные свободны и… э-э… могут заняться чем-нибудь безобидным. Встречаемся в холле отеля через полтора часа.

– Мы могли бы посетить торговцев антиквариатом, – предложил Давид, со смехом добавив: – А вдруг найдём в продаже какие-то вещи, которые я изготовил для Абд эль Хамеда, когда был его учеником[148]148
  См. восьмой роман – «Пруд гиппопотамов».


[Закрыть]?

– Держитесь вместе, – крикнула я им вслед. Давид взял Нефрет за руку; он успокаивающе кивнул мне через плечо. Рамзес шёл впереди, засунув руки в карманы.

Консьерж сообщил нам, что миссис Уитни-Джонс действительно находится в отеле, и когда мы сообщили наши имена, нас пригласили в её гостиную. Женщина занимала один из самых элегантных люксов в отеле, за который, я не сомневалась, платил Дональд. Миссис Уитни-Джонс вышла приветствовать нас и с полным хладнокровием выслушала, как я представила Сайруса, но не предложила руку для пожатия. На ней было послеполуденное платье серебристо-серого цвета с кокеткой и воротником из белой сетки. Единственными украшениями были медальон и золотой браслет на левой руке.

– Я ожидала, что вы приедете сегодня, миссис Эмерсон, поэтому отправила мистера Фрейзера с женой в Карнак. Он не хотел идти, но я обещала, что результат окупится.

– Надеюсь, вы не обещали ему, что он увидит мумию, которую мы нашли вчера. Придётся полностью разрушить ваши иллюзии.

Улыбка миссис Уитни-Джонс придавала ей большее, чем когда-либо, сходство с большой дружелюбной полосатой кошкой.

– Не стесняйтесь в выражениях, миссис Эмерсон. Я тоже мыслю трезво. И знаю, когда игра окончена.

– Итак, – заявила я, – вы признаёте, что являетесь шарлатанкой? И используете слабость мистера Фрейзера для получения денежной выгоды?

– К чему это отрицать? – Она женственно пожала плечами. – Мне известна ваша репутация, миссис Эмерсон. Если бы я знала, что Фрейзеры – ваши друзья, то никогда не позволила бы этому делу зайти так далеко. Вам не обязательно было приводить мистера Вандергельта в качестве дополнительного сдерживающего фактора, хотя я конечно, счастлива познакомиться с ним. Однако рискну посоветовать: прежде чем вы начнёте действовать против меня, стоит обсудить влияние разоблачения на мистера Фрейзера.

– Если это угроза… – сердито начала я.

– Считайте это скорее основой для переговоров, – последовал вкрадчивый ответ.

Сайрус не говорил и не сводил с неё глаз. Сидя на краю кресла с прямой спинкой, со шляпой в руках, он выглядел так же скованно, как молодой джентльмен, наносящий свой первый светский визит. Внезапно его застывшее лицо расслабилось, и он откинулся назад.

– Вы случайно не играете в покер, миссис Уитни-Джонс? Или… просто миссис Джонс?

Она искоса бросила на него взгляд, и мне показалось, что её рот слегка дёрнулся.

– Конечно, мистер Вандергельт. Вы выиграли партию.

– Я так и думал. – Сайрус бросил шляпу на диван и скрестил ноги. – Мне кажется, что все козыри у нас в руках, мэм. Вы выудили у Фрейзеров кругленькую сумму денег под ложным предлогом. Не удивлюсь, если окажется, что вы небезызвестны Скотланд-Ярду. И что вы намерены предложить нам для переговоров?

Она слегка повернулась к нему лицом, сложив руки на коленях.

– Здравый рассудок мистера Фрейзера, мистер Вандергельт. – Затем, резко изменив манеру поведения, она крепко сцепила руки. – Я признаю, что в какой-то степени виновата. Но он не первый – о да, мистер Вандергельт, вы совершенно правы! – он не первый мой клиент, ни в коем случае. Легковерность человечества безгранична; если люди достаточно глупы, чтобы верить мне, почему бы не извлечь из этого пользу?

Другое дело – мистер Фрейзер. Он не из тех, которые обычно ищут таких, как я. И дело не в том, что у него не хватает разума, чтобы увидеть ловушки, скрывающиеся за иллюзией. Да, у него полностью отсутствует критика, но главное, чего ему не хватает – романтизма, воображения, и это превращается в желание поставить иллюзии на первое место. Вы понимаете, о чём я говорю?

– Кажется, да, – медленно промолвил Сайрус.

– Я встретила его с миссис Фрейзер в доме у подруги. Там было много людей; я была оплачиваемой исполнительницей, вертела столы и призывала мертвецов для развлечения гостей. – Её рот скривился. – Глупые женщины и глупые мужчины ищут ответы, которых не существует.

Но мне не подобает издеваться над своими жертвами, скажете вы. Что ж, позвольте продолжить. В результате подобных представлений у меня нередко появляются частные клиенты. Мистер Фрейзер пришёл ко мне на следующий день. Один из моих контролёров[149]149
  Контролёры в спиритизме – это контролирующие духи, которые, по некоторым представлениям, могут управлять мыслями, чувствами и волей медиума. Для этого они располагаются позади медиума и сосредотачивают внимание на его шее. Затем контролёры дуют медиуму в ноздри, чтобы воздействовать на решётчатую кость и подстроить его мышление и волю под свои замыслы. Когда контакт установлен, контролёры через медиума вступают в устное или письменное общение. Например, они могут говорить через медиума: «Здесь присутствует госпожа Х», имея в виду покойную бабушку одного из собравшихся. Затем контролёры начинают сообщать всевозможные подробности из бабушкиной жизни, известные лишь находящемуся здесь родственнику или родственнице.


[Закрыть] – знаете этот термин? – египетская принцесса. Не очень оригинально, не так ли, миссис Эмерсон? Но такие выдумки популярны среди верующих, и мистер Фрейзер хотел общаться именно с принцессой Ташерит, а не с бабушкой или покойным отцом.

С тех пор... – Ещё одно пожатие плечами. – Вы не поверите, но это правда. Он указывал мне. Он не просил – он требовал, и когда я дала ему то, что он хотел, он потребовал большего. Это он настоял на том, чтобы мы вместе поехали в Египет. Что довело его до этого, я не знаю, но он ещё не нашёл то, что ищет, и не перестанет искать. Короче говоря, миссис Эмерсон, ваш друг находится на грани мании, и мне… мне не по себе. Скажите, что мне делать, и я сделаю это. Дайте мне приказы, и я буду им повиноваться. Необходимость заставила меня отказаться от многих принципов, которыми я некогда руководствовалась, но я не хочу, чтобы на моей совести лежала смерть человека.

ГЛАВА 7

ЛЮБОВЬ ГУБИТЕЛЬНО ДЕЙСТВУЕТ

И НА МОЗГ,

И НА ОРГАНЫ МОРАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ.

Распрощавшись с миссис Джонс, мы стояли в холле, ожидая лифта, и Сайрус торжественно провозгласил:

– Миссис Амелия, я бесконечно благодарен вам за обретённый опыт.

– Надеюсь, вы не поверили её протестам.

– Ну, я не знаю, верить или нет, – поглаживал бородку Сайрус[150]150
  Сайрус носит длинную «козлиную» бородку – такую же, как и символ Америки Дядюшка Сэм.


[Закрыть]. – И скажу вам, миссис Амелия, это случается со мной не каждый день. Обычно я довольно хорошо распознаю лжецов, но эта дамочка... Согласитесь, она оказалась совсем не такой, как я ожидал. Вы думаете, что она лгала?

– Она не оставила нам выбора – только верить ей, пока мы не докажем, что она лжёт, – горько заключила я. – Если она права, разуму Дональда угрожает опасность. Я в бешенстве! Когда мы приехали сюда, я даже и подумать не могла, что мы окажемся в союзе с самоуверенной мошенницей. Буквально содрогаюсь при мысли о том, что скажет Эмерсон. Где этот треклятый лифт?

– Лифтёр, вероятно, вздремнул. Но она назвала нам своё настоящее имя. И с жестокой честностью описала свои методы.

– Так, мой дорогой Сайрус, действует искусный лжец. Она рассказала нам все факты, которые мы могли бы узнать сами, но очень мало помимо этого.

Лифт так и не приехал – он вечно ломался – поэтому, подождав, мы спустились по лестнице. Беседа заняла больше времени, чем я ожидала, поскольку мы обсуждали различные методы убедить Дональда в том, что принцессы его мечты не существует. Сайрус ещё больше продлил разбирательство, вступив в добродушную словесную дуэль с дамой – возможно, он расценил бы её как словесную игру в покер. В конце концов Сайрус заявил, что такой деликатный вопрос требует дальнейшего обсуждения. Он хотел встретиться с Дональдом и дать собственную оценку психическому состоянию последнего.

– Вот ваш шанс, – сказала я, когда мы вошли в вестибюль.

– Прошу прощения? – вздрогнул глубоко задумавшийся Сайрус.

– Вот Дональд с Энид, а также Давид и Нефрет. Дети, очевидно, ждали нас, когда вошли Фрейзеры. Чёрт побери, я надеюсь, они не сказали ему... Куда подевался Рамзес, хотела бы я знать?

Дональд заметил меня. Поднявшись и улыбнувшись, он жестом пригласил нас присоединиться к ним за столиком. Когда они с Сайрусом пожали друг другу руки, я поняла, что Сайрус не нашёл ничего общего между бледным неврастеником, которого рисовало его воображение, и стоявшим напротив сияющим, сердечным молодым джентльменом. А вот Энид выглядела скверно. Широкий пояс на талии вопреки моде свободно болтался, хотя его и застегнули до последней дырочки, а под глазами залегли тени.

Я отклонила её приглашение выпить с ними чаю, объяснив, что мы условились с Эмерсоном, но позволила Дональду помочь мне сесть.

– Кажется, нам придётся дождаться Рамзеса, – заметила я. – Почему его здесь нет?

Давид выглядел виноватым – как и обычно, бедный мальчик.

Нефрет не дала ему и рта раскрыть:

– Мы потеряли его. Ты же знаешь Рамзеса – он вечно уходит посплетничать с каким-нибудь грабителем гробниц или фальсификатором.

Дональд весело подхватил:

– С ним всегда было нелегко справиться. Знаете, мисс Форт, я некогда был наставником юного Рамзеса. Не могу сказать, что многому его научил; скорее, наоборот. В жизни не видел такого болтуна, как этот парнишка.

Сайрус вопросительно посмотрел на меня, на что я пожала плечами. Маньяки, как нам известно, непредсказуемы. Кое-кто из безумцев, которых я знала, вёл себя вполне разумно во всех отношениях, кроме одного. Сайрус не видел, как Дональд возвёл очи к небесам в экстазе поклонения и не слышал его дикого крика. Я знала, что очередная вспышка – это лишь вопрос времени.

Несмотря на это, меня ошеломило, когда Дональд продолжил, не изменив ни тона, ни выражения лица:

– Мисс Форт уверяет меня, миссис Эмерсон, что найденная вами вчера мумия не принадлежит принцессе Ташерит. Но я мог бы поклясться, что узнал её.

– Э... нет, мистер Фрейзер, вы ошиблись, – пробормотала я.

– Вы уверены? – Таким тоном можно было говорить об общей знакомой. – Тогда нам придётся продолжить поиски. Она не смогла дать точных указаний, поскольку местность сильно изменилась за последние три тысячи лет, но как только миссис Уитни-Джонс ознакомится с географией…

Энид, вспыхнув, отодвинула стул и вскочила.

– Дональд! Ради всего святого, перестань! Ты говоришь, как...

К счастью, в этот момент её голос сорвался, и она не закончила фразу. Я была уверена, что эта фраза явно не улучшила бы душевное состояние Дональда. Вскочив вслед за ней, я крепко схватила Энид за плечи и собиралась малость встряхнуть её, но тут глаза Энид расширились, а застывшее тело обмякло.

– О, – выдохнула она.

– Прошу прощения за опоздание, – произнёс Рамзес. – Надеюсь, вам не пришлось слишком долго ждать.

Долли не отходила от него, цепляясь за его руку. Я не сомневалась, что она прекрасно понимала, какую красивую картинку ей удалось создать: поля её украшенной цветами шляпы касались его плеча, а маленькая рука в перчатке лежала на рукаве мужчины. Рамзес с явным трудом оторвал её от себя и усадил на стул.

– Где мистер Толлингтон? – спросила я. – Рамзес! Ты не...

– Я прогнала его, – ответила Долли, разглаживая перчатки. – Он был груб с мистером Эмерсоном.

Я посмотрела на Рамзеса, который остался стоять, заложив руки за спину и опустив глаза – очевидно, избегая моего взгляда. Я не сомневалась, что он был груб с мистером Толлингтоном.

– Нам пора уходить, – вмешалась Нефрет. – Тётя Амелия?

– Да, мы опаздываем, – пробормотала я в некоторой растерянности, потому что на нас снова свалилась Долли – без спутников, без компаньонки и без малейшего представления о дисциплине. И у меня не хватало совести оставить девушку одну после того, что мы услышали от её отца. – Мисс Беллингем, вы встречались с нашими друзьями? Миссис Фрейзер, мисс…

– Мы встречались, – резко кивнула Энид. – Добрый день, мисс Беллингем. Надеюсь, вы не простудились?

У меня сложилось странное впечатление, что несколько человек перестали дышать. Долли не входила в их число. С самой сладкой улыбкой, которую только можно вообразить, она ответила:

– Вы были без шали, миссис Фрейзер. Даме в вашем возрасте следует быть поосторожнее; около полуночи в саду становится очень холодно.

Давид зажал рот рукой и отвернулся.

– Подавился? – поинтересовалась я. – Рамзес, ты мог бы слегка стукнуть его по спине?

– С радостью, – ответил Рамзес и выполнил мою просьбу с такой сердечной доброжелательностью, что Давид пошатнулся.

Я представила джентльменов Долли, и Сайрус, продемонстрировав трезвую американскую смётку, на которую я рассчитывала, избавил меня от затруднений.

– Думаю, я составлю компанию своим новым друзьям за чашкой чая, – заявил он, многозначительно глядя на меня. – И позабочусь о том, чтобы эта молодая леди благополучно вернулась домой к папочке. Я знаком с вашим отцом, мисс Беллингем, и, как может засвидетельствовать миссис Эмерсон, рядом со мной вы окажетесь в надёжных руках.

– Уверена в этом, – без энтузиазма отозвалась Долли.

Энид отвела меня в сторону.

– Ну? – требовательно спросила она. – Вы видели её?

– Да. Я должна поговорить с вами наедине, Энид; сейчас не время и не место для долгого разговора. Вы можете прийти к нам завтра днём, без Дональда?

– Почему не сегодня вечером? Я не могу больше это вынести, Амелия, – заламывала руки Энид.

– Уверяю вас, что полностью контролирую ситуацию, – ответила я, надеясь, что это действительно так. – Один совет, Энид. Не бросайте ему вызов и не браните его. Сохраняйте спокойствие, не делайте ничего, что могло бы вывести его из равновесия, и всё будет хорошо.

Её взгляд переместился с меня на детей, которые ждали у двери.

– Хорошо... А профессор будет?

– Да, и Сайрус, и, если вы не возражаете, дети. Они вполне разумны для своего возраста. У нас будет небольшой военный совет.

– Я не возражаю. Спасибо, Амелия, я приду.

Подъехав к дому, мы обнаружили Эмерсона на веранде, его ноги – поднятыми на скамеечку, а Сехмет – расположившейся у него на коленях.

– Наконец-то, – буркнул он. – Что вас так задержало? Впрочем, неважно, я не хочу об этом слышать. Рамзес, я взял на себя смелость одолжить Ришу сегодня днём, так что выводить его не нужно. Нефрет, эти фотографии нужно проявить. Давид…

– Пожалуйста, пойди и скажи Али, что мы готовы к чаю, – прервала я, кивая Давиду.

– Я не хочу проклятого чая, – рявкнул Эмерсон.

– Да, хочешь. – Я села и сняла шляпу. – Значит, тёмная комната... пуста?

Эмерсон отложил книгу.

– Люди Уиллоуби увезли её сегодня днём. Кромер посылает кого-то из Каира, чтобы тот взял на себя ответственность, но этот человек не может быть здесь раньше завтрашнего вечера.

– По крайней мере, в этом случае нет необходимости спешить.

– Нет. Она может лежать сколько угодно.

Рамзес и Нефрет последовали за Давидом в дом, поэтому я не возражала против неподобающей манеры, в которой мой муж заявил об этом неоспоримом факте. Эмерсон – самый чувствительный из мужчин, но порой скрывает свои чувства под оболочкой бессердечия.

– Мы с Сайрусом провели очень интересный разговор с миссис Джонс, – сказала я. – Хочешь, чтобы я…

– Нет, – перебил Эмерсон. – Где дети? Где мой чай?

Его раздражительные, ясно слышимые вопросы вызвали немедленные ответы от заинтересованных лиц. Мы удобно устроились, и Сехмет переползла с колен Эмерсона на колени Рамзеса, а тот немедленно передал её Давиду.

– Так чем вы занимались весь день? – спросила Нефрет, усаживаясь на подлокотник кресла Эмерсона и целуя его в макушку. Она видела, что он явно не в духе, а её ласковые уловки редко не помогали улучшить его душевное состояние.

– Наконец-то разумный вопрос, – проворчал он. – Хочешь сказать, что в этой семье есть кто-то, интересующийся египтологией?

– Мы все такие, сэр, – искренне заверил его Давид. – Мне очень жаль, если я…

– Неважно, Давид, – прервал Эмерсон более приветливым тоном. – Ты слишком часто извиняешься, мой мальчик. Моя деятельность сегодня днём, разительно контрастирующая с деятельностью некоторых других людей, дала полезные результаты. Мы ещё не закончили с гробницей «Двадцать-А». Ни черта, – добавил он радостно.

– То есть, Эмерсон, что ты имеешь в виду? – спросила я, ибо знала, что намёк направлен в мой адрес.

Эмерсон достал трубку и кисет с табаком.

– Обнаруженная нами одиночная камера – всего лишь часть. Сама гробница простирается дальше.

– Что?! – возопила я. – Но, Эмерсон, как ты это обнаружил?

Эмерсон критически взглянул на меня.

– Ты преувеличиваешь, Пибоди.

– А ты, мой дорогой Эмерсон, намеренно затягиваешь ожидание. Откуда ты узнал, что гробница больше, чем эта камера?

– Ты и сама могла бы догадаться, Пибоди. Если бы ты не была так занята телом – что весьма отвлекало, признаю – то заметила бы, что размеры и форма помещения не напоминают размеры и форму гробницы. Комната была едва ли шести футов в ширину, а потолок круто спускался вниз. Я сразу заподозрил, что пол искусственно выровняли, а первоначальный каменный пол имел наклон под тем же углом, что и потолок. Короче говоря: то, что мы видели – не комната, а первая секция нисходящего коридора.

– Как здорово! – воскликнула Нефрет.

Эмерсон не обвинял её в преувеличении. Он нежно улыбнулся ей и похлопал по руке. Затем вопросительно посмотрел на Рамзеса.

Рамзес не издал громкого возгласа и не выразил удивления. Несколькими годами ранее он утверждал бы – правдиво или нет – что обнаружил те же самые факты. А сейчас просто кивнул:

– Отлично, отец.

– Вчера я убрал достаточное количество обломков на полу, чтобы доказать справедливость моей теории, – довольным тоном заявил Эмерсон. – Как далеко простирается проход, не могу сказать, но гробница явно намного обширнее, чем мы предполагали.

– Королевская гробница! – воскликнула Нефрет с сияющими глазами.

– Необоснованное предположение, – хмыкнул Рамзес, проводя указательным пальцем по усам. – И в других – не царских – гробницах есть коридоры и несколько комнат. Вряд ли можно надеяться найти другую могилу, столь же богатую, как гробница Тетишери. Два таких открытия…

– О, ты вечно готов окатить холодной водой, – раздражённо перебила Нефрет. – Тебя вообще ничего не выведет из равновесия? И хватит играть с этими дурацкими усами!

Мы с Давидом одновременно открыли рот.

– Вот что, дети… – пробормотала я.

– Кто-нибудь хочет ещё чашку чая? – Слабая попытка Давида перевести разговор.

Голос Эмерсона с лёгкостью заглушил нас.

– Любые спекуляции – пустая трата времени. Посмотрим, как будут обстоять дела завтра.

Незаметно для всех нас, в том числе и для Рамзеса, Сехмет просочилась (точнее не скажешь) на колени к моему сыну. Он поднял бедное создание и вернул её Давиду, не обращая внимания на жалобный протест кошки.

– Если завтра я тебе не понадоблюсь, отец, то продолжу копировать. Мистер Картер разрешил мне работать в Дейр-эль-Бахри.

– Не дуйся, Рамзес, – улыбнулась Нефрет. – Мне очень жаль, что я грубо высказалась по поводу твоих усов.

– Я никогда не дуюсь, – отрезал Рамзес. – Отец?

– Да, конечно, мой мальчик. Как хочешь.

Мы решили лечь спать пораньше. Рамзес и Давид вернулись на дахабию, а Нефрет заявила, что ей ещё предстоит множество дел: вымыть волосы, заняться чтением, починить чулки. Она любила шить не больше, чем я, и её чулки всегда были шокирующе дырявыми, поэтому я похвалила её усердие и пожелала спокойной ночи – тем охотнее, что мне не терпелось пообщаться с Эмерсоном наедине.

К моему радостному удивлению, он точно так же хотел поговорить со мной о вещах, о которых и упоминать до сих пор не собирался.

– Пожалуйста, сделай одолжение и воздержись от злорадства, Пибоди, – заметил он после того, как мы с удобством устроились в нашей комнате. – Потому что я не потерплю этого, слышишь?

– Конечно, нет, дорогой. Какое именно событие заставило тебя передумать?

– Никакого отдельного события, но неумолимое накопление доказательств. Сегодняшние откровения Беллингема подвели черту, – признал Эмерсон, нахмурившись. – Нас побудили найти эту гробницу с её ужасным содержимым. Ублюдок-убийца зашёл так далеко, что указал нам точное место, чтоб его разорвало! Должно быть, это он напал на девушку в Эзбекие – потому что я категорически отказываюсь, Пибоди, признавать наличие двух злодеев, когда и одного вполне достаточно. Он послал полковнику сообщение, и вчера оно привело Беллингема в Долину как раз вовремя, чтобы увидеть, как мы выносим тело.

– В этом есть смысл, Эмерсон.

– Нет, клянусь небом, ничего подобного! – взорвался Эмерсон. – Слишком много вопросов без ответа. Почему этот парень продолжает испытывать такую злобу к Беллингему? Почему он не похоронил тело в пустыне и не забыл о его существовании? Почему он выбрал нас в качестве инструмента для предания его деяний гласности? Даже не произноси слова «сумасшествие», Пибоди. Этот парень не может быть буйным сумасшедшим; за его действиями скрываются цель и метод.

– Я полностью согласна, Эмерсон. Осталось только выяснить эту цель.

– Всего лишь? – Эмерсон засмеялся и, повернувшись, обнял меня. – Одна из черт, которые мне нравятся в тебе, Пибоди – это непосредственность твоего ума. Всё будет не так-то просто, как ты предполагаешь, но, чёрт возьми! Полагаю, нам всё-таки придётся приложить руку к этому делу. Я не намерен быть послушным орудием в руках убийцы. А детей оставим в стороне. Особенно Нефрет.

– Можно попробовать, – с сомнением протянула я.

– Да ладно, Пибоди, не думаю, что мы столкнёмся с особыми сложностями. У детей найдётся, чем заняться. Если ты воздержишься от обсуждения с ними своих эксцентричных теорий, они вскоре полностью забудут о Беллингемах.

Из рукописи H:

Давиду казалось, что безрезультатный спор длится уже много часов, но он не отступал:

– Это очень скверная идея, Рамзес. Я бы хотел, чтобы ты этого не делал.

Рамзес продолжал собирать необходимые вещи. Он связал их в аккуратный узелок и взглянул в окно, где в темнеющем небе сияли первые вечерние звёзды.

– Ты что-то слышал?

– Только ветер ночной, что дует в ветвях. – Давид уже познакомился с английской лирической поэзией. – Ты пытаешься сменить тему? Лучше бы ты изменил свои намерения. Прошу тебя!

Рамзес порылся в ящике и достал жестянку с сигаретами. Давид с чувством простонал:

– Если тётя Амелия узнает об этом, она…

Ему не хватило слов, но он взял сигарету. Рамзес зажёг обе.

– Матушке это не понравится, – согласился он, по-арабски сложив руки вокруг сигареты. – Давид, я не прошу тебя идти со мной или лгать, если она задаст тебе прямой вопрос. Только не торопись удрать домой, чтобы успокоить свою совесть.

– Да о чём ты говоришь! Я беспокоюсь о твоей безопасности, брат, – ответил Давид по-арабски. – У мужчины с собой нож. Однажды он тебя ранил.

– Он застал меня врасплох, – коротко бросил Рамзес.

Давид уселся на край кровати.

– Никто не превзойдёт тебя в драке на ножах, но если он нападёт, это будет нечестный бой. Потому что это случится сзади и в темноте. Почему ты должен так рисковать из-за незнакомой женщины? Ты любишь её?

– Любишь? – раздался голос из окна.

Она не успела закончить короткую фразу, как Рамзес обеими руками схватил её за горло. Она стояла совершенно неподвижно, улыбаясь его испуганному лицу.

– Отлично, мой мальчик. Похоже, летом ты не терял времени зря!

Рамзес, палец за пальцем, убрал руки.

– Я сделал тебе больно?

– Немного. Я заслужила, – добавила она, потирая горло.

– Чёрт побери, Нефрет! – На этот раз эмоции лишили его речи. Он втащил её в комнату и швырнул на кровать с такой силой, что девушка подпрыгнула вместе с Давидом.

Нефрет засмеялась.

– Ты не услышал меня, пока я не заговорила, – удовлетворённо промурлыкала она. – Тебе следовало бы заняться резьбой по дереву столь же усердно, как и сражениями на ножах. Чёрт возьми, Рамзес! Бой на ножах! И курение! Что скажет тётя Амелия?