Текст книги "Кровь ками (ЛП)"

Автор книги: Баптист Пинсон Ву

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– Тэнгу? – ошеломленно спросил Рен.

– Это всего лишь коноха тэнгу, – сказала Змея, с ненавистью сморщив нос. – Но…

– Он сильнее, чем должен быть? – спросил Рен, хотя уже знал ответ.

– Да, – ответила Змея. – Он приближается! – крикнула она, когда ёкай внезапно спикировал на них. – Следи за его…

Но прежде, чем Змея успела закончить фразу, на пути тэнгу возник силуэт Сузуме и грубо остановил его, вонзив копье в живот ёкая. Захваченная инерцией, Суги извернулась над существом и, когда оказалась сверху, пронзила его и сильно ударила в грудь. Тэнгу полетел вниз, как падающий камень, и врезался в твердую землю двора замка.

– Неважно, – продолжила Змея, выпрямляясь. – Рен, кто эта девушка?

– Дух красного дерева, – ответил охотник, проходя мимо синоби, чтобы встретиться с Суги.

Они стояли вокруг смертельно раненного коноха тэнгу, который жалобно сплевывал кровь из разбитого клюва. Оба его крыла сломались от удара и теперь закрывали грудь. Несмотря ни на какую силу, он умирал. Рен кивнул Суги в знак признательности за ее таланты, спрашивая себя, как долго она сможет оставаться в Сузуме после такой тяжелой схватки.

Ёкай снова закашлялся. Затем Маки подошла ближе, освещая лужу крови, растекающуюся по спине зверя, своей светящейся гривой. Тэнгу, подумал Рен, наконец-то тэнгу. Не тот, кого он искал, всего лишь младший тэнгу, но все же тэнгу.

– Кто тебя послал? – спросила Змея, хватая ёкая за шею.

– Генерал передает привет, – ответил тэнгу со смешком. Он не боялся смерти.

– Какой генерал? – спросил Рен.

Мертвые черные глаза переключились с синоби на охотника, а клюв, казалось, улыбнулся, если бы такое было возможно. «Тебе не нужно знать», – ответил ёкай.

Затем его сломанное крыло медленно распахнулось, обнажив разорванную шелковую рубашку, в которой скрывалось какое-то устройство. Слово бомба пришло на ум Рену, как только он заметил веревку, которую существо держало в когтях. Руки Змеи опустились на плечи Рена, когда веревка натянулась.

Сверкнула серебристая вспышка, и нога ёкая внезапно крутанулась в воздухе, в когтях все еще торчал обрывок веревки. Затем тэнгу закричал от боли, когда Маки схватила его за голову и швырнула в горящие руины замка, где он и взорвался.

– Серьезно, Рен, – спросила Змея, когда они снова выпрямились. – Кто эта девушка?

Глава 10
Проломить Стену

В свете нового дня замок Хакухо и владения Ига выглядели еще хуже. От главного здания не осталось ничего, кроме камней, которые ранее поддерживали его. Какое бы жилище или хранилище ни находилось по бокам горы, оно будет дымиться несколько дней. Змея только рассмеялась. Здания можно отремонтировать, и клан быстро найдет спонсоров. Однако потерянные жизни были невосполнимы.

Клан потерял около сотни человек мертвыми – в настоящее время их укладывали во дворе под белыми одеялами, – а также сломанными. Треть выживших бойцов клана Ига больше никогда не возьмут в руки оружие. Учитывая тех, кто был ранен физически, и тех, у кого остались шрамы на сердце, Змея заявила, что ей повезет, если она вернет клану полную силу еще при жизни.

Рен сказал ей, что она преувеличивает, но она посмотрела на него с сожалением, понятным любому Крови. Немногие доживали до того, чтобы увидеть, как седеют их волосы, а она уже была близка к этому. Змея была не только Змеей-Кровью, но и наследницей клана Ига. Или, возможно, его нынешним предводителем, поскольку ее отца до сих пор не нашли.

Ни то, ни другое не делало ее жизнь безопасной. Ясеки не была секретом для синоби, и сотрудничество между двумя организациями началось с основания клана. То, что их наследница была одной из двенадцати Кровей, только укрепляло их связь.

– Без тебя и твоих друзей все было бы гораздо хуже. Думаю, нам повезло, – сказал Змея, кивая в сторону Сузуме, спавшей на клочке травы.

Сузуме упала на землю через несколько секунд после взрыва коноха тэнгу, но ее дыхание было ровным, и она чудесным образом не пострадала. Маки и Рен провели большую часть ночи, осматривая гору в поисках возможных оставшихся ёкаев, но нашли больше тел, чем испорченных душ, и ни одной магатамы. Охотник позволил себе пару часов поспать, и то только потому, что ему нужно было как можно скорее отправиться в путь, к сожалению, без подкрепления.

– Я просто рад, что мы прибыли вовремя, – ответил Рен. Он думал, что привык к смерти, но в таком количестве на нее было трудно смотреть.

– И все же, – сказала Змея, когда молодой шиноби принес ей список, который содержал много информации. – Если то, что ты говоришь, правда, то происходит что-то ужасное. Нуэ разрушает тории, огни-призраки на полях сражений захватывают тела, ванюдо работают в команде…

– Не забывай, что армия ёкаев вторглась в твою гору под командованием коноха тэнгу, – добавил Рен. – Причем умного и могущественного. Как ты думаешь, ты сможешь отправить сообщение Осаму?

Змея вздохнула, оглядывая их. Каждая пара рук понадобится, чтобы восстановить замок или позаботиться о тех, кто больше не сможет помогать. Некоторые из самых молодых попросят, чтобы их отправили на миссию мести. Однако, пока не было известно больше о ситуации в столице, рассредоточение их сил было бы ошибкой, как она объяснила молодому охотнику.

– Почему они напали на вас? – спросил Рен.

Синоби опустилась на колени перед молодым раненым воином-тенью, который, скорее всего, только что получил свой капюшон и никогда больше не наденет его на задание. Она накрыла им его лицо. Его раны были слишком серьезными. «Я полагаю, чтобы помешать нашей спасательной операции», – ответила она.

– Спасательной операции?

– Мы – самая близкая к Киото боевая сила, не считая императорской гвардии. Если бы что-то случилось в столице, мы были бы первыми, кто спас императора. – В ее словах прозвучал намек на вину, как будто она должна была это предвидеть. – Я все равно соберу команду, как только здесь все прояснится, и отправлюсь с ними в Киото. До тех пор мне придется рассчитывать на тебя и духа красного дерева, – сказала Змея, опуская руку на плечо охотника.

И я пошлю кого-нибудь к Осаму. Человека, которого ты спас от совы ёкай. Он мало что может сделать здесь, но будет рад отплатить тебе за спасение. Однако, если ты не возражаешь, я попрошу его не говорить Осаму, что ты его спас. Я не могу потерять еще одного человека, даже из-за Ясеки, даже однорукого.

Рен не возражал и даже не думал о том, как его действия могли бы повлиять на жизнь человека, если бы тот признал свой долг перед организацией. Только сейчас он это ясно понял. «Спасибо, Змея», – сказал Рен с выражением поражения на лице.

Ничто не предупредило их об этом нападении. Рен провел последние три года, охотясь на развращенные души, а Змея в течение трех десятилетий выступала и как охотник, и как синоби. Тем не менее, оба они были не готовы к тому, что все больше грозило перерасти в войну.

– Не делай такое лицо, – ответила Змея, криво улыбнувшись, отчего ее многочисленные шрамы растянулись. Она могла бы быть хорошенькой, если бы жизнь с рождения не была к ней так сурова. – Мои воины знают, чем рискуют, и сражались с честью. Мы пострадали от первого удара, но ответим самым тяжелым.

– В таком случае, мне жаль нашего врага, – сказал Рен со слабым оттенком оптимизма, хотя в душе он этого не чувствовал.

Сузуме проснулась, зевнула и потянулась, подняв руки вверх. На мгновение она улыбнулась Рену и помахала рукой, затем вспомнила и заметила тела вокруг себя. Улыбка тут же исчезла с ее лица.

– Дух красного дерева, а? – спросила Змея, ухмыляясь.

– С Сикоку, – уточнил Рен, когда Сузуме поднялась на ноги.

– Я уверена, что никогда не встречала земных ками с таким воинственным духом, – ответила синоби, скрестив руки на груди.

– Что отсюда следует?

– Понятия не имею, – ответила Змея. – Может быть, то, что делает ёкаев сильнее, влияет на других духов. Или, может быть, она не та, за кого себя выдает. Или, может быть, она не просто ками из красного дерева. Я думаю, с ней тебе безопаснее, чем без нее, но я бы все равно за ней присмотрела.

– Принято, – сказал Рен. Сузуме была доброй душой, в этом у него не было сомнений, а Суги была настоящей ками, хотя и жестокой. Но Рен был цыпленком по сравнению с таким ветераном, как Змея, и ее предостережение заслуживало того, чтобы его услышали.

– Тогда ты продолжишь свой путь? – спросила синоби, когда Сузуме подошла к ним.

– Да, и, если возможно, я бы хотел воспользоваться твоим туннелем в Киото. Не делай такое лицо, ни для кого не секрет, что он у тебя есть.

– Нет, – ответила Змея, – проблема не в этом. Просто я не уверена, что ты вообще сможешь попасть в туннель.

Большинство ёкаев ушли или их прах был рассеян ветром, остался только один.

– Нурикабэ? – спросил Рен, когда они стояли перед ёкаем. – Это просто здорово, – сказал он, вскидывая руки в воздух.

– Это опасно? – спросила Сузуме шепотом. Охотник и синоби не стали утруждать себя осторожностью.

– Это не опасно, – ответила Змея, в то время как Рен в отчаянии разминал кожу на своем лице. – Но это, конечно, доставляет беспокойство.

– Это стены, – объяснил Рен. – Просто немые стены-ёкаи. Они не разговаривают, они, кажется, не думают, но, если их однажды вызвали, их нельзя сдвинуть с места в течение месяца, после чего они просто исчезают. И этот был активирован прямо перед входом в туннель.

– По меньшей мере это объясняет, как они проникли к нам, – сказала Змея. – Я не знаю как, но они узнали о туннеле и воспользовались им из Киото, а затем запечатали его с помощью нурикабэ.

– Черт возьми, – прошептал Рен. – Похоже, нам снова пора в путь.

– Почему? – спросила Сузуме. – Мы не можем его уничтожить?

– Ничто не может уничтожить нурикабэ, – ответил Рен, махнув в сторону плиты, покрытой неровной штукатуркой и закрывавшей вход в нечто похожее на пещеру у подножия горы. Два пятна штукатурки сверху выглядели почти как глаза, но больше ничто не говорило о живом существе.

– У нас осталось немного взрывчатки, – сказала Змея, почесывая в затылке. – Мы могли бы попробовать.

– Сохрани ее, – ответила Рен. – Болван не почувствует взрыва.

– Хм, – сказала Сузуме. – Суги говорит, что это просто стена. Она может ее разрушить.

– Ты даже сейчас слышишь ее голос? – с гордостью спросил Рен. – Это хорошо. Но я бы не советовал пытаться. Копье разобьется о него, и тогда мы не сможем позвать Суги.

– Может быть, мы сможем обойти его, – сказала Змея.

– Здесь есть другой вход? – спросил Рен.

– Нет, всего пара выходов на другом конце.

Молодой охотник прищелкнул языком. Похоже, он потратил впустую еще один день, придя сюда.

– Суги говорит, что мы должны позволить ей попробовать, – робко произнесла Сузуме.

– Может быть, Маки сможет это сделать, – сказал Рен, игнорируя девушку.

– Она только что вернулась, дай ей отдохнуть, – ответила синоби. – Все, что она могла бы сделать – обслюнявить нурикабэ.

– Тогда талисманы?

– Для чего? Желая, чтобы он нашел свою любовь и ушел? – Змея усмехнулась.

– Я просто размышлял вслух, не надо сарказма.

– Ну, тогда думай лучше, а не громче.

Внезапный порыв ветра пронесся между двумя Охотниками, взметнув их волосы и одежду, и стена разлетелась на множество кусочков штукатурки. Суги стояла в облаке оседающей пыли, прямая, как ее копье, которое, в конце концов, осталось целым. Она подняла правую руку и бросила ее содержимое в Рена. Еще одна бронзовая магатама. Раньше никто не знал, из какого материала сделаны магатамы нурикабэ.

Рен с отвисшей челюстью посмотрел на ухмыляющуюся воительницу ками. Она моргнула, и ухмылка превратилась в застенчивую гримасу.

– Она действительно настаивала, – сказала Сузуме, выглядя огорченной и довольной собой одновременно. Рен еще не успела закрыть рот, как Змея присвистнула, явно впечатленная.

– Присмотри за ней, хорошо? – сказала синоби молодому охотнику.

– Угу

Они шли по туннелю уже несколько часов, и это могло продолжаться еще четыре или пять. Змея говорила о двенадцатичасовом путешествии, но она также обещала, что вдоль стен будут развешаны факелы, а их нигде не было видно. Судя по отпечаткам ног, чешуе, шипам и внушительному количеству слизи, их, должно быть, забрали ёкаи, которые прошли туннелем. Когда факелы, которые дала им Змея, потеряли свой огонь, Рен был вынужден снова позвать Маки и использовать ее гриву, чтобы осветить путь. Он уже потерял три бусины из двенадцати, а они все еще не добрались до Фусими Инари.

И все же, несмотря на все эти неприятности и монотонность этого отрезка пути, Сузуме ликовала. Она прыгала так же часто, как и шла, и напевала песенку Пон-Пона, когда не прыгала. Глядя на нее, такую радостную, никто бы не подумал, что она только что пережила жестокую битву, закончившуюся гибелью многих людей. Рен вспомнил предостережение Змеи, и спросил себя, не повлияло ли это путешествие на Сузуме больше, чем он думал раньше.

– Кое-кто наслаждается подземным путем, – сказал он, когда она закончила песню в очередной раз.

– Извини, – ответила она, несколько секунд шла, но потом снова пустилась вскачь. – Я просто полна энергии сегодня утром или днем… Как ты думаешь, сейчас вечер?

– Скоро вечер, – ответил Рен. – С тобой все в порядке? – спросил он Маки.

Поначалу львица-собака, казалось, была не в восторге от того, что ее так скоро позвали обратно. Ее колено еще не зажило после схватки с ванюдо, и она всю ночь гонялась за ёкаями из Ига Уэно. Но она тоже, казалось, набралась сил, пока они шли по туннелю. Змея ничего не говорила о подобном явлении.

– Ты не хочешь сделать перерыв?

– О нет, – радостно ответила Сузуме. – Я просто с нетерпением жду прихода в столицу.

– Ну, не забывай, что мы идем туда не в гости. Храм Инари находится к югу от города, так что, возможно, мы даже не попадем внутрь Киото. И это при условии, что мы вообще сможем выйти из этого туннеля. Кто знает, что ждет нас на той стороне.

– Не будь таким мрачным, – ответила Сузуме, и Маки поддержала ее одобрительным лаем. – Несмотря ни на что, в конце туннеля всегда есть свет.

Рен наклонил голову в знак чего-то, напоминающего согласие. В конце концов, они все еще были живы и в основном в хорошей форме. Сузуме продолжала смотреть на него с этой своей новой довольной улыбкой, ожидая какой-то реакции.

– Подожди, – сказал Рен, приподняв бровь. – Это была шутка?

– Да, да, да, – ответила она, гордясь собой.

– Сузуме, синоби дала тебе зелье со странным запахом или что-то в этом роде?

– Нет, нет, нет, – ответила она между прыжками.

– Я ценю твой энтузиазм, Сузуме, но в Киото нам нужно быть осторожными. Так что постарайся держать все под контролем, ладно?

– Буду, – сказала она, соединяя руки, как ребенок, обещающий вести себя хорошо, и это было бы убедительно, если бы не ироничная гримаса и копье, торчащее между ее скрещенными пальцами.

– Так что будем надеяться, что с другой стороны нет нурикабэ, потому что, если мы его сломаем, наш выход не останется незамеченным.

– Мы не думаем, что он будет, – сказала Сузуме.

– Мы?

– Мы с Суги, – ответила девушка. – Она считает, что враг доверял предыдущему нурикабэ и не стал бы тратить силы на защиту другой стороны туннеля. И она говорит, что отсутствие ёкаев здесь, в туннеле, это доказывает. И я согласна. Так что, да, мы.

– Ты, кажется, сейчас гораздо лучше общаешься со своей ками, – сказал Рен.

– Да, – ответила она. – Она на самом деле довольно веселая. Если бы ты только слышал, что она говорит о…

– Да? – спросил Рен.

– Ничего, – невинно ответил Сузуме. – Ничего, ничего.

Охотник оглянулся на львицу-собаку, которая в ответ расплылась в довольной слюнявой улыбке.

– Мне вот интересно, – сказала Сузуме. – А почему Змея не призвала своего хранителя? Она ведь Кровь, верно? Она тоже должна уметь призывать львов-собак, так?

– Не каждая Кровь давала клятву хранителям, – ответил Рен, поглаживая подбородок своей комаину. – Змея могла бы призвать хранителей храма, но на горе Ига Уэно нет святилища. Возможно, в прошлом у нее был дух-партнер, но я никогда об этом не слышал.

– В прошлом? – спросила Сузуме, и ее веселость внезапно улетучилась. – Ты имеешь в виду, что они могут умереть? – Последнее она спросила шепотом, чтобы Маки не услышала.

– Как и любой дух, – ответил Рен. – Затем их сущность восстанавливается через длительный период времени. Если бы что-то случилось с Маки, она бы не существовала еще много лет, возможно, несколько десятилетий. В любом случае, я бы никогда ее больше не увидел. – Говоря это, он уткнулся лбом в макушку Маки и погладил ее по гриве с большей убежденностью, когда она захныкала. – В некотором смысле, она была бы мертва для меня.

– Это так печально, – сказала Сузуме со слезами на глазах. – Тогда давай сделаем так, чтобы этого никогда не случилось.

Львица-собака собака снова залаяла, и звук долго разносился по туннелю. Лай затих, и Сузуме продолжила свою песенку.

Это должно было быть здорово, подумал Рен, но веселье почему-то не подходило ни к этому месту, ни к этому времени. С Сузуме что-то происходило, и это становилось все сильнее. Молодой охотник задумался, не могут ли хорошее настроение и прилив энергии быть опасными, но, похоже, это был самый низкий пункт в его списке проблем.

Глава 11
Лиса и Бык

Оптимизм Сузуме и логика Суги не ошиблись. Никто и ничто не охраняло выход из туннеля. Она вел к сломанной двери в глубине темной комнаты, которая использовалась в качестве кладовой под мостом через реку Камо. В комнате были разбросаны пустые или сломанные ящики, но больше ничего.

В проеме, ведущем к набережной и тихой реке, не было двери, и рама была расширена, чтобы пропустить самого большого ёкая. Стояла ночь. Темная, облачная ночь. Но даже тогда тлеющие угли столицы давали достаточно света, чтобы Рен понял – Киото уже никогда не будет прежним.

Активировав свой амулет, молодой охотник оставил Сузуме и львицу-собаку в кладовой и прокрался на берег, а затем пошел по поднимающейся набережной, пока не смог получше разглядеть ситуацию.

Это была южная окраина города, недалеко от Фусими Инари. Гора, на которой было построено святилище, по размерам напоминала Ига Уэно. Многочисленные тропинки, извивающиеся к вершине, освещались каменными светильниками. Фусими Инари, похоже, выдержал шторм, но это была единственная часть столицы, которая не горела и не дымилась. Между охотником и святилищем стояло слишком много зданий, чтобы быть уверенным в безопасности этого места. Ему надо подойти поближе.

Отряд из шести солдат маршировал по мосту в идеальном порядке. Рен распластался на земле, и они прошли в нескольких шагах от него. На их головных уборах были такие же эмблемы, как у тех, что были на дороге, а глаза отливали голубизной. Они не обратили внимания ни на обрушившийся бар изакая справа от них, ни на кошку, перебегавшую улицу позади них. Казалось, они существовали только для того, чтобы добраться до святилища. Как только они скрылись из виду, Рен соскользнул с насыпи.

– И? – спросила Сузуме, когда Рен вошла в кладовую. На ее молодом веснушчатом лице отражался свет гривы львицы-собаки.

– Плохо, – сказал он, почесывая в затылке. – Киото… Что ж, Киото больше нет. Я не знаю, что произошло, но это произошло за последние несколько дней. – Рену стало не по себе от облегчения, которое принесло ему это признание. Даже если бы он прибыл в столицу более своевременно, все было бы по-прежнему. – Святилище кажется нетронутым, но, если я прав, там собирается враг. Попасть внутрь будет непросто.

– Мы можем подобраться поближе? – спросила Сузуме.

– Может быть, с помощью этого, – ответил Рен, показывая амулет, который он прикрепил к поясу. Темно-синий мешочек, размером не больше его ладони, с выгравированными золотыми буквами для безопасного путешествия. – Я только что активировал его, и он должен скрывать нас от глаз врагов, пока мы будем осторожны и на какой-нибудь дороге. Невидимыми мы не станем, но это поможет нам продержаться около часа.

– К сожалению, – продолжил он, глядя на Маки, которая, казалось, сразу все поняла и заскулила, опустив голову на передние лапы. – Прости, Маки. Ты не самая незаметная спутница в путешествии, особенно ночью. Но знаешь что, – продолжил Рен, присев перед ней на корточки и ущипнув ее за щеки, – у них в храме есть несколько статуй львов-собак. Как только я увижу одну, я позову тебя, хорошо?

Хранительница разочарованно отвернулась.

– Теперь мы можем идти? – взволнованно спросила Сузуме.

– Есть еще одна проблема, – смущенно ответил Рен. – Амулет может работать для двоих. Но есть одна хитрость.

Рука в руке, Сузуме и Рен покинули укрытие в кладовой, затем поднялись на берег и на цыпочках направились к ближайшему ряду разрушенных домов. Большинство остатков не доходили до уровня груди, поэтому дуэту приходилось продвигаться согнувшись, но все еще держась за руки. Рен объяснил, что, если контакт прервется, ёкаи могут внезапно почувствовать разницу и найти ее, поэтому он связал им руки ленточками, подаренными Хотару. Ее рука была мягкой, подумал Рен, покраснев, но ночь скрыла его румянец.

Гора с каждым шагом становилась все выше. Горящий город придавал ей зловещий вид. Он освещал тропинки, покрытые сотнями оранжевых ториев, своим жутковатым светом образуя коридоры для паломников. Люди двигались через тории, с такого расстояния они были слишком маленькими, чтобы их можно было узнать, но Рену показалось, что некоторые из них одеты как священники. Он молился, чтобы Киёси Курода, главный священник святилища, был еще жив. Если кто-то и мог пережить это нападение на столицу и организовать оборону, так это старый Бык.

Дважды они останавливались и замирали, пропуская патруль, который направлялся к горе. По мере приближения к святилищу становилось все шумнее, и вскоре звуки марширующих солдат, треск сгибаемых луков и топот лошадей заглушили их приближение.

Рен затащил Сузуме в относительно неповрежденное здание, которое, должно быть, было чайной лавкой. Южная часть заведения наполовину обрушилась, но остальная часть все еще стояла, хотя большая часть мебели и предметов была разрушена или разграблена. Рен прижался к восточной стене, обращенной к горе, и кончиком меча проделал отверстие в непрочной доске.

– Итак? – спросила Сузуме, как только его глаз заглянул в дыру.

– Итак, мы в заднице, – почти сразу ответил Рен.

Сотни солдат окружили святилище, и, если такая же линия растянулась по всей горе, их были тысячи. Они выстроились в шеренги по шестьдесят человек, идеально выровненные, терпеливо ожидающие на ногах. Рен содрогнулся при мысли о таком количестве огней на поле боя, собранных в одном месте. Казалось, каждый большой отряд возглавляли ёкаи другого типа, более умные существа, способные принимать решения и понимать сложные приказы.

– Я вижу по крайней мере трех коноха тэнгу, подобных тому, которого ты пронзила копьем в Иге, и нескольких каппа.

– Рен, – позвала Сузуме, потянув его за руку, которую она, казалось, сжала сильнее.

– Подожди, – ответил Рен. – Самурай направляется ко входу в святилище.

Офицер армии ёкаев сделал несколько шагов по направлению к большим тории, но не успел он поднять свой меч в ножнах, приглашая к переговорам, как пара стрел вонзилась ему в грудь. Он упал на спину, не меняя позы, и двое солдат оттащили его назад. Огонь души не поднимался из тела, пока они не вытащили стрелы.

– Это, должно быть, работа Киёси, – с удовольствием прокомментировал Рен.

– Для тебя Курода-самы, – раздался голос позади него.

Рен почувствовал, как его сердце ушло в пятки, когда он повернулся, чтобы посмотреть в лицо говорившей женщине. Сузуме позвала его, потому что увидела ее, но она тоже была ошеломлена присутствием женщины. Его рука потянулась к рукояти меча, и он почти отпустил Сузуме, но только внешность женщины помешала ему выхватить меч. Никогда в своей юной жизни Рен не встречал такого прекрасного создания.

Ее лицо было накрашено белой краской, за исключением тонкого слоя над глазами, который придавал коже розовый оттенок. Красные, полные, строгие губы контрастировали с белизной ее кожи, а хорошо подведенные глаза заканчивались черными кончиками, что делало их похожими на черную магатаму. Верхнюю левую часть ее головы прикрывала маска лисы, которая, казалось, смотрела в небо, а золотая заколка в виде феникса скрепляла ее волосы в широкий пучок, поднятый вверх.

Ойран – как и подобает куртизанке самого высокого ранга – была одета в три слоя кимоно с красным нижним слоем, точно такого же цвета, как ее губы, и золотым вторым слоем, украшенным узором из черных облаков. Накидка на кимоно, просторное темно-синее учикаке без пояса, волочившееся за ее пятками, была украшена замысловатым рисунком в виде клена, сбрасывающего осенние листья на ветру. Толстый пояс оби охватывал ее живот, не скрывая лису, воющую на золотую луну.

Белые лакированные сандалии окобо, сделанные из цельного куска дерева, привлекали внимание к изящным обнаженным ступням с пальцами, выкрашенными в кроваво-красный цвет, как и ногти на руках. Она шла, медленно ставя одну подошву сандалии перед другой.

Рен был очарован ее походкой. Он внезапно вернулся в реальность, когда она ткнула кончиком своего черно-золотого зонта в усыпанную пеплом землю чайной.

– Люди продают своих детей за возможность посмотреть на мои ноги. Поэтому, пожалуйста, отведи глаза, – сказала она холодным, завораживающим голосом, чувственная улыбка противоречила ее словам.

Рен вспомнил, что нужно закрыть рот и дышать, а также о том, кто он и где находится.

– Тебя прислал Киёси? – спросил Рен, когда она остановилась на расстоянии вытянутой руки от него. Сузуме еще предстояло встать. Ее глаза не могли открыться достаточно широко.

– Меня прислал Курода-сама, – ответила она, не скрывая раздражения в голосе.

– Как ты сюда попала? – спросила Сузуме. Рен спросил себя, действительно ли он услышал ярость в голосе Сузуме или это ему только показалось.

– Точно так же, как и вы, – сказала куртизанка, поднимая амулет, спрятанный у нее за поясом.

Даже с амулетом Рен не мог поверить, что такая эффектная женщина могла выскользнуть из горы незамеченной. Никакие чары не были настолько сильны.

– Мы заметили вас у реки. Курода-сама предположил, что вы воспользуетесь туннелем. Два дня назад.

Охотнику не очень понравилось ее обвинение, но она обернулась, и запах кипариса, пропитавший ткань ее кимоно, заставил его забыть о ее тоне.

– У нас мало времени. Так мы идем?

Рен кивнул и уже собирался последовать за ней, но остался на месте, когда Сузуме потянула его за руку. Она нахмурилась, и на мгновение Рен подумал, не злится ли она на него; затем она кивнула в сторону ног женщины.

Какой же я дурак, упрекнул себя Рен за то, что упустил из виду самую очевидную сторону природы этой женщины. Белые пушистые кончики двух хвостов, выглядывавших из-под ее кимоно, ритмично подметали пол под ее сандалиями.

– Я не расслышал твоего имени, кицунэ-сан[19]19
  Кицунэ – мифическое существо-ёкай в японской мифологии и фольклоре, лисица, обладающая сверхъестественными способностями. Внешне кицунэ напоминает обычных лисиц, но может менять облик. Тогда она становится обольстительной красавицей, симпатичной молодой девушкой. У кицунэ может быть до девяти хвостов – чем больше у нее хвостов, тем она старше и сильнее.


[Закрыть], – сказал Рен.

Когда женщина оглянулась через плечо, ее белая мордочка и красные глаза, полные хитрости, улыбнулись. Ее голос не изменился, когда она ответила.

– Меня зовут Фуюко. Рада с вами познакомиться. – Она слегка поклонилась и, выпрямившись, снова надела свою человеческую маску.

– Все в порядке, – прошептал Рен Сузуме, которая, казалось, крепче сжала свое копье. – Она с Киёси. Возможно. Бык-Кровь и благоволил к духам лисиц, но Рен научился не доверять им и пообещал себе, что не позволит ее чарам пустить корни в своем животе.

Фуюко вела их через руины, даже не сбавляя скорости, хотя ее громоздкие сандалии не позволяли ей двигаться очень быстро. Армия ёкаев стояла по другую сторону линии зданий, но, казалось, их не волновало ничего, кроме горы. Нападение было неизбежно, и Рен спросила духа лисы, чего они ждут.

– Мы построили кеккай, – прошептала она в ответ.

– Кеккай? – спросила Сузуме.

– Духовный барьер, воздвигнутый Ртами, – объяснил ей Рен. – Хасонтама не может пройти сквозь него, но требуется огромное количество энергии, чтобы удержать его на месте, и нерушимая сосредоточенность. Он огибает всю гору?

– Угу, – ответила лиса.

– Сколько Ртов работает над ним? – спросил охотник. – Их, должно быть, добрая сотня.

– Все они, – ответила она. – Но они поддерживали кеккай в течение трех дней. Боюсь, что теперь они долго не продержатся.

– Три дня, – прошептал Рен, качая головой.

– Если бы вы не появились сегодня, Курода-сама возглавил бы завтрашнюю вылазку, собрав все силы, которые у нас еще остались. Но, учитывая, что у нас истощены Рты и в живых осталось всего несколько воинов, наши шансы невелики. Хотя я не думаю, что двое детей сильно что-то изменят.

– Детей? – раздраженно спросил Рен.

– Что случилось в Киото? – спросила Сузуме.

– Курода-сама вам все расскажет, – ответила Фуюко. Рен даже не заметил, что они остановилась. – Но сначала нам нужно провести вас в святилище.

Куртизанка пригласила их заглянуть за стену еще одного разрушенного строения. Когда они это сделали, Рен заметил большое подразделение с десятками солдат в квадратном строю, возглавляемое каппой в доспехах. Он в одиночестве расхаживал вдоль своего подразделения, нервно проверяя прочность кеккая кончиками когтей.

При его прикосновении невидимая стена колыхалась и переливалась, как покрытая маслом вода. Когда он ударил по ней кулаком, по ней несколько раз пробежала рябь. По другую сторону барьера стояли тории средних размеров, а за ними начиналась тропинка, ведущая к окруженному лесом святилищу.

– Какой у нас план? – спросил Рен, когда перестал смотреть.

– Солдаты не имеют значения, – ответила Фуюко. – Им приказано смотреть вперед, и, если кто-то из них, кто считается офицером, не прикажет иначе, они никому не помешают проникнуть внутрь. Однако они ответят на агрессию.

– Значит, мы нейтрализуем их офицера? – спросил Рен.

– Какие жестокие слова, – ответила куртизанка учтивым, приветливым голосом. – Позвольте мне позаботиться о каппе. Просто следуйте за мной и держитесь поближе.

– Я думала, ты просила не проявлять агрессии, – сказала Сузуме.

– Не волнуйся, маленькая птичка, я знаю, что делаю, – ответила Фуюко. – Как только он потеряет из-за меня голову, просто бегите к тории.

– Ты имела в виду это метафорически, верно? – спросил Рен.

В ответ он получил озорную ухмылку, и она покинула укрытие за зданием, чтобы выйти в переулок, ведущий к солдатам. Рен склонил голову набок, когда Сузуме нахмурилась из-за ее недоверия к этому чересчур простому плану. Затем они последовали за куртизанкой, направляясь к промежутку между двумя отрядами солдат-марионеток.

Фуюко шествовала царственной походкой, как будто эти разбитые улицы принадлежали ей. Рука Сузуме стала влажной, когда они достигли задней линии вражеского строя, но никто из солдат даже не взглянул на двух охотников.