Текст книги "Кровь ками (ЛП)"

Автор книги: Баптист Пинсон Ву

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Он уже собирался поделиться своим планом с королевой львов-собак – хотя это был не столько план, сколько отчаянная атака на врага, – когда снова протрубил боевой рог. Это была долгая, гулкая нота, которая закончилась в полной тишине. Даже ванюдо замерли.

Ряды, стоявшие перед Реном, расступились, образовав коридор из солдат в черных доспехах, в конце которого стоял вражеский предводитель. На нем были те же доспехи, что и в Киото, тот же золотой полумесяц на шлеме, обрамлявший его бледное лицо, кроваво-красные брови и усы. В левой руке он держал тот же самый боевой веер. Его большие черные крылья раскрылись, когда ближайшие солдаты отступили, и Генерал обнажил катану. Он указал лезвием себе под ноги и кивнул Рену, чтобы тот подошел.

– Рен, не надо, – дрожащим голосом позвала Аяко.

Но Рен был должен. При других обстоятельствах он воспользовался бы этой передышкой, чтобы изменить шаг и призвать их всех броситься вперед. Но, учитывая личность вражеского лидера, он не мог отказаться от приглашения, как не мог пролететь над этими ёкаями.

– Я ненадолго, – пообещал Рен.

Суги схватила его за запястье и покачала головой. Она ничего не сказала, но в этом и не было необходимости. Это ловушка, сказала бы она, и Рен согласился бы с ней, но его любопытство было слишком велико, и любая секунда, выигранная до того, как они нападут, была шансом. Но шансом для чего? Рен не мог сказать.

– Принцесса, я бы посоветовал тебе помолиться о чуде, – сказал он, убирая меч в ножны и направляясь к Генералу.

– Не умирай здесь, – сказала Гинко Рену. – Мы исчезнем, и это будет очень глупая смерть.

Охотник пропустил ее замечание мимо ушей не только потому, что она была права, но и потому, что он проходил через переднюю шеренгу солдат. Они продолжали смотреть вперед, за исключением закованного в броню каппы, который презрительно ухмылялся, глядя на Охотника за Душами. Солдаты неподвижно стояли по обе стороны, словно стена из металла и кожи. Пугающая точность расстояния, разделявшего их, вызвала странное напряжение в сердце Рена.

Он сосредоточился на Генерале, который продемонстрировал желание поговорить, убрав катану в ножны. Крылья слегка сомкнулись, и Генерал сделал два шага вперед. Это было все уважение, которое он мог оказать молодому охотнику. Рен остановился вне досягаемости Генерала. На таком расстоянии он мог ясно видеть ёкая, и все, что он предполагал после того, как в последний раз увидел сон о своем двенадцатом дне рождения, подтвердилось.

– Я не знаю, кем ты являешься, – сказал Рен, – но я знаю, кем ты не являешься. Так почему бы тебе не сбросить маску прямо сейчас?

Уголки лица Генерала расширились под маской, когда он улыбнулся. Его руки переместились на тыльную сторону шлема, где он развязал ремешки. Затем генерал снял маску Белого Тэнгу со своего лица, обнажив черты, похожие на вороньи. Клюв у него был темный, хотя и более плоский, чем у во́рона, а все лицо покрыто черными перьями. Все лицо этого ёкая было черным, за исключением темно-желтой радужной оболочки, которая заполняла большую часть его злобных маленьких глаз.

Это не удивило Рена, но он должен был догадаться о природе врага. Карасу тэнгу, самый могущественный тип тэнгу после длинноносого ханатака тэнгу. Они были намного умнее и опаснее, чем коноха тэнгу, вроде того, который напал на замок ниндзя. Они ходили на человеческих ногах, у них были руки и крылья, и последнее, что им было нужно, чтобы эволюционировать к своей конечной стадии, – сбросить перья и отрастить выпуклый нос вместо клюва.

– Как ты узнал? – спросил ёкай глубоким, резким голосом. Если клюв и мог ухмыляться, то именно так он и поступил.

– Крылья Белого Тэнгу белые, – ответил Рен, кивая в сторону крыльев Генерала. – Не могу поверить, что не вспомнил об этом раньше.

– Верно подмечено, Рен Фудо, – ответил Генерал. – Да, я знаю, кто ты, – продолжил он, когда Рен нахмурился. – Король Бивней, которого ты называешь Белым Тэнгу, давно положил на тебя глаз. Он жаждет воссоединиться со своим клинком. – Генерал кивнул на меч за спиной Рена. – И отомстить.

– Отомстить? – спросил Рен. – За что? Это он напал на меня, когда я был ребенком.

– Это неважно, – ответил Генерал, хотя его реакция последовала после короткого молчания, из-за которого Рен решил, что ёкай сказал больше, чем следовало. – Важно то, что мой лорд будет благодарен за твою руку с мечом. Остальные твои части не имеют значения, поэтому ты, Рен Фудо, умрешь сегодня, и все твои друзья тоже умрут. Я позабочусь о том, чтобы ты прожил достаточно долго и стал свидетелем их смерти, особенно девушки. Я собственноручно снесу ей голову с плеч и окроплю тебя кровью, капающей из ее перерубленной шеи.

– Если только? – спросил Рен, изо всех сил стараясь скрыть гнев в своем голосе.

– Если только? – растерянно повторил генерал.

– Ты пригласил меня сюда не для того, чтобы угрожать. Ты хотел переговоров. Так что давай, начинай переговоры.

Генерал хихикнул через клюв, и то, как он, казалось, забавлялся этой ситуацией, стало испытанием для Рена. Затем краем глаза охотник что-то заметил. Облако пыли появилось за тем же холмом, с которого стекли ёкаи. Кто-то приближался, но не ёкаи – вся их армия стояла вокруг людей, лисы и львов-собак. Это облако было странным, но оно все еще было далеко.

– Очень хорошо, – согласился генерал. – Мне нет дела ни до женщины, ни до лисы, ни до всех твоих домашних животных. Если ты отдашь мне принцессу, свою правую руку и меч, я отпущу остальных. Вот мое предложение.

Рен почесал подбородок, словно размышляя об этом, и нерешительно хмыкнул. Он не мог понять желания Генерала вести переговоры. Возможно, тот потерял слишком много ёкаев, и потеря еще большего количества была бы обузой, или, возможно, он уже потратил больше времени, чем ему было дано. Рену было бы полезно знать, насколько выгодны Генералу переговоры, но он мало что мог с этим поделать. Он поднял глаза, промурлыкал еще что-то и, когда догадался, что терпение Генерала на исходе, покачал головой.

– Встречное предложение, – сказал он, подняв палец. – Вы уходите. Вот и все, это мое требование. Вы уходите, и мы не убиваем вас всех. – Некоторые офицеры ёкаи захихикали, но не Генерал.

– Я говорил серьезно, – сказал ворон-ёкай.

– Как и я, – ответил Рен. – После того, как мы с моими друзьями разделаемся с вами, я не смогу запечатать все ваши души, но я позабочусь о том, чтобы твоя была первой, и, смею полагать, за нее будет хорошая цена. Я слышал, что вы, ёкаи, боитесь очищения больше всего на свете. Это правда?

– Нелепо, – разочарованно произнес Генерал. – Значит, ты выбираешь смерть для своих друзей.

– Я выбираю сражаться и обещаю убить тебя, – сказал Рен с большей уверенностью, чем чувствовал.

Карасу тэнгу плюнул Рену под ноги и уже собирался развернуться, но облако пыли приближалось, и интуиция охотника подсказала ему еще немного подождать.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – почти крикнул он. – Кто ты?

– Я никто, – ответил Генерал. – Но, когда я принесу голову девочки Первой, она поднимет меня так же высоко, как и его, – продолжил он, поднимая маску Белого Тэнгу.

– Первой? – спросил Рен.

– Вы, жалкие людишки, – сказал Генерал после злобного смешка. – Вы понятия не имеете о том, что вас ждет. Твоя нелепая организация скоро рухнет, как и Япония, и вина ляжет на твое невежество. Первая очистит твой мир, Рен.

– Если только Аяко не доберется до Исэ Дзингу, – ответил Рен. Облако пыли уже оседало, и, поскольку из-за холмов так и не появилось ни одного ёкая, он предположил, что новоприбывшие таковыми не являются.

– Она не доживет до заката, – ответил генерал. – Иди и скажи ей это.

После этих слов он махнул Рену в ответ и скрестил руки на своей бронированной груди. Разговор был окончен, и охотник ушел. Многие ёкаи хихикали ему вслед. Они облизывали клыки и обещали разделать его на мясо, но ему было все равно.

Итак? спросила Суги, кивнув.

– Нам лучше надеяться, что тот, кто стоит за холмом, на нашей стороне, – ответил Рен. Единственными людьми, которые, как он мог себе представить, придут им на помощь, были Ясеки, хотя с их стороны это было бы удивительно вовремя. А если не они, то, скорее всего, их жизнь зашла в тупик. – Ты молилась достаточно усердно? – спросил Рен принцессу, которая не открывала глаз и хлопала в ладоши в молитве.

– Изо всех сил, – ответила она, сохраняя позу.

– Хорошо. Теперь закрой глаза и держись пониже, – ответил он. – А ты, Маки, если увидишь возможность, беги к Исе. Хорошо? – Дух-хранительница захныкала и посмотрел на своего друга печальными глазами. Он уже собирался солгать ей, что все будет в порядке, но тут снова протрубил рог, и тысячи клинков рассекли воздух, когда их обладатели приняли боевую стойку.

Звук украл у него удар сердца. В ответ Рен тоже обнажил клинок и почувствовал себя нелепо. Рог протрубил еще раз, они двинулись и круг сузился. Львы-собаки залаяли, зарычали и нервно запрыгали на месте. Прекрасная, нетронутая природа исчезла под ногами армии ёкаев. Маленький Такумаси тявкал и рычал, едва сдерживаясь. Хорошо, подумал Рен, пусть они не спускают с нас глаз.

Суги опустилась в стойку и направила копье вперед. Она пристально посмотрела на каппу, который ранее ухмылялся, глядя на Рена, и охотник понял, чья голова упадет первой.

Внезапно свет Аматэрасу заслонило облако из стрел, со свистом взмывающих в небо. Офицеры ёкаев подняли головы, когда гигантская, похожая на птицу тень замерла. Стрелы достигали вершины дуги и, шипя, летели вниз, словно стая охотящихся на рыбу птиц. Раздались первые крики – это кричали раненые ёкаи, которых застали врасплох. Стрелы поразили больше солдат, чем офицеров, но те пали без единого звука. Первый ряд почти не пострадал, но в их рядах появились бреши, и офицер-каппа перестал ухмыляться.

Вторая волна криков была полна радости победы и жажды битвы. Сотни человеческих глоток вопили, когда живые солдаты перевалили через холм и врезались в тыл армии ёкаев. Небольшой отряд кавалеристов оторвал от армии большие куски послушных солдат голубого пламени, и тут же разделился, направившись в обе стороны от армии ёкаев.

На протяжении одного вздоха Рен был готов выругаться. На гербе этих людей было изображено золотое солнце на черном поле – знак Симадзу Рёмы. Но когда упомянутый даймё появился в пешем строю в сопровождении широкогрудых самураев, один из которых держал большое знамя, на котором развевался флаг с надписью «Армия Аяко из Исэ», охотник понял, что бывший враг стал союзником и привел с собой все свои силы.

Такумаси больше не мог сдерживаться и с последним рычанием комок нервов бросился вперед. Рен моргнул, и лев-пес исчез из виду. Он проследил за продвижением льва-пса, за тем, как один за другим падали солдаты, в груди которых зияла дыра размером с мяч для кэмари.

Солдат справа от каппы рухнул, из его груди вырывалось пламя, но не успел офицер снова обратить внимание на Рена, как его голова подпрыгнула и покатилась по земле – от нее к наконечнику копья Суги протянулась кровавая дорожка. Копье снова пришло в движение. Суги прыгнула, сделав искусный выпад, и, перевернувшись в воздухе, снесла голову черному солдату. За ней взметнулись клинки, но ни один из них не достал ее, и мико-воительница приземлилась в центре дыры, пробитой стрелами, и разрубила копьем множество ног. Никто из них не издал ни звука, но солдаты рухнули, и Рен потерял Суги из виду, когда она углубилась в ряды врага.

Он боролся с желанием последовать за ней и Такумаси, но его место было рядом с принцессой, о чем она напомнила ему испуганным криком. На спине Маки стоял хорек-ёкай, львица-собака трясла в пасти тело нуэ. Хорек замахнулся коротким серпом, готовый одним взмахом тонкой руки лишить принцессу жизни. Рен среагировал быстрее и метнул свой клинок в потенциального цареубийцу.

Клинок вонзился в шею зверя, и его глаза внезапно расширились от удивления. Рен перепрыгнул через Маки, схватился за рукоять своего меча и выдернул его, после чего они оба упали с правой стороны от хранительницы. Охотник поднял голову как раз в тот момент, когда два неизвестных льва-пса разорвали каппу пополам массивными челюстями.

Рен понял, что здесь битва не такая ожесточённая. Два хранителя безжалостно расправлялись с плотным строем солдат и их командиров, а Фуюко уже бежала к передней линии, где Гинко в одиночку сражалась с ванюдо. Затем Рен услышал звон луков, выпускающих стрелы.

– Ложись! – крикнул он Маки, и она подчинилась его приказу за мгновение до того, как стрелы коснулись её спины. Ни одна из них не задела принцессу, но многие вонзились в спину гигантского Чиби, который взревел от боли. Стрелы не могли сильно ранить огромного льва-пса, но это вывело его из себя, и он взмахнул огромной лапой, швырнув группу черных солдат прямо на их товарищей.

Когда Маки снова поднялась, Рен перекатился под её брюхом, чтобы вернуться на свою сторону боя, и вовремя взмахнул мечом, разрубив древко копья солдата, который почти добрался до принцессы. На лице солдата не отразилось ни капли удивления, даже когда Рен разрубил ему нос.

Отряд неумирающих солдат отделился от основной группы, оказавшись где-то между Чиби и стремительными атаками Такумаси, и двинулся прямо на охотника. Они шли двумя идеальными шеренгами по пять солдат в ряд, и каждый держал меч, готовый к атаке.

Рен принял боевую стойку, выдохнул и встретил их натиск.

Он набросился на ближайших солдат, разрубая их руки мечом, но клинок отскочил от последней бронированной перчатки. Он толкнул солдата, которому принадлежала перчатка, на его товарища, стоявшего позади, а затем вонзил клинок в горло другого солдата. Высвободив клинок, Рен удачно парировал следующую атаку и отступил на шаг, уклоняясь от выпада. Он ответил ударом сверху, который рассек грудь солдата, но не настолько глубоко, чтобы тот замедлился.

Они продолжали наступать, переступая через своих временно выведенных из строя товарищей, и Рен отступил на шаг, потом еще на один. Между львами-псами и мико-воительницей пробирались все новые солдаты. Не успевал Рен расправиться с одним, как на его место тут же вставали двое других.

Чиби внезапно упал, и между двумя размашистыми взмахами своего меча Рен увидел, как на огромного льва-пса набросились черные солдаты. В это мгновение сквозь них прорвалась Суги, сверкнув зеленым светом, и принялась крушить конечности и головы. Дух-хранитель снова встал на лапы, его шкура была залита кровью из множества ран.

Такумаси где-то в рядах врага вскрикнул от боли, и, поскольку только он продолжал сражаться на стороне Рена, охотник почувствовал себя одиноким перед лицом наступающей армии.

Он вонзил клинок в лицо солдата, а затем с силой вытащил его и перерезал горло другому солдату. Но даже после этого Рен был вынужден отступить под точным ударом копья, и на этот раз его спина уперлась в бок Маки. Дух-хранительница едва могла пошевелиться в медленно, но неумолимо сужающемся кольце врагов.

И тут, когда Рен, выругавшись, парировал очередной выпад, раздался рев голосов. Человеческих голосов, криков воинов, непрекращающихся киай[26]26
  Киай – боевой клич, который используют в японских боевых искусствах. Слово состоит из двух иероглифов: «ки» означает «энергия» или «дух», а «ай» – «присоединение» или «объединение». Буквальное значение слова – единство или объединение энергии.


[Закрыть] профессиональных солдат. Они были близко и продолжали приближаться, и Рен почувствовал новый прилив сил от этого луча надежды.

Он рубил и колол, кричал и парировал удары, используя плечо, колено, окровавленные пальцы – всё, что угодно, лишь бы не подпустить этих оживших мертвецов ближе. Гинко издала яростный рык. Её гигантский сын ответил тем же, а где-то рядом Фуюко выругалась на чём свет стоит.

Такумаси проскочил между ног Рена, чтобы помочь стражам-близнецам, и по пути сбил с ног нескольких солдат. Когда надежда снова начала угасать в сердце охотника, из лица его противника внезапно высунулся кончик катаны. И когда черный солдат упал, его место занял золотой.

Рен рефлекторно поднял меч, но солдат, чьё лицо в маске было залито бурой кровью, отступил в сторону и заблокировал копьё, которое в противном случае могло бы ранить охотника. Золотой воин был не один. Дюжинам его товарищей удалось прорваться сквозь ряды врага, и теперь они образовали новый круг вокруг принцессы.

Хотя их доспехи были такими же черными, как у врага, их золотые мундиры сверкали под полуденным солнцем, как чешуя тигра-карпа на крыше их замка. Но самым величественным из них был однорукий самурай в шлеме, украшенным сияющими лучами солнца.

Симадзу Рёма шагнул навстречу Рену, выйдя из-за спин своих стражников. Его клинок был залит кровью ёкаев, а лицо блестело от пота, как у кузнеца в кузнице. Хотя Рен опасался, что этот человек жаждет мести, Рёма опустился на колени прямо перед ним. Точнее, перед принцессой, сидевшей верхом на Маки.

– Я пришел сражаться и умереть, чтобы искупить свое преступление, – крикнул он, не поднимая головы. – Даруете ли вы мне это право, Ваше высочество?

Аяко посмотрела на Рена, и на её лице отразилась тысяча вопросов. «Даруем», – ответила она после того, как Рен ободряюще кивнул.

Битва продолжалась, и их призрачный шанс на спасение зависел от этого человека и его солдат.

– Выведи нас отсюда, и я тебя прощу.

– Десять тысяч благодарностей, Ваше высочество, – крикнул Рёма, поднимаясь на ноги. Он встретился взглядом с Реном, и Золотое Солнце Осаки схватил свою изувеченную руку, поморщившись от боли.

Боль в культе может убить его, подумал Рен, но этот человек сражался как тигр, чтобы добраться сюда.

Рёма сумел обуздать свою ненависть и ярость к охотнику и стряхнул кровь со своего клинка. «Мы с тобой еще не закончили, – выплюнул он Рену. – Защитим принцессу!» – крикнул он, поднимая меч высоко в воздух, чтобы сплотить своих людей. Они ответили хором одобрительных возгласов.

– Рёма, – позвал Рен. – Эти солдаты в черном – ёкаи. Не позволяй их внешнему виду ввести тебя в заблуждение; они не могут умереть, как обычные люди, – продолжил он, указывая клинком на группу солдат голубого пламени, которые стояли на ногах, хотя у них отсутствовали конечности и были разворочены грудные клетки. – Скажи своим людям, чтобы они перерезали им руки, ноги, шеи – все, что смогут. Это замедлит солдат.

Даймё кивнул ближайшему самураю и отправил его передать эту информацию по линии фронта. Он и Рен были поражены взрывом на новой линии фронта, хотя по массе разорванных трупов быстро поняли, что это потрясло вражескую сторону. Рен подумал, что Суги, должно быть, имеет к этому какое-то отношение.

– Как же нам тогда выиграть эту битву? – спросил даймё.

– Мы доставим Аяко в Исэ, – ответил Рен. – Убийство их генерала тоже сработает. Ищите ворона-ёкая с черными крыльями.

– Понял, – ответил даймё. – Братья! Плачу мой вес в золоте тому, кто убьет вражеского предводителя! – Толпа солдат зааплодировала, и следующая волна ударов показалась громче. – Оставь борьбу нам и сосредоточься на том, чтобы открыть путь для принцессы, – сказал Рёма охотнику.

Рену не нужно было повторять дважды. Кивнув, он двинулся вперед, к линии фронта, где солдат было меньше, поскольку они отступили от эпической битвы между Гинко, королевой комаину, Фуюко и тем, что осталось от ванюдо. Куртизанка потеряла свою заколку, и ее волосы развевались при каждом изящном движении, когда она вонзала свой тонкий меч в мозг одного ёкая за другим, используя ножны-зонтик, чтобы держать следующую жертву на расстоянии, пока она добивала очередного противника. И пока она собирала груду трупов, куда бы ни ударила, Гинко разбивала колеса-ёкаи в кучи стружки.

К тому времени, как Рену удалось проскользнуть сквозь толпу солдат-людей, серебряная дух-хранительница встряхнула испуганного ванюдо, как игрушку, и швырнула его в одного из собратьев, разбив обоих вдребезги. Остальные тут же начали откатываться от львицы-собаки, оставив нескольких перепуганных существ наедине с Гинко и Фуюко.

Из тел вырывалось голубое пламя, которое несколько секунд парило на уровне груди, прежде чем погрузиться обратно, и воскрешение поверженных солдат сменило радостные возгласы живых на проклятия и отчаяние. Рен схватил золотого солдата за пояс, чтобы защитить его от удара ржавого меча. Тот рубил труп с энергией потерянного и даже тогда напал на Рена рефлекторно, вместо того чтобы поблагодарить его.

Здоровенный самурай закричал ему, чтобы он остановился, и это, казалось, вывело обезумевшего солдата из оцепенения, но не успел его взгляд наполниться пониманием, как копье пронзило его бедро, и золотой солдат с криком упал. Черный воин, который сбил его с ног, полз на одной руке, так как в какой-то момент схватки ему отрубили обе ноги.

Рен пронзил его мозг, и голубое пламя тут же вырвалось из отверстия в черепе. Инстинктивно охотник попытался разрезать светящийся голубой шар, и пламя мгновенно погасло. Вместо него на землю упала глиняная магатама, расколовшаяся на две половины. Изувеченное тело так и не вернулось к жизни.

– Режьте пламя! – закричал здоровенный самурай, увидев результат удара Рена.

– Режьте пламя! – тоже закричал Рен, оглядываясь назад, туда, где, как он предполагал, должен был находиться Рёма. Но Рен не увидел даймё. Вместо этого он увидел армию на грани поражения. Плотный круг золотых солдат, который он покинул минуту назад, сузился, и, хотя некоторые из их товарищей все еще сражались в ближнем бою, их осталось слишком мало, чтобы противостоять неуменьшающемуся числу врагов. Он должен был увести Аяко.

Он посмотрел на принцессу, благополучно восседавшую на спине его подруги, хотя Маки застряла между спинами многих воинов.

– Рен! – крикнула Гинко. Она зарычала на своих ближайших врагов, которые теперь приближались стаями, но, то, что двигало ими, было сильнее их страха перед серебряной хранительницей, потому что они продолжали к ней приближаться. – Забери девочку! Я открою путь!

– Ты! – позвал Рен, глядя на офицера-самурая. – Как только я окажусь рядом с принцессой, скажи своим людям, чтобы они отошли в сторону. И, как только принцесса выйдет, восстановите стену позади нее. Понял?

Ветеран нахмурился, показывая, как ему не нравится получать приказы от незнакомого молодого воина, но, тем не менее, признал их. Рен повернулся, чтобы присоединиться к Аяко и Маки. Обратный путь через золотых солдат занял не так много времени, как в первый раз, и он встал рядом со своей подругой, прежде чем успел отдышаться.

Он схватил ее за прядь золотистых волос, собираясь вскарабкаться ей на спину, когда заметил кровь на своих руках. Они обе были перепачканы коричнево-красным и дрожали. Он не чувствовал боли, ничто не указывало на то, что он был ранен, но, несомненно, у него были порезы в нескольких местах. Его никогда не готовили к ожесточенным сражениям. Полем его боев были тихие ночи, темные уголки городов и зловещие глубины лесов. Стоять плечом к плечу с другими людьми и встречать смерть за смертью – это не его жизнь, да и не должно быть ничьей. Какая-то часть его понимала, откуда у Симадзу Рёмы взялось желание угрожать маленькой принцессе.

– Рен! – закричала Аяко.

Он поднял глаза на девочку, которая указывала вперед, и тут, прямо у него на глазах, Аяко исчезла.

– Аяко! – позвал Рен, следя за вспышками золотого блеска от ее кимоно.

Принцесса летела над полем боя, повиснув в когтях совы-ёкая, из ее крепко зажмуренных глаз текли слезы. Казалось, вес девочки беспокоил сову, нарушая равновесие в полете и заставляя ее лететь скорее вверх, чем вперед. Рен забрался на спину Маки, и перепрыгнул ближайших солдат.

Следуя за полетом совы, он рубил направо и налево, не обращая внимания на голубое пламя, которое в конце вырывалось на поверхность. Нуэ внезапно встал на задние лапы и вытянул свои длинные обезьяноподобные руки, чтобы преградить ему путь, но Рен моргнул, и голова ёкая исчезла. Она откатилась от тела, которое затем упало на колени. Его место заняла Суги, ее красивое, свирепое лицо было залито кровью и потом. Казалось, она даже улыбалась, несмотря на крошечные порезы на щеках и ушах.

– Аяко! – крикнул Рен, указывая на небо. Принцесса теперь висела на расстоянии пары длин копья над головой Чиби. Если бы гигантский хранитель не был так занят тем, что втаптывал в землю отряд лучников, он бы заметил ее. Но шум битвы помешал гигантскому хранителю услышать зов Рена, и спасение девочки выпало на долю двух воинов Ясеки.

Иди! сказала Суги. Затем она отвела руку с копьем назад, направив левую руку вперед и вверх, чтобы прицелиться. Рен понял, что она имела в виду, и убрал меч в ножны. Затем он схватил Чиби за огненную шерсть на задних лапах и вскарабкался ему на спину. Пес-лев никак не отреагировал, даже когда Рен забежал ему на спину и наступил между ушами.

– Рен! – крикнула Аяко, когда увидела, что ее друг идет за ней. – Помоги мне! – Она попыталась вытянуть руку, но ничто, кроме ее кисти, не могло вырваться из этих страшных когтей. Сова запрокинула голову и сильно замахала крыльями, увеличивая расстояние до охотника, который удержался от прыжка, потому что больше не мог дотянуться до девочки.

– Суги! – крикнул Рен, когда сова набрала еще больше высоты, летя теперь вверх и вперед.

Копье задело его щеку, просвистело в воздухе, оставляя за собой зеленый след, и вонзилось в спину совы. Ёкай камнем упал вниз, а вместе с ним и девочка, хотя она больше не была в ловушке.

– Чиби, вверх! – закричал Рен.

Пес-лев, понял он это или нет, вскинул голову и, таким образом, бросил охотника в направлении падающей принцессы. Рен боролся с резью в глазах от ветра и держал их открытыми, пока Аяко кричала. Он схватил ее в высшей точке прыжка, и по инерции их обоих потащило вперед. Земля стремительно приближалась, и Рен мог думать только о том, чтобы крепко обнять девочку и повернуться спиной к лугу.

Он приземлился на плечо и позволил своему телу поглотить удар, насколько это было возможно, без сопротивления. Они катились и катились, пока высокая трава не замедлила их падение, и Рен не раскрыл объятия. Его левое плечо горело огнем, ребра треснули еще сильнее, а девочка так сильно ударилась головой о его подбородок, что у него расшатался один из задних зубов, но девочка дышала, как и он.

– Рен, – всхлипывая, позвала Аяко. – Рен. – Она, казалось, была не в состоянии произнести что-либо еще и крепче прижала к себе охотника, не обращая внимания на то, что в нем было сломано.

– Аяко, – сказал он, ощущая во рту привкус железа. – Нам нужно двигаться.

Теперь они находились в тылу сражения. Чудом их никто не увидел; их шанс состоял в том, чтобы незаметно обойти поле боя, в то время как люди умирали за принцессу. Но как только Рен сел, он понял, что просто улизнуть не получится.

В десяти шагах впереди, скрестив руки на груди и широко раскрыв крылья, ждал Генерал. Он ждал так, словно всегда знал, что судьба бросит девочку и охотника к его ногам, и медленно развел руки. Генерал наклонил голову, и Рен почувствовал себя червяком под взглядом во́рона, которого птица еще не склевала. Генерал-ёкай взял свой боевой веер в левую руку, катану в правую и сделал шаг к своей цели.

– Ты хорошо сражался, – прохрипел он. – И умрешь тоже достойно.

Генерал был уже в пределах досягаемости, но Рен не мог пошевелиться, даже когда карасу тэнгу поднял свой меч выше, готовый сразить их обоих. Аяко плакала и крепко прижимала к себе охотника. Он прижал ее еще крепче. На лице во́рона не было жалости, только победа. Рен извинился бы перед ней, если бы у него было время. Он хотел закрыть глаза, но сбоку появилась фигура, бегущая так быстро, что он не смог ее узнать.

– Нет! – крикнул Рен как раз в тот момент, когда Сузуме встала между вражеским предводителем и охотником, повернувшись к Генералу лицом с широко раскрытыми руками. Лезвие опустилось быстрее, чем Рен поднялся. Казалось, катана лишь задела мико. Рен не услышал звука удара, и в течение секунды, длившейся тысячу ударов сердца, ничего не происходило. Затем из груди Сузуме хлынул фонтан крови.

– Сузуме! – вскрикнула Аяко.

Мико хотела повернуться, но упала на спину.

Зрение Рена затуманилось, но сквозь брызги крови он разглядел своего врага с опущенным клинком и волчьей ухмылкой на клюве. Охотник успокоил свое разбитое сердце и перепрыгнул через Сузуме, прежде чем какие-либо мысли или эмоции смогли его остановить.

Генерал перехватил хватку на катане, чтобы нанести удар охотнику снизу, но Рен сильно ударил противника по запястью подошвой ступни, и катана осталась внизу. Ворон задохнулся от ужаса. Рен выхватил свой клинок быстрее, чем когда-либо прежде, и молниеносным движением рассек Генералу шею. Они оба упали, повинуясь инерции охотника.

В тот момент, когда Рен опустился на колени, послышались булькающие звуки, и он увидел, что ворон-тэнгу смотрит на него со смесью удивления, замешательства и страха. Из глубокой раны на его горле текла бурая кровь.

Генерал попытался что-то сказать, но из его рта не вырвалось ни слова, только пузырящаяся кровь. Волна гнева пронзила грудь Рена. Все произошло слишком быстро. Второй раз в его жизни женщина, которую он любил, встала между ним и тэнгу и заплатила за это своей жизнью. Смерти было недостаточно, существо должно было страдать.

Рен оседлал вражеского предводителя и зажал рану руками, чтобы остановить поток крови. «Я с тобой еще не закончил!» – закричал он в ярости.

Но ворон ответил каркающим смехом, который умер со всплеском крови, как и он сам. Его голова склонилась набок, и свет исчез из его маленьких желтых глаз. И, наконец, Рен заплакал от бессилия.

– Сузуме, – всхлипнула Аяко, отвлекая Рена от его слез.

Принцесса стояла на коленях рядом с мико, не решаясь прикоснуться к ней. Сузуме все еще дышала и подняла руку, чтобы смахнуть слезинку со щеки принцессы. На лице мико не было печали, только облегчение. Казалось, боль больше не волновала ее.

– Ты был прав, – сказала она неузнаваемым, надломленным голосом, когда Рен опустился на колени с другой стороны от нее. – Мы умираем в крови.

Охотник не пытался сдержать слез. Они затуманили его зрение, но, даже если бы они ослепили его, Рен никогда бы не нашел в себе сил остановить их. Он взял свою подругу за руку. Та была холодной.

– Сузуме, – произнес он дрожащими губами. – Не оставляй меня. Из нас получилась отличная команда. Я был неправ…

– Рен, – перебила его Сузуме. Она не смотрела на него. Сузуме уже ничего не видела. Ее серые глаза уставились в бледно-голубое небо, и две дорожки от слез потекли по лугу. – Не позволяй мне возвращаться к нему, – сказала она. – Пожалуйста, я не хочу…

Ее губы перестали шевелиться на середине фразы, и там, в окружении дочери солнца и своего первого настоящего друга, Сузуме умерла.