Текст книги "Связанные (ЛП)"
Автор книги: Бал Хабра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
– «Грязные танцы»?
– Это мой любимый фильм. Я смотрю его каждый год на свой день рождения, вместе с шоколадным тортом от Маккейна, который мы потом съедаем вместе с Шоном, – она указывает на свой экран. – Я смотрю его прямо сейчас, – на ее экране застыла сцена, где пара плавает в озере. Затем она снова поворачивается ко мне. – Что еще?
– Нам придется сходить на званый ужин перед плей-офф, который устраивают владельцы «Тандер». И тебе, наверное, стоит прийти на одну из моих игр на следующей неделе.
Эта перспектива, похоже, не нервирует ее, что уже хорошо.
– У меня выступление в следующий четверг, так что я могу прийти в любой день после него.
– Тогда решено. Я приду на твое выступление, а ты придешь на мою игру.
Она замирает.
– Что… нет. Тебе не нужно приходить на мое выступление. Оно совсем незначительное.
Я приподнимаю бровь, удивленный ее реакцией.
– Ты отказываешься?
– Это не самый лучший способ провести твой вечер. Не чувствуй себя обязанным, потому что я пойду на твою игру.
– Я сам решу, как провести свой вечер четверга, Сэйдж, – говорю я. – Еще что-нибудь?
Сэйдж вздыхает, затем задумчиво поглаживает подбородок.
– Ты уже знаешь о моей семье и моей провальной карьере. А сумасшедших бывших у меня нет. Думаю.
– Думаешь, у тебя нет сумасшедших бывших?
Ее выразительные глаза закрываются.
– Я в этом уверена.
– Удивлен, что мы наткнулись на что-то, чем ты не хочешь делиться.
Она кусает губу и смотрит на меня сквозь темные ресницы.
– Скажем так, он недавно снова появился в моей жизни.
– Он тебя беспокоит?
– Нет, – быстро отвечает она. – Он не будет нам мешать. Тебе не о чем беспокоиться.
– Я не поэтому спросил. Если он тебя беспокоит, я разберусь с ним.
Сэйдж машет рукой будто веером.
– Это было круто. Продолжай в том же духе – защищай меня, как настоящий парень.
Я не стал дальше ее расспрашивать, потому что она снова начала шутить. Но часть меня хотела узнать о ней больше, чем она сама о себе рассказывала. Увидеть, что скрывается за всеми этими шутками.
– Может, попрактикуемся в поцелуях?
Попытка отвлечь Сэйдж сработала, потому что я подавился от слов и закашлялся.
– Нет. Не нужно никаких публичных проявлений чувств, – прохрипел я.
– Совершенно? Тебе нужно, чтобы я сдала анализы или что-то в этом роде? Потому что стоять рядом друг с другом, как двое кузенов, нашей ситуации не поможет.
– Это не имеет к тебе никакого отношения.
Она наклоняет голову.
– И ты надеешься, что я в это поверю?
– Никаких публичных проявлений чувств, – повторяю я, и это заставляет ее перестать пытаться читать меня, как газету.
– Хорошо, но тогда никаких других девушек, – говорит она. – Я не ревную, просто считаю, что тебе следует скрывать это, по крайней мере от СМИ.
– Других девушек не будет, – их давно уже нет.
– Ни одной? – она удивленно приподнимает брови. – Не стоит из-за меня полностью менять свой образ жизни.
Я понимаю, почему она не возражает против того, чтобы я встречался с другими женщинами. И мне это не нравится. То, что Сэйдж верит в эту чушь, хуже, чем сами слухи.
– Ты веришь им?
– Я бы не сказала, что верю им, – начинает она. – Просто заголовков слишком много, а ты не самый большой фанат отношений. Но я знаю, как это у вас происходит. Все нормально.
– Не для меня.
Она поднимает руки в жесте, что сдается.
– Ладно, черт возьми. Я дала тебе возможность.
– Мне она не нужна. А тебе?
– Если я захочу заняться с кем-то сексом, я тебе сообщу, надзиратель.
Я зажмуриваю глаза.
– Если ты захочешь с кем-то встречаться, скажи мне, и мы все закончим. Мне не нужно знать о твоей сексуальной жизни.
Теперь она ухмыляется.
– Почему? Неловко? Если так тебе станет легче, то моя сексуальная жизнь на данный момент ограничивается мной и моим другом на батарейках.
Разговор о ее вибраторе, который, скорее всего, лежит в одной из тех коробок, где она хранит все свои вещи, – не то, как я представлял себе свой вечер. Сейчас мне очень трудно это принять.
– Мы забыли еще кое-что, – говорит она. – Не влюбляться.
Я замираю. Об этом я даже не думал.
Сэйдж видит мое потрясенное выражение лица и взрывается смехом.
– Твое лицо! – она хрипит, ударяя меня по руке. – Не волнуйся, к концу ты сам от меня сбежишь.
Мой смех звучит неискренне и совсем неубедительно.
– Итак, решено. Когда твой сезон закончится и я получу ответ по поводу прослушивания в театр, мы это закончим. Без обязательств.
– Без обязательств, – я пожимаю ей руку. И вот так, у меня появилась фальшивая девушка.
– Прежде чем ты уйдешь… – она замолкает, нажимая на свой телефон, пока мой не пискнет рядом со мной. Фотография размыта, но ясно, кто на ней. Сэйдж сидит у меня за спиной, обняв за плечи, а я несу ее туфли на каблуках, когда мы выходим из «Пинт». – Вот, можешь ее опубликовать, – говорит она.
– Когда ты ее сделала?
– Это не я. Кто-то отметил меня на ней.
– Хочешь, чтобы я подписал ее «лучшая часть моего дня»? – я прочитал ее сообщение, пытаясь сдержать смех. – Немного самонадеянно, не находишь?
– Отмени правило «не целоваться», и это станет правдой.
Я онемел, но Сэйдж только улыбнулась, видя мое замешательство.
– Не забудь отметить меня, Элиас.
Глава 14
Сэйдж
Мужественные пожарные, окруженные дымом, всегда вызывали у меня определенное восхищение. Но это восхищение быстро испаряется, когда я понимаю, что дым валит из моей квартиры, а пожарные заливают мои вещи из шланга.
После того, как я провела сегодня последний урок и успешно разместила свое первое танцевальное видео на своем аккаунте, я села на автобус и поехала через весь город на прослушивание на роль, о которой узнала в последнюю минуту. Я получила электронное письмо о том, что Национальный балет11 проводит открытые прослушивания. Надеюсь, мой танец соответствовал их стандартам. С неприятным предвкушением я решила принять горячий душ, прежде чем подготовлюсь к своему первому настоящему свиданию с Элиасом. Он должен заехать за мной через час.
Но, конечно же, у жизни были другие планы.
Я застыла на тротуаре, потому что, сделав один шаг к поцарапанной двери, я буду вынуждена жить в реальности того, что происходит передо мной. Часть меня хочет отмахнуться от этого всего и пойти в другую квартиру, из которой не валит дым и рядом с которой нет крупных мужчин в желтой униформе. Некоторые из них даже одеты в темно-синие футболки, которые плотно обтягивают их грудь. В любой другой ситуации я бы даже встала и поглазела на них.
Мужчина, стоящий у моей входной двери, поворачивается ко мне, когда я наконец подхожу.
– Мисс Бомонт?
Я киваю, широко раскрыв глаза и глядя на свою заполненную пеплом квартиру, все еще надеясь, что все это какая-то большая шутка, а на самом деле это стриптизеры, которые приехали подарить мне преждевременный подарок на день рождения.
– Что случилось?
Мужчина снимает желтый шлем и смотрит на меня так, будто жалеет, но в то же время хочет отругать. Похоже на отцовский взгляд, хотя я с подобным не знакома.
– Вы помните, как зажгли это?
Он поднимает разбитый стеклянный цилиндр, по бокам которого прилипла черная восковая корка. Моя свеча с запахом магнолии лежит на его ладони, одетой в перчатку, и я вздрагиваю.
Вот тебе и вечера заботы о себе.
– Клянусь, я помню, что потушила ее. Такого раньше никогда не случалось.
Он кивает и бросает свечу в кучу моих сгоревших вещей. Мое одеяло, настольная лампа и немного одежды. Огонь, должно быть, быстро распространился, потому что моя крошечная гостиная, которая также служит спальней с раскладной кроватью, вся в огне. Больше всего пострадала кухня.
– Так всегда и бывает. Но даже если кажется, что они не представляют никакой угрозы, зажженная свеча может быть смертельно опасна. Вы должны быть осторожны. Все могло закончиться гораздо хуже.
Эмоции забивают мне горло, и глаза наполняются слезами, и не из-за дыма.
Входит еще один пожарный с блокнотом.
– Я бы посоветовал вам переночевать где-нибудь в другом месте, мэм. Запах дыма въелся в стены.
Обдумывая его слова, я перебираю возможные варианты. Если я позвоню дяде, у него появится еще один повод считать, что мое одиночное проживание – плохая идея. Он надеялся, что я перееду к нему, с тех пор как банк забрал дом моих родителей, но я всегда отказывалась. Не хочу быть для него обузой.
У меня нет друзей и недостаточно денег, чтобы остановиться в мотеле. Темное облако дыма, которое охватило мою квартиру, валит на улицу, и я стараюсь не разрыдаться на глазах у сексуальных пожарных.
Под ногами хрустят обломки, и я замечаю, что мой ноутбук тоже сгорел дотла. Если бы у меня была страховка, все было бы не так страшно, но сейчас паника сжимает мне грудь. Я делаю неглубокие вдохи, и дым ложится словно смола в моих легких.
Пожарные заканчивают тушить остатки моих вещей, и собирают свое оборудование. Я прислоняюсь к углу столешницы, который не сгорел под огнем, и ломаю голову над тем, где остаться на ночь. Пока что кусты снаружи кажутся мне достаточно удобными.
В отчаянии я обращаюсь к уходящим пожарным.
– У вас есть свободная кровать в пожарной части?
Они переглядываются и смеются над моей наглостью.
– Если вам нужно…
– Сэйдж? – моя входная дверь распахивается, и в комнату врывается Элиас Уэстбрук ростом в сто девяноста три сантиметра. Конечно, он пришел пораньше, а я успела попросить перенести наше свидание. Он одет в черную фланелевую рубашку поверх белой футболки и простые джинсы, а его волосы растрепаны, как будто он бежал. Почему-то он выглядит еще более горячим, чем огонь, который сжег мои вещи дотла.
Он останавливается, не дотягиваясь до моего лица.
– Ты в порядке? Не пострадала?
Элиас осматривает мое тело в поисках… ожогов? Не знаю. Но он выглядит более обеспокоенным чем когда-либо раньше, и мне требуется минута, чтобы понять, что он беспокоился обо мне. Незнакомое покалывание, проникающее под кожу, заставляет меня выпрямиться.
– Похоже, помощь вам не понадобится, – говорит пожарный. – Провожать нас не нужно. И, пожалуйста, тушите свечи, прежде чем уходить из дома.
Мой взгляд следует за ними, но мои мысли все еще сфокусированы на Элиасе. На его выражении лица. На том, как замерло мое сердце, когда я его увидела.
– Пожар случился из-за свечи? – Элиас осматривает все мои вещи. Которых не так и много, потому что все превратилось в пепел.
– Все не настолько плохо. Небольшой участок уцелел, – я указываю на место, где даже крысы, бегающие здесь по ночам, не стали бы жить.
– Сэйдж, ты не останешься здесь.
– Я не могу сейчас позволить снять себе мотель, а кофейный столик достаточно прочный, чтобы меня выдержать.
Он хмурится.
– У тебя есть запасная сумка?
– Она промокла, – я указываю на промокшую сумку, сдерживая эмоции, пока я не одна. – Я могу вывесить свою одежду посушиться. Ничего страшного. Здесь у меня все необходимое для балета, – я поднимаю сумку, которую беру с собой на занятия. Пока моя дорогая балетная одежда цела, я могу сдержаться от абсолютного срыва. Я подхожу к двери, чтобы проводить его, но он хмурится.
Элиас Уэстбрук злится.
– Если ты думаешь, что я позволю тебе остаться здесь, то, скорее всего, считаешь меня каким-то мудаком.
Я знаю, что он этого не позволит, и в этом-то и проблема. Еще мгновение назад у меня не было другого выбора, кроме как спать где-нибудь на улице. Понимание того, что Элиас не только беспокоится, но и заботится обо мне настолько, что настаивает, чтобы я не оставалась здесь, заставляет покалывание в груди переместиться в живот.
– Я не думаю, что ты мудак. Скорее наоборот, – говорю я.
Запах дыма и отдаленный звук закрывающихся дверей пожарной машины заполняют воздух вокруг нас.
– Ты не останешься здесь, – повторяет он.
Может, я и упряма, но мне нужно побыть одной. Так было всегда.
– Вся моя одежда промокла или сгорела, и я не думаю, что в дешевом мотеле будет лучше, чем здесь.
– Ты поедешь со мной. Можешь надеть мою одежду, а твою я отдам в прачечную.
Мы смотрим друг на друга так долго, что это начинает вызывать дискомфорт. Он уже помогает мне с балетом и иногда приносит мне ужин. Я не могу еще большего от него просить. Не хочу быть обузой.
Я размыкаю губы, пытаясь выйти из этой тупиковой ситуации.
– Ты просто хочешь увидеть меня в одной из своих футболок, да? – шучу я, опуская взгляд на расплавленную корзину с уходовыми средствами. Пошла ты, магнолия. Чем дольше я избегаю его раздраженного взгляда, тем больше узнаю свои сгоревшие вещи на полу, заваленные обломками.
– Я хочу быть уверен, что ты не заработаешь себе отравление дымом.
– Здесь есть окна. Ты перегибаешь палку.
Он грубо выдыхает и подходит ко мне, останавливаясь в нескольких сантиметрах.
– Знаешь, что я думаю, Сэйдж? – он стоит так близко, что мне приходится напрячь шею, чтобы посмотреть на него. – Я думаю, что ты слишком много болтаешь, но когда кто-то хочет позаботиться о тебе, ты прячешься за своими шутками, чтобы не просить о помощи.
Я сглатываю.
– Так что это не просьба. Собирай то, что осталось от твоих вещей, и тащи свою задницу в мою машину, или я сам тебя туда отнесу.
Ого. Мой ошеломленный мозг не оставляет мне выбора, кроме как быстро собрать мою мокрую сумку и некоторые туалетные принадлежности. Я не могу игнорировать узел неуверенности, который наконец развязывается в моем животе.
Элиас наблюдает за мной с порога, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки и с суровым выражением лица. Милого Элиаса не видно и в помине, и это, возможно, моя вина.
Он забирает сумку из моих рук и закрывает за нами дверь моей квартиры. Затем он берет меня за руку, и мы направляемся к его машине.
Запах дыма больше не прилипает к моей коже. Вместо этого я вдыхаю аромат геля для душа Элиаса. Я бы заплатила хорошие деньги, чтобы его ввели мне в вену.
Мы немного поговорили по дороге к нему домой, и когда он усадил меня за обеденный стол, а я с аппетитом съела тарелку кремовой пасты ригатони. После душа я переоделась в его большую футболку.
В гостиной Элиас, Эйден и потрясающая девушка с длинными каштановыми волосами и такими же глазами поворачиваются ко мне. Они перестают разговаривать, и я стою, чувствуя себя неловко.
– Не хотела вам мешать, – тихо говорю я.
– Ты не мешаешь, – отвечает девушка. Она встает и обнимает меня. – Я слышала, что случилось. Мне так жаль. Это ужасно.
– Все не так плохо. У меня все равно было не так много вещей, – я приуменьшаю ситуацию, но правды это не отменяет. Я не могу жить у Элиаса постоянно, и скоро мне придется найти другое место для жилья. Ничто не сможет сравниться по цене с моей квартирой с регулируемой арендной платой, и я знаю, что моей зарплаты учителя будет недостаточно.
Когда Элиас подходит ко мне, его рука касается моей, и электрический разряд проходит по моим пальцам.
– Это Саммер, девушка Эйдена, – представляет он.
– Ой, я должна была представиться. Но я как будто уже тебя знаю, потому что фанаты «Тандер» много о тебе говорят, – говорит Саммер.
– О боже, я даже представлять не хочу, что они обо мне говорят.
– Не волнуйся. За исключением нескольких троллей, все говорят о тебе только хорошее. И происходит это постоянно. Ты практически знаменитость в хоккейном доме.
Элиас называет дом, в котором они жили во время учебы в университете, хоккейным, поэтому она имеет в виду их друзей.
– Они будут в восторге от встречи с тобой, когда скоро приедут в гости, – говорит Эйден. Затем он смотрит на время на своем телефоне, обнимает Саммер за плечи и тянет ее за собой. – Мы идем спать, но чувствуй себя как дома, Сэйдж. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно.
– Спасибо, – говорю я, смотря, как они уходят. Я остро осознаю, что теперь остались только Элиас и я.
– Ты можешь занять мою комнату, – просто говорит он.
Я собираюсь отказаться и предложить поспать на диване, но у меня не получается, потому что он проходит мимо меня и через холл направляется в главную ванную. Я стою на месте, решая подождать, но, когда слышу, как включается душ, возвращаюсь в его комнату.
Мне приходится хорошенько постараться, чтобы не подглядывать, но, решив выключить прикроватную лампу, я замечаю гладкий плоский камень, лежащий на его комоде. Такой же, как тот, что мы кидали на нашем первом свидании. Когда дверь ванной в коридоре со скрипом открывается, я роняю камень, выключаю свет и забираюсь под одеяло.
В этот момент я понимаю, насколько ужасен был мой матрас в квартире. В темноте его комнаты я закрываю глаза, чувствуя, как меня охватывает усталость.
Спустя несколько часов я все еще борюсь со своими мыслями и не могу заснуть.
Я решила, что причиной моей бессонницы сегодня является осознание того, что Элиас спит всего в нескольких метрах от меня. А не бессонница, от которой я страдаю большую часть своей жизни.
Время от времени звуки проезжающих машин или сирена скорой помощи, окрашивающая стены в красный цвет, сопровождают мой беспокойный ум. Затем громкий шум из квартиры заставляет меня вскочить. Думая, что это Элиас, потому что Эйден и Саммер спят на противоположной стороне коридора, я на цыпочках выхожу из комнаты, нуждаясь отвлечься от нескончаемых мыслей в моей голове. Резкий вздох и ворчание из гостиной заставляют меня повернуться в ту сторону, и тогда я его вижу.
Грудь Элиаса быстро поднимается и опускается, его руки подергиваются, – он похож на человека, которому снится плохой сон. Нет. Не плохой сон. А кошмар.
Его тело неловко согнуто, а ноги вытянуты за пределы дивана. Никогда еще мне не казалось, что этому защитнику ростом сто девяноста сантиметров, так неудобно. И все же он спит здесь, потому что я заняла его комнату, как какая-то бездомная.
Элиас дергается, и лунный свет освещает блестящий пот на его лбу.
Когда Шон был маленьким, ему снились кошмары. Моих родителей никогда не было дома, поэтому я периодически проверяла его в течение ночи. Привет, бессонница.
Но я научилась никогда не будить человека во время ночных кошмаров. Я знаю, почему Шон от них страдал – невозможно расти в такой семье как наша, оставаясь в здравом уме. Но Элиас кажется таким уверенным. Будто у него все под контролем, он придерживается своего продуманного жизненного плана, и нарушить его его убьет. Я смотрю на него так долго, что может показаться, будто я пытаюсь прочитать его мысли, но я не могу этого сделать даже, когда он бодрствует и разговаривает, чего уж говорить о его сонном состоянии.
Какой хаос скрывается в его прекрасной голове?
Тихонько я опускаюсь на колени рядом с диваном и вкладываю свою руку в его дрожащую ладонь. К моему удивлению, он хватается за нее, как за спасательный круг. Его дыхание и пульс выравниваются, а измученное тело расслабляется.
Я сосредотачиваюсь на его руке, которая не отпускает мою, и позволяю ему держать ее, стараясь не думать об улыбке, которая появляется на моих губах. Рисовать маленькие узоры на его коже большим пальцем успокаивает меня, и я раздумываю, не лечь ли мне спать на полу рядом с ним, но быстро отказываюсь от этой идеи, потому что его ровное дыхание останавливается, и карие глаза смотрят на меня.
Увидев наши переплетенные руки, он садится и так быстро отпускает мою ладонь, что на ней и в груди остается некий холод. Он выглядит обеспокоенным, а я, наверное, выгляжу обиженной, но мы оба стараемся сдерживать свои эмоции.
– Я не могу заснуть, – выпаливаю я, не желая, чтобы он чувствовал себя неловко.
– Из-за моей кровати? – спрашивает он хриплым, сонным голосом, от которого у меня сжимается живот. Его тон грубый, как будто он раздражен тем, что его кровать является причиной моей бессонницы. Будто она стала его врагом номер один в этот момент.
– Нет, твоя кровать идеальна, – и пахнет тобой. – Просто я страдаю такой супер-забавной штукой под названием «бессонница».
– Как такое возможно? – он выглядит удивленным. – Ты же самый жизнерадостный человек, которого я знаю.
– Я восприму это как комплимент, ради тебя, – он морщится, но я не даю ему извиниться. – У меня это началось в подростковом возрасте, и проявляется время от времени, – как каждую ночь в течение последнего года.
Когда Элиас встает, он жестом приглашает меня идти за ним. Я чувствую себя заключенной, которой не удалось сбежать из тюрьмы и которую обратно ведет надзиратель. Надзиратель, с которым я в какой-то мере хочу переспать.
– Я никогда не замечал, сколько света проникает через эти шторы, – говорит он, стоя у окна своей спальни и глядя на уличные фонари и огни города.
– Не волнуйся об этом. Со светом или без, я все равно не смогу заснуть.
Он останавливается на мгновение, затем направляется к двери.
– Позвони мне, если что-нибудь понадобится.
Что-нибудь? Мое тело находится в состоянии повышенной готовности, и я знаю, что если он уйдет, я буду лежать здесь и смотреть в потолок, думая о нем. Когда он переступает порог комнаты, слова сами вырываются из меня.
– Элиас, – говорю я. Он поворачивается, и я сглатываю. – Ты не мог бы лечь со мной?
Он несколько раз моргает.
– Сэйдж… – начинает Элиас.
– Только на эту ночь! – вырывается у меня. – Уверена, на диване спать неудобно. Ты слишком огромный для него.
– Не так уж и неудобно.
– Пожалуйста? – я смотрю на него. – Думаю, я смогу заснуть, если рядом со мной будет кто-то. Чтобы я могла успокоиться, понимаешь, – вру я. Это никогда мне не помогало. Иногда Шон приходил ко мне в комнату после кошмаров, но я все равно не могла заснуть.
– Не уверен, что это хорошая идея.
Я подхожу к нему. Его тонкая футболка не облегчает ситуацию.
– Почему нет? Ты сексуален и все такое, но я могу сдержать себя в руках на одну ночь, новичок, – я провожу пальцем по его твердым мышцам живота, подразнивая. А затем тыкаю в него. – Если только ты не сомневаешься в своей выдержке.
Из его горла вырывается сдавленный звук, и меня пронизывает искра удовлетворения. Я жду его ответа, наблюдая, как его грудь равномерно поднимается и опускается, словно он взвешивает все «за» и «против».
Затем его напряженные плечи опускаются.
– Только, чтобы помочь тебе заснуть.
Пол дрожит, или, вернее, дрожу я. Его ответ заставляет меня моргнуть, пока я не беру себя в руки и не придумываю небрежный ответ.
– Да, да. А теперь пойдем, у меня утром занятия.
Элиас Уэстбрук будет спать со мной в одной кровати!
Он снимает футболку. Его мускулистая спина напрягается при движении, а широкие плечи опускаются при выдохе. Вожделение к своему фальшивому парню должно сопровождаться предупреждением. Но вряд ли я к нему прислушалась бы.
В ходе моего интернет-расследования я нашла видео, после которого новичок стал так популярен. На видео он такой же милый и привлекательный, как и в реальной жизни. Дальше можно было и не смотреть. После этого я погрузилась в изучение его голов и интервью в «Замороженной четверке». Теперь это приватное стриптиз-шоу подогревает каждую грязную мысль в моей голове. Я выхожу из состояния галлюцинации, когда он смотрит на меня, и ныряю под одеяло.
– Спокойной ночи, – говорю я, мой голос заглушается одеялом.
– Спокойной ночи, Сэйдж.
Один щелчок лампы, и мы погружаемся в темноту. В тишине комнаты, с теплом его тела в кровати королевского размера, я понимаю, что это, возможно, моя самая глупая идея. Спать с моим фальшивым парнем и притворяться, что я не так легко воспламеняюсь, как спичка от огня, – не очень умно.
Проходят минуты, и я снова начинаю считать овец, но они начинают походить на кучу обнаженных Элиасов, и я снова возбуждаюсь. Я переворачиваюсь на бок, затем скручиваюсь в позе эмбриона, а потом снова переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.
– Все в порядке? – снова этот хриплый голос. Чистая пытка для моего гиперактивного мозга.
– Мм-хм, – я прочищаю горло. – Считаю овец.
Должно быть, его удовлетворил мой ответ, потому что он больше ничего не говорит. Я, с другой стороны, нашла способ вращаться по горизонтали, чтобы найти идеальное положение.
– Иди сюда, – глубокий голос Элиаса прорезает тишину комнаты и пугает меня.
– Ты со мной разговариваешь? – шепчу я.
– Нет, я говорю с третьим человеком, который лежит с нами в постели, – безэмоционально отвечает он. – Я сказал, иди сюда, Сэйдж.
Это требование поразило меня, как удар между ног. Я могу представить себе множество других ситуаций, в которых он мог бы сказать это, но сейчас мне в голову приходит только одна, и лучше ее не произносить. Я даже не могу ответить на его сарказм.
Мои глаза привыкли к темноте, и я вижу, что он смотрит прямо на меня.
– Куда?
– Сюда, – он поднимает руку, как будто это самая естественная вещь на свете. – Ты ворочаешься и не можешь уснуть, и ты же сказала, что тебе будет спокойнее, если кто-то будет спать рядом с тобой, верно?
Я такое говорила? Сэйдж несколько минут назад была полной идиоткой. Я подбираюсь поближе, оставляя достаточно места для Святого Духа. Но пока я застыла на месте, он притягивает меня к себе. Я пищу и на мгновение впадаю в безумие, когда хочу прижаться своей задницей к нему. Но, очевидно, не делаю этого.
– Лучше? – шепчет он мне прямо у уха.
Нет. Он теплый, уютный и безопасный.
– Да.
Его большой палец рассеянно гладит мой живот, и это ощущение прожигает мою футболку. Под простынями есть кое-что очень живое, и я боюсь, что он почувствует мой пульс, если сдвинется им на несколько сантиметров ниже.
Тяжесть его руки, чистый запах мыла и ровный ритм его сердца у меня за спиной успокаивают меня. Секунду назад я не могла бы заснуть, но, лежа в его объятиях, я боюсь признать, что мое выдуманное лекарство может сработать.
– Ты всегда пахнешь ванилью, – слышу я его голос в своих волосах. У меня мурашки бегут по коже.
Я неловко смеюсь, не зная, что именно происходит между нами в данный момент. Это приглашение? Ваниль – это кодовое слово? Мне снять одежду?
Я слышу только его довольный вздох, как будто мой лосьон для тела наложил на него какое-то заклятие.
– Спишь? – спрашиваю я.
Наступает долгая пауза, прежде чем он сдвигается, чтобы прижать меня к себе.
– Пытаюсь.
– О.
Он вздыхает, и мне это не особо нравится.
– О чем думаешь?
Я бы сделала что угодно, лишь бы избежать всей этой неловкости, но Элиас, похоже, совершенно нормально относится к нашей ситуации.
– Ни о чем. Тебе лучше поспать. То, что я страдаю бессонницей, не значит, что ты тоже должен.
– Я не сплю, – мое долгое молчание подталкивает его продолжить. – Кошмары не мучают меня каждую ночь.
Мои уши навостряются, как у возбужденной собаки.
– Кошмары?
– Раньше они редко мне снились, но с тех пор, как я попал в лигу, все стало только хуже. Теперь они снятся, когда я испытываю стресс.
Обниматься и раскрывать свои самые сокровенные секреты так не похоже на Элиаса, что у меня возникает желание повернуться и убедиться, что это не просто очень теплый робот лежит позади меня.
– Ты с кем-нибудь это обсуждал? Шону тоже они снились, и детский психолог очень ему помог.
– Нет. Я не хочу, чтобы мои родители знали и чувствовали себя виноватыми.
Я стараюсь не сказать ничего, что могло бы его обидеть, но не могу сдержаться.
– Это не совсем справедливо по отношению к тебе. Весь этот дополнительный стресс для твоего организма может навредить твоей игре в хоккей.
Вместо того, чтобы отстраниться, как я ожидала, он уткнулся лицом в мои волосы.
– Наверное, да.
Судя по его тону, полагаю, что разговор закончен, но даже когда мои глаза начинают закрываться, я спрашиваю:
– Тебе это тоже помогает? То, что рядом с тобой кто-то лежит.
– Не знаю. Для меня это впервые, – отвечает он.
– Ты никогда не спал с кем-то просто так?
– Никогда. Но начинаю думать, что ты всегда будешь исключением.
