Текст книги "Связанные (ЛП)"

Автор книги: Бал Хабра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

– Спасибо, – тихо говорит он и слишком быстро опускает меня обратно.

Сокет выскакивает из раздевалки и хлопает Элиаса по спине.

– Выпивка за твой счет. Это был чертовски классный первый гол.

– И стоил долгого ожидания, – говорит Эйден, широко улыбаясь и пробегая рукой по отросшим волосам Элиаса.

Элиас отмахивается от Эйдена и поправляет волосы, как будто они могут выглядеть еще лучше.

– Могу сказать, что теперь у тебя есть талисман на удачу, – говорит Саммер, толкая меня плечом.

Лицо Элиаса остается бесстрастным.

– Пришлите мне счет. Я пойду домой.

Сокет встает перед ним.

– Так легко ты от нас не отделаешься. Это твой первый гол, и ты знаешь наши правила.

– Он прав, Эли. Ты должен проставиться. Мы все так делали, – Эйден поворачивается к группе парней, собравшихся в коридоре. – Выпьем у нас. Приглашены все.

Я перевожу взгляд на Элиаса, который, похоже, смирился и кивает. Парни кричат и хлопают его по спине, садясь в свои машины, чтобы последовать за нами до квартиры. Эйден и Саммер направляются к машине, и Элиас наконец сдвигается с места, когда коридор опустел.

Я не могу вынести внезапного молчания. И не собираюсь спускать ему с рук это несчастный вид. Особенно в самый важный вечер его карьеры.

Когда он открывает для меня пассажирскую дверь, я хотела заговорить, но, поскольку в машине находятся еще два человека, я молчу.

Когда он закрывает мою дверь, у меня внутри все сжимается. Мы выезжаем с парковки, и Элиас сначала останавливается, чтобы раздать несколько автографов через окно.

– Распишись мне на лбу!

– Можешь поздороваться с моим сыном? Он тебя обожает.

Элиас с радостью выполняет все их просьбы и поддерживает небольшую беседу, чему его, должно быть, научили на курсах по работе со СМИ. Хотя у него репутация тихого золотого мальчика, полагаю, все знают, какой он на самом деле. И он достойно со всем справляется.

Некоторые из них здороваются со мной и Саммер. Одна девочка оживляется, заметив меня в машине.

– Ваше выступление в «Жизели» в прошлом году было прекрасным!

Я так потрясена, что мне требуется целая секунда, чтобы осознать, что она сказала. Элиас поворачивается ко мне, чтобы оценить мою реакцию. На его лице появляется едва заметная гордая улыбка.

Меня никогда не хвалили за выступление спустя несколько месяцев после него. Я всегда думала, что это потому, что я не выдающаяся балерина. Но то, что меня узнали здесь, у хоккейной арены в центре Торонто, за мое выступление на небольшой презентации, которую я провела прошлой зимой, вызывает у меня радостное чувство. Я благодарю девушку, которая не понимает, какое влияние оказывают на меня ее слова, особенно когда я расстраиваюсь из-за того, что меня не взяли на прослушивание в «Лебединое озеро».

Саммер взволнованно сжимает мое плечо с заднего сиденья.

Когда окно с тихим жужжанием закрывается, улыбка с моего лица исчезает. Мы едем к нему домой, и в машине снова воцаряется тишина. Я вспоминаю о мужчине, который сидит рядом со мной и, кажется, вот-вот взорвется. Но я решительная женщина и не позволю Элиасу выйти сухим из воды.

Глава 28

Сэйдж

Смех преследует меня до открытых стеклянных дверей балкона, за которыми сидят все ребята. Добравшись домой, мы заказали еду и алкоголь, так что все ели и разговаривали, пока не вышли выпить на улицу. Балкон достаточно большой, чтобы все удобно расположились на уличных диванах и стульях.

Я проскальзываю мимо некоторых парней, чтобы поставить поднос с закусками и фруктами на стеклянный стол. Когда я начинаю собирать пустые пивные бутылки, Эйден останавливает меня.

– Я сам, – говорит он и забирает у меня бутылки.

Саммер улыбается мне, когда я стою как вкопанная.

– Да, иди к нам. Мы сами можем убрать за собой или взять что-то, если понадобится, – говорит Сокет.

Ребята здороваются со мной, и я стою минуту, понимая, что свободных мест нет. Даже стулья, вынесенные из дома сюда, все заняты.

– Вот, можешь сесть на мое место, – я поворачиваюсь и вижу, что Оуэн встает.

От его улыбки у меня мурашки по коже.

– Она сядет со мной, – произносит Элиас тихим, но авторитетным голосом. Когда я поворачиваюсь к нему и наконец встречаюсь с ним взглядом, он не выглядит нуждающимся или отчаявшимся. Он просто сказал это, но так уверенно, что было бы глупо не подчиниться.

Оуэн продолжает смотреть на меня, словно ждет, что я сяду на предложенное им место, но я беру тарелку с закусками и направляюсь к Элиасу. Он не сдвигается с места, только откидывается на спинку кресла и хлопает себя по бедру.

Его невысказанная команда звучит так властно, что я чувствую, как по моему телу пробегает дрожь. Но я не покажу ему, как он на меня действует и как между моих ног пробегает электрический разряд.

Крепко сжимая тарелку, я сажусь на колени к Элиасу, и моя рука дрожит. Он такой теплый и уютный, что на мгновение отвлекает меня от мучительных мыслей. Он прижимает ладонь к моему животу и притягивает меня к себе.

Мои непослушные волосы падают ему на лицо, но он даже не пытается их убрать. Элиас время от времени вставляет реплики в разговор. Я доедаю несколько крендельков и фрукты, лежащие на моей тарелке, и, когда начинаю вставать, чтобы отнести ее в дом, он останавливает меня.

– Останься. Я позже ее отнесу.

Он положил руку мне на живот, а другую – на ногу, и я оказалась в ловушке. Я остро ощущаю узоры, которые он рисует на моем бедре, и каждое прикосновение его пальцев. Когда его рука скользит по подолу моей юбки, это разжигает во мне бурю чувств, но я бы никогда не попросила его остановиться.

Мне некуда идти, и прохладный ветерок ласкает мою кожу, так что я прижимаюсь к Элиасу еще сильнее. Пока парни обсуждают сегодняшнюю игру, я позволяю себе сосредоточиться на мужчине подо мной. Когда он меняет положение, моя голова падает ему на плечо, убаюканная нежной рукой, которая гладит мои волосы. Это похоже на гипноз, и я чувствую, что засыпаю, хотя и борюсь со сном.

Новое для меня чувство, потому что обычно я пытаюсь заснуть, а не борюсь со сном.

Только когда чувствую характерную влажность слюны вокруг рта, сопровождаемую слабым скрипом стульев по полу балкона, я снова открываю глаза. Я поднимаю голову с груди Элиаса и вижу, что он наблюдает за мной. Его пристальный взгляд скользит по моему лицу, и, должно быть, из-за тумана после сна мне хочется еще сильнее прижаться к нему. Видеть, как он смотрит на меня с таким голодом, который, должно быть, мне приснился.

Затем я слышу, как его окликают по имени, и отдергиваюсь. Дерьмо. Я заснула на нем.

– Прости! Почему ты меня не разбудил? – шепчу я и вытираю его футболку, хотя там ничего нет. Мне просто нужно чем-то занять свои беспокойные руки. Я больше не чувствую ветерок, только горячую боль между ног, когда он так на меня смотрит. Как будто в этот момент не существует никого, кроме него и меня.

– Зачем мне будить тебя?

Я прищуриваюсь.

– Боже мой, я что, храпела? Поэтому ты так добр ко мне? Потому что я опозорила тебя перед твоими товарищами по команде?

– Не совсем, – его губы приподнимаются в улыбке, как будто он мне врет. – Кроме того, когда ты вертишься у меня на коленях, я не смог бы встать, даже если бы захотел.

Ох.

Элиас убирает волосы с моего лица, как будто только что не признался, что у него на меня стояк. Мне приходится держать рот на замке, чтобы ничего не сказать. Он соблюдает целибат, Сэйдж.

– Эли, – кричит ему Сокет у раздвижных дверей.

На долю секунды он замирает. Как будто хочет что-то сказать, но мягко сдвигает меня с колен, и мы встаем. Он берет мою тарелку с собой, когда мы направляемся внутрь, где его товарищи по команде беседуют в прихожей.

– Спасибо, что пригласили нас, – невнятно произносит Сокет, обнимая Элиаса.

– Ты лучший! Самый ценный игрок! Лучший новичок…

Я забираю тарелку у Элиаса и направляюсь на кухню, пока Сокет продолжает его хвалить.

– Сэйдж, – шепчет мягкий голос.

Я тихо ругаюсь про себя, прежде чем отворачиваюсь от раковины и вижу, как Оуэн идет прямо ко мне. Он обнимает меня, и он настолько тяжелый, что его даже трудно оттолкнуть. В моей голове звенят тревожные звоночки. Мой бывший парень – эмоциональный пьяница.

– Оуэн, – хриплю я.

– Прости, я забыл, что у тебя есть новый парень-звезда, – он отстраняется. – Ты меня ненавидишь?

Я вздыхаю.

– Я не ненавижу тебя, Оуэн. Мы просто отдалились друг от друга.

– Но теперь я вернулся. Мы можем стать ближе. По-настоящему.

По-настоящему. Это слово пронзило меня как острый укол в позвоночник. Оно звучит странно.

– Ты танцевала для меня. Помнишь? – продолжает он. Это преувеличение, потому что единственный раз, когда он видел, как я танцую, был, когда я репетировала перед ним. Он никогда не приходил на мои выступления. – Станцуй для меня в последний раз, – говорит он. Его карие глаза краснеют, когда он расширяет зрачки. – Я хочу увидеть…

Затем мой взгляд падает на Оуэна, но я не могу его разглядеть, потому что между нами встает Элиас. Я вижу только его белоснежную футболку, плотно облегающую спину.

– Ты пьян, Харт, – грохочет его глубокий голос. – Иди домой.

Я нервно сглатываю. Он собирается возразить, но в кухню входят Эйден и Саммер. Она смотрит на Оуэна так, будто готова выцарапать ему глаза, если я ее об этом попрошу. Оуэн громко сглатывает и выходит из кухни.

В воздухе повисает тишина, которая сохраняется даже после того, как мы выходим вслед за ним. Элиас не смотрит на меня, и от осознания этого у меня начинают дрожать руки.

– Мы всех проводим, – внезапно говорит Саммер. Она тянет за собой растерянного Эйдена. – И, может быть, сходим за десертом. Так что нас какое-то время не будет.

Она делает акцент на последнем предложении, бросая на меня многозначительный взгляд. Затем дверь закрывается, и остаемся только Элиас и я.

Я отворачиваюсь от двери, чтобы наконец поговорить с ним, но он уходит в гостиную. Я раздраженно смотрю ему вслед и следую за ним по пятам. Когда он останавливается перед диваном, я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле, когда Элиас поворачивается и останавливается всего в нескольких сантиметрах от меня.

– Зачем ты здесь, Сэйдж? – внезапно спрашивает он.

Этот вопрос сбивает меня с толку, и его внушительный рост тоже не помогает мне собраться с мыслями.

– Из… за тебя, – заикаюсь я.

Его рука скользит к подолу моей джерси и сжимает ткань.

– Чье имя написано на твоей спине?

Жар пробегает по моему телу.

– Твое.

Элиас проводит большим пальцем по моей нижней губе.

– А чье имя ты кричала на трибунах?

Тепло его прикосновения заставляет меня задрожать. Я сглатываю.

– Твое.

– И больше ничье?

Я приподнимаю бровь.

– А почему я должна кричать еще чье-то имя?

Он опускает руку.

– Потому что твой бывший парень может быть другого мнения.

Его слова – как поток холодного воздуха. Саммер была права.

– Ты знаешь? – робко спрашиваю я.

– Да, знаю, – презрительно отвечает он. – И ты еще утверждаешь, что ты как открытая книга.

Я слишком удивлена, чтобы говорить, и он отходит от меня, утыкаясь взглядом в противоположную стену. Как будто ему невыносимо смотреть на меня.

– И это правда. Оуэн просто мой бывший. Я бы рассказала тебе, если бы это действительно было важно.

Элиас не оборачивается.

– Он мой товарищ по команде, Сэйдж. В раздевалке перед игрой я узнал, что вы были вместе много лет. Это чертовски важно.

– Почему это важно? – я разочаровано вздыхаю. – Ты же не рассказываешь мне о своих бывших.

– Потому что они не появятся на твоем концерте в качестве одной из балерин.

– Ладно. Я должна была тебе рассказать, и мне жаль, что я этого не сделала. Но он для меня ничего не значит.

Элиас с сомнением оглядывается через плечо.

– Я серьезно. Мы были вместе так долго только потому, что нам было комфортно. Не более чем привычка.

– Он знает о тебе то, чего не знаю я, – тихо говорит он.

Я фыркаю.

– Например? Мой средний балл на первом курсе или мое второе имя? Ничего из этого не имеет значения. Он знает только старую Сэйдж. А настоящую он больше не знает.

Он все еще стоит ко мне спиной, и я замечаю, что его руки сжаты в кулаки.

На секунду мне кажется, что у меня галлюцинации, но потом до меня доходит.

– Ты ревнуешь?

– Нет, – Элиас поворачивается, чтобы выйти из гостиной. Я загораживаю ему путь.

– О боже, конечно, ты ревнуешь! – я не могу сдержать улыбку. – Быстрее! Кажется, он возвращается. Поцелуй меня, как будто я твоя собственность.

Его каменное выражение лица только подстегивает меня. Я останавливаю его у дивана, положив обе руки на его твердые мышцы груди, полностью преградив ему путь. Его взгляд падает на мои ладони, и, несмотря на жжение, я не убираю их.

– Давай, дай волю своим пещерным инстинктам, – я ухмыляюсь, когда на цыпочках шепчу ему на ухо: – Спроси меня, чье имя я хочу кричать. Обещаю, что это не Оу…

Элиас прерывает меня, схватив за волосы и притянув к себе. Боль длится всего секунду, потому что он прижимается губами к моим.

Этот поцелуй лишает меня всего.

Чтобы остановить дрожь в руках, я запускаю пальцы в его волосы. Не теряю времени и проникаю языком в его рот, чувствуя, как его язык скользит по моему. Я знаю, что он хорошо целуется, но сейчас он не сдерживается и доказывает это, отдавая мне больше.

Я подумываю проверить, нет ли здесь камер, но в комнате только мы. Он целует меня по-настоящему, и я позволяю ему делать это так, как он хочет. У меня горят легкие, и мне отчаянно нужно сделать вдох, но это нужно мне еще больше. Он нужен мне еще больше.

Когда он прижимается ко мне бедрами, давая мне почувствовать его твердость, я стону. Он ласкает мой рот каждым движением языка, пробуждая каждый спящий нерв в моем теле, а затем отстраняется. Я протестующе мычу, но затем его ладонь скользит по моей щеке, и я подаюсь навстречу его прикосновению, не в силах устоять перед жаром его взгляда, который пробуждает во мне безрассудство. Когда подушечка его большого пальца осторожно высвобождает мою губу из-за зубов, я всхлипываю. Я правда, черт возьми, всхлипываю.

– Сэйдж, – хрипит он, как будто это предупреждение, и я клянусь, что теряю всякую способность соображать. На этот раз я бросаюсь на него и так внезапно прижимаюсь к его губам, что он теряет равновесие. Элиас обнимает меня за талию и падает назад на диван, а я оказываюсь сверху.

Затем, когда я думаю, что сломала его, и он сбросит меня со своих колен, Элиас снова притягивает мои губы к своим. Он целует меня с такой страстью, что у меня кружится голова.

Я ловлю его стоны своим ртом. Каждое прикосновение его губ отзывается во мне. Мои бедра двигаются сами по себе, и я сдвигаюсь так, чтобы его обтянутое джинсами бедро оказалось между моих ног. Он изучает нашу новую позицию, и тепло его взгляда разжигает во мне желание. Мне начинает казаться, что сейчас он скажет что-то, чтобы остановить меня, но вместо этого он поднимает бедро выше, прижимая его прямо к моему пульсирующему центру.

Я вся горю от желания, раскрасневшаяся и влажная от его прикосновений. Не в силах больше сдерживаться, я двигаю бедрами, отчаянно нуждаясь в трении. Его взгляд скользит по моему телу с таким вожделением, что я оказываюсь на грани.

Это развратно, грешно, грязно, но я не могу остановиться. Мои руки лежат на его плечах, и я уверена, что мои ногти впиваются в него. Я стону, когда он сгибает бедро, и вижу явную выпуклость в его джинсах. Я завожу руку за спину, кладу ладонь ему на колено, откидываюсь назад и бесстыдно трусь об него, как кошка в период течки.

Когда его руки ложатся на мои бедра, я думаю, что могу потерять сознание.

– Ты хочешь кончишь мне на бедро, Сэйдж?

Да, я определенно потеряю сознание.

Я начинаю хныкать и стонать, когда его пальцы впиваются в мою нежную плоть в том месте, где задралась юбка. Прошло так много времени, что я уже на грани, и мне не стыдно. Сжав челюсти, он смотрит, как я трусь о его бедро, чтобы слегка надавить на клитор.

– Дай мне тебя увидеть.

Я не колеблюсь. Отодвигаю трусики в сторону, чтобы он мог все хорошо рассмотреть. Еще одно движение бедрами заставляет меня застонать.

Услышав это, он стонет так громко, что прикрывает рот рукой. Взгляд Элиаса скользит вниз, туда, где мои трусики соприкасаются с его джинсами.

– Прикоснись к себе.

Я начинаю думать, что если Элиас Уэстбрук прикажет мне гавкать, я сяду и буду гавкать.

Мои пальцы бесстыдно скользят к моему центру, и я потираю клитор, пока он смотрит. Если бы я не была так погружена в собственное оцепенение, я бы поклялась, что он задрожал. Возбуждение охватывает мои пальцы, когда я ввожу их внутрь, и я хочу, чтобы они принадлежали ему. От этой мысли я бы упала, если бы не тяжелые руки Элиаса, лежащие на моих бедрах.

– О боже, – кричу я, когда волна оргазма пронзает меня, и я отчаянно жажду освобождения.

Его хватка становится крепче, и он зажмуривает глаза, как будто ему больно, прежде чем снова встретить мой взгляд.

– Скажи мне, о чем ты думаешь, Сэйдж.

– О тебе, – сразу же говорю я. Я пытаюсь остановиться, чтобы не ляпнуть что-нибудь глупое, но мои губы не слушаются. – О т-твоих пальцах. Твоем языке на моем…

Элиас прерывает меня своими губами. Он пожирает каждый сантиметр моего рта, исследуя его своим горячим языком. Я практически разрываюсь от одного только этого давления.

Я стону в ответ на поцелуй, запуская руку в его волосы. Элиас ругается.

В этот момент его бедро дергается, ослепительно потираясь о мой клитор. Я вскрикиваю, когда мои пальцы находят идеальное место, и сгибаюсь под давлением. Я взрываюсь в освобождении и падаю вперед на его плечо, пока оргазм пронизывает меня.

Мы сидим в таком положении несколько минут, которые кажутся часами. Я не поднимаю глаз, потому что мне стыдно за то, что я скакала на его бедре, как на чертовой лошади, и теперь, когда пелена удовольствия развеивается, я могу сказать что-нибудь столь же глупое. Но Элиас принимает это решение за меня, потому что встает и поднимает меня на руки.

Я инстинктивно обхватываю его шею руками.

– Что ты делаешь?

– Несу тебя в постель.

Дьявол между моими ногами сжимается в предвкушении, и я надеюсь, что Элиас не чувствует, как мое сердце бьется в ускоренном ритме. Когда мы входим в его комнату, он кладет меня на кровать и подходит к окну, чтобы задернуть плотные шторы. Окутанная тьмой, мои глаза постепенно привыкают к темноте, и я вижу, как он нежно накрывает меня одеялом. Что за чертовщина?

Он садится на кровать рядом со мной, замечает мое сбитое с толку выражение лица и нежно целует меня в лоб.

– Я буду спать на диване, – шепчет он и встает, чтобы уйти.

Я отчаянно хочу, чтобы он остался, но знаю, что есть только один способ закончить эту ночь. И не с Элиасом, прижавшимся ко мне.

– И, Сэйдж? – он останавливается у двери. – Никогда больше не говори, что ты слишком сложная.

Глава 29

Элиас

Прошло двенадцать часов с тех пор, как я позволил себе совершить кое-что безрассудное. Или четыре года, если считать по-настоящему. Когда она села мне на колени несмотря на то, что Оуэн настаивал, чтобы она заняла его место, я почувствовал властное желание обладать ею и напомнить ей, что она моя. Она сказала мне, что он для нее ничего не значит, и я ей верю. Но от мысли, что Оуэн смотрит на нее так, как, наверное, смотрю я, в моей груди вспыхнул пожар. В тот момент слово «фальш» ни разу не пришло мне в голову. Единственное, что я видел, – это ее гладкая коричневая кожа и сильные бедра, обхватившие меня, а еще тепло ее тела, прижавшегося к моей ноге. От того, как она двигала бедрами, мне отчаянно хотелось узнать, как она будет выглядеть полностью обнаженной, принимая всего меня.

– Блять, – я упираюсь одной рукой в кафельную стену. Теперь, когда я увидел, как ее губы раскрываются во время оргазма, мне уже не так приятно сжимать свой член в душе.

Прошлой ночью я просто закрыл дверь в свою комнату, где лежала она, и лег спать на диване. Я был полон решимости заснуть с болезненной эрекцией, а не заниматься с ней сексом. Попытка ослабить давление только усугубила бы мысли, которые роились у меня в голове.

У меня есть правила. У меня есть правила.

С тех пор, как мой биологический отец много лет назад подослал ко мне ту девушку, я не могу позволить себе расслабиться с кем-то другим. Я пытался. На первом курсе я тусовался с парнями. И быстро понял, что напиться и завалиться в первую попавшуюся комнату в общежитии – это не выход. Это не избавит меня от тяжелого чувства разочарования, которое до сих пор лежит у меня на сердце с того утра четыре года назад, когда мои родители стояли около моей кровати.

С Сэйдж алкоголь не циркулирует по моим венам, но ощущения чертовски похожи.

Особый вид пытки – знать, что она находится прямо через коридор. Сегодня утром я решил воспользоваться общей ванной, а не ванной в своей комнате, где находятся все мои вещи. Часть меня понимает, что если я увижу ее сонное лицо и растрепанные волосы или услышу, как она зовет меня по имени, я не смогу выйти из комнаты, пока не услышу снова те звуки, которые она издавала прошлой ночью.

Вспомнив, как она сдвинула в сторону свои едва заметные трусики и показала мне именно то, что я хотел – нет, что мне было нужно – я начал поглаживать свой член. Я представляю, как ее озорные глаза смотрят на меня сквозь мокрые ресницы, а вода из душа стекает по ее телу и пропитывает тонкую белую майку, которую она обычно надевает перед сном.

Ее мягкие руки ползут по моим бокам, и она облизывает губы.

– Отпусти, Элиас, – шепчет она. – Отдай все мне.

Затем она обхватывает меня, пухлые губы и горячий рот всасывают мой член, а ее щеки втягиваются. Проходит всего несколько секунд, прежде чем я запрокидываю голову и изливаюсь ей в горло. Оргазм бурно сотрясает мое тело. Но даже когда я перевожу дыхание, я все еще чувствую себя неудовлетворенным. В моей голове возникает образ того, как она целует мою мокрую грудь, пока я отчаянно не прижимаю ее к плитке и не вхожу в нее, чтобы услышать, как она стонет мое имя.

Нет.

Я моргаю, возвращаясь к реальности. Если я ступлю на этот путь, я больше не смогу смотреть ей в глаза.

Выйдя из душа, я вижу, что Эйден сидит в гостиной и смотрит игру. Саммер рано утром уехала в Далтон, поэтому он не спит. Подушка и одеяло, на которых я спал на диване, лежат в углу.

Он смотрит на меня так, будто слишком много знает.

– Ты был в общей душевой?

Я пожимаю плечами, входя в гостиную.

– Проверял, не заржавели ли трубы.

Я обхожу диван, чтобы посмотреть игру. Нью-Джерси, команда, с которой мы будем играть завтра.

– Ты в порядке? – наконец спрашивает он.

Страдаю.

– Отлично, а что?

Он только пожимает плечами, смеется и возвращается в свою комнату. Я закатываю глаза.

Когда жар обжигает мою шею, я понимаю, что Сэйдж проснулась. Она направляется прямо в кухню, не замечая меня в гостиной. Включается кофемашина, и я следую за ней, как гребаный щенок. Невозможно держаться от нее на расстоянии, хотя я знаю, что должен.

Сэйдж наклоняется к холодильнику, и ее крошечные пижамные шорты задираются до самой задницы. Чистая пытка. Я смотрю в потолок.

Когда она ахает, я опускаю взгляд на йогурт, который Сэйдж держит у груди.

– Ты меня напугал! Куда ты смотришь? – она тоже смотрит на потолок.

Я прочищаю горло.

– Никуда.

От неловкого молчания воспоминания о прошлой ночи становятся только ярче, поэтому я поворачиваюсь к раковине.

– Тренер Уилсон устраивает ужин для сплочения команды, так как мы вышли в плей-офф, – я чешу затылок, а она терпеливо слушает. – И мы приглашены.

Она не смотрит мне в глаза, когда садится на табурет и окунает ложку в клубничный йогурт.

– Круто. Я, наверное, закажу еду через доставку, не беспокойся обо мне, – ее милая улыбка сбивает меня с толку. Она доедает йогурт, облизывая ложку, как… ладно, неважно. Я обдумываю ее слова.

– Зачем тебе заказывать еду?

– Мне нужно есть, и я не хочу сжечь всю твою кухню.

– Сэйдж. Нас пригласили, не только меня и Эйдена. Я хочу, чтобы ты пошла со мной как моя девушка.

Скрежет ложки об упаковку йогурта прекращается. Когда она встречается со мной взглядом, в уголке ее рта виднеется пятно от йогурта.

– Я?

– Не знал, что у меня есть еще одна девушка.

Она натянуто усмехается. Что-то заставляет меня провести большим пальцем по ее губам. Она резко вдыхает, а я подношу палец ко рту и облизываю его.

– Так ты пойдешь со мной? – небрежно спрашиваю я.

Ее взгляд прикован к моим губам.

– Конечно. Уйду с работы пораньше.

– Я заплачу тебе за пропущенные рабочие часы.

Она хмурит брови, и между ними появляется раздраженная морщинка.

– Я не эскортница, Элиас. Мне не нужны твои деньги.

Я наклоняюсь вперед.

– Знаю. Но тебе, наверное, понадобится платье, так что я заплачу за все, что тебе будет нужно купить.

Когда я начинаю доставать свою карточку, она встает.

– Ты же сейчас не серьезно.

Бросив карту на мраморную столешницу, я поднимаю глаза, чтобы снова встретиться с ее взглядом.

Она скрещивает руки.

– Я уже живу в твоей квартире, а теперь ты хочешь покупать мне одежду? Меня многими существительными можно описать, но точно не «нахлебницей».

– А еще ты моя девушка, и я никогда не позволю тебе платить за платье, которое тебе нужно надеть, чтобы пойти со мной на мероприятие.

– Это несправедливо. Наши отношения – фальшивые. И как же правила?

Я наклоняю голову.

– Не помню, чтобы мы установили какое-либо правило относительно этого.

Ее полные губы сжимаются в прямую линию, но, когда ее плечи опускаются, я понимаю, что она сдалась. И эта победа доставляет мне больше удовольствия, чем любая из моих достигнутых целей.

Она начинает протестовать.

– Ты не будешь возвращать мне деньги, – говорю я, не давая ей даже слова сказать. – Я пришлю тебе всю информацию. Меня не будет несколько дней, так что напиши мне, если тебе что-нибудь понадобится.

Слово «что-нибудь» заставляет ее резко посмотреть на меня, и теперь я знаю, что мы оба думаем о прошлой ночи. Довольно сложно не думать об этом, когда я все еще чувствую, как ее бедра терлись об мою ногу.

Но она выглядит смущенной и отводит взгляд.

– Насчет прошлой ночи…

– Это был порыв страсти, – заканчиваю за нее я. – Тебе не нужно ничего объяснять. Мы просто можем забыть об этом.

Сэйдж медленно кивает. Атмосфера накаляется, пока она не прочищает горло.

– Кстати, меня зовут Хакима.

– Что? – я сбит с толку, но смена темы разговора в самый раз.

– Мое второе имя, я тебе его никогда не говорила. Это имя моей мамы. Оно означает «мудрая», как и Сэйдж.

Я вспоминаю наш разговор прошлой ночью, до… всего остального.

– Хакима? Красиво.

Она пожимает плечами.

– Думаю, хоть что-то хорошее мне от мамы все-таки досталось.

– В тебе все хорошо, Сэйдж.

Она улыбается, но это выглядит нелепо, когда она сползает со стула.

– Мне пора. Через час у меня урок для очень прилежных восьмилетних детей.

– Понятно. Тогда увидимся через несколько дней.

Мы неловко топчемся на кухне, прежде чем разойтись.