Текст книги "Связанные (ЛП)"
Автор книги: Бал Хабра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
– Я не хочу тебя целовать, – хриплю я, проводя носом по ее шее и чувствуя тепло ее кожи.
– Я знаю правила, – бормочет она.
Ее подавленное выражение лица заставляет меня застонать.
– Я не могу тебя целовать.
На этот раз ее дыхание больше похоже на вздох.
– Это всего лишь поцелуй, Элиас.
То, как мое имя срывается с ее языка, вызывает во мне желание схватить ее за подбородок и прижаться своими губами к ее. Это было бы так просто, так идеально. Одним движением я бы поцеловал ее, позволив ей поглотить каждую частичку меня, которая так жаждет ее.
– Для меня это никогда не будет просто поцелуем. Как только я это сделаю, Сэйдж, я не смогу остановиться.
Ее взгляд мечется между моими глазами и губами.
– Тогда отпусти меня, – шепчет она.
– Это я тоже сделать не могу.
Она так близко, смотрит на меня, будто не имеет представления, что я сделаю или скажу дальше. Она застигнута врасплох, и мне нравится, как ее тело одновременно обжигает меня и охлаждает. Эту дихотомию13 я не могу понять.
В ее глазах читается вопрос, но задает она не его.
– А что тогда ты можешь сделать?
Она дает мне шанс, но этот вопрос сбивает меня с толку. Она уязвима и прижимается ко мне, как в моих мечтах. У меня есть прекрасная девушка, которая озаряет собой каждую комнату, в которую входит, а я не могу ее поцеловать. Это чертовски неловко.
– Ничего, это уже слишком, я не должен был так к тебе прикасаться. Не знаю, о чем я думал, – я полностью отступаю, рассеивая туман.
Сэйдж уязвима. Мы оба уязвимы. Но ей негде жить, она работает до изнеможения, чтобы получить шанс попасть в Театр Современного Балета, и доверяет мне, что я позволю ей осуществить эти мечты без каких-либо препятствий. То дерьмо, через которое я прошел в старших классах, заставило меня строго придерживаться своих правил. Но если я сейчас отпущу ее, то никогда не прощу себя за то, что позволил нам обоим погрузиться в нечто ненастоящее. В нечто, у чего есть четкий срок годности. Потому что в конце концов она уйдет, а я все еще буду очарован ею.
Сэйдж вырывает меня из моих мыслей.
– Почему ты не можешь прикоснуться ко мне?
Этот вопрос – как выстрел в грудь, и в ее словах горит огонь, который не погаснет, пока я не дам ей ответ.
– Потому что я соблюдаю целибат.
Глава 20
Сэйдж
Целибат. Элиас Уэстбрук соблюдает целибат.
О.
Боже.
Мой.
После того, как он обрушил на меня эту бомбу, я не могла дышать, не говоря уже о том, чтобы дать какой-либо связный ответ. Поэтому, когда он помог мне слезть со столешницы и встать на ноги, я просто последовала за ним обратно в зал.
Это откровение заставило меня напиться как моряк, вернувшийся с месячной экспедиции. Клянусь, где-то на фоне включили предзаписанный смех. Какая-то часть меня винит Киана и Дилана в том, что они подбили меня на этот отвратительный поступок, но истинная причина не в этом. Алкоголь должен был притупить грустное, тошнотворное чувство в животе, но вместо этого я решила обижаться. Я не люблю пить и не хочу думать о причине этой ненависти. Когда ваши родители – наркоманы, сложно воспринимать алкоголь отдельно от них. Однако, когда каждое нервное окончание в моем теле умоляет об Элиасе, я даже не думаю об этом. А это значит, что алкоголь не так сильно на меня подействовал. Особенно, когда мой фальшивый парень, о котором мне снятся извращенные сны, пока он спит рядом со мной, только что сказал мне, что он соблюдает целибат. Любой бы напился после этого.
Как раз когда я думаю, что могу потеряться в Элиасе, между нами появляется большой жирный знак «Не пересекать!», как преграда для секса.
Его обет безбрачия – это буквально преграда для секса, но я должна уважать его решение. Он всегда относился ко мне с уважением. За исключением той крошечной комнаты, где он обращался со мной именно так, как я хотела: грубо и отчаянно.
Я не должен был так к тебе прикасаться.
Эти слова легко могут задеть чье-то самолюбие, особенно когда его губы были так близко, что я могла почувствовать их вкус. Но у нас есть правила, и теперь я еще больше настаиваю на их соблюдении, потому что, если я их нарушу, то испытаю лишь ненужное разочарование. Никаких публичных проявлений чувств, никакого секса, никакой привязанности. Последнее ради моего же блага.
Когда я собираюсь выпить еще одну рюмку, кто-то выхватывает ее из моей руки. Это Саммер, которая выпивает ее вместо меня, вытирает подбородок и улыбается.
– Теперь мы квиты.
– Ты считала?
– Нет, – она икает. – Но Эли считал, и он сказал, что мне, наверное, стоит тебя остановить.
Мой взгляд скользит туда, где разговаривают Элиас и Эйден, но, видимо, я слишком долго на них смотрю, потому что он замечает мой взгляд, и от его карих глаз мне становится дурно.
Потому что я соблюдаю целибат.
Я хочу закричать, схватить его красивое лицо и прижать его губы к своим. Но я поняла, что я единственная, кто готов стереть границы между нами, потому что Элиас видит их четко. Я ни капельки не романтик, но в последнее время не могу сдержать трепетание своего сердца, когда он целует мое запястье или откидывает волосы с моего лица, как будто они мешают ему смотреть на меня.
И давайте не будет вспоминать, сколько еды он для меня готовит. Тот, кто сказал, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, совершенно прав. Только в данном случае готовит Элиас, а ем я. Вместо тромбов из-за высокого уровня холестерина единственное, что забивает мое сердце, – это растерянность.
– Команда забронировала несколько номеров в отеле неподалеку. Вы с Элиасом останетесь?
– У него на меня аллергия, – я сразу же захлопываю рот, но Саммер смеется.
Очевидно, я пьяна.
– Чертово вранье, потому что он весь вечер не может отвести от тебя глаз.
Я фыркаю.
– Наверное, следит, чтобы я не рассказывала непристойные анекдоты его начальству.
– Вряд ли.
В Саммер есть что-то особенное, и когда она рядом, я чувствую тепло, которое заставляет меня хотеть высказать все свои чувства и попросить ее заплести мне косу или что-то в этом роде.
Она берет меня за руку, и ее лицо становится серьезным.
– Послушай, я ни разу не видела Эли с кем-то с тех пор, как его знаю, – она смотрит в сторону, где он сидит, а затем наклоняется ко мне. – И, насколько мне известно, доверять кому-то – не самая сильная его сторона. Но с тобой он другой. Я никогда не видела его таким… расслабленным.
Я качаю головой.
– Мы оба научились хорошо притворяться.
Саммер вздыхает, но больше ничего не говорит и заказывает две маргариты.
– Я думала, ты пришла, чтобы помешать мне еще больше напиться?
– Я не всегда делаю то, что мне говорят, – она подмигивает, пододвигает мне мой напиток, как только его приносят, и с волнением наблюдает, как я выпиваю фруктовый коктейль ради нее.
– Хочешь потанцевать? – спрашиваю я, и она протягивает мне руку. Я беру ее, избегая жгучего взгляда, который следует за мной до танцпола. Киан и Дилан легко находят нас в толпе и втягивают в свой круг, а музыка и алкоголь добавляют мне легкости. Когда я замечаю Оуэна в толпе, у меня внутри все сжимается от страха. Я пригибаюсь, чтобы не столкнуться с ним, но, должно быть, вселенная на моей стороне, потому что Сокет вытаскивает его на улицу.
– Твой скучный парень не захотел танцевать? – спрашивает Киан, наклоняясь ко мне, чтобы я могла его услышать.
Я выпрямляюсь.
– Я его не спрашивала.
Он смеется и кивает, как будто гордится мной. Элиас считает, что я – «слишком». Должно быть, я слишком погрузилась в жалость к себе, потому что Киан берет меня за руку и ведет прямо к Дилану, который легко вкладывает свою ладонь в мою. Его движения плавные и расслабленные, идеально соответствуют темпу. Дилан Донован умеет танцевать. Я вижу это по тому, как его тело свободно покачивается в такт музыке, словно это его вторая натура.
– Ты танцор? – спрашиваю я его.
Он пожимает плечами.
– Иногда.
Из-за уклончивого ответа Дилана я прищуриваюсь, но затем он притягивает меня к себе.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я.
– Заставляю твоего парня понять, что он идиот, раз не танцует с тобой.
Я оглядываюсь через плечо и вижу Элиаса, который сидит за столом и не сводит с нас глаз. Он бросает на Дилана испепеляющий взгляд, но тот, кажется, совершенно не реагирует. Я тоже не обращаю на него внимания, потому что если бы ему было не все равно, он бы подошел. А не отвергал меня дважды за один вечер.
– Ему все равно.
Он смотрит на меня, как будто считает меня дурой.
– Ага, это точно взгляд мужчины, которому все равно, – Дилан разворачивает меня и кружит в своих объятиях, а я подстраиваюсь под его темп и смеюсь, пока он танцует как профессионал. Иногда, ну-ну.
От его горячего взгляда мне становится еще жарче. Элиас поднимается на ноги, и Дилан тут же отпускает меня. К тому времени, как Элиас подходит ко мне, Дилан уже исчезает, а я стою как рыба, выброшенная на берег.
– Если хочешь потанцевать, в следующий раз попроси меня.
Я опускаю взгляд на наши ноги. Белые каблуки и коричневые туфли с заостренными носами.
– Сомневаюсь, что следующий раз будет, – говорю я, хотя слова даются мне с трудом. Алкоголь все еще бурлит в моей крови. Саммер действительно должна была меня остановить.
Выражение его лица становится бесстрастным, и мне сразу становится не по себе. Я не злопамятный человек, но застарелая обида от его предыдущих слов будит тьму, скрывающуюся за моими ребрами. Я хочу извиниться, но не могу. Не тогда, когда это правда.
– Готова уходить?
Саммер натыкается на Элиаса, строго поднимая палец.
– Перестань быть занудой. Мы все еще танцуем, – она притягивает меня к себе, и я сдерживаю смех. Элиас смотрит на Эйдена, который только пожимает плечами.
Глава 21
Элиас
– Ты не очень нравишься своей девушке, – говорит Саммер.
Когда Эйден ушел в свой номер, потому что я настоял на том, чтобы забрать девочек, я и подумать не мог, что все закончится так. Четверо – девочки, Дилан и Киан – танцевали, пока почти все не разошлись. Диджей тоже хотел уже поехать домой.
Как-то так получилось, что мы ушли и сначала проводили до номера Сэйдж, а теперь я провожаю Саммер до ее комнаты.
Знаю, я трус.
Но в свою защиту скажу, что Сэйдж тоже не хотела оставаться со мной наедине, и я бы предпочел, чтобы она проспалась, чем чтобы наговорила мне что-нибудь, что заставит меня передумать. Я сказал ей, что соблюдаю целибат, и думаю, ей надо все это обдумать.
– Она не моя девушка. Это все ложь, – напоминаю я ей, хотя пьяная Саммер никогда не воспринимает логичные доводы.
– Ш-ш-ш! Ты же выдашь вас, – она оглядывается по пустому коридору. – Ты будешь спать в ее номере?
– Что? Нет, – я специально попросил два номера, но если бы пришлось, я бы спал в холле отеля.
Трус.
Она останавливается посреди коридора.
– Ты не думаешь, что кто-то может посчитать это подозрительным? Консьержкам нельзя доверять, ты знаешь это по собственному опыту, – говорит она. – Ты действительно не знаешь первое правило фальшивых отношений?
В ее словах есть доля правды, и я скептически приподнимаю бровь.
– А ты знаешь?
– Ты видел мою книжную полку? – говорит она деловым тоном. – После того, как ты передашь меня этому надоедливому парню, которого я называю своим бойфрендом, иди в ее номер. Доверься мне.
– Не думаю, что это правильно.
– Вот и отлично. Это должно быть очень неправильно, – Саммер многозначительно мне подмигивает.
Я пытаюсь игнорировать ее предложение, потому что это именно то, чего я не должен хотеть.
Эйден открывает дверь, прежде чем я успеваю постучать.
– Уже два часа ночи. Ты так долго уводил их с танцпола? – он оглядывает Саммер с ног до головы, как будто я когда-нибудь позволил с ней чему-нибудь случиться.
– Твоя девушка не самый легкий человек, когда напьется.
– Эй! Твоя тоже, – парирует Саммер, прежде чем упасть в открытые объятия Эйдена.
Он улыбается ей.
– Ты очень пьяная, детка.
– Я трезва как стеклышко. Неси сюда алкотестер, я подую в него, и ты сам во всем убедишься.
И это мой сигнал уходить.
– Подумай о том, что я сказала! – громко шепчет Саммер, прежде чем дверь закрывается, и я иду по коридору. Несмотря на то, что я этого не хочу, ее слова кружат в моей голове, как петля.
Идти в комнату Сэйдж в такое время – плохая идея.
Но что, если она настолько напилась, что за ней не помешало бы присмотреть?
Боже, я что, серьезно обдумываю совет от пьяной Саммер? Вероятность существования ситуации, в которой прийти в номер Сэйдж будет выгодно для нас обоих, просто нулевая. Особенно потому, что я не могу выбросить из головы образ ее, сидящей на столешнице.
Прошло четыре года, и я никогда не чувствовал себя так. Отчаянным, с мучительной потребностью почувствовать, как ее влажное от пота тело скользит по моему. Эта мысль кажется опасной. Но выражение ее лица, когда я сказал ей, что соблюдаю целибат, лопает этот пузырь похоти.
Каким-то образом я оказываюсь прямо перед ее номером, и когда мой кулак ударяет по двери, я понимаю, что уже потерял всякий самоконтроль, на который мог бы положиться.
Проходит несколько минут, прежде чем раздраженная Сэйдж отвечает:
– Что?
Она все еще одета, на ней каблуки, сумочка через плечо и все остальное. Она выглядит полусонной и готовой упасть в любой момент.
– Просто проверяю, как ты. Почему ты не в постели?
– Мне неловко, – она смотрит в пол. – Я споткнулась и лежала на полу, пока ты не постучал.
Я сразу же осматриваю ее с ног до головы.
– Ты в порядке? Не поранилась?
– Все нормально.
Она не выглядит нормально. У нее поцарапано колено, а ноги покраснели от каблуков.
– Могу я помочь?
– Не слишком ли это в духе настоящего парня? – она показывает на меня пальцем. – Не заблуждайся. Ты вне игры.
Вне игры. Черт возьми.
– Сэйдж, просто позволь мне помочь.
– Но я в порядке. Смотри, – она пытается удержать равновесие на одной ноге. Но эта демонстрация трезвости проваливается, когда она поворачивается и падает на меня с криком.
– Я вхожу внутрь.
– Очень бы хотелось14.
Она идет через комнату, в основном опираясь на меня, и вздыхает, когда я сажаю ее на кровать и опускаюсь на колени, чтобы снять с нее туфли. Когда я случайно сжимаю ее лодыжку, она стонет и откидывается на кровать. Поэтому, естественно, я делаю это снова.
– Приятно?
– Очень.
Я смеюсь, откладываю обе ее туфли в сторону и массирую ей ноги, потому что знаю, что ей больно. Возможно, это также связано с благодарными звуками, которые она издает при каждом моем нажатии.
– Ты – Бог.
– Тебе никогда не делали массаж ног?
– Никогда.
– Это преступление.
– Знаешь, что еще преступление?
– Хм?
– Что мужчина никогда не доводил меня до оргазма.
Я чуть не подавился собственной слюной.
– Сэйдж.
Я должен был уже привыкнуть к ее прямолинейности, но она каждый раз меня удивляет.
– Прости, я чуть не забыла, что ты… – она икнет. – Но это правда. Я даже не могу заставить себя кончить, когда я с парнем. Как будто ухожу в себя, как когда готовлюсь к выступлению. Иронично, я знаю.
Мы ступаем на опасную территорию, и я всем своим существом понимаю, что не хочу затрагивать эту тему. Особенно после того, что сказал ранее, и уж тем более, когда она пьяна.
Я стискиваю зубы, чтобы не ответить, но то, что она говорит, – кощунство. Не могу представить, что ни один парень не смог доставить ей удовольствие. Даже ради собственного удовольствия.
– Никогда? – невольно спрашиваю я.
– Нет. Это слишком сложно, а я слишком… слишком сложная.
– Кто тебе это сказал?
Она фыркает.
– Все парни. Включая тебя.
– Я никогда не говорил, что ты сложная, Сэйдж. Ты определенно не простая, но это мне в тебе и нравится.
– Но ведешь ты себя иначе. Уверена, ты думаешь, что я ведьма, которая заманила тебя в свою разрушающую жизнь.
– Эй, – я подтягиваю ее за руки, чтобы она села прямо. – Ты никуда меня не заманивала. Я сам этого захотел.
– Тогда почему ты не можешь смотреть на меня? Как будто не может вынести одного моего вида.
Я смеюсь. Искренним, душевным смехом.
Она хмурится.
– Вау. Не нужно было делать на этом такой акцент.
– Рискуя сказать лишнего, я не хочу смотреть на тебя слишком долго, потому что мне это слишком нравится.
Она наклоняет голову, и я понимаю, что она пытается расшифровать мои слова. Но ее пьяный мозг мешает ей это сделать, и я надеюсь, что это заставит ее забыть и о них тоже. Я все еще стою перед ней на коленях и смотрю, как быстро моргают ее карие глаза, словно она пытается что-то разглядеть сквозь пьяную дымку. Я нежно кладу руку ей на ногу.
– И, если честно, любой парень, который не смог заставить тебя кончить, – идиот. Тебе будет лучше без них.
– Некоторые пытались. Просто у меня это не получается.
– Значит они делали это неправильно.
– А, может, дело во мне.
– Нет.
– Эли…
– Дело в них, – я смотрю ей в глаза. – Будь я на их месте, я бы поклонялся твоей киске до тех пор, пока ты не кончила бы от одного только звука моего голоса.
Она откидывается на кровать, что-то бормоча. Когда я откашливаюсь и делаю шаг в сторону от нее, мне становится жарко, и я уверен, что если она прикоснется ко мне, то я ее обожгу.
– В чем ты собиралась спать?
– Голой.
Боже. Платье, которое на ней сейчас одето, – это вся одежда, что у нее есть, и, судя по всему, оно чертовски неудобное, потому что Сэйдж дергает его так, будто оно ее душит.
Сдавшись, я снимаю пиджак и расстегиваю рубашку. Я снимаю ее, не обращая внимания на то, как она смотрит на мою обнаженную грудь.
– Вот, – я кладу рубашку ей на колени.
Без слов она берет ее, подносит к лицу и вдыхает аромат. Выдохнув, она выглядит такой довольной, что я с трудом сдерживаю смех. Я только сегодня вынул ее из стиральной машины, так что, скорее всего, она пахнет кондиционером для белья, и, наверное, немного мной. Но то, как она медлит, говорит мне, что ей действительно нравится этот запах. Когда она расстегивает молнию сбоку на платье, я отворачиваюсь к стене, чтобы дать ей немного пространства.
– Ничего такого, чего ты раньше не видел, – бормочет она.
Это правда, но кажется мне, что если вид ее подтянутых ног уже заставляет меня терять концентрацию, то остальная часть ее тела может нанести непоправимый ущерб. После того, как я несколько минут слушаю биение своего сердца и тихий шорох шелковой ткани, одеяло шуршит, я поворачиваюсь и вижу, что она спряталась под ним.
– Ты не смыла макияж.
Она стонет.
– И утром определенно об этом пожалею.
Я вырос в семье, где моя мама уделяла особое внимание уходу за своей кожей, и знаю, что спать с макияжем – кошмар для лица. И так как кожа Сэйдж безупречна, мне трудно понять, когда она накрашена, а когда нет. Но сегодня ее выдало мерцание на веках и дымчатые внешние уголки глаз.
– Чем ты смываешь макияж? – я ничего не знаю о макияже, но думаю, что смогу справиться с такой простой задачей.
– Мицеллярной водой, но она в ванной, а я не хочу вставать. Это уже проблема Сэйдж из будущего.
Покачав головой, я открываю дверь в ванную и просматриваю ее туалетные принадлежности в поисках этой чертовой мицеллярной воды. Изучив каждую этикетку, я нахожу прозрачную жидкость в розовой бутылке, беру полотенце для лица и сажусь на край кровати.
– Поднимись.
Она что-то бормочет в ответ, поэтому мне приходится приподнять ее на подушке, чтобы лучше видеть ее лицо. Капнув немного средства на ткань, я сначала стираю блестки, а затем смачиваю ткань сильнее, чтобы протереть все лицо. Мой большой палец касается ее гладкой кожи, и она едва приоткрывает глаза.
Она наблюдает за тем, как я смываю с нее весь макияж.
– Это выходит за рамки обязанностей фальшивого бойфренда, – шепчет она, и ее слова сливаются из-за усталости и алкоголя.
Когда ее лицо становится полностью чистым и я нанес на него увлажняющий крем, мы продолжаем сидеть в том же положении. На моих руках остался легкий аромат арбуза, который впитывается в ее смуглую кожу. У меня болит шея от неудобного положения, но я не могу заставить себя пошевелиться, когда она смотрит на меня так, словно видит во мне целое созвездие.
– Нет, это просто Элиас и Сэйдж.
– Без прикрас?
Я смеюсь.
– Да. Без прикрас.
Глава 22
Сэйдж
Нет ничего более неловкого, чем бежать по улицам центра Торонто в купальнике. Сегодня понедельник, так что у меня плотный график, а похмелье после выходных не способствует хорошему самочувствию. Под воздействием алкоголя легко притвориться, что ты забыл обо всех глупостях, которые наговорил, или о том, что сделал Элиас и от чего у меня вспотели ладони. Я притворилась, что вечер прошел так, как выглядел в соцсетях, когда я выложила пост об этом.
Музыка в моих наушниках сопровождает меня на пути в аптеку, но взгляды, которые я ловлю на себе, не дают мне погрузиться в плейлист.
Я забыла. Снова.
Чтобы быть хорошей старшей сестрой, нужно многое делать, но постоянно забывать звонить младшему брату или не быть уверенной, что его лекарства оплачены до того, как они закончатся, к этому не относится. Увидев зеленый крест, я понимаю, что почти дошла до аптеки. Женщина в белом халате стоит за стеклом, протягивая руку, чтобы перевернуть табличку «Открыто» на «Закрыто», но я проношусь мимо двери, толкая ее.
– Извините, – говорю я, когда наконец перевожу дух. – Мне нужно оплатить счет.
Она поправляет свои криво сидящие очки и смотрит на меня не так дружелюбно, как при нашей первой встрече, когда я с ней познакомилась. Она узнала меня – или, скорее, вспомнила мое опоздание.
– Мисс Бомонт, – она практически цокает языком. – Полагаю, вы снова просрочили платеж.
Я изображаю улыбку и достаю кошелек, пока она ведет меня к стойке.
– Извините, мне просто нужно было немного больше времени. Франшиза15 оказалась дороже, чем я ожидала.
Вместо того чтобы помочь мне, она машет рукой технику, к улыбке которой я уже привыкла за много раз, когда приходила сюда. Мне повезло, что фармацевту не нужно проводить мои платежи, иначе из-за ее осуждающего взгляда меня бы выгнали из аптеки.
– Сэйдж, я рада, что ты смогла прийти, – говорит техник. Она стучит по клавиатуре, открывая профиль Шона. Ее глаза расширяются.
– Что-то не так? – спрашиваю я, наклоняясь над стойкой, чтобы посмотреть на экран.
Она хмыкает, сжимая губы, и нажимает еще несколько раз.
– Похоже, у тебя остался неоплаченный счет за прошлый месяц.
– Я могу оплатить его сейчас, – поспешно говорю я.
– И цена на новый препарат, который принимает Шон, повысилась.
От ее слов у меня пересохло в горле. Повысилась? Я едва могу позволить себе текущий препарат, пока не будет выплачена франшиза.
– Что касается его франшизы…
– Клянусь, я могу за нее заплатить. Дайте мне еще несколько дней, мне должны выплатить зарплату.
– Мисс Бомонт…
– Прошу вас, вы же знаете, что на меня можно положиться. У него закончились лекарства, и я бы никогда не проявила такую халатность, но вы должны мне довериться.
Она кладет руку на мою судорожно сжатую ладонь и смотрит на меня ровным взглядом. Мне начинает казаться, что сейчас она скажет, что они отказывают мне, и я понимаю, что вот-вот расплачусь или пригрожу ограбить эту аптеку. К черту тюрьму.
– Мисс Бомонт, все уже оплачено. В полном объеме. Франшиза Шона закрыта, и остаток, который не покрывает страховка, также оплачен.
Я несколько раз моргаю, как будто это поможет мне лучше слышать.
– Что вы имеете в виду?
Она улыбается, сдвигая очки.
– Это значит, что его рецептурные препараты полностью оплачены и будут отправляться ему по мере необходимости. Больше не нужно к нам приходить.
– Как?
Она снова поворачивается к экрану и после нескольких щелчков поворачивает монитор в мою сторону.
– Полностью оплачено Элиасом Уэстбруком.
Не может быть.
Элиас
В тот момент, когда за моей спиной хлопает входная дверь и на кухонную стойку падает тяжелая сумка, я понимаю, что это не кто-то из парней и не Саммер.
– Как ты мог? – голос Сэйдж полон эмоций.
Я оглядываюсь через плечо и вижу Сэйдж в балетном костюме, смотрящую на меня с таким огнем в глазах, который я видел только однажды – когда она ворвалась в мужскую раздевалку, чтобы накричать на меня за то, что я дал ей номер Мейсона.
По какой-то извращенной причине мне нравится, когда Сэйдж позволяет мне видеть весь спектр своих эмоций. От этого я чувствую себя так, будто выиграл в лотерею.
Соус для пасты альфредо, которую мы будем есть сегодня вечером, закипел.
– Попробуй, – одним быстрым движением я перемешиваю его и подношу ложку к Сэйдж, просовывая ее между ее приоткрытыми губами.
Она не успевает отреагировать, и когда вкус попадает ей на язык, она невольно издает звук одобрения, а ее желудок урчит. Когда она снова открывает глаза, она минуту пытается прийти в себя, а затем возвращается к своему прежнему выражению лица. Когда ее взгляд скользит к букету розовых и голубых гвоздик, Сэйдж сердито смотрит на цветы. Ясно, гвоздики ей не нравятся.
Бросив ложку в раковину, я поворачиваюсь к плите и уменьшаю огонь, но слышу разочарованный вздох, прежде чем она хлопает дверцей шкафа. Сэйдж наливает себе воды и залпом выпивает ее.
Я изучаю ее напряженную позу и поворачиваюсь, чтобы уделить ей все свое внимание, прислонившись к столешнице, чтобы посмотреть на нее.
– Ты хочешь о чем-то поговорить?
Она презрительно фыркает, резко поворачиваясь, и ее локоны рассыпаются по плечам.
– Не знаю. А есть о чем? – она прищуривается и смотрит на меня так, будто одно только мое лицо сводит ее с ума. Она с раздражением вздыхает. – Если бы я знала, что ты сумасшедший, я бы не согласилась быть твоей девушкой.
– Помнится мне, ты как-то говорила, что я «безумно сексуальный», – я не могу сдержать ухмылку, а ее напряженное выражение лица только еще больше меня забавляет. С той вечеринки между нами словно сгустилась туманная пелена.
– Не притворяйся дурачком. Как ты мог заплатить за лекарства Шона, не сказав мне?
О. Я должен был догадаться, что дело в этом.
– Я не думал, что это так важно.
Она смотрит на меня большими сердитыми глазами.
– Для меня – важно! Он мой брат.
– А ты моя девушка. Не вижу проблемы, – я удерживаю ее взгляд. Эту речь я, наверное, репетировал у себя в голове несколько раз, потому что Сэйдж терпеть не может, когда ей помогают. – Ты построила свою жизнь так, чтобы никогда ни на кого не полагаться, но когда дело доходит до того, когда тебе нужна помощь, ты злишься. Почему ты не можешь позволить мне сделать для тебя хоть что-то?
Она сжимает переносицу.
– Потому что люди полагаются на меня. Как ты думаешь, что произойдет, если я буду полагаться на кого-то другого? Все развалится, Элиас.
Я знаю, что она говорит это из собственного опыта, но мне не нравится, что она заставляет себя справляться со всем в одиночку. Она мне небезразлична, и не только из-за нашего соглашения.
– Так не должно быть, – говорю я.
– Я не могу полагаться на то, чего даже не существует, – она проводит рукой по волосам. – Нельзя давать обещания, которые ты не сможешь сдержать. С меня хватит, и я не позволю тебе делать то же самое.
– Боже, Сэйдж, ты как будто хочешь жить так, чтобы у тебя не было и секунды отдыха только потому, что считаешь, что должна справляться со всем сама.
– Потому что я не умею иначе! – восклицает она. – Нелегко отпустить это и впустить в свою жизнь такого человека, как ты.
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего.
Я не даю ей уйти от ответа. Вместо этого я делаю шаг к ней и жду.
Она ловит мой взгляд и вздыхает.
– Все ты понял, Элиас. И скоро поймешь, что моя жизнь именно такая, как все говорят: катастрофа. Это притворство, потому что я все разрушаю. Я разрушаю людей.
– Ты никого не разрушаешь.
– Из-за меня Шон миллион раз пропускал прием лекарств. Не говоря уже о том, что над ним издевались в школе несколько месяцев, прежде чем я об этом узнала. Мои родители? Они не хотели возвращаться домой, потому что я напоминала им обо всем, от чего они хотели сбежать. Все это подтолкнуло их к тому, чтобы просто взять и уйти.
– И все это не твоя вина. Шон – сильный, способный ребенок. И не смей брать на себя ответственность за решения своих родителей. Это не твоя вина.
Сэйдж опускает взгляд.
– Дело не только в этом. Как будто, что бы я ни делала, как бы ни старалась, я всегда буду на грани. Я чертова неудачница.
– Но ты моя неудачница.
Сэйдж фыркает.
– Это должно было прозвучать романтично?
– Я просто хочу сказать тебе, что я здесь, и все это – все, что касается тебя – в безопасности со мной.
Она вслушивается в мои слова, как будто я говорю на иностранном языке. Медленно и с недоумением.
– Но ты права, – я делаю шаг назад. – Мне не следовало делать это у тебя за спиной.
Она встречается со мной взглядом.
– Я верну тебе деньги…
– Нет, – перебиваю ее я. – Я понимаю, что ты чувствуешь, но я сделал это только потому, что хотел помочь. Так что нет, не надо мне ничего возвращать.
Ей не нравится этот ответ.
– Просто… не делай этого снова.
– Я не могу тебе этого обещать. Но в следующий раз, когда захочу что-то для тебя сделать, сначала скажу об этом тебе.
– Думаю, ты имел в виду, «попрошу».
Я не это имел в виду, но пока позволю ей так думать.
– Просто поблагодари меня и живи дальше, ладно?
Она фыркает, молча стоя у раковины.
– Спасибо.
Я не жду, что она сразу же смирится с этим, но не хочу, чтобы она думала, что это серьезнее, чем есть на самом деле.
Сняв кастрюлю с кипящей водой с плиты, я иду к раковине, чтобы вывалить макароны в дуршлаг. Сэйдж не двигается. Когда я возвращаюсь к раковине, чтобы помыть кастрюлю, звонит мой телефон, и мы обо поворачиваемся к нему.
– Не могла бы ты ответить? – спрашиваю я, показывая на свои мокрые руки.
Она кивает и подносит телефон.
– Это твоя мама.
– Ответь.
Ее глаза расширяются.
– Она звонит тебе по видеосвязи. Что, если она поймет, что мы врем, и подумает, что я какая-то золотоискательница…
– Ответь на звонок, Сэйдж.
– Здравствуйте, – говорит она, когда наконец отвечает, махая рукой в сторону экрана телефона.
Моя мама долго молчит, а Сэйдж переводит взгляд с меня на телефон. Она нервничает. Это мило.
– Йен! Иди быстрее сюда, это девушка Эли, – кричит моя мама. Сэйдж улыбается, когда поворачивается, чтобы показать мне экран. – О, Сэйдж, мы умоляли нашего скрытного мальчика познакомить нас с тобой. Ты такая же красавица, как и на всех своих танцевальных видео.
Затем на экране появляется мой отец, сияющий от радости.
– Мы заставили всех наших друзей из загородного клуба подписаться на твой аккаунт. У тебя много поклонников здесь, в Коннектикуте.
Сэйдж смеется.
– Спасибо, мне очень приятно.
– Он хорошо к тебе относится? – спрашивает мама. – Какой у тебя номер? Я позвоню…
– Мама, – ругаю я ее.
Она дуется.
– Да, прости. Видимо, я могу быть слишком назойливой, когда волнуюсь.
– Не будь таким грубым, Элиас, – Сэйдж бросает на меня строгий взгляд. – Я с удовольствием пообщаюсь с вами, если вы захотите мне позвонить.
